Ясновидящая Варвара. Книга 1
Варвара вздохнула:
— Бабушка так шутила, если куда-то долго идти или ехать.
И моментально рядом с ней возникла Евдокия Петровна и шепнула:
— Варенька, правильно решила. С Колей — оно сподручней будет.
Перекрестила пару и исчезла.
Они подошли к хате Мирона, Варя крикнула:
— Дядя Мирон! Выйди на минутку.
Мужчина вышел быстро, будто ждал гостей у порога.
На лице у него играла легкая улыбка.
— Ну что, гости… — пробормотал он. — Как раз вовремя, а то я тут за столом сижу, чарка наготове. Проходите.
Варя посмотрела на него серьезно:
— Дядя Мирон, отвезите нас, пожалуйста, в Сосновку. Заодно и Наталью свою навестите.
Мирон улыбнулся еще шире, глаза засветились:
— Вот черти… — сказал он, поглаживая бороду. — А ведь я собирался завтра ехать. Ну что ж, раз уж вы пришли — поехали. Эх, чарка-то уже налита! — с досадой махнул он рукой.
— Дядя Мирон, приедешь — выпьешь! — крикнул Коля.
Запорожец завелся не сразу — сперва с надсадным кашлем, потом ровнее, будто нехотя соглашаясь на работу. Машина дернулась, качнулась и покатилась вперед, медленно, но упрямо, в сторону Сосновки.
По дороге Варя долго молчала. Смотрела в окно, на пробегающие мимо редкие березки, на серую ленту дороги, которая тянулась между полей, будто сама знала, куда им надо.
Коля не торопил. Он вообще научился чувствовать такие паузы — когда слова не идут, когда их лучше не выдергивать силой, а дать им созреть.
— Коль, — наконец сказала Варя, не оборачиваясь к нему, — я тебе все расскажу. Только не перебивай, ладно?
Он кивнул.
— Хорошо, Варюша, я слушаю тебя.
И она рассказала. Про Иришку — с самого начала, про лес, про этот дом, про то, как девочка вцепилась в нее взглядом, как будто заранее знала, что ее снова могут забрать. Рассказала и про разговор с мамой, и про то, как ушла, ничего не объясняя, потому что сама еще не понимала, что именно должна сказать.
— Я к Морозову ходила, — добавила она уже тише. — Он поможет. Он всегда помогает. Но… это будет долго. Коль, я хочу, чтобы мои родители опекунство над Ирой оформили. Мне не дадут. Я молодая слишком и не замужем.
— Варя, обе эти проблемы поправимы. Замуж ты скоро выйдешь за меня. И стариться тоже будешь.
Коля развернул Варю к себе и улыбнулся.
Варвара тоже улыбнулась, но с легкой грустинкой:
— Коль, свадьбу можно и завтра сыграть. И я не про возраст для усыновления. Морозов сказал, что с восемнадцати уже можно. Я просто сама себя еще не чувствую так, что я могу воспитывать такую взрослую девочку.
— Варь, а я вполне готов быть отцом. Да и твои помогут.
— Коля, так ты одобряешь.
— Варя, ну конечно.
— И не обижаешься?
— Да на что же?
— Ну что сама все без тебя решила.
— Варь, почему сама? Вот, едем вместе. Рассказала.
— Коль, спасибо тебе! Ты очень хороший. Коля! Только с бумагами придется ждать. Морозов сказал. Долго!
Коля нахмурился.
— Долго — это сколько?
— Ну сейчас он сделает запросы в район, область… потом проверки… — Варя махнула рукой. — А Ира не вещь, Коль. Ее нельзя положить на полку и ждать. Она уже сегодня должна жить. Понимаешь?
— Варя, ты все правильно решила! Я с тобой. Полностью.
— Коль, мы сейчас едем в Сосновку, чтобы ускорить вопрос.
Варя слабо улыбнулась.
— Да, еще бабушка сказала, что Морозов все сделает, но правда про Иришку — не в бумагах. Она в Сосновке. И нам нужно ее знать. Ириша ничего не расскажет.
Они свернули с основной дороги, и путь стал хуже — ухабы, колеи, спустя время появились редкие дома. Сосновка по сравнению с Горловкой была какой-то сумрачной, неприветливой.
— Глухомань! — вырвалось у Вари. — Господи, дядя Мирон, что ж тут ваша дочка делает.
— Ой, Варька, и не спрашивай. Зову ее к нам, зову, и все никак.
Мирон в сердцах долбанул по рулю.
Варя откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.
Где-то совсем рядом, за тонкой гранью, она чувствовала бабушку — не словами, не образом, а спокойной уверенностью: вы едете, а значит, правда обязательно откроется.
— Не забудь — Васильевна. И соседка — Анна Петровна.
Увидев около плетня старушку, Варя вскрикнула:
— Дядя Мирон, все спасибо. Высадите нас здесь. Мы вас найдем.
Мирон послушно притормозил, Варя с Колей вышли из машины.
Бабушка уже давно приметила Запорожец, потому и вышла. Хоть какое-то разнообразие в жизни.
— Здравствуйте, бабушка! — приветливо поздоровались ребята.
— Доброго здоровичка и вам, миленькие.
Бабка часто-часто заморгала, вопросительно глядя на пришлых.
— Бабушка, а где у вас тут Васильевна живет?
— Васильевна? Так померла…
Вмиг Варваре стало все ясно. Перед глазами промелькнули картинки: смерть бабушки, органы опеки, Ира перепугалась и сбежала в лес, дошла до Тихаревской дачи…
— Бабушка, а Анна Петровна? Подруга ее…
— Анька? Так рядом, через забор.
— Куда идти, бабушка?
— Так вона — видишь петуха на крыше? — бабка указала рукой со скрюченными пальцами.
Варя кивнула.
— Так это дом Анькин и есть. Туды идите.
Глава 19
Коля и Варя шли по узкой деревенской улице. Вдоль стояли низкие дома, некоторые с печными трубами. В одном дворе два пацана гоняли собаку, хлопая друг друга по плечам и хохоча, в другом — муж с женой спорили о заборе, громко и сердито, никого не стесняясь. Женщина откровенно поливала мужика такими словами, что Варе стало стыдно, что и Коля тоже услышал.
Поодаль куры перебегали дорогу, петух кукарекал, как будто следил за порядком.
Варя и Коля ускорили шаг, а потом свернули к дому, который показала бабка. Двор Анны Петровны был ухожен, домик тоже выглядел аккуратным и уютным. Хозяйки нигде не было видно.
— Хозяйка! Выйдите, пожалуйста! — позвала Варя.
Дверь приоткрылась, и на пороге появилась женщина. Лицо приветливое, морщинки мягко очерчивали щеки, взгляд спокойный, по виду лет семидесяти, но она стояла прямо, с достоинством и осторожным любопытством, будто оценивая, кто пришел к ней в дом.
— Здравствуйте, — сказала Варя. — Мы к вам по одному вопросу… Вы Анна Петровна?
Женщина кивнула:
— Здравствуйте! Она самая. А вы кто ж такие будете?
Анна Петровна прищурилась.
Варвара замялась, не зная с чего начать. Хозяйка восприняла ее замешательство по-своему и широко открыла дверь:
— Ну входите, коль пришли. Откуда вы будете?
— Мы из Горловки, — ответил Николай.
Анна Петровна вошла в горницу, молодежь вслед за ней, она присела на деревянный стул у окна, предложив ребятам жестом присаживаться на диван подле нее.
Глаза у нее были острые, как у человека, который видел многое и привык проверять каждого, кто приходит в ее жизнь. Волосы седые, но аккуратно собраны в пучок, на лице морщины, особенно вокруг рта и глаз.
— Так зачем вы в нашу глухомань пожаловали? Горловка-то хорошая деревня. Ох, хорошая! У нас чего вам понадобилось?
— Понимаете, — начала Варя, запинаясь, — мы пришли найти бабушку Иринки, а тут…
— С Иришкой что? — вскрикнула Анна Петровна, подавив крик, прикрывая рот рукой.
— Нет-нет, что вы! С ней все хорошо.
— Ох, слава Богу! — Анна Петровна облегченно вздохнула, потом еще раз придирчиво оглянула Варьку и Колю. Кивнула, словно одобряя их намерения.
— Ну так вот мы пришли, чтобы с ее бабушкой повидаться. А тут такое…
— Померла, да! — Анна Петровна покачала головой. — Эх, горемычная. А почему девочку не привели? Где же она?
— Анна Петровна! Погодите, давайте так: обещаю, мы вам все расскажем! Только вы нам сначала все, что знаете про Иру, — скажите. А то она молчит и плачет только.
— Расскажу, расскажу. Вижу, вы ребята хорошие, обстоятельные. А главное, чую, что Ирине зла не принесете.
И слова потекли, медленно, с паузами, словно она аккуратно раскладывала каждую деталь на столе перед ними, чтобы они сами могли сложить целую картину.
— С Васильевной-покойницей мы давно знакомы, почитай с самого рождения. Одногодки мы были. Война началась, нам по тридцать лет было. У меня уже двое детей было, а у Васильевны Витька только родился. Мужья на фронт ушли, оба не вернулись. Я в сорок первом похоронку получила, а Васильевна — в сорок пятом. А сын у нее был беспутный. Ой, мама дорогая! — Анна Петровна закатила глаза. — Пил, гулял, дебоширил, в тюрьме сидел.
Последнее женщина добавила шепотком и даже оглянулась по сторонам, будто кто мог ее слышать в ее собственном доме.
— Скрывала она это. Да только разве скроешь у нас? Деревня махонькая, всех в войну побило. С тех пор никак и не восстановится количество людей-то. Вроде кто народится — так один черт в город едут потом. Так вот. Чего это я? Ага! Остепенился потом. Да! Слава Богу! Уж Васильевна радовалась. Ага. Забор починил ей, отхожее место новое построил, баньку подлатал. Да много чего еще. А потом вдруг смотрю — не весела моя подружка. Спрашиваю — чего? А она в слезы. В город, говорит, Витька хочет, опять мне одной куковать. Ну я ее успокоила как могла. Мол, не одна ты. Я с тобой. Ну да ладно. Уехал, значит. А уже зимой на Новый год приехал — да не один! А с женщиной и девчушкой, но ребенок не его. Он сразу в этом матери признался. Мол, женщина хорошая, живу у нее. Разведенная она.
Стали они жить и ездить к Васильевне. На майские приехали, потом и летом.
Девчушка к ней привязалась.
А на следующее лето приехали и оставили девчушку. Однако, до осени. И на следующее тоже: глядь, а Иришка в огороде колупается, клубнику в рот складывает. Годика четыре ей было. Не вернулись они в то лето.
Васильевна-то сначала радовалась. Мне говорит: «Вот, Нюрка, мне счастье привалило. Подольше Ирочка побудет». Любила она малышку шибко, как свою. А их и к ноябрьским нет как нет. Думали, что к новому году сюрприз готовят. Но они и к празднику не приехали. Иришка-то поначалу спрашивала — где мама. А потом и перестала. Баба рядом. Да какая хорошая. Уж как любила Васильевна Иришку! — снова повторила Анна Петровна, прослезилась, встала, налила себе воды, спохватилась:
— Ой, чего ж я? Гости вы же мне. Чайку?
— Нет, нет, спасибо, — замахала руками Варя, — вы сами пейте и рассказывайте.
— Да, отвыкла я разговоры долгие вести. В горле пересохло.
Анна Петровна попила из кружки и продолжила рассказ:
— Я-то раньше в школе работала. У нас своей нет, так я в Рубцовку ходила. Так вот Васильевна весной в город ездила. Ага, Иришку мне оставила, а сама сквозанула. Да все без толку, — Анна Петровна тяжело вздохнула. — Ничего ж не знает. Ни адреса, ничего. Назвала имя и фамилию своего оболтуса. Ну ей в адресном столе и дали этот самый адрес, деревенский, — Анна Петровна махнула рукой в сторону дома Васильевны.
— А мать Иринки хорошая была, — продолжила она. — Не пьянчуга. Непонятно почему так вышло.
Женщина развела руками.
— Ну так и осталась Иришка у нее. Спросит про мать. Васильевна и не знает, что сказать. Спросит про отца — бабка только руками разведет. Трудно ей было. Пенсия маленькая. Как вдвоем выжить? Никого больше у Васильевны не было. Но жили как-то — никто не подсоблял. Да и кому? Вы ж видите, умирает наша деревня. Школа за пять верст. Иришка даже в школу не ходила, а ведь ей нонче уж не в первый, а во второй надо итить. Вот так. На похоронках все твердили, что Иришку теперь в детдом. Так после похорон она и исчезла. Никто не искал, а кому оно надо? Я бы поискала — да стара стала. Ноги не ходят совсем. И милиционера нет у нас. В Горловку надо. Там вроде он сидит. А вы пошто ж пришли? Нешто плохие вести принесли?
Варя покачала головой.
— Хорошие вести, Анна Петровна. Жива Ира, у меня она. Хочу ее удочерить. Будете свидетелем, расскажете эту историю еще раз?
— Где же? — перепугалась Анна Петровна.
— В суде. Думаю, суд будет.
Женщина перекрестилась:
— Господь милосердный. Вижу, ты девка хорошая, и ты парень хоть куда. Ирке с вами хорошо будет. Все подтвержу. Только вот ноги не ходят у меня совсем.
— Анна Петровна, мы вас на машине туда-обратно доставим. А для ваших ног я вам травку привезу. Я как раз на днях собирала. Голубицу на Бурмацких болотах.
Анна Петровна прикрыла рот, и так и села.
— Ой, Господи. А у нас такая присказка по деревне ходила:
«Кто на Бурмацкие болота идет — тот под руку Господа к нам ведет». Нешто ты ведающая?
Варя смутилась и кивнула:
— Ведающая, Анна Петровна. Спасибо вам за рассказ. Все понятно теперь нам. Ну что ж, пойдем мы.
Глава 20
Только вышли за ворота, бабушка тут как тут.
— Ну что, Варенька, вот это настоящее свидетельство. Уже завтра Морозов может правильно бумаги подать. Бабушки нет, родителей тоже. Органы опеки должны подключиться. А тут ты, ну или Женечка, — желающие удочерить девчушку.
— Бабуля, а ну как жива ее мама? И отец найдется. Это ж какой удар будет ребенку. Она и так вон как настрадалась. К нам привыкнет — а потом мать откуда ни возьмись. Она же даже не помнит ее. А мать-то помнит.
— Нет, Варенька. Верь мне. Увы, но ни отца, ни матери нет в живых. Да и сына Васильевны тоже. Давно уж, Варенька. Так что давай! Смело приступай.
— Бабушка! Ребенок всегда должен знать, где его настоящие родители. Расскажи мне! Мы хоть на могилки с Ирой сходим.
Евдокия Петровна чуть помедлила с ответом:
— Потом Варенька, это все потом. А сейчас к Морозову езжайте. Или уже завтра. Поздно уже. А вам, однако, самим добираться придется. Не повезет вас ваш шофер — не ходите, время не тратьте. Он у дочки три дня пробудет.
— Коль, — обратилась Варвара к жениху. — А пошли сразу на большак?
Николай без лишних вопросов, лишь глянув на Варю, взял ее за руку и они пошли к дороге.
Через пару часов были дома, в родной Горловке.
— Варь, надо бы день свадьбы назначить, заявление подать, — решительно сказал Коля. — Когда мы это сделаем? А то все дела, дела у тебя какие-то, а личной жизни никакой.
— Коль, так сегодня весь день по личным делам ходили. Я ж тебе говорила, что мне бабушка сказала, что Ира — наша с тобой старшая дочка.
— Да, Варя, помню.
— Так что давай, в понедельник все сделаем, — сказала Варя, будто давно это решила. — К Морозову зайдем, а потом в ЗАГС. Не будем больше тянуть. Ты прав. А свадьбу давай на Покров.
Коля остановился, посмотрел на нее внимательно, крепко обнял.
— Я рад, Варя. Скорей бы. До Покрова далеко еще. Мне как-то тревожно.
— Коль, все будет хорошо.
— Ты уверена?
— Да, — кивнула Варя.
Они шли медленно, держась за руки. Вечер в Горловке был теплый, тихий: где-то лаяли собаки, пахло дымком, борщом, жареным луком, кто-то стучал ведром, где-то играла гармонь. Суббота все же. Люди отдыхали после трудовой недели.
Жизнь шла своим обычным ходом — и именно поэтому Варе вдруг стало спокойно.
— Знаешь, — сказал Коля после паузы, — я ведь с самого начала понимал, что с тобой будет не как у всех. Но мне это не страшно. Мне с тобой спокойно и как-то… не знаю, Варь. Чувствую я тебя, понимаешь? Ты мой человек!
Варя усмехнулась, чуть грустно.
— А мне иногда страшно. За тебя, за маму, теперь и за Иришку. Не знаю почему. Как-то беспокойно и тревожно. Коль, а насчет того, что я твой человек, — скажу тебе так. И я так же чувствую.
Варя остановилась и посмотрела Коле прямо в глаза:
— Нет, Коль, не так! Я твоя женщина, а ты мой мужчина.
— Варь, я постеснялся сказать.
И влюбленные слились в долгом горячем поцелуе.
Мимо промчались мальчишки на велосипеде. Они принялись весело кричать:
— Тили-тили тесто, Колька и Варька жених и невеста.
— Ну все, теперь по селу погонят… — смутилась Варвара.
— Варюха, так давно уж по селу слухи эти ходят. Все уже знают!
— Ну и пусть! — рассмеялась Варвара.
…У калитки Варя остановилась.
— Тогда решено. В понедельник — Морозов. Потом заявление.
Коля кивнул.
— Да, решили. Думаю, твои и моя мама не будут против.
— Ну мои точно не будут. А твоя мама?
— Варь, да она спит и видит, когда я женюсь. Хочет внуков нянчить…
Варя тут же загрустила:
— Ой, Коленька! Вот про внуков… я даже и не знаю…
— Варь, ну почему? Мы с тобой молодые, здоровые.
Варя ничего не успела ответить, из дома вышла Женя. По лицу было видно — ждала и волновалась.
— Варя, ну куда ж ты пропала? — сказала она сразу, даже не упрекнула, а выдохнула, словно только сейчас позволила себе отпустить тревогу.
Варя лишь кивнула ей — коротко, молча: потом, мам. Сейчас не время.
И в ту же секунду из дома вылетела Иринка. Не вышла — именно выбежала, почти слетела с крыльца.
Варя даже ахнула, ей показалось, что девчушка сейчас упадет. Но та удержалась на ногах, подбежала, повисла у Варвары на шее.
— Варя пришла! — закричала во весь голос.
Увидев Колю, девчушка чуть смутилась, отступила на шаг, быстро вытерла ладошкой нос и посмотрела на него исподлобья — внимательно, оценивающе.
Варя присела рядом с ней.
— Ир, познакомься. Это Коля. Мой жених, скоро у нас свадьба.
Коля улыбнулся открыто, по-доброму, без взрослой важности — так, как улыбаются детям, когда не хотят казаться чужими.
— Привет, Ира!
Иринка сначала замерла, а потом вдруг глаза у нее вспыхнули, и она подпрыгнула на месте:
— Жених? Свадьба?! Честно? Вот здорово! Ура!
Она захлопала в ладоши, засмеялась так искренне, что у Жени дрогнули губы, а Варя почувствовала, как внутри что-то успокаивается.
— Ну идемте уж в дом, — сказала Женя, вытирая руки о фартук. — Хватит на улице стоять. Варя, ты потом все расскажешь. Я вижу — день у тебя был не из легких. Айдате, кормить вас буду. Папу зовите, он в саду. Руки мойте и за стол.
— Теть Жень, да мне бы домой.
Но Женя решительно приобняла парня и повела в сад к рукомойнику.
— Успеешь, давай. У меня щи поспели.
Из сада вышел Василий — с полным ведром вишни. Он шел неторопливо, уверенно, и улыбка у него была широкая, светлая — такая, какой улыбаются своим.
— О, молодежь, — сказал он и первым протянул Николаю руку. — Привет.
Потом посмотрел на дочь:
— Варька, ты куда пропала? Мать тут извелась вся.
Варя шагнула к отцу, поцеловала в щеку, обняла крепко, по‑детски, как раньше.
— Пап, все хорошо, — сказала она и вдруг, не подумав, брякнула: — Мы в Сосновку ездили…
И тут же пожалела. Она даже не сразу поняла почему — только почувствовала, как что-то резко сжалось внутри.
Ира вздрогнула, словно от удара. Лицо, только чту излучавшее восторг и любовь, вдруг побелело, глаза расширились, и в следующую секунду девочка рванула с места.
— Ира! — крикнула Варя.
Та уже бежала — быстро, отчаянно к реке.
Варя бросилась следом, задела ведро, оно упало, вишни высыпались. Василий что-то крикнул, но Варя уже ничего не слышала — только стук в ушах и тонкий, срывающийся плач впереди. Коля хотел бежать следом, но Женя схватила его за руку и качнула головой:
— Погоди, пусть сами…
Варвара догнала Иру у самой кромки воды. Схватила — резко, крепко, обхватила руками, прижала к себе.
— Тихо, тихо… — шептала она, опускаясь с девочкой на траву. — Я здесь, я с тобой.
Ира вырывалась, билась, как пойманная птичка.
— Ты меня отдашь?! — кричала она сквозь слезы. — Ты меня отдашь?! Я не хочу в детдом! Не хочу! Я буду хорошей! Я все буду делать! Ты зачем в Сосновку ездила, ты как узнала?
Варя прижала ее еще крепче, уткнулась лбом в светлую макушку.
— Нет, — сказала она твердо, почти сурово. — Нет, слышишь? Я тебя не отдам. Никому, никогда. Ты моя девочка!
Ира всхлипнула, замерла, но все еще дрожала.
— Правда?..
— Правда, — тихо повторила Варя. — Я все делаю для того, чтобы ты осталась у нас. Я хочу, чтобы ты была нашей с Колей дочкой.
Эти слова она сказала впервые — вслух. И вдруг поняла, что не боится их.
Ира судорожно вдохнула и уткнулась Варе в плечо, обхватила ее за шею, словно боялась отпустить.
— Я тебе верю… — прошептала она.
Варя гладила ее по спине — медленно, ровно, пока дрожь не стала стихать.
Через несколько минут подошли Коля и Василий. Они не вмешивались, не говорили — просто стояли чуть поодаль, на бугре. Василий смотрел тяжело, внимательно, уже понимая, что перед ним не детская прихоть и не испуг на пустом месте.
— Пойдемте домой, — наконец сказал он, чтобы все слышали. — Холодно у воды.
Варя поднялась, взяла Иру за руку.
— Пойдем, — сказала она. — Все хорошо.
Ира кивнула, не выпуская ее пальцев.
Когда они вернулись во двор, Женя стояла у крыльца — бледная, напряженная.
— Варя… — начала она.
Варя посмотрела на мать и чуть покачала головой.
— Потом, мам. Я все расскажу. Обещаю.
Женя кивнула. Подошла к Ире, осторожно провела ладонью по ее волосам.
— Пойдем умываться, — сказала она просто. — А потом ужинать.
Ира посмотрела на Варю — как будто спрашивала разрешения.
— Иди, — улыбнулась Варя. — Я тут.
Когда девочка ушла в сад, Василий тяжело вздохнул.
— Бедный ребенок. Что ж за судьба такая…
— Да, пап! И тянуть мы не будем. В понедельник — к Морозову все решать с опекунством.
Глава 21
В доме стало тихо. Поужинали без суеты, но и без разговоров — каждый думал о своем. После ужина Коля попрощался, неловко постоял у порога, улыбнулся Ире и ушел, мягко прикрыв за собой дверь.
Женя уселась за стол с Иришкой — достала альбом, карандаши. Девочка сразу оживилась, стала что-то усердно выводить, время от времени показывая рисунок.
— Это дом, — объясняла она. — А это мы, а вот вишня.
Жене очень хотелось спросить Варю — где была, что узнала, почему Иришка так отреагировала на Сосновку. Но она сдержалась.
Спрашивать при Ире она не смела: понимала — все, что делала сегодня дочь, было ради этой девчушки.
Варя устроилась на диване, поджав ноги, раскрыла книгу, но не читала. Строки расплывались, мысли снова и снова возвращались к Сосновке, к словам Анны Петровны, к тому, как Ира убежала к реке.
Отец вышел во двор — что-то стукнуло, заскрипело, зазвенело железо. Потом Варя услышала голоса. Один — отцовский. Второй — знакомый, низкий, с хрипотцой.
Она подняла голову. В дверь вошла тетя Саша Муромцева. Платок на плечах, руки чуть дрожат, лицо усталое, будто постаревшее за эти месяцы.
— Варенька… — сказала она с порога. — Я к тебе.
Варя закрыла книгу. Сердце сжалось — она сразу поняла, зачем пришла соседка.
— Проходите, теть Саш, — тихо пригласила она.
Та присела на край стула, помолчала, словно собираясь с духом.
— Ты ж знаешь… — начала она и осеклась. — Про Петьку моего.
Знала вся деревня. Красавец, работящий, непьющий, высокий — и вдруг в одно утро не встал с кровати. Ни боли, ни температуры. Возили в район, по врачам, сдавал анализы, делали исследования — здоров. А ноги не держат. Лежит, глядит в потолок, разговаривает, шутит даже иногда — а встать не может.
— Говорят, — продолжила тетя Саша, — что ты людям помогаешь. Не врачеваньем… а по-другому.
Она подняла глаза на Варю — с надеждой, почти с мольбой.
— Может… и нам поможешь?
Варя не ответила сразу. Посмотрела на Женю с Ирой — те были заняты рисунком, не прислушивались. Потом снова на тетю Сашу.
— Я не врач, — сказала она тихо. — И чудес не обещаю.
— Я знаю, — быстро кивнула та. — Мне хоть надежду. Хоть понять — что с ним. Сил больше нет смотреть.
Варя встала.
— Попробую.
Тетя Саша выдохнула, будто с плеч сняли тяжесть.
— Спасибо тебе, Варенька… — прошептала она. — Хоть за это спасибо.
— Тетя Саша, вы посидите здесь немного, — сказала Варя. — Я сейчас.
Она прошла в свою комнату, прикрыла дверь и опустилась в кресло. Бабушка появилась сразу, поправила платок, покачала головой:
— Ох, Варенька… — вздохнула она. — Случай непростой. Но не без выхода. И не быстрый. Долго Сашке ноги бить придется, в разные места ездить.
Варя молча слушала. Бабушка говорила негромко, без лишних слов, объясняя, что и как, куда смотреть, о чем спрашивать и чего не делать ни в коем случае. Говорила уверенно, все уже было решено.
Через несколько минут Варя поднялась и вышла в горницу.
Александра вскочила со стула. Лицо у нее было бледное, глаза — полные тревоги и страха.
— Ну что, Варя? — выдохнула она. — Есть надежда?
Варя кивнула.
— Конечно, тетя Саша. Есть. Еще какая! Вы не волнуйтесь.
Та шумно втянула воздух, будто боялась поверить.
— Говори, доченька. Все вытерплю.
— В прошлом году Петя ездил в район, — начала Варя спокойно, — на слет трактористов области.
Александра вздрогнула, сглотнула, кивнула.
— Было дело… ездил, Варенька.