Ведомая судьбой 2

Глава 7. Гости

Империя Дарон

Корнелия

На следующий день, после полудня, мы с Майклом отправились к Грегору Личвилу.

Небо заволокли тучи – тёмные и тяжёлые, – они грозили пролиться дождём.

С собой я взяла нескольких гвардейцев: Рендела Дуайера, Корафа и Николя. Помятуя о собственной глупости год назад, впредь я не покидала дворец без охраны. Экипаж наш смотрелся неброско, даже скромно по королевским меркам. Чёрная карета со шторками, запряжённая четвёркой лошадей.

Путь до дома главы гильдии оказался недолог: его особняк находился пусть и не в центральной части столицы, но на стыке, где район аристократии переходил в рабочие кварталы. Не имея дворянского титула, он был не в праве селиться среди благородных, но богатство позволило ему приблизиться к этому.

Дом Личвила смотрелся массивным и грузным. Стены, выложенные из коричневого кирпича, крыша серой черепицей. А ограду, вензеля и даже ставни покрывало серебро.

Стоило карете остановиться, как к нам поспешил лакей, а следом на крыльцо вышло всё семейство. Картина предо мной предстала контрастная: уже знакомый старик со сморщившейся кожей, жена Личвила – женщина в возрасте, но по первому впечатлению младше его лет на двадцать, две молодые девушки (предположительно дочери, обе не смели поднять головы), мальчик-подросток и позади всех, в дверном проёме, стояла женщина в форме прислуги с младенцем на руках – вероятно, кормилица.

Грегор вышел вперёд и поклонился согласно этикету.

– Благодарю за оказанную честь, Ваше Величество. – произнёс он, речь его звучала сухо. – Позвольте вам представить семейство: моя супруга Глэдис и дочери – Фрея, Джульетта, и сыновья Томас – указал он на старшего – и Бенджамин. – махнул он рукой в сторону младенца. – Вот уж на что не рассчитывал, так на то, что вы заедете к нам. – добавил он с кислой усмешкой.

Я кивнула и прошествовала в дом. Клайн шёл на пару шагов позади. Оказавшись в гостиной, отметила, что в интерьере чувствуется рука хозяйки. Стены украшали светлые обои лимонного оттенка, а портьеры имели приглушённо-розовый цвет, но особенно выделялись подушки и салфетки, украшенные вышивкой в виде цветов и животных.

– И всё же, чем обязан? – скрипучим голосом поинтересовался Грегор, стоя посреди комнаты. – Не в споре ли дело?

– Отчасти. – согласилась я, присаживаясь на диван, выполненный в тон стен. – Мне стало интересно, что из себя представляет человек, являющийся главой гильдии. Такой пост может занять только тот, кто заботится о своих подопечных. – улыбнулась я.

«Или тот, кто подгрёб под себя побольше и запугал всех вокруг», – закончила мысленно.

– Лестные слова. – Губы его растянулись в улыбке, но взгляд оставался колючим. Сам же Личвил не двигался, хоть подле него и стояло кресло; видимо, ему доставляло некое удовольствие смотреть на меня сверху вниз. – И именно потому вы решили нагрянуть ко мне без предупреждения?

– Ну почему же без предупреждения? – вклинился Майкл. Голос его звучал спокойно. – Разве вам вчера не доставили письмо?

– Доставили. – Кивнул Грегор. – Вот только менее суток на подготовку – это ничтожно мало.

Тон главы гильдии содержал явный упрёк, но вместо того чтобы осадить, я решила подыграть. Всё-таки этот человек являлся авторитетным лицом для других фабрикантов.

Личвил кивнул своей супруге, и та засуетилась, раздавая указания прислуге и рассаживая дочерей на свободные места. Сама же Глэдис примостилась на самом краешке дивана, словно была готова подскочить в любой момент.

А глава семейства повернулся к Майклу и весьма учтиво произнёс:

– Дамам сейчас подадут чай. А мы с вами давайте пройдём в мой кабинет и обсудим дела. – Они отправились в глубь дома. По пути Грегор отвесил старшему сыну подзатыльник, и тот тут же испарился.

Я заметила, как на долю секунды лицо Майкла превратилось в без эмоциональную маску, за которой он умело прятал ярость, но, кроме меня, похоже, никто не обратил на это внимания, а Майкл последовал за хозяином дома.

Майкл Клайн

Оказавшись в кабинете, я отметил атмосферу, царящую вокруг: всё в нём служило тому, чтобы давить на посетителей. Массивный стол из породы чёрного дерева стоял по центру, вдоль стен ютились стеллажи с бумагами, а кресло хозяина дома больше напоминало трон – вычурное, с резной спинкой и украшенное серебром.

– Господин Грант, присаживайтесь, – произнёс Грегор, указывая на одно из двух посадочных мест, что стояли в стороне, возле небольшого столика, выглядящих куда скромнее.

Мне напыщенность этого старика не нравилась, но пока я выжидал. Да и старик понимал, кто перед ним, потому сел в соседнее кресло.

– Согласитесь составить мне компанию? – Он извлёк из серванта бутылку с янтарной жидкостью. – Вы не пожалеете, это бренди пятнадцатилетней выдержки.

Я кивнул, и вскоре мы уже наслаждались благородным букетом. Моё же внимание привлекли бокалы-рюммеры – качественные, тяжёлые, с резной кромкой, такие стоили состояние и, по-видимому, производились на фабрике Личвила. Что ж, его столовое стекло ценилось среди дворян.

– Вы хотели что-то обсудить? – начал я.

– Да, ваша светлость. – Личвил чуть склонил голову, как бы признавая мой авторитет. – Скажите, что от меня требуется, чтобы это досадное недоразумение кануло в прошлое?

– Вы про спор с императрицей? – Я наигранно поднял брови.

Глава гильдии поморщился, расценив этот жест по-своему.

– Если вам угодно это так называть, то да. Поведайте, что требуется, чтобы о нём забыть?

– Вы думаете, это решаю я?

Грегор криво усмехнулся.

– Не скромничайте. Все всё прекрасно понимают. А я в долгу не останусь.

– Сколько? – Меня он уже начал утомлять.

– Три миллиона ламеннов. – Предложил он, предвкушая удачную сделку.

– Десять. – Ровно ответил я и посмотрел на него так, чтобы у торгаша не осталось сомнений, кто хозяин положения.

Личвил замер. Да, сумма велика, но кем себя возомнил этот зарвавшийся старик? Спустя минуту он кивнул. А я продолжил:

– И ещё кое-что. Вы ведь не думаете, что императрица может просто так отказаться от своих слов?

Грегор сощурился и уже не был столь расслаблен, как в начале разговора.

– Все внешние условности будут соблюдены. К вам приедут мои люди. Это займёт полгода, как оговаривалось прежде. А вот за результаты вы можете не волноваться.

Лицо Грегора перекосило, но он старался это скрыть.

– И в чём же мне прок? – спросил он тихо.

Я лишь пожал плечами и поставил бокал на стол.

– Можете отказать, вас никто не принуждает. – После чего поднялся.

– Нет, постойте! – Личвил тоже подскочил. – Согласен!

Я кивнул и, не оглядываясь, направился к выходу.

***

Корнелия

Рендел стоял у входа в гостиную и, похоже, уже еле сдерживался. Готовый разобраться с наглецом, он ждал приказа. Я же пила чай и улыбалась.

На Глэдис было больно смотреть: женщина боялась заговорить. А её дочери и вовсе таращились в пол, не смея поднять голов. И тут мне стало интересно: они боятся меня или они запуганы в принципе?

– У вас очень уютный дом.

– О, ну что вы. – На миг женщина просияла.

– Все эти вышивки… дело ваших рук?

– Моих и дочерей. – Вновь улыбнулась хозяйка дома.

– Мы с супругом обеспокоены будущим наших девочек, – добавила она, – посему они много времени проводят за рукоделием.

Вот тут я не поняла, где взаимосвязь, и поспешила уточнить:

– Будьте любезны, расскажите поподробнее. Да и разве ваши дети не наследуют стекольную фабрику?

– Сыновья, конечно. – Глэдис немного расслабилась и стала говорить более открыто. – А девушкам это ни к чему. Наша ведь роль какова… Быть достойными и покорными, вот что является залогом любого благополучного брака. – И только закончив свою речь, она поняла, что сказала что-то не то, когда не нашла одобрения в моём лице.

А я осознала: пора заканчивать.

Отставив чашку, я поднялась с дивана и направилась к кабинету. Проходя мимо супруги Личвила, заметила мольбу в её глазах. Она не хотела, что бы я тревожила её мужа, но в слух озвучить это не осмелилась.

Стоило же мне подойти к кабинету, как дверь распахнулась и навстречу вышли Майкл – спокойный и уверенный – а Грегор, злобно зыркающий в мою сторону и с капельками пота на лбу.

– Ваше Величество, – произнёс Клайн, – идёмте.

Обменявшись взглядами, понятными лишь нам, мы направились к выходу.

***

Небо всё-таки не выдержало и разверзлось дождём.

Забравшись в карету, я попыталась смахнуть капли с одежды, но, убедившись в бесполезности оного, отступилась. Убраться из этого дома мне хотелось невероятно сильно, а вода – высохнет.

Мы молчали до тех пор, пока Майкл не постучал по крыше кареты, и она не тронулась с места. Колеса застучали по мостовой, и мы наконец расслабились.

– О чём вы говорили?

– Личвил решил, что может меня купить.

Я широко распахнула глаза, не сумев скрыть удивления.

– И?..

– Я озвучил ему сумму в десять миллионов. – Произнёс он с презрением.

Меж моих бровей пролегла складка, и я усмехнулась.

– Как-то маловато.

Майкл заговорщически улыбнулся, а глаза его сузились.

– Зато какое-то время не будет путаться под ногами. Так, глядишь, и состязание выиграем.

– А что на счёт фабрики? Я хотела её посетить.

– Знаю. Но предлагаю от этого воздержаться. Грегор решил, что я тебя контролирую. Не стоит давать ему повод для сомнения.

Я скрестила руки в замок и откинулась на спинку. Тут карету тряхнуло, и, ударившись затылком, я поморщилась.

– Значит, легко не будет...

– А ты думала иначе? – Майкл искренне удивился.

– Нет. Но наивно полагала, что жить сытнее и богаче хотят все. А оказалось, что есть те кто готовы нести потери, лишь бы не идти на уступки, ничего не менять и сохранить свой авторитет.

– И таких будет большинство. – В интонации Майкла слышалась грусть. – Но ты сама выбрала этот путь. Можно было действовать исподволь, внедряя изменения точечно, афишируя достижения. Желающие повторить успех перенимали бы опыт, но это заняло бы больше времени. А можно было издать указ и определить последствия за его неисполнение. – Он взял меня за руку. – С Личвилом сработал бы именно этот вариант. Он уважает лишь силу. Ты же решила сыграть…

Возразить было не чего. Я злилась на себя, Майкла и несправедливость этого мира.

– Хочу, чтобы твои люди нарыли всё, что можно, на главу гильдии. Если он попробует саботировать спор или ещё что выкинет, у меня должны быть козыри на руках.

Клайн на это лишь довольно кивнул.

***

Во дворце мне передали сообщение. Казначей просил об аудиенции.

– Мне с тобой пойти? – В голосе Майкла звучала тревога.

– Не стоит. Я догадываюсь, что послужило причиной его неожиданной просьбы.

Вызывать же Бруда к себе не стала, решив самолично посетить его обитель.

Кабинет казначея находился в новой части дворца и изобиловал большими окнами, Стены обшивали дубовые панелями, выкрашенными в цвет слоновой кости. А стеллажи с документами высились до потолка.

Когда я вошла, то застала Файера за работой.

Заметив меня, он поспешил подняться, вышел из-за стола и двинулся на встречу.

– Ваше Величество, как же так…

– Мсье Бруд, – оборвала я его. – Не стоит. Что-то мне подсказывает, что ваш запрос, имеет сугубо личный интерес.

Он склонил голову и посмотрел на меня с мольбой – и я поняла, скольких усилий стоил ему этот взгляд.

– Я хотел просить вас за свою дочь. – Голос его дрогнул. – Шейла – девушка не плохая. Не обрекайте её на жизнь в монастыре.

Я вздохнула.

– Ответьте не как отец, а как должностное лицо: как следовало поступить, когда она целенаправленно попыталась публично унизить императрицу?

В считаные секунды мне показалось, что он постарел на несколько лет, а плечи Файера опустились.

– Вы абсолютно правы. – Он пытался не выдать эмоций, но я уловила нотки отцовской горечи.

– Поймите, – продолжила я более миролюбиво, – у меня нет личной обиды, но я не могу спустить Шейле эту выходку. Она отправится в монастырь и подумает над своим поведением, а через год, по вашей просьбе, я помилую её и позволю вернуться в свет.

Казначей медленно, не до конца веря в услышанное, поднял голову. В его глазах читалась надежда.

– Благодарю, Ваше Величество. Что я могу?..

– Не стоит, – оборвала я Бруда на полуслове и улыбнулась. – Просто добросовестно выполняйте свою работу.

Я сделала шаг к двери и уже на пороге обернулась и добавила:

– Прошу вас, пока ничего не говорите Шейле. Наша договорённость должна остаться в тайне. А ей не помешает вынести из случившегося урок.

Сказав это, я покинула кабинет казначея.

***

Наконец оказалась в своих покоях наедине сама с собой. Опустилась на стул, стоявший у окна. С этого места открывался вид на парк, который в солнечные дни смотрелся великолепно, но сейчас с наружи шёл дождь, ливший стеной. Его капли ударялись о стекло и подоконник.

Я смотрела на них и думала.

«Как так вышло, что, несмотря на то что во главе империи последние тысячу восемьсот лет стояли женщины, с самими женщинами в обычной жизни никто не считается? Неужели всё дело в магии? И именно она позволяла удерживать власть? Возможно, божественная сила – дар Фэбриона. Да, это могло создавать ауру исключительности. Но как же тогда Луиза? Или с ней всё шло по накатанной? Скорее всего… Престол передавался от поколения к поколению. Все к этому привыкли. А я взяла его силой. Вероятно, потому люди мне и не верят. Не удивлюсь, если и истории о возвращении магии считают глупыми россказнями. Как тогда быть?»

Я провела ладонью по лицу.

Глава 8. Фолиант

Корнелия

Вечер выдался тихим. Дождь за окном уже стих. Луна явила свой лик и вместе со звёздами освещала Дарон ровным, холодным светом. В моих же покоях горели магические светильники, создававшие уют. Я уже отослала Лиой и собиралась отходить ко сну, облачённая в сорочку и махровый халат, когда в дверь постучали требовательно и настойчиво.

– Кто? – поинтересовалась я.

– Корнелия, впусти. – раздался из коридора возбуждённый голос Софии. – Это не терпит!

Стоило открыть дверь, как принцесса буквально влетела внутрь.

Я сразу поняла, что что-то случилось. София, обычно сдержанная на эмоции, сейчас тяжело дышала, лицо её алело румянцем сильнее обычного, а глаза сияли. К груди же она прижимала старинный фолиант, держа его обеими руками – словно сокровище.

– Нэл, ты не поверишь, – голос Софии дрожал от нетерпения и волнения. – Я и сама до конца не верю… Но кажется, записи о ритуале сохранились, и ты сможешь пройти церемонию. – сообщила она с придыханием, аккуратно кладя на стол у окна книгу.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить услышанное.

С некой опаской я перевела взгляд на находку принцессы, приблизилась и с не до конца понятным мне самой трепетом дотронулась. Это был старинный манускрипт с обложкой, обтянутой потрескавшейся от времени кожей и оттисками в виде нитей, заполненных золотом, символизирующих магические потоки, и уголками из того же драгоценного металла.

Сев за стол, я раскрыла его и осторожно перевернула несколько жёлтых страниц, опасаясь, что они начнут рассыпаться от прикосновений. Но, к моему удивлению, страницы и переплёт оказались в достаточно хорошем состоянии, и наконец приступила к чтению.

«Таинства священных церемоний» – гласила первая надпись, выведенная чьей-то рукой.

Софи тем временем села на соседний стул и, подавшись вперёд, нетерпеливо спросила:

– Что там написано?

– А ты не в курсе? – я подняла на неё глаза.

– Нет, – помотала головой принцесса. – Как только книга нашлась, я поспешила к тебе.

В её глазах читалось любопытство. Софи хотелось прикоснуться к неизвестному. Мне её чувства были понятны. Вместо ответа я пододвинула свой стул ближе к окну, чтобы Софи села рядом, и мы обе погрузились в чтение.

Текст шёл тяжело. Буквы, написанные чьей-то рукой, не всегда были различимы. А в какие-то моменты один почерк сменял другой. Из чего мы сделали вывод, что над манускриптом работал не один человек, а возможно, и не одно поколение.

Описание ритуала мы нашли не сразу. Первые тридцать страниц описывали, как именно великому оракулу явилось видение с церемонией и с помощью чего он усиливал свой дар провидца. Лишь после мы добрались до того, что нас действительно интересовало.

Ритуал оказался не просто сложен, но и требовал много времени – около трёх месяцев.

Первым этапом описывалось нанесение рун.

Я прочитала абзац:

«В ночь полной луны, которая случается лишь раз в 18 лет, оракул – служитель Фэбриона – наносит на тело императрицы священные знаки. Кровь должна быть только правящей девы, ибо иную отринет магия. Каждая руна обязана изображаться без погрешностей, в строго описанном месте. После чего императрице предписано остаться лежать под лунным светом, пока властительница ночи не покинет небосвод».

Внутри меня всё похолодело. Мы с Софией переглянулись. Веселье подруги испарилось.

Далее шли изображения и схемы расположения самих рун: на груди, животе, руках и ногах.

Я перелистывала страницу за страницей, ожидая, когда рисунки закончатся.

– Что они означают? – спросила я Софи.

– Не знаю. – прошептала она.

Наконец таинственные символы закончились, и продолжилось повествование.

«Императрица не должна пользоваться магией с ночи нанесения рун до дня церемонии ни при каких обстоятельствах. Только так сила возрастёт стократ и позволит явить её миру».

– Ты сможешь? – поинтересовалась Софи.

– Наверное. – с сомнением ответила я. – Не сказать, что я часто пользуюсь магией, но разные вещи – не делать чего-то и не иметь на это права.

Мы продолжили читать.

«После императрица отправится в паломничество по Дарон. Дабы посетить четыре герцогства: на востоке, юге, западе и севере».

– Как-то это всё сложно. – разочарованно произнесла София.

– Да. – согласилась я уже раздражённо. – И не понятно, там ли всё ещё артефакты?

– За такие ценности герцоги своей головой отвечают. Так что думаю, да.

Я с сомнением посмотрела на подругу и прочла вслух, водя пальцем по строчке.

– Начать должно с герцогства Шорден на востоке. Там необходимо забрать кубок и совершить омовение в священном источнике. Эти воды смоют скверну и подготовят тело к принятию всей силы Фэбриона.

Видя моё не довольное выражение, принцесса решила меня подбодрить.

– Зато ты станешь могущественной.

– А оно мне надо? Можно подумать, других забот нет. – к этому моменту я уже задавалась вопросом, зачем нужно было всё так усложнять.

Наконец мы подошли к описанию самой церемонии. Её требовалось проводить на открытом пространстве, когда солнце будет находиться в зените. Оракул нанесёт императрице на грудь и ладони тайные знаки, кровью, естественно, после чего она должна выпить особый отвар, рецепт которого хранится у герцога юга, и только после этого сможет явить людям дар бога.

Я возвела глаза к потолку.

– Звучит как чудо. – тихо произнесла София.

Я посмотрела на неё и ответила:

– Чудес не бывает. Всё это звучит так, словно прежде истинной властью обладала не императрица, а оракулы.