Тёмное наследие

Соелма Ошорова

ТЁМНОЕ НАСЛЕДИЕ

«В твоей тьме я нашла свой свет»

2026 год

Пролог

Пролог

— Ненавижу дождь.

Брон не сводил глаз с окна дома. На третьем этаже горел свет. Проливной дождь скрывал три тёмные фигуры в длинных плащах.

Том опустил голову, молча наблюдая, как под подошвой вода смешивалась с землёй, превращаясь в вязкую грязь. Капли дождя растворялись в его одежде.

— Уже час стоим, — продолжал негодовать Брон, поправляя капюшон. — А могли бы всех завалить, и поминай как звали.

Кристиан хмыкнул:

— Ты вроде из тех, кто лишён магии, пожалей своих.

На что тот пошевелил рыжей бородой и довольно грубым тоном ответил:

— Оставь свою никчёмную жалость при себе, Кристиан. Если бы не приказ мага действовать скрытно, я бы не церемонился!

Стараясь не вникать в их спор, Том отвёл глаза в сторону. Вниз по улице тянулись другие дома, утопая в дождливой темноте. Горизонт почти исчез, дорогу освещала пара тусклых фонарей. Невозможно было не задуматься о том, что до недавних пор маг давал ему лишь мелкие поручения — отвезти письма или забрать ответ. Но стоило Тому повзрослеть, как задания стали опаснее.

Его размышления прервали раздавшиеся за воротами шаги. Троица напряглась, Том припал к забору, дав Брону и Кристиану выйти вперёд себя. Куст, за которым они стояли, сейчас казался нелепо маленьким, чтобы спрятать троих человек.

— Открыть ворота! — раздался низкий мужской голос.

Ворота распахнулись, выпуская невысокого мужчину в светлой одежде.

— Это он. Пора, — бросил Брон и шагнул к нему.

Не успел Том обогнуть куст, послышался короткий треск, затем приглушённый вскрик. Кристиан откинул подол плаща, подправил свои шелковистые волосы и, схватив обмякшее тело, поспешил исчезнуть. Фигуру Брона стремительно поглощала темнота. Том обернулся на кованые ворота, вернувшиеся на место, и переместился.

В холле имения его семьи кучковались несколько последователей мага. Скользнув по ним равнодушным взглядом, Том направился на третий этаж.

Оказавшись в своей комнате, он тяжело опустился на стул. Он так и просидел, пока дверь не отворилась, впуская его отца. Вероятно, Грегор был в таком же замешательстве, как и сам Том; его выдавали нервное движение рукой по волосам и укоризненный взгляд, направленный на сына.

— Соберись. Никто не должен видеть, что тебе тяжело.

— С чего ты взял? — отозвался Том.

— С того, что я твой отец.

Нехотя Том поднялся, стянул промокший плащ и скинул его на спинку стула. Грегор понизил голос:

— Забрали его? Соседа той девушки?

— Да.

Том догадывался: отца тревожило, что сына отправляют на столь грязные дела, как похищения. Вслух этого никто не произносил.

— Сын, ты знаешь её? Эву Миллер?

— Она учится в параллельном классе.

— Тогда, — Грегор тяжело выдохнул, — он даст это задание тебе.

— С чего они вообще решили, что это пророчество верно? — проронил тот с досадой и снял мокрую рубашку.

Холод в комнате стоял ощутимый. Взглянув на потухший камин, Грегор приблизился к нему и взмахнул палочкой. В очаге вспыхнуло пламя, комнату сразу заволокло едким запахом дыма.

— Надо прочистить трубы, — пробормотал он, опускаясь в кресло с изящными ножками и наблюдая за танцем огня. — Десять лет понадобилось Последователям, чтобы вернуть Морта Портанда. Но, как видно, он ещё слишком слаб.

— И что теперь? Нам учить его магии заново?

Глаза Грегора испуганно вытаращились, он резко огляделся и приложил палец к губам.

— В Пророчестве, найденном в храме Суллы Соглии, чёрным по белому сказано о прорицательнице. Она обладала силой, неподвластной даже самому сильному магу. Эту силу называли истинной,или Скверной. — Грегор указал на свою палочку. — Палочка — это лишь атрибут. Та сила исходит из человека, через ладонь.

Том шумно выдохнул, опускаясь в соседнее кресло.

— По-моему, это детские сказки.

— Так думали все, пока не нашли тот свёрток. Том, ты должен выполнить это задание. Иначе несдобровать никому.

Пламя в очаге затрещало и выбросило сноп искр.

— Что б тебя, — выругался Грегор.

Мелкая сажа разлетелась по полу. Том равнодушно смотрел, как она втягивается в палочку отца. Отряхнув сюртук, тот повернулся к нему:

— Ты понимаешь, насколько всё стало серьёзным?

Закрыв глаза, Том кивнул. И без причитаний отца он осознавал, что маг взялся за него. Тяжело стукнув по камину, Грегор покряхтел.

— Завтра же снесут этот камин. Пока ты в школе, всё починят.

Наутро, как и предполагал Грегор, Тома вызвали в зал.

В полумраке, среди дрожащих теней от свечей, высилась худая фигура в сером балахоне. Каждый раз, завидев мага, ему становилось не по себе.

— Приблизься, Том Рэйд, — медленно проговорил Морт Портанд.

Длинные пальцы мага мягко обволокли его плечи, отчего Том невольно поморщился. Его взгляд устремился на Последователей, безмолвно восседавших за длинным столом. Грегор вновь отсутствовал, вынужденно отправившись в Нидерланды, но, как и он обещал сыну, камин уже стали разбирать.

— Вчера ты помог выполнить важное поручение. В этом деле у нас нет права на ошибку, — продолжил маг.

Со стола послышалось громкое шмыганье, даже не повернувшись в ту сторону, Том догадался, что это Кристиан. Тот явно ожидал похвалы и в свой адрес, но Морт Портанд замолчал.

Не зная, куда себя деть от этой напряжённой тишины, Том принялся разглядывать свою белую рубашку, неестественно ярко выделяющуюся в этом мрачном месте. Снизу до них донёсся жуткий вопль, и маг усмехнулся:

— Брон знает, как подтвердить информацию.

— Милорд, ходили слухи, что девушку хотят спрятать.

Морт Портанд повертел палочку в пальцах, провёл большим пальцем по крючковатому набалдашнику, и негромко сказал:

— Имей терпение, мой юный друг. Скоро всё выяснится.

Том глубоко вдохнул, стараясь не прислушиваться к крикам. Секунды вяло тянулись. Маг созерцал высокую статую у камина, привезённую Грегором из Греции. Мраморный атлант с удлиненным лицом и мощным торсом приковывал взгляд: в сильной руке он сжимал увесистый меч, голову украшал венок из листьев, а наготу прикрывал лишь тонкий отрез материи. Странным было и то, что эта довольно старинная скульптура нашла своё место в весьма необычном и скрытом мире.

Наконец послышались шаги из коридора, и в зале показался высокий мужчина в кожаной броне. На его поясе тускло поблескивал кинжал.

— Брон, — протянул маг. — Ну?

— Семья девушки пока ни о чем не подозревает, и она собирается вернуться в школу.

Том на мгновение прикрыл глаза.

— Что ж, Том. Ты будешь действовать не один, в Тортоне есть мой надёжный Последователь. Он сам даст о себе знать. А сейчас иди, собирайся. Завтра отправляешься в школу.

Глава 1. Одинокая башня

Глава 1. Одинокая Башня

На следующее утро Том ехал в школьном автобусе, который состоял из множества вагонов, прицепленных друг к другу, словно паровоз. Он окинул глазами общие сиденья, переполненные студентами. Они, ни о чем не подозревая, обменивались новостями и спорили о предстоящих новых предметах.

Эва Миллер шла по проходу, бережно прижимая к себе клетку с белым сапсаном. Птица первой заметила Тома и громко крикнула, забив крыльями о прутья.

Дыхание перехватило, а слова, которые он готовил, рассыпались. Том разжал и сжал кулаки, не в силах придумать ни одной разумной фразы.

— Прости, она обычно дружелюбна, — произнесла Эва и обратилась к птице. — Лейла, что случилось?

Улыбнувшись ему, она стремительно прошла мимо, не дав Тому возможности заговорить. Он проследил за ней взглядом. Тёмные длинные пряди волос развевались в такт её шагам. Том продолжал смотреть, пока она не скрылась за дверью одной из дальних кабинок. В голове звучали слова мага: «Ты не можешь позволить себе оступиться».

Том резко развернулся и двинулся в противоположном направлении. Воздуха не хватало, и он поспешно ослабил узел своего галстука.

Главный зал Тортона гудел от присутствия студентов, одетых в традиционные праздничные мантии.

Эва, Барбара, Теодор и Майкл сидели рядом в ожидании поздравления от директора школы Августа Уитмана.

— Кхм-кхм, минуточку внимания. Все, пожалуйста, хорошо учитесь и уважайте друг друга. А если не получается, то научитесь, — передразнил голос директора Майкл. Они вчетвером залились смехом.

Над головой хлопнули конфетти, вызывая шквал восхищения у первокурсников. Разноцветные блестящие круги исчезали над столами. Высокий потолок почернел. Со столов студентов по стене к потолку взмыли три разноцветных феникса — по преданию, основатели факультетов; коснувшись друг друга, они рассыпались в сотни огоньков. Один из них спустился к массивному кубку, и в нем вспыхнул Огонь Истины. Началась церемония распределения.

Самый уверенный, упитанный первокурсник первым вышел из робеющей толпы и вытянул руку над огнём. Тот заволновался и окрасился в зелёный, стол Гринстоуна взревел, принимая своего ученика.

В это время Эва ощутила на себе чужой взгляд. Повернувшись, она встретилась глазами с Томом Рэйдом; тот сидел смиренно, не разделяя радости остальных. В её душу закралось странное подозрение, доселе ей неизвестное. Решив, что она нервничает из-за выпускного года, Эва отвернулась к окну.

Распределение завершилось, и на этот раз синий факультет был заполнен до отказа.

Перед длинными праздничными столами показался Август Уитман в своей бессменной конфедератке со свисающей золотистой кисточкой. Эва отвлеклась на его речь.

В этом году Август Уитман провозгласил Год дружбы между факультетами. По залу прокатился взволнованный ропот: новость была воспринята студентами без особого энтузиазма.

— Покажем этим выскочкам из Гринстоуна, на что мы способны! — раздался выкрик одного из студентов Редхарт. Возникшую тишину нарушило летящее яблоко. Через мгновение в сторону студентов Гринстоуна полетели тарелки, а кто-то ухитрился метнуть графин с напитком.

Лица первокурсников вытянулись, они испуганно съёжились на своих местах.

— Тихо! — прогремел оглушающий крик директора.

Студенты поутихли.

Август спокойно продолжил свою речь, словно не замечая, что весь ужин разбросан по полу. Завершив поздравления и предостережения, он приказал всем расходиться. Голодные студенты, за исключением представителей синего факультета Блюбёрд, чей ужин остался нетронутым, начали покидать Главный зал.

Староста красного факультета Фридрих Херман с трудом пытался перекричать шум студентов, которые его совершенно не слушали. Лицо его стало багровым. Вскочив на скамью, он усилил свой голос палочкой и прокричал: «Заткнитесь!» — на мгновение притих весь зал.

Эва одёрнула мантию, убрала с красной эмблемы в виде крыла липкий кусочек яблока и последовала за Барбарой в их спальню.

— Ну и учебный год нас ждёт, — протянула Барбара, стряхивая с мантии петрушку, — бедные феи, им всё это разгребать.

— Последний учебный год, даже не верится, — улыбнулась Эва. — Наверное, очередь в душ уже выстроилась.

Она уходила, не подозревая, что за ней уже началась слежка.

— Слышали про баллы? — рядом возник Майкл; судя по его лицу, он был явно омрачён новостью.

— Ты про триста баллов? — повернулась к нему Барбара. — В прошлом году, кажется, было двести пятьдесят.

— Именно, — продолжал сокрушаться он.

— Двести пятьдесят баллов, кхм, довольно низкий порог, — заметила Эва.

Все трое уставились на неё.

— Может, для тебя ничтожный, — почти обиженно произнёс Теодор.

— Вам, мальчики, лучше бы побольше времени проводить в библиотеке, а не на поле для крикета, — поддержала Эву Барбара.

— И как это изменит наши шансы? — ощерился Теодор.

— Тебя допустят к экзаменам, например. На поле вы только орёте и бегаете, а здесь учиться надо.

— Чем старше, тем больше занудства, — пробурчал тот и исчез в дверях аудитории. Майкл, бросив растерянный взгляд на Барбару, последовал за другом, занимая место в дальнем ряду.

Лекции по зельеварению проходили в зале на верхнем этаже Тортона. Профессор Роберт Ричардсон увлечённо рассказывал о зелье стремительности, упоминая о том, что человек, лишённый магии, лишён и скорости, что он считал прискорбным и несправедливым. Однако, заметил он, зелья нельзя бездумно давать пить кому попало: неизвестно, как может отреагировать неподготовленный организм.

Но аудиторию эти тонкости мало волновали: студенты, чьи головы были забиты воспоминаниями о лете, клевали носом, отчаянно пытаясь не уснуть прямо на партах.

— Зелья приходят на помощь там, где палочка оказывается бессильной, — продолжал он. — Однажды сам Мерлин заплутал в чаще Безликого леса, где деревья имеют свойство перемещаться. Измученный долгим путём, он прислонился к ели, но та внезапно исчезла. Мерлин рухнул на землю, прямо в заросли левзеи сафлоровидной, известной также как маралий корень или маралова трава. Это была удивительная встреча, ведь данное растение — редкий эндемик, который произрастает лишь…

Внимание студентов привлекла внезапно распахнувшаяся дверь. В аудитории показался профессор Рик Лэствуд. Эва успела заметить его короткополую зелёную шляпу, мелькнувшую в проходе между рядами. Он уверенной походкой приблизился к застывшему на месте Ричардсону и начал с рвением ему о чём-то объяснять. Чем больше он жестикулировал, тем хмурее становился Роберт.

— Прошу минутку внимания, — пропищал Лэствуд, наконец обернувшись к студентам. Ричардсон медленно, будто через силу, отступил на два шага. — У меня есть важное объявление. Отдел знаний нашего министерства полностью одобрил мою инициативу. Как вы понимаете, в честь Года дружбы между факультетами мы должны проявлять особое уважение друг к другу!

Фридрих Херман нервно заёрзал, наблюдая за ожившими студентами Редхарт и был готов вновь призвать всех к порядку. Студенты факультета Блюбёрд, называющие себя синими фениксами, сохраняли свойственное им спокойствие, в то время как зелёные и красные студенты уже недружелюбно поглядывали друг на друга.

Мистер Лэствуд продолжил с энтузиазмом:

— Студенты, которые смогут найти общий язык и сварить зелье Пробуждения, получат по сто баллов. — Услышав про баллы, аудитория тут же затихла. — Как вы знаете, это довольно сложное зелье, приготовление которого занимает ровно 31 день! Важное условие: команды должны состоять из трёх человек, представляющих разные факультеты!

Эва почти не слушала, предпочитая изучать в учебнике информацию о мараловой траве.

— Тебе что, совсем неинтересно? — тихо спросила Барбара.

— Задание? Пф, ну уж нет, сомнительное удовольствие.

Барбара вздохнула и повернулась к Лэствуду. Тот продолжал:

— У меня на примете уже есть студенты, — он сложил руки перед собой и расплылся в блаженной улыбке, всем видом демонстрируя важность своих слов. Однако студентов, кроме баллов, мало интересовали эти тонкости. — Староста факультета Гринстоун, Том Рэйд, подойдите сюда, молодой человек.

Том уверенно поднялся и двинулся в его сторону. К нему устремились десятки любопытных пар глаз. Он встал рядом с Лэствудом и обернулся к залу. Тут же Фрэнсис Куин толкнула локтем Пенелопу Джексон; та старательно потупила взгляд и улыбнулась. Обе девушки числились на том же синем факультете, что и Том Рэйд.

— Гордость факультета, капитан команды по игре в крикет и, наконец, примерный юноша! — восхвалил его Рик. Но студента, казалось, его слова не льстили. Лицо его было отрешённо спокойным, а взгляд устремлён поверх голов.

Зато многие в зале фыркнули.

— Примерный юноша, — шёпотом произнёс Теодор, наклоняясь к Майклу. — А не папочка ли из Министерства и есть его «примерность»?

Майкл одобрительно хмыкнул.

— А второй участник — настоящая звёздочка нашего профессора по зельеварению, Эва Миллер.

Эве показалось, что она ослышалась: буквы в книге стали расплываться, она подняла глаза на сияющего Рика, затем растерянно взглянула на профессора Ричардсона. Тот бросил на неё не менее удивлённый взгляд и, поджав губы, сохранил молчание.

Барбара пришла в себя и толкнула её в бок, заставляя подняться. Ноги едва волочились; ей всё казалось настолько абсурдным, что непременно должно было закончиться очередной шуткой Рика. Тот часто выкидывал что-нибудь экстравагантное, однажды даже явился на свою лекцию в костюме динозавра, чтобы приободрить студентов. К несчастью девушки, никто не спешил останавливать сие мероприятие. Она подошла к профессору Лэствуду. Тот торжествующе улыбнулся ей.

— Не волнуйтесь, все расходы на ингредиенты берёт на себя Министерство.

Обернувшись к залу, Эва заметила, как напряжены Майкл и Теодор; казалось, они были готовы в любую секунду броситься на помощь, оттаскивая её подальше от Рэйда. Нельзя было не заметить и красное лицо Пенелопы Джексон, та смотрела на неё с плохо скрываемой неприязнью. Хотя, даже те, кто клевал носом, подняли головы и с любопытством глазели на происходящее.

Лэствуд ещё что-то говорил, но Эва его уже не слушала, и повернулась к Тому. Высокий, с пепельными волосами и холодными, как сталь, глазами, Рэйд притягивал взгляды. Дорогая одежда, прямая, но расслабленная осанка, серебряные часы и перстень на среднем пальце левой руки выдавали в нем человека высокого происхождения. Единственной вольностью в его идеальном облике были закатанные рукава белоснежной рубашки. Эва поймала себя на мысли, что впервые видит Тома так близко — хотя они проучились на параллельных курсах шесть лет.

«Как я смогу варить зелье целых 31 день с ним? Это будет то ещё испытание», — пронеслось в голове. С новой надеждой она повернулась к профессору Ричардсону, но тот растерянно сминал в руке гербарий левзеи. Надежда улетучилась, сменяясь разочарованием.

Джордж Брэнстон, староста синего факультета, незаметно скатился под стол. По всем логическим расчётам, именно его должны были вызвать третьим участником. Однако профессор Лэствуд продолжал, сохраняя на лице натянутую, как струна, улыбку.

— Вы же понимаете: староста — это не просто звание, это ещё и привилегия. Благодаря нашему дорогому мистеру Рэйду, конкурсанты получают самое отдалённое помещение в нашей школе, чтобы им никто не помешал в уединении сварить их зелье!

Он поочерёдно окинул их горящим взглядом.

— Мисс Миллер, мистер Рэйд, поздравляю, вы уже можете приступить к вашему заданию, не теряя ни одной драгоценной минуты. Всё необходимое уже ждёт вас в башне.

— Но, профессор… вы же сказали — по трое, — растерянно пробормотала Эва, косясь на Тома. Рэйд вообще не слушал её.

— Мисс Миллер, вы оба чересчур умны, остальным будет скучно с вами, — слегка раздражённо выдавил профессор и, не дожидаясь ответа, толкнул их обоих вперёд.

Однако такой ответ совершенно не устраивал Эву, и поэтому она решительно проявила своё упрямство, которым пользуется лишь в непредвиденных обстоятельствах.

— Правило на то и правило, и вы озвучили его. Будьте добры соблюдать.

В зале, казалось, все перестали дышать. Кроме Ричардсона: левзея жалко хрустнула в его руках, но, судя по его лицу, он скорее ждал от Миллер похожих действий. Ещё одним удивлённым наблюдателем был Рэйд, чья бровь взметнулась вверх.

Рик же растерянно и с недобрым блеском поджимал губы.

— К вам присоединится Питер Мавзелл из Блюбёрд. К несчастью, он сломал ногу и выпишется как раз через тридцать дней!

Руки Рика взметнулись в воздух, словно пытались отогнать их как призраков.

— Чуть не забыл, вот карта.

Том резко выдернул протянутый пергамент, молча прошёл к своей парте, собрал учебники и вышел из зала. Эве ничего не оставалось, как следовать за ним.

— Я буду держать за тебя кулачки, — потрясла ими Барбара, пытаясь ободрить подругу. Эва выдавила из себя подобие улыбки и, глубоко вздохнув, зашагала к выходу.

Высокая фигура Тома застыла в коридоре, разглядывая карту, всученную профессором. Эва не знала, как ей быть дальше. Смутные сомнения одолевали её, но сдаться ей даже не пришло в голову.

— Ты знаешь что-нибудь об этом зелье? — спросил Том.

— Немного, но у меня есть нужная книга, я…

— …кто бы сомневался, — перебил он и, не дожидаясь продолжения, пошёл вперёд.

Судорожно набрав в лёгкие воздух, она крепче прижала к себе школьную сумку и поплелась за ним.

Том не оборачивался. Вскоре он понял, что они направляются в сторону Одинокой башни, которая находилась в самой пустующей части Тортона. Карта привела их туда.

— Мы пришли.

— Это так далеко…

Рэйд толкнул дверь. Небольшое, светлое помещение явно давно пустовало. Несколько стеллажей, забитых до отказа книгами и свитками, уходили под самые потолки. Она первой шагнула внутрь. Том остался стоять в проёме двери, не решаясь войти.

Эва схватила первую попавшуюся книгу и раскрыла её. В нос ударил запах старинных чернил.

— Какой ветхий переплёт.

Окинув хмурым взглядом небольшой котёл и разложенные ингредиенты для зельеварения, Том попятился назад. Решительность отступила в тот момент, когда была нужнее всего. Он замялся и выдохнул:

— Я пошёл.

— Мы должны вместе варить это зелье, — заметила она, оборачиваясь к нему.

Том встретился с ней глазами, и в голове мгновенно вспыхнула мысль о задании Морта Портанда, а знакомое удушье сжало горло.

— У меня тренировка.

С этими словами он быстро удалился. Ворвавшись в комнату, Том сорвал с себя рубашку и швырнул её на кровать. Рик Лэствуд наконец дал о себе знать. Верный последователь будет следить за каждым его шагом — к такому горькому выводу пришёл Том. И теперь, когда Эва Миллер находилась совсем рядом, ему стало по-настоящему не по себе. Хватит ли у него духу переступить черту и толкнуть человека в бездонную пропасть? Ответа на этот вопрос он не знал.

Эва всё ещё оставалась в Башне.

— Зануда, — бросила Эва и невидяще уткнулась в книгу. Внутри разгоралось сосущее чувство тревоги.

«Ничего сложного в том, чтобы сварить это зелье! Директор Уитман, скорее всего, знает о задании. Будь что-нибудь подозрительное, он бы немедленно всё остановил». Эти мысли придали Эве уверенности. Она решительно отмахнулась от назойливой тревоги.

— Дел много, — пробормотала она и, достав палочку, приступила к уборке.

Наводя порядок на стеллажах, Эва нашла серое полотно, помещённое в деревянную рамку. На нём красной нитью было вышито: «Любовь — это искусство».

— Красивая картина, я тебя поставлю на подоконник, — смахнув с неё паутину, она поставила полотно у окна.

Когда Эва добралась до гостиной факультета, было уже девять вечера.

— Ну что, как распределились? — устало спросила она у Барбары. Та сидела на диване рядом с Теодором и Майклом.

— Ну как, — протянула Барбара, — распределились только шесть пар, остальные разодрались. Вон, спроси у них, эти начали, — она ткнула пальцем на парней.

— Ничего не мы! — возмутился Майкл. — Большой Барри начал первым толкаться, стоя в очереди.

— В общем, их и добрую половину остальных исключили из этого соревнования, — развела руками Барбара, поднимаясь с дивана, — а ты как, с этой статуей, Рэйдом?

Барбара рассмеялась, заметив в волосах Эвы запутавшуюся паутину, и смахнула её.

— Никак, он сразу ушёл, — пожала плечами Эва. — Ладно, я в душ и спать. Устала. Весело начинается выпускной год.

— Я ей не завидую, — пробормотала вслед Барбара, — этот Том такой странный. Хотя, конечно, красавчик!

— Красавчик, — раздражённо скривил губы Тео, — грубиян он и хамоватый выскочка.

— Да никакой не выскочка, — пожал плечами Майкл, — когда их команда в прошлом году выиграла у нас в крикет, он единственный из команды, кто достойно это принял. Молча ушёл со стадиона, в отличие от Большого Барри, который аж пальцем в нас тыкал, умирая со смеху.

— А кто с ним дрался в мужском туалете и лишился домашних каникул? Того-то папочка вызволил! Как ты быстро забываешь плохое, — протянул Тео и, подняв диванную подушку, швырнул ею в друга. Тот схватил её и задумался.

— Ну да. Знаешь, что Том Рэйд тогда сказал? — казалось, брови Майкла от напряжения сейчас срастутся. — Что мне нечего поникать, ведь меня утешит красотка-подружка Миллер.

Сказав эти слова, Майкл тут же пожалел и виновато посмотрел на Барбару. Она, казалось, ничего не слышала, уже привыкнув к вечным спорам своих друзей. Майкл облегчённо перевёл дыхание.

— Барбара, этого Рэйда нельзя оставлять наедине с нашей Эвой. Не хочешь составить мне компанию — иногда устраивать слежку за ним?

— Хорошая идея, так и поступим, — улыбнулась Барбара и поспешила в спальню. Майкл, довольный собой, улыбнулся и тут же получил лёгкий толчок в бок от Теодора. Это было воспринято им как: «Ты молодец». Майкл, не теряя своей довольной улыбки, разлёгся на диване, глядя в потолок. Барбара для него уже не была просто подругой, он испытывал к ней нечто большее.