Тёмное наследие

Глава 3. Необходимое дежурство

Глава 3. Необходимое дежурство

Том проснулся среди ночи в холодном поту. Ему снился кошмар: искажённое болью лицо матери сменилось презрительно сжатыми губами отца и холодным взглядом Морта Портанда. Во сне он бежал, спасаясь от этих призраков, пока впереди, на фоне пылающего закатного неба, не возник знакомый силуэт. Длинные волосы девушки развевались на ветру.

— Эва! — крикнул он.

Она смотрела на него так спокойно, будто понимала, зачем он рядом с ней. В горле встал ком. Её силуэт стал удаляться. Том бросился следом, но его ноги ухватили посеревшие руки мертвецов, возникшие из-под земли. Пытаясь высвободиться, он упал.

Эва исчезла в сером сгустке.

— Эва! — снова позвал он.

Пальцы нащупали в кармане палочку. Яркая вспышка озарила ночную тьму, но вокруг было пусто. Знакомое удушье сковало горло. Руки Тома провалились в липкое вещество. Он опустил голову и с ужасом понял, что вокруг него — лужа крови. В ту же секунду в тишине раздался оглушительный смех Морта, и Том проснулся.

Перекатившись с бока на бок, он схватил подушку и прижал к лицу, сдерживая крик. «А может, закричать, и ему станет легче?» — подумал Том. Крик отчаяния не мог изменить того, что он оказался в ловушке. С одной стороны — Морт Портанд, с другой стороны — Эва, и где-то в закоулках — силуэт отца. Именно сейчас идеология мага, его искренняя вера в исключительность волшебников и чистоту крови показалась ему невероятной глупостью. Но как же? Три года назад, возглавив команду по крикету, не Том ли избавился от Самуэля Мэтьюса и Фрэнка Пауэлла лишь потому, что те были из «пустых»? А ведь они были сильными игроками… Том резко поднялся и уставился в окно. Луна светила высоко, озаряя всё вокруг синеватым отблеском. Нужно завершить задание и больше не допускать близости с Миллер. Том это понимал. На душе стало так паршиво, что он вновь уткнулся в подушку.

Прошло несколько дней. Том перестал появляться в Башне и забросил крикет, хотя в этом сезоне на него возлагали большие надежды. Эва перестала высматривать его в каждом помещении Тортона, приняв горестную мысль, что он её намеренно избегает. А ведь она только подтверждала свои догадки, что стала ближе для него, чем просто компаньон по зельеварению. Поцелуй… она до сих пор чувствовала его сладость на губах, и от этого становилось невыносимо тоскливо.

Встреча произошла спустя ещё пару дней. К тому времени тоска Эвы успела смениться злостью на него.

Том сидел в Главном зале и, заметив её, тут же отвернулся. Эва прошла мимо, не поднимая глаз, и изо всех сил старалась не выдать, как её колотит. Аппетит пропал. Не успела она с рвением сесть за стол, тут же решительно поднялась и направилась в свою спальню.

За ней зашла Барбара.

— Позволь угадать, из-за кого ты так страдаешь.

— Ты угадала, — ответила Эва, таращась в окно.

Барбара опустилась рядом:

— Эва, я начинаю за тебя тревожиться. Ты ведь не забыла, кому их род верой и правдой служил долгие годы?

— Морту Портанду.

Барбара нервно повела плечами и тяжело вздохнула:

— Он совсем не тот, кем пытается казаться. «Смотрите, я герой!». Схватить тебя за руки и увести с лекции — признаюсь, это действительно романтично, — Барбара мечтательно прижала ладони к щекам, но тут же нахмурилась. — Но только если это не Том Рэйд. Рэйд — это опасность.

Эва улыбнулась, вспомнив ночь в башне: лунный свет проникал в окно, падая на светлые волосы Рэйда, и она любовалась его профилем. Видение рассеялось, столкнувшись с тревожным взглядом Барбары.

— Ты меня совершенно не слушаешь, — та скрестила руки на груди. — Да, не спорю, Рэйд красив.

— Чёртовски красив, — поправила её Эва.

Глаза Барбары широко распахнулись от изумления.

— Вижу, ты меня совсем не слышишь, — протянула она с горечью. — Помни, Эва: он опасен.

Барбара подошла к шкафу и распахнула дверцы.

— Ты в последнее время совсем витаешь в облаках, даже почту забирать забываешь, — она извлекла на свет увесистую коробку. — К счастью, я перехватила твою. Надеюсь, ты не забыла про предстоящий бал?

— Осенний бал… — вспомнила Эва. — Спасибо, что забрала. Наверное, в ней наряд от мамы. Она помнит о моих праздниках лучше, чем я сама.

Барбара достала из шкафа длинное платье глубокого тёмно-синего цвета и скривилась, засомневавшись в его красоте:

— Как думаешь, Майклу понравится?

— Несомненно, — Эва поднялась с кровати, не сводя глаз с наряда. — Оно великолепно.

Барбара довольно улыбнулась и бережно убрала платье обратно.

Неожиданно для себя Том заснул. Позади остались бесконечные бессонные ночи, изматывающая боль в левой руке и литры обезболивающих зелий. В больничный блок школы он тогда не стал обращаться: проницательная мадам Вебер поняла бы, отчего у него тремор и боли в левом запястье, и тогда неприятности настигли бы его. Лишнего внимания он не жаждал и предпочитал молча сносить страдания. Сейчас же, после зелий Эвы, боли не было совсем, а тремор почти исчез.

Эва заметила его в кресле и аккуратно проскользнула к котлу. Она не могла оторвать от него глаз; злость и тоска отступили, стоило ему оказаться рядом. Том здесь. Считая себя самой глупой девчонкой на свете, она осторожно опустилась с ним рядом.

Тело затекло от неудобной позы, и Том открыл глаза. Он размял плечи и собрался встать, как заметил рядом спящую Эву. Тёмные волосы рассыпались, а ресницы беспокойно подрагивали. В этот момент до него дошло, насколько всё зашло далеко. Он нерешительно тронул её за плечо. Эва проснулась и посмотрела на него. Он увидел сонные глаза так близко, что в радужках отражались тусклые огоньки свечей.

Резко отшатнувшись, Том вскочил.

— Поднимайся, пора идти.

Эва потянулась и встала.

— Держи, — он бросил ей её мантию. На конце его палочки загорелся золотистый свет. Том потушил свечи.

— Подожди меня, — сонно пролепетала Эва и поплелась за ним.

На улице была глубокая ночь. Лестница утопала в темноте. Она задумалась о них: насколько удивительно и необычно складываются их отношения. Каких-то несколько недель назад она себе и представить не могла, что Рэйд станет ей дорог. Он захватил все её мысли, так, что вечерами она быстро ныряла под одеяло, притворившись спящей, не желая обсуждать его с Барбарой.

— Почему здесь нет света? — спросила Эва, прервав свои мысли.

— Это заброшенная часть школы, некому жечь лампы, — раздался его ответ.

Она собралась ответить, но тут мантия резко одёрнулась, заставляя её остановиться.

— Подожди… я зацепилась.

Послышалось раздражённое вздыхание Тома, он поднялся обратно по ступенькам. Конец мантии зацепился за сломанные перила, а Эва беспомощно шарила руками в темноте.

— Стой смирно, сейчас вытащу, — Том подтянул брусок, оторвавшийся от перил, и высвободил конец мантии.

Нога Эвы скользнула мимо ступени, она пошатнулась и, издав глухой крик, стала падать. Том успел схватить её. Почувствовав его крепкие объятия, она застыла словно тетива.

— Хочешь повторить наш поцелуй, Миллер? — раздался хриплый голос Тома. В свете, исходящем от его палочки, она увидела его горящие глаза и в них без труда разглядела влечение. Её тело оковал знакомый цепкий страх.

— Отпусти меня! — едва выдавила из себя Эва.

— Ты сама свалилась в мои объятия! — возмутился Том. Глаза его прояснились, принося ей облегчение.

— Больно надо, Том Рэйд, — прошипела она и, вырвавшись из рук Тома, едва не свалилась в другую сторону. Том успел схватить её за локоть. Он неожиданно засмеялся от её неуклюжести. Эва растерялась… и залилась вслед за ним смехом.

— Дай мне свою руку. Так мы вдвоём в целости спустимся вниз, — предложил он.

Эва осторожно протянула руку, и Том, схватив её своими длинными пальцами, повёл её вниз, освещая им путь.

— Какие у тебя пальцы холодные. Как льдинки.

— Я часто мёрзну.

— Вся дрожишь, — заметил он. Эва ничего не ответила, понимая, что дрожит не от прохлады воздуха.

Его общество временами радовало её, заставляя мечтательно вздыхать. Порой она и вовсе не замечала его колкости и отстранённости, мгновенно отсеивая ненужные тревоги. Что уж скрывать: ночами, в своих фантазиях она заходила так далеко, так что потом ей становилось стыдно от своих мыслей. Иногда Эве казалось, что фантазии так и останутся фантазиями, ведь ей было так страшно переступить через себя. И в этом крылась мрачная причина…

Спустившись до самого коридора, он отпустил её руку.

— Там темно, дойдёшь одна до своей спальни?

Последнее слово прозвучало с заметной иронией. «Нет, всё же он меня больше раздражает». Нахмурившись своим мыслям, она ускорила шаг, но длинные ноги Тома оказались быстрее.

— Ты же знаешь, что я могу проникнуть в вашу гостиную, потому что я староста?

— Зачем? — в её глазах легко читалось искреннее удивление, что сильнее раззадорило Тома.

— Может, мне нравится наблюдать, как ты сладко спишь?

Эва нервно дёрнула за ручку тяжёлую дверь гостиной и исчезла за ней. Том остался стоять, понимая, что ему начинает нравиться эта игра. Он тут же одёрнул себя. В этой игре не будет победителей, если он не остановится. С такими горькими размышлениями Том направился в сторону гостиной Гринстоун.

На завтрак подали яичницу с беконом, свежие фрукты и белый хлеб. Барбара потянулась к графину с гранатовым соком.

— Ты же знаешь Пенелопу Джексон? — спросила Барбара, возвращая графин на место. — Так вот, после того случая, ну, когда Том потащил тебя из кабинета, ко мне подошла Хоул Дэвис. Она была так взволнована, что мне пришлось спросить, что ей нужно. Ты же знаешь, я не жалую её после того, как она попыталась всучить любовное письмо Майклу.

Эва старательно закивала, лихорадочно пытаясь восстановить в памяти события тех дней. Похоже, она настолько увлеклась зельями в Башне или самим Томом, что совершенно выпала из жизни друзей.

— Так вот, — неуверенно продолжила Барбара, — она мне и выложила эту информацию: оказывается, Пенелопа давно сохнет по Рэйду. Но если подумать, это всем очевидно. Однако у них, если верить словам никчёмной Дэвис… кхм… было что-то серьёзное.

— Что-то серьёзное? — Эве эта новость пришлась совсем не по душе, и она покосилась на Тома. Тот спокойно жевал свой завтрак.

— Ну… ты поняла. Они вроде встречались.

Барбара пристально наблюдала за ней, явно ожидая более бурную реакцию, но их прервал чей-то противный, визгливый голос:

— Эй, Миллер, скоро бал. Составишь мне компанию?

Обернувшись, она заметила Джерси Смита, студента зелёного факультета, который слыл тугим умом и невероятным упорством. В руках он держал недоеденную баранку. Барбара прыснула. Эва отвернулась к своей тарелке, подбирая подходящие слова, чтобы избавиться от назойливого «ухажёра».

— Нет, Джерси, — больше ничего путного в голову не пришло.

— Я так не думаю.

Ответ Джерси заставил Эву вновь поднять голову. Барбара поперхнулась соком и принялась судорожно откашливаться. За спиной Смита мелькнули знакомые глаза: Том сидел, сложив руки на груди и откинувшись на спинку стула. Его взгляд был прикован к ним.

Джерси дожевал баранку и неуклюже перемахнул через стол, едва не уронив тарелки. Тяжело рухнув на скамью рядом с Эвой, он впился пальцами ей в локоть.

— Отпущу, когда согласишься! — Джерси сжал руку сильнее. Эва поморщилась от боли.

Не раздумывая, она залепила ему смачную оплеуху. Голова Джерси дёрнулась, крошки с его брюха посыпались на пол. Поросячьи глаза со злостью уставились на неё. Эве стало совсем не до смеха, знакомая скованность охватила тело, заставляя её вскочить на ноги и схватиться за палочку.

— Отвали, идиот! — на помощь ей поспешила Барбара, вцепившись в пухлые пальцы Смита; тот толкнул её, и она, как кукла, повалилась на пол.

Палочка Эвы устремилась на него, дальше произошло то, что не входило в планы — её руку перехватили пальцы Тома. Тот взглянул на Джерси так, будто был готов совершить убийство:

— Отпусти её.

— Снова твой защитничек, Миллер, — Джерси оскалился, но хватку не ослабил.

Вокруг начали собираться любопытные студенты.

Эва попыталась вырвать палочку, но та застряла в крепкой хватке Рэйда. Пальцы Джерси сильнее впились в её кожу, заставив её вскрикнуть и пнуть толстяка по ногам. Рядом раздалось громкое «Ой!» Барбары.

Послышался глухой удар, и Джерси рухнул на пол, зажимая нос. Боль в руке Эвы исчезла, но кожу неприятно жгло. Том стряхнул руку, ослабляя кулак.

— Расступитесь! — раздался за спинами студентов голос Ричардсона.

Пока профессор пробирался сквозь испуганно расступающуюся толпу, Том успел вытянуть палочку из пальцев Эвы и сунуть её в свой карман. Ричардсон даже не взглянул на Джерси, тщетно пытающегося остановить кровь.

— Так-так, мистер Рэйд, снова хулиганите? — отчеканил Ричардсон. — Вы будете наказаны. А вы, мистер Смит, марш в больничный блок.

Смит тяжело поднялся и, протяжно охая, поплёлся к выходу. К нему присоединились двое его сокурсников. Ричардсон уставился на Тома, а затем на Эву, которая незаметно потирала ноющую руку.

— Мистер Рэйд, раньше вам удавалось выходить сухим из воды, однако сегодня вы превзошли самого себя. Шесть лет обучения привели вас к применению силы со значительными последствиями. Боюсь, даже отец будет разочарован вашим поступком.

— Профессор, я не заметил никаких «значительных последствий», — бесстрастно ответил Том. — К тому же я защищал девушку.

Прищуренный и наглый взгляд Рэйда впился в неё. Та замерла от неожиданности. Барбара, стараясь не привлекать внимания, попятилась к толпе. В образовавшейся тишине послышалось шуршание мантии: появился профессор Рик Лэствуд в своей неизменной шляпе. На его лице играла натянутая улыбка.

— У меня есть предложение по наказанию для мистера Рэйда, — Лэствуд довольно посмотрел на Тома. Ричардсон едва сдержался, чтобы не закатить глаза. — Мне предстоит дежурство в школе, но из-за срочных дел Министерства я буду отсутствовать. Мистер Рэйд заменит меня. Но не один.

Он выдержал паузу.

— Выберите себе помощника.

— Миллер, — глаза Тома снова впились в Эву.

— Миллер? — переспросил Ричардсон.

— Да, — кивнул Том.

Эва открыла рот, чтобы возразить, но писклявый голос Лэствуда опередил её:

— Вот и замечательно. Приступите вечером.

— А чего ждать? — Том в один шаг приблизился к Эве, взял её за руку и потянул за собой. Судя по крепкому хвату, рука Тома совсем зажила.

— Три дня! Три! — раздался за спиной визг Лэствуда.

На этот раз студенты ахнули меньше, уже не так удивившись поведению Тома. Она шла за ним, думая о том, насколько её жизнь перевернулась с ног на голову. Наконец он остановился, резко развернул её к себе и стал закатывать рукав её рубашки. Эва молча наблюдала за его пальцами, потому что не знала, что сказать человеку, который только что избил другого ради неё. Мимо прошмыгнула пара студентов, бросая на них любопытные взгляды.

— Больно? — спросил он, разглядывая покрасневшую кожу.

— Немного.

— Пойдём в больничный блок.

— Не надо.

— Тупой ублюдок, — процедил Том сквозь зубы.

— Только не говори, Рэйд, что тебе стало жаль меня, — она вырвала руку.

Том промолчал.

— Зачем ты сказал им, что из-за меня?

— Миллер, а из-за кого я разбил нос Джерси? — он наклонился к ней, глядя прямо в глаза. — Очень жаль, что Ричардсон появился раньше, чем я ожидал.

Кажется, он не шутил. Взгляд Эвы невольно устремился к его левой руке, заставляя сомневаться в своей помощи Рэйду.

— Я готовлю тебе зелье не для того, чтобы ты потом этой рукой бил людей, — заметила она.

— Если бы я его ударил правой, поверь мне, его нос не спасла бы и сама мадам Вебер.

— Я устала от твоих игр, Том, — выдохнула она и поплелась по коридору. — Пошли быстрее, мне ещё конспекты писать.

Эва шла впереди, а Том молча следовал за ней. Он не мог оторвать взгляд от её волос, которые покачивались в такт быстрым шагам. Том терзался: как довести задание Морта до конца и при этом не причинить Эве вреда? Сама мысль об этом вызывала глухую растерянность.

Они свернули в один из пустующих коридоров Тортона. Вскоре показался просторный холл, залитый солнечным светом. Огромные арочные окна придавали помещению торжественный вид, хотя здесь было прохладно и совершенно безлюдно. Эва остановилась у одного из оконных проёмов; за ним виднелись деревья, покрытые россыпью осенних красок. От стёкол веяло прохладой, заставляя поёжиться.

Приблизившись, Том, засунув руки в карманы брюк, задумчиво уставился в окно. «Разве так было сложно всего лишь проигнорировать?» — проносилось в его голове. Пройти мимо, и всё. Вместо этого он вновь оказался рядом, ударил Джерси. Краем глаза он взглянул на неё: та созерцала окно.

— Миллер, я всё думаю об одном, — нарушил он тишину. — Как вышло, что первая школьная любовь прошла мимо тебя?

В памяти всплыл их поцелуй, который сменился горестными воспоминаниями из прошлого.

— Любопытство, — ответила Эва, старательно придавая голосу лёгкость. Она поправила мантию и скрестила руки на груди. — Мне было шестнадцать. Я в тот день задержалась у подруги, и пошла домой пешком… мне предстояло пройти узкий переулок, а дальше моя улица. Но на меня напали.

Том повернулся к ней, его взгляд налился свинцом.

— Хорошо, что папа уже искал меня. Он услышал мой крик, сломал тому парню нос, пару рёбер и сдал полиции, — Эва поджала губы. — Папа подоспел вовремя... С тех пор я старалась избегать парней и тёмных переулков.

Некоторое время он молчал, обдумывая её слова. Внутри разгорелся странный жар — ему стало жаль Эву. Старательно скрыв проснувшиеся чувства, он спросил:

— А как же Майкл и Теодор?

Короткий смех вырвался из её груди.

— Они мне как братья. С ними я знакома с первого курса.

Такой ответ он вполне предполагал.

— Теперь ещё есть я.

Возможно, его лицо выражало откровенное самодовольство, отчего Эва фыркнула.

— Что не так? — игриво спросил он.

— Ты меня удивляешь, Рэйд. Несмотря на твою внешнюю холодность, внутри ты совершенно другой.

Миллер вновь нацелилась прямо ему в душу и попала без промаха. Хотя, в последнее время он сам себя не понимал.

Обойдя пару этажей, Эва и Том разошлись, но перед этим долго смотрели друг другу в глаза. Школьный коридор сегодня казался ей особенно светлым и полным жизни. Прежде чем зайти в гостиную, Эва несколько минут смотрела через стекло вдаль.

— Том Рэйд врезал своему же зелёному и сломал нос?! — Тео, казалось, сам не верил собственным словам.

— Вечно вас не бывает рядом, когда надо. Где вас носило? Удрали в Рощу? — взвизгнула Барбара, бросая на них испепеляющий взгляд. — Он так грубо хватал её!

Ручка в её руке хрустнула. Барбара вздрогнула и поспешила избавиться от неё, бросив в камин. Тео с Майклом переглянулись.

— Эва… ты это, как? — спросил Майкл.

Та пожала плечами, не отрываясь от писанины.

— Нормально. Надеюсь, он больше меня не потревожит. Хотя… — засомневалась она. — Он безнадёжно тупой ишак.

— Ну тогда его нос пострадает во второй раз, — хмыкнув, Тео стиснул кулаки.