Ясновидящая Варвара. Книга 1
— Такое будет часто, — тихо сказала Варя. — События, опасность… и я… я не могу быть как раньше. И ты… не должен бегать за мной хвостом. Ты должен привыкнуть. Понимаешь? Если ты собираешься быть моим мужем.
Коля кивнул. В его взгляде была смесь тревоги и нежности, смелости и готовности принимать любое решение ради нее.
— Понимаю, — сказал он. — Значит, я буду рядом, когда будет можно.
— Да, — согласилась Варя. — И я скажу тебе обо всем, что будет. Но не сразу, не всегда. Иногда просто знай — я сама справлюсь.
Он снова обнял ее, чуть крепче.
— Хорошо, Варя… — сказал Коля, и в его голосе дрожала тихая улыбка, — я привыкну. К любой Варьке.
Варя прижалась к нему, закрыла глаза и на мгновение позволила себе просто быть рядом, без страхов, без тревоги, без ожиданий. Только дыхание, только тепло, только они.
Они спустились к реке, присели рядом, руки их переплелись, а дыхание постепенно у обоих выровнялось.
— Коль… — начала она тихо, — сегодня был… ужасный день. Мы спасли детей. Морозов с нами был. Я… я не знаю, как описать… Столько страха, а потом вдруг — облегчение, что они живы.
И она так же, как и маме, рассказала ему обо всем, что произошло за этот слишком длинный день. Коля слушал, сжимая ее руки, иногда кивая.
— И еще, Коль… — продолжила Варя, чуть смущаясь, — бабушка сказала… Ира будет моей дочкой.
Коля замер, потом нежно улыбнулся и обнял ее сильнее.
— Вот это поворот… — улыбка его была мягкой, почти трогательной. — А у нас с тобой еще и свадьбы не было, а вот дочка уже есть.
— Да… — Варя слегка рассмеялась, но в глазах оставалась тревога. — Странно… и прекрасно одновременно.
Он притянул ее к себе, поцеловал в лоб, а потом в щеку, и тихо сказал:
— И свадьба не за горами. Мы все успеем, Варя. И свои дети будут обязательно.
Она на мгновение замерла, прижимаясь к нему, а потом снова заговорила, чуть дрожащим голосом:
— Коль… что-то я боюсь… что своих детей у нас не будет.
— Что? — Коля насторожился, нахмурился. — Почему?
— Потому что… — Варя посмотрела на него прямо, — все четверо… таких. Бабушка сказала.
Коля моргнул.
— Четверо? Таких? Каких — таких? Откуда знаешь?
— Тоже бабушка сказала, — тихо, почти шепотом. — Что будут… все такие.
Он обнял ее крепче, будто хотел передать всю уверенность, которую мог:
— Мы справимся. С любыми четырьмя. Со всеми испытаниями. Мы вместе, Варя. Всегда.
Варя опустила голову на его плечо, чувствуя, как тревога немного уходит, растворяясь в тепле его рук и мягком ритме дыхания. Они сидели так молча, давая себе время на осознание всего, что произошло, и того, что еще предстоит.
Коля немного покраснел, потер затылок, не зная, как начать.
— Варь… слушай… — сказал он тихо, — у меня брат двоюродный есть в городе. У них детей нет. Они уже десять лет живут… а детей нет. Можешь сказать… почему?
В этот момент, словно из ниоткуда, появилась бабушка. Лицо строгое, взгляд пронзительный.
— Правило номер один, Варенька, — произнесла она медленно и внятно, с подчеркнутой серьезностью, — никогда не обсуждай никого за глаза. Человек должен прийти сам. Понимаешь? Сам. И попросить. Ты должна понимать, что это нужно самому человеку, а не кому-то.
Варя чуть вздрогнула, но сразу собралась. Она посмотрела на Колю прямо, открыто, без намеков и скрытых слов, сказала:
— Коль… прости, я не могу знать точно, почему у кого-то нет детей. Но могу сказать одно: каждый человек сам проходит свой путь. Иногда ответы приходят только к тому, кого это касается лично. Мы не вправе обсуждать чужие жизни.
Коля молча кивнул, слегка смущенный, но видно было — он понял. В этот момент между ними возникло тихое, крепкое чувство доверия: Варя была честна с ним, а он принял ее честность без упрека.
Бабушка кивнула удовлетворенно:
— Верно, Варя. Так и должно быть. Молодец.
И на мгновение тишина вокруг них стала почти осязаемой — только легкий шум улицы и далекий шум завода напоминали, что жизнь идет своим чередом, а уроки, которые они получают невзначай — иногда самые важные.
Коля все-таки отважился и спросил почти шепотом:
— А можно тогда… они к тебе приедут?
Варя покраснела, немного отвернулась, но ответила, стараясь улыбнуться:
— Можно, конечно… — и голос ее дрожал чуть-чуть от волнения.
В этот момент рядом снова появилась бабушка. Лицо ее было серьезным, глаза — пронзительными.
— Варя, — сказала она тихо, но так, что слова пронзили тишину, — там очень тяжелая ситуация. То, что я тебе расскажу, им не понравится. И вообще… это секрет. Никто не знает. Не поверят они.
Варя наклонила голову, прислушиваясь, ощущая, как напряжение пронизывает грудь.
— В том, что у них нет детей… — бабушка сделала паузу, словно выбирая точные слова, — виновата прабабушка его жены.
Варя замерла. Ее мысли перескочили через мгновения, воспоминания, старые рассказы бабушки. Сердце сжалось, но глаза не отводились. Она понимала: сейчас она держит тайну, которая может изменить многое.
— Что… что ты имеешь в виду? — мысленно спросила Варя, пытаясь удержать ровный голос.
— Это давняя история, Варенька. Никто не должен знать ее полностью. Только ты, Варя. И помни: говорить — значит отпускать силу. Держи это для себя. Сама решишь — о чем сказать, а что утаить. Или преподнести по-другому.
Коля слегка напрягся, почувствовав перемену в воздухе, но Варя кивнула, сжав пальцы в кулак, мысленно успокоила бабушку:
— Поняла.
Глава 16
На следующий день, субботним утром, к Варе пришла пара в сопровождении Коли.
— Ну вот, Варя, — сказал Коля, слегка смущаясь, — это мой брат Сергей, а это его жена Наталья.
Сергей был высокий, плечистый, с внимательными, немного встревоженными глазами.
Наталья держалась чуть сдержанно, лицо ее выражало тревогу и усталость, волосы собраны в тугой пучок, в руках она сжимала сумку, из которой выглядывал сверток.
— Здравствуйте! — приветливо поздоровалась Варя и усадила гостей в беседке.
На днях Женя предложила принимать людей там.
— А что, Варь, летом очень удобно. А до зимы время есть — папа сказал, пристройку соорудит.
— Мам, я же у Коли жить буду.
Женя махнула рукой:
— Да говорила я уже с Лидой. У них совсем негде. Да и знаешь, — мать понизила голос, будто будущая сватья могла ее услышать, — Лида не хочет, чтобы к тебе туда люди ходили. А мы с отцом — пожалуйста. Только рады будем.
Варя погрустнела:
— Не хочет?
— Нет, — мать тяжело вздохнула и покачала головой.
— Ну ладно. Нет — так нет. Идти совсем немного. Так что, может, оно и лучше. В одном месте живу — в другом работаю.
…Варя приветливо посмотрела на супругов, когда все расселись в беседке.
— Ну рассказывайте, что вас привело ко мне.
— Понимаете, — начала Наташа, — мы живем почти одиннадцать лет, а детей нет. Врачи говорят, что и у меня все хорошо, и у Сергея. А вот так… — голос Натальи перешел в шепот, и она заплакала.
Муж обнял ее:
— Наташ, ну что ты? Наташ… — он как-то затравленно взглянул на Варвару.
— Вы хотите понять причину, почему так? Или что? — Варя вопросительно посмотрела на супругов. — Я не врач. Вы это понимаете? Не целительница.
Оба кивнули.
— Варвара, просто Коля о вас рассказал. Прямо волшебство какое-то. Может, вы и нам сможете помочь. Я даже не знаю. Ну что нам делать скажете? И есть ли шанс… вообще… Или может, уже надо усыновить…
Варвара кивнула:
— Хорошо, Сергей. Вы здесь посидите пока, а я сейчас.
И она зашла в дом, села в кресло. Бабушка появилась моментально и заговорила тихо:
— История старая, — сказала она, голос был низкий, глухой. — Но знать ее нужно, чтобы понять, как срабатывают судьбы. Родная сестра Наташиной бабушки, тоже Наталья, была угнана в Германию во время войны. Вернулась оттуда беременной. В деревне болтали, что отец детей был немец. Смотрели на нее косо, да и она сама ни с кем не общалась, людей сторонилась. Родила она двух мальчиков-близнецов. Вся деревня тогда гудела, Наталью ненавидели, плевали на забор, шептались за спиной. А многие и не шептались, а открыто называли Наталью немецкой подстилкой. Никто ничего не знал, а судьба у нее была страшная. К сожительству ее склонил немецкий лейтенантик, угрожал, бил. Набаловавшись, отдал своим солдатам… так что бедная женщина даже не знала, кто именно из немцев отец. Много их было. Она ненавидела их, а заодно и своих тогда еще не родившихся детей. Господь не зря дает такие испытания. Она должна была выстоять, родить, все вынести и воспитать своих детей. Научить любить родину, трудиться, быть полезными обществу. Но Наталья приняла страшное решение, — тихо произнесла бабушка. — Она прекратила кормить детей. Младенцы вскоре умерли голодной смертью. После этого Наталья схоронила ребят и ушла из поселка.
Бабушка чуть помолчала и продолжила:
— Считай, это был ее крест. Но она его не вынесла до конца. И то, что произошло тогда, накрыло следующими поколениями. Секреты, тайны… иногда они становятся тяжелой ношей для детей, внуков и правнуков. Кстати, Наталья потом вышла замуж за вдовца, но больше детей у нее не было.
— Бабушка, а как же я им это скажу? — Варвара была напугана.
— Решай сама, милая моя, что сказать, а что утаить. Не раз я тебе говорила — правда не всем нужна. Твое право.
— Что же делать?
— Решение есть, — сказала Евдокия Петровна тихо, но твердо. В интернате, в городе, есть мальчики-близнецы. Вчера поступили. Там похожая тяжелая ситуация. Отец у них давно в тюрьме сидит, мать пьяница. Не кормила детей толком. В милицию обратилась соседка. Алкашку лишили родительских прав, отправили на принудительное лечение, а ребят в интернат. И знаешь, Варя, какой еще знак?
Варвара качнула головой:
— Их мать — немка, — припечатала бабушка. — Мальчики — немцы по матери.
Варвара ахнула.
— Пусть Наташа с Сергеем усыновят мальчиков. Это будет легко. Все пройдет как по маслу. А через три года Наташа дочку родит, и у их доченьки уже будет все хорошо. А теперь иди к ним.
Варя вышла во двор. Увидев ее, Наталья подалась вперед. В ее глазах светилась надежда.
Она хотела крикнуть: «Ну что?»
Но не посмела, да и муж взял ее за руку.
Варя зашла в беседку, присела, посмотрела на Наталью: глаза женщины блестели от сдерживаемых слез, губы сжаты. Варя вдруг прочувствовала всю боль, которую когда-то пережила прабабушка Наташи.
— Если хотите, чтобы ваша судьба повернулась иначе, вам нужно действовать.
Наталья и Сергей переглянулись растерянно.
— Как… что вы имеете в виду? — спросил Сергей осторожно.
Наталья побледнела.
— Мы готовы. Что нужно делать? — прошептала она.
— В интернат вчера доставили мальчиков-близнецов. Вам нужно их усыновить.
Наталья тихо спросила:
— Значит, у нас не будет своих детей?
— Я знаю, звучит странно, — сказала Варя мягко. — Но через три года после того, как вы заберете этих мальчиков, у вас родится дочь. Это будет ваша семья.
Варя посмотрела на супругов. Их глаза — смесь страха, недоверия и надежды.
— Три года… — Наталья шепнула, — это… долгий срок.
В беседке повисла тишина. Наталья побледнела, опустила взгляд. Сергей весь сжался. Варя почувствовала, как дыхание у всех замерло.
— Такой путь, — добавила Варя. — Иногда судьба требует терпения.
— Если это даст нашей семье шанс… — сказал Сергей, — мы готовы.
Варя почувствовала холодок в груди, легкую дрожь — как будто сама судьба наблюдала за ними и ждала, что они сделают правильный выбор.
— Судьбу не поменять без этих мальчишек.
Сергей нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное.
— То есть… мы меняем судьбу? — спросил он осторожно.
— Да, — подтвердила Варя,— путь не легкий, но возможный. Все зависит от вас и вашего сердца, от умения любить.
Она видела, как страх и сомнение медленно сменяются надеждой. И в этот момент Варя поняла: невидимая нить, что соединяет прошлое и будущее, уже начала тянуть их к новому пути.
В этот момент Наталья достала из сумки сверток.
— Возьмите, Варя, это вам. Прошу вас!
— Спасибо! — Варя приняла подарок.
Бабушка велела никогда не отказываться — будь то коробка спичек или бочонок меда.
— А как мы их узнаем? — вдруг спросил Сергей.
— В интернате больше нет близнецов.
Варя села ровнее, глядя на Сергея и Наталью. В ее глазах было что-то уверенное, почти магическое.
— Сначала, — сказала она тихо, — мальчиков нужно принять спокойно. Они напуганы, потеряны, но сердца их открыты.
Она снова закрыла глаза на мгновение, будто слышала бабушку прямо в голове, а затем продолжила:
— Обнимайте их. Слушайте, даже если не понимаете слов. Иногда молчание и присутствие важнее любых объяснений. Они почувствуют вашу заботу.
Наталья чуть наклонилась, как будто пытаясь поймать смысл каждого слова.
— А потом? — спросила она осторожно.
— Потом, — Варя вновь шептала, — постепенно прививайте им привычку доверять, радоваться, смеяться. Любовь должна стать естественной. И через три года, — ее губы чуть дрогнули, — у вас появится ваша дочь.
Сергей и Наталья переглянулись. В их глазах мелькнула смесь сомнения и надежды, но в воздухе уже висело что-то большее — ощущение того, что дверь в судьбу приоткрыта.
— Все зависит только от вас, — снова добавила Варя. — И помните: иногда самые странные пути ведут к счастью.
Варвара поднялась, давая понять, что это все.
Посетители тоже встали. Коля шепнул Варваре:
— Варь, я сейчас провожу их и вернусь. Ладно?
Она кивнула. Но когда Коля вернулся, то она уже спала, и снились ей два белобрысеньких пацаненка, одинаковые с лица.
Глава 17
Варя проспала совсем недолго: может, час или два, но этого хватило, чтобы восстановиться. Случай Натальи и Сергея оказался очень тяжелым для нее. Особо болезненным было услышать страшную историю бабушки Натальи.
Проснувшись, Варвара лежала некоторое время неподвижно, будто в вакууме. Она ничего не слышала и не видела. Но постепенно предметы приняли привычные очертания, а звуки стали слышны — негромкие, уютные, знакомые.
Шорох, тихий детский смех, стук скалки о стол. Пахло тестом и вишней. Варя не сразу вспомнила о вчерашнем дне и о том, что у них дома есть маленькая девочка.
Варвара довольно легко поднялась и вышла на кухню. За столом сидели Женя и Иринка. Обе в фартуках. Перед ними — миска с вишней, блюдце с косточками, аккуратные рядки вареников на полотенце. Ира сосредоточенно лепила, высунув кончик языка, как делают дети, когда стараются изо всех сил.
— Привет, — тихо сказала Варя.
Ира вздрогнула, подняла глаза — и тут же улыбнулась. Уже не настороженно. По-детски, открыто.
— Варя… смотри, у меня ровные получаются, — сказала она с гордостью и показала вареник. — Меня тетя Женя научила.
— Самые красивые, — улыбнулась Варя и подошла ближе.
Женя тревожно посмотрела на дочь:
— Все в порядке? Чуть отдохнула?
Варя кивнула.
— А у нас тут дела, — улыбнулась Женя. — Вишня поспела. Вот с Иришкой сходили в сад, набрали. Вечером надо будет папу попросить — он прямо на дерево залезет. Там много. Варенье сварим. А сейчас решили вареники налепить. Иришка сказала, что очень любит.
— Вишня… — задумчиво проговорила Варя и тоже улыбнулась. — Точно. Я и забыла. Мы с бабушкой варенье варили, компоты крутили. Давайте помогу вам.
Она подсела к столу, взяла кружочек теста, положила несколько крупных вишен. Все было так просто, так уютно. Как будто мама, Иринка сидели тут всегда. Мама не исчезала на пять лет, а Иришка всегда была ее… Кем? Сестрой? Варе двадцать три, а Ире?
— Ириша, а сколько тебе лет?
Девочка будто на расслышала ее вопроса и не ответила, а задала свой:
— А ты умеешь лепить?
— Немножко, — ответила Варя. — Но ты меня быстро перегонишь.
Ира довольно кивнула. Несколько минут они лепили молча, в тишине, которая не давила, а грела. Варя ловила себя на странном ощущении — будто смотрит не на сегодняшний день, а на картинку из будущего.
И тут это ощущение треснуло. Улыбка на лице Вари стала мягче, но в глазах мелькнула тень. Она вдруг ясно поняла: так просто это не останется. Ира — не гостья. И не на день.
Варя посмотрела на девочку. Худенькие руки, тонкие запястья, слишком взрослый взгляд для ее лет.
«Надо решать», — подумала Варвара.
Закон… документы… школа. Ответственность.
Женя будто почувствовала перемену, произошедшую в дочери за секунды, но ничего не сказала. Только посмотрела чуть более выразительно. Мать и дочь понимали друг друга без слов.
— Вареники скоро будут готовы, тесто кончается, — сказала она вслух. — Сейчас воду поставлю, и будем обедать.
— А вишни еще много! — радостно вскрикнула Ира и рассмеялась. — Можно вишневку сделать.
Ее смех будто рассыпался мелкими звонкими бусинами. Женя и Варя тоже засмеялись.
Варвара понимала: вчера она спасла девочку. Условия были экстремальные, и потому она имела полное право привести ее к себе домой. Но если оставить вот так запросто, то чем она отличается от того психопата? Только лишь тем, что она вполне здоровая девушка. А значит, должна осознать факт того, что у девочки есть родные. Они, возможно, ее ищут, волнуются. Ирину надо вернуть домой.
В этот момент боковым зрением Варвара увидела бабушку, та качала головой, будто говорила «нет».
— Иришка, — мягко обратилась Варя к девочке, не глядя в упор, — а где ты жила раньше?
Ира пожала плечами:
— У бабушки.
— А маму с папой помнишь?
Ира на секунду задумалась, потом покачала головой.
— Не-а. Я их совсем не помню.
Варя кивнула, выждала.
— А бабушка чья? Мамина или папина?
Ира снова пожала плечами — так же растерянно, будто этот вопрос никогда никому не приходил в голову.
— Не знаю… бабушка не говорила. Бабушка и бабушка.
— Она совсем ничего не рассказывала тебе о твоих родителях? Может, какие-то фотографии показывала?
Ира не ответила, а лишь пожала худенькими плечиками и снова покачала головой.
Вот тут у Вари внутри что-то настороженно щелкнуло. Не страх — нет. Скорее, ощущение несостыковки. Так не бывает, чтобы ребенок ничего не знал вовсе. Или бывает… когда ему не дают знать. Или нечего сказать…
— А в какой деревне ты живешь, Ира? — спросила она тише. — Далеко от Тихаревской дачи? Долго шла?
Ира вдруг замерла. Руки с тестом дрогнули, вареник упал на стол. Губы у девочки задрожали, глаза наполнились слезами.
— Ты же… — всхлипнула она. — Ты же не повезешь меня… к бабушке?
Варя опешила.
— Ир, я…
— Скажи честно, ты уже хочешь меня отвезти? Но я хорошо себя вела… я хорошая была… почему? — Ира уже плакала навзрыд, повторяя одно и то же, будто заклинание: — Я буду хорошей. Я все буду делать, я тихая буду, только не отдавай меня.
Женя, до этого молчавшая, вдруг резко встала, отодвинула стул, подхватила девочку и прижала к себе.
— Тише, тише, родная… — зашептала она, укачивая Иру, будто та была совсем малышкой, гладила по голове. — Никто тебя сейчас никуда не отдаст. Успокойся, пожалуйста.
Ира уткнулась ей в плечо, плач постепенно перешел в судорожные всхлипы.
Женя подняла глаза на Варю. Взгляд был строгий, даже резкий — такой, каким мать смотрит не на дочь, а на взрослого человека.
— Варя, так нельзя. Ты ее напугала. Ну ты же видела. Не время.
Варя сжала губы.
— Мам… — тихо сказала она. — Мы не можем просто так оставить ее у себя. Это незаконно.
Женя не ответила сразу. Только крепче прижала к себе Иру.
— А отвезти сейчас в детприемник — жестоко.
Варя промолчала. Потому что внутри уже знала: этот вопрос не про законы. Он про выбор.
Не сказав ничего ни матери, ни Ире, она вышла из дома — быстро, будто боялась передумать.
…В райотделе Морозов был на месте. Увидев ее в дверях, сначала улыбнулся, а потом будто напрягся всем корпусом.
— Ну здравствуй, Варвара… — протянул он осторожно. — Скажи сразу: на этот раз никого спасать не надо? Без погони, цыган, леса и психов?
Варя внимательно, даже придирчиво посмотрела на него.
— А ты что, не готов?
Он фыркнул:
— Всегда готов, — отшутился Володя и тут же добавил уже серьезно: — Но надеюсь, сегодня обойдется.
— Пока не знаю, — честно ответила Варя. — Надо или нет — еще выясняю. Ты, кстати, решил с пацанами вопрос?
Морозов кивнул, отодвинул бумаги.
— Решается вопрос. Двое пока у Лены, а Вовку я вчера домой отвез — нормальные у него родители, хорошие. Искали, переживали. Просто… — он усмехнулся краем губ, — у них не было такой Варвары, как ты. Про Тихаревскую дачу и в мыслях не было у них. Что их сын может быть там.
Варя молча кивнула.
— А вот с двумя другими сложнее, — продолжил он. — Ладно, Варь. Давай про Иру. Ты же из-за нее пришла?
Варя резко подняла глаза.
— Откуда ты знаешь?
Морозов улыбнулся — спокойно, без загадочности.
— Свои источники, — сказал он. — Да и несложно догадаться. Ты не из тех, кто просто так заходит поболтать. Да здесь и не место.
Он встал, прикрыл дверь кабинета.
— Рассказывай. Все как есть.
Варя выдохнула.
— Девочка не помнит родителей, из какой деревни — не говорит. Возвращаться домой не хочет. Плачет. Из родных только бабка. И то — чья, не знает. Когда я спросила, где жила, она испугалась так, будто ее сейчас обратно в лес увезут.
Морозов нахмурился.
— Возраст?
— Тоже пока не ответила. Но я думаю лет девять. Может, десять. Володь, я не могу ее просто так вернуть. Да и куда? В детприемник? Нет. И оставить просто так у себя — тоже не могу.
Морозов сцепил пальцы.
— Слушай внимательно, Варь. По закону — мы обязаны установить личность девочки, место проживания, родственников или опекуна. Это долго… бумажки… нервы.
— Я понимаю.
— Но! — он поднял палец. — Пока идет проверка, ребенок может находиться у временных опекунов. Если условия нормальные и никто не против. Если мать… — он запнулся, — если твоя мама согласится. Не ты, а именно твоя мама. Потому что она замужем, работает, и возраст подходящий. Педагог — опять-таки. Сложностей не будет.
Варя молчала.
— Я могу оформить так, — продолжил он мягче, — чтобы Ира пока осталась у вас. Официально — временно. Не тайком, не по-черному. Но тебе придется быть готовой: могут всплыть вещи неприятные. И бабка эта… и еще что-то. Желательно, конечно, выспросить у девчушки, где она жила, съездить туда, все на месте посмотреть. Так будет проще!
Варя медленно кивнула:
— Согласна с тобой. Попробую.
Морозов посмотрел на нее внимательно, без улыбки.
— Знаю. Ты потому и пришла ко мне. А я согласен с тобой.
Он встал, взял папку.
— Давай так. Сегодня — я запускаю проверку. Ты Иру оставляешь у себя, ясно? И если что-то узнаешь, почувствуешь — сразу ко мне. Не геройствуй одна.
— Не обещаю, — тихо сказала Варя.
Он хмыкнул.
— Знал, что так скажешь.
На пороге она обернулась.
— Володь… спасибо.
— Иди уже, — отмахнулся он. — И смотри… ты опять во что-то большое вляпалась.
Варя вышла.
А Морозов долго смотрел ей вслед и думал, что некоторые дети находят своих родителей не по крови — а по судьбе.
Глава 18
Не успела Варя выйти из райотдела, как услышала голос бабушки:
— Все правильно делаешь, Варя. И я рада, что не обращаешься ко мне там, где можешь действовать сама. Документы для Ирочки из воздуха не материализуются.
Иди в Сосновку — там спросишь старуху Васильевну. Тебе сообщат про нее неприятное известие, покажут, где жила. Пойдешь к ее соседке Анне Петровне, она тебе все расскажет. Все тебе станет ясно сразу. Они подруги с давних пор были.
Варвару пронзила четкая и до боли ясная мысль — нет в живых Иришкиной бабушки. Девчушка боится интерната.
Варя не стала заходить домой, а сразу отправилась к Коле.
Коля очень обрадовался, увидев Варю, но тут же встревожился, поняв, что у нее что-то случилось.
— Варь, что произошло?
— Коленька, в Сосновку надо. Поедешь со мной?
— Конечно. Только переоденусь. Ты присядь пока.
Варя тепло улыбнулась. Она осталась очень довольна тем, что Коля, не задавая вопросов, тут же согласился сопроводить ее.
Коля выскочил через пару минут — в брюках и светлой рубашке. Она так красиво оттенила его смугловатую кожу, что Варя невольно залюбовалась парнем.
— Варь, пошли до Мирона. Попросим его довезти нас. У него там дочка живет, Наташка. Заодно и ее навестит. Думаю, не откажет.
— Коль, ты это здорово придумал. Пешком долго, а автобус через Магадан поедет.
Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.
— Варь, сама придумала про Магадан?