Ведомая судьбой 2
Я перевернула последнюю страницу и замерла. Там, выписанные мелким округлым почерком, красовались даты полнолуний прошлых и будущих. Список длинный, но та, что грозилась наступить уже через три дня, буквально приковывала мой взор к себе. А в следующий миг меня обуяла столь неожиданная и непонятная ненависть, справиться с которой удалось лишь, захлопнув книгу и отпихнув её от себя подальше.
Я призадумалась: «Что это сейчас было? Да и вообще, стоит ли игра свеч?»
Из собственных мыслей меня выдернули слова Софии.
– Кажется, сам Фэбрион тебе благоволит, не иначе. – голос её звучал звонко и восторженно. Пребывая в приподнятом настроении, она не заметила происходящего со мной. – Не найди мы книгу сейчас, то следующего шанса пришлось бы ждать аж восемнадцать лет!
– Действительно, это невероятное везение. – согласилась я.
– Ты словно не рада. – заметила Софи. На лбу принцессы пролегла тонкая складка, а в глазах появилась тревога.
– Всё в порядке. – отмахнулась я. – Спасибо тебе.
Но Софи на это не повелась, она уже не плохо знала меня, и беспокойство её никуда не делось, однако допытываться принцесса не стала и вскоре ушла, а я осталась наедине со своими мыслями и фолиантом.
А за окном вновь забарабанил дождь.
***
И снова ночь. И снова кошмары.
Максимилиан опять явился ко мне и обвинял в своей смерти. Я же, как всегда, была бессильна и не могла отвести глаз от его окровавленного лица.
Проснулась в таком состоянии, словно не отдыхала, а работала на изнурительных работах.
Спасительница Лиой как обычно привела меня в порядок, но скрыть красноту моих глаз не удалось даже ей. Сколько я ни думала перед сном, да и с момента пробуждения, стоит ли вообще устраивать церемонию проявления силы, ответа у меня не было. Тем временем сборы были завершены, Майкл наверняка уже ждал меня в кабинете с завтраком. Взяв с собой фолиант, я поспешила к нему.
Перешагнув порог, увидела его, мой остров безопасности. Как обычно, он сидел в кресле и изучал документы. Рядом с ним стояла чашка с кофе. Услышав шум, Фао поднял голову и улыбнулся, но в следующий миг выражение его лица сменилось на обеспокоенное, однако расспрашивать не спешил, лишь наблюдал за моими движениями.
Я приблизилась к нему и, протянув книгу, произнесла:
– Прочитай.
Всё также молча он взял книгу, пропустил между пальцев край ленты для волос, которой я решила воспользоваться вместо закладки, и раскрыл фолиант на нужной странице. За то время, что Майкл изучал текст, я успела позавтракать без аппетита, просто потому что надо, и начала разбирать корреспонденцию. Лакей убрал посуду и принёс свежий кофе.
Когда голос Майкла прорезал тишину, внутри меня всё сжалось.
– Судя по описанному, нам вполне по силам провести этот ритуал, – он помолчал. – хоть мне и не по нраву то, что выполнять инструкцию требуется в слепую, без понимания смысла каждого из действий.
Я кивнула.
– Это шанс… – продолжил он, откладывая книгу в сторону и поведя затёкшими плечами, разминая их. – Но ты, как понимаю, против. Что не так?
Я встала из-за стола и, подойдя к нему, села на своё излюбленное место на краю диванчика и начала объяснять:
– Как-то это всё не вовремя: аристократы меня ещё не приняли, плетут интриги. Законопроект по улучшению условий труда требует большого внимания, а привилегированные мира сего не хотят работать вместе с фабрикантами. Мы с Софией задумались об изменении системы образования. Я уже молчу о проблемах во внешней политике. – голос мой дрогнул. – Нам сейчас нужно сделать упор на налаживании взаимоотношений с правителями других стран. Меня, откровенно говоря, страшат последствия, грозящие Дарон, если нам этого не удастся. – не осознавая того, я обхватила себя руками. – А подготовка к церемонии подразумевает, что нужно покинуть столицу на несколько месяцев. Это же абсурд!
Майкл слушал меня внимательно и не перебивая, и заговорил лишь когда я выговорилась.
– И всё же это возможность. Твоя сила – дар Фэбриона. Все соседние государства почитают бога света. Никто не пойдёт против тысячелетних устоев, если ты предъявишь доказательства, что являешься его помазанницей в Дароне. Это самый простой способ наладить взаимоотношения с правителями других стран.
В словах Клайна был резон, но вопреки здравому смыслу ужас внутри меня лишь нарастал. А Майкл продолжал:
– Относительно спора. Скоро приедут наблюдатели. А своим людям я верю, они проконтролируют на местах, чтобы процесс шёл своим чередом. – Он наклонился ко мне и взял за руку. – Что же касается аристократов. Интриговать – это их естественное состояние, и ничего не случится, если на пару месяцев тебя подменит София.
У меня от удивления распахнулись глаза, и я вся как-то даже выпрямилась.
– А что тебя удивляет? – усмехнулся Майкл.
– Вы с ней не особо-то ладите.
Он пожал плечами.
– У нас с ней не сложилось, это да. Но нам обоим дорога ты. И я не могу отрицать факт того, что она с рождения варится в этом котле интриг.
В груди у меня потеплело, всё-таки я любила их обоих, хоть каждого по-своему.
– А реформы образования – это дело долгое. В то же время, объехав всю империю, ты будешь лучше понимать поведение герцогов из разных провинций. Да и это возможность расположить их к себе. Всё-таки мало кто из них часто приезжает в столицу. В большинстве своём на советах ты общаешься с их доверенными лицами, а это другое…
В словах Майкла был резон. Погрузившись мыслями в собственные тревоги, я совсем не думала о том, как их разрешить. А ещё к собственному стыду я осознала, что упустила из виду внутреннюю политику, убеждённая в том, что теперь обязана быть прикованной ко дворцу. И всё же мне было страшно.
– Думаешь, получится?
– Да. – Он пересел ближе и обнял меня. – Я буду рядом.
Я уткнулась ему в грудь и прошептала:
– Нужно поговорить с Софией. – Голос мой звучал глухо. Майкл кивнул, я этого не видела, но почувствовала. Он же продолжал гладить меня по спине.
– У тебя есть идеи, какую магию ты явишь?
– Да. – Прошептала. Как ни странно, понимание этого пришло ко мне сразу.
В следующий миг я словно подпрыгнула и высвободилась из кольца рук Майкла.
– Руны их требуется нанести мне на тело уже через два дня. Нужно срочно вызвать во дворец служителя Фэбриона.
Майкл поморщился.
– С этим проблемы. В столице вряд ли есть кто-то знающий. Они стали редкими гостями центра империи после того, как твоя прапрабабка их изгнала. А из Пресветлой обители никто не успеет прибыть.
Мы оба погрузились в размышления.
– Конечно, можно попытать удачи, – с сомнением предложил Майкл.
Меня же посетила абсурдная идея, не имеющая никакого обоснования, но всё моё нутро твердило, что она единственно правильная.
– Ненужно. Я хочу, чтобы руны нанёс на меня ты.
Повисла гнетущая пауза. Мы смотрели друг другу в глаза, и я уже знала ответ.
После полудня я поговорила с Софией. Разговор вышел не простой, но, как и предполагал Фао, она согласилась, хоть и с неохотой. Я же отдала приказ о назначении принцессы регентом на время моего отсутствия.
Глава 9. Его взгляд
Майкл
Странное чувство обуревало меня.
Я обнимал любимую девушку и, казалось бы, должен радоваться, что она полагается на меня, но тьма… Увидеть её без одежд я желал этого, но не в таком ключе. Однако отказать ей не посмел. Вместо этого я злился на себя. Да, есть то, что правильно, что работает, но сердце в таком случае лучше заковать и где-нибудь спрятать.
В последнее время меня начали посещать странные мысли: «Что лучше бы правила София. Её судьба меня трогала. А Корнелия была бы рядом со мной в северном герцогстве». Это желание я считал своей слабостью.
***
Грядущий день представлялся мне многообещающим. После полудня я велел подготовить коня, а паре гвардейцев ждать меня через час возле конюшен. Сам же переоделся в камзол по проще, чёрный с окантовкой из синего бархата. Волосы собрал в хвост, надел треуголку, окончательно скрыв от любопытных глаз седые пряди, и, прихватив перчатки для верховой езды, покинул покои. В таком виде я мог быть уверен, что не привлеку внимания, но, чтобы и во дворце вопросы не множились, я решил выйти через запасной выход. Им не разрешалось пользоваться слугам, а аристократы предпочитали парадный вход. Однако каково было моё удивление, когда, спускаясь по узкой лестнице, я чуть ли не столкнулся с Софией. Она обожгла меня колючим взглядом и прошла мимо. Направлялась принцесса, вероятно, на крышу, и, судя по скрытности, хотела сохранить в тайне посещение матери. Я чуть замедлил шаг, прислушиваясь, свернёт ли София в коридор третьего этажа или продолжит подниматься выше. Стук каблуков стал тише, но не прекратился. Подтвердив свою догадку, я решил ускориться.
Из дворца в сопровождении охраны я выехал без лишнего шума и направился на северо-запад, ближе к окраине, где находился весьма приличный гостевой дом.
«Всё-таки не зря перевёл сюда с севера несколько достойных кадров», – посетила мысль, а следом: «Нужно присмотреться к принцессе, с чего вдруг она решила навестить Луизу?»
Прибыв на место, я огляделся по сторонам, как и прежде: постояльцы были, но не много. Хозяин быстро смекнул, что гость, арендовавший целый этаж на долгий срок и плативший звонкой монетой, не приемлет вопросов и ценит уединённость.
Не успел я толком перевести дух и отогреться с дороги у камина, как в дверь трижды отрывисто постучали.
– Грегор, входи, – опознал я визитёра.
В кабинет прошёл худой и неприметный юноша.
– Ваша светлость, – поклонился он.
Я поморщился и, махнув рукой, произнёс:
– Давайте ближе к делу, без всего этого…
По лицу Грегора скользнула ухмылка, словно преображая того. Серость облика исчезла. Скучающее выражение, призванное вводить собеседников в заблуждение, что его владелец не обременён интеллектом, уступило место иному: цепкому и проницательному взгляду шпиона.
– Давно уже в городе?
– Сегодня утром прибыл с купеческим караваном из Ароны.
– И как поживают наши «союзники»?
– Ходят слухи, что король Чезар готовит войско и в скором времени собирается со свитой выдвинуться в Дарон.
– Как скоро?
– В течение месяца, сир.
Я прикрыл глаза и стиснул зубы, превозмогая желание выругаться.
– Что-то ещё? – процедил я.
– Он берёт с собой дочь. Девица на выданье, до недавнего времени жила в монастыре.
– Есть предположения, зачем? – Это действие не укладывалось в привычное поведение Чезара, свято верящего в скудоумие женского интеллекта.
– Нет, он весьма скрытен.
– Ладно, – кивнул я. – А что же его сын?
Грегор поморщился. И я уже знал причину: он всегда так делал, когда предстояло сообщить непроверенную информацию.
– Во дворце об этом ничего не известно, но, судя по косвенным деталям, предполагаю, что ему назначат регента и оставят в королевстве как временного правителя.
– Скверно, – задумчиво произнёс я, потирая виски.
«Он наверняка продумал каждый свой ход».
– Вам пора возвращаться ко двору Ароны.
Мой тайный агент вновь преобразился, прежде чем покинуть комнату, надевая маску пресытившегося жизнью юнца. Когда он уже потянулся к дверной ручке, я добавил:
– У вас есть дозволение в случае необходимости действовать по своему усмотрению.
Спустя полчаса после ухода Грегора ко мне прибыл гонец и передал пачку писем, не менее десятка. Первым я вскрыл то, что пришло от управляющего из баронства Грей, и начал читать слова, написанные не слишком аккуратным, но убористым почерком с излишним наклоном.
«Мой лорд, спешу вам сообщить, что самые тяжёлые дни молодого барона миновали. Он всё чаще приходит в сознание, и хоть быстро утомляется и проваливается обратно в сон, доктор утверждает, что через неделю его сознание восстановится и он сможет начать вставать с постели».
«Ещё и этот», – я смял бумагу и швырнул в камин.
Языки пламени быстро поглотили её, сначала края, а потом и всё остальное, превращая в пепел свидетельство моего деяния.
Я ощутил, что мышцы мои напряглись и тело словно одеревенело, напоминая мне в очередной раз: каждое решение имеет свои последствия.
Во дворец вернулся около полуночи.
Луна забралась высоко. Я брёл к себе, скрываясь в тени деревьев, минуя центральные дорожки, но то и дело моё внимание приковывала к себе луна. Её холодное серебряное сияние, казалось, заливало всю территорию, но нет. У меня сложилось впечатление, что любимицей ночного светила стала старая заброшенная колокольня, звонница которой в преддверии полнолуния была залита светом.
Я подошёл к двери в колокольню, машинально отмечая, что от сюда до кабинета идти лишь несколько минут. Потянул за металлическое кольцо. Дверь оказалась не заперта. Внутри царила темнота, пахло сыростью, плесенью и пылью. Но что-то тянуло меня на самый верх, и я стал подниматься по винтовой лестнице. С каждым новым витком дышать становилось сложнее, а в горле начало першить. И только я подумал, что эта идея дурная, как к примеси ароматов, в которых уже отчётливо слышался аммиак, добавился свежий воздух. Ускорившись, я вышел на звонницу.
Пространство вокруг можно было бы назвать смотровой площадкой из-за балюстрад по периметру, если бы не громоздкий постамент в центре, прямо под колоколами, больше напоминающий жертвенный алтарь. Я провёл рукой по холодному, грубо обработанному камню. «Интересно, в каких целях его использовали прежде?» – но поразмыслить об этом я не успел, так как пальцы наткнулись на некую неровность в изголовье. Приглядевшись, я узнал несколько рун, вырезанных в камне, такие же, как те, что ещё утром рассматривал в книге.
Я был убеждён, что нашёл это место не спроста. Но мысль о том, что был ведом древней сущностью, вызывала отвращение. Силясь освободиться от тревог, я приблизился к краю площадки. Вид от сюда открывался завораживающий. Он простирался намного дальше дворцового комплекса, открывая взору улицы города. А ещё я с удовольствием отметил, что ограждение здесь достаёт мне почти до груди и ничего из того, что могло здесь случиться, никогда не станет достоянием общественности.
***
Майкл Клайн
Ночь полнолуния, что случается раз в восемнадцать лет.
За час до полуночи мы с Корнелией поднялись на заброшенную колокольню.
Она держала в руках фолиант, я – кожаную сумку с вещами.
Температура на смотровой относительно вчерашнего дня опустилась. Ветер гулял меж колоннами и продувал до костей.
Я застегнул верхнюю пуговицу на сюртуке.
Корнелия же стояла у алтаря.
– Пора начинать, – произнесла она.
Я кивнул и подошёл к ней.
Хотел ли я этого? Нет!
Ни это место, ни обстоятельства не располагали к общению, потому я сосредоточился на деле. Достал из сумки покрывало, накрыл им холодный камень, после чего вынул медную чашу, кинжал, хрустальный флакон с жидкостью да лоскут ткани.
– Готова?
Корнелия, решительная до этого момента, сейчас виделась мне потерянной, но, протянув руку, ответила:
– Да.
Ещё днём всё обдумал, а потому попросил:
– Сними платье.
Корнелия не спорила, лишь повернулась ко мне спиной и попросила развязать шнуровку. Платье упало на пыльный пол, а Нэл сжалась, прикрывая себя руками. Я подхватил её на руки и усадил на покрывало. Ни уюта, ни романтики, ни возбуждения не было в наших движениях, лишь одно на двоих напряжение, сталь кинжала и её неуёмное доверие мне...
Откуда оно у неё, задавался я вопросом.
– Сожми зубы и потерпи. Нужно сделать длинный порез.
Вместо ответа она опустила руки, они упали словно плети вдоль туловища. Больше я не медлил. Откупорил флакон со спиритом, вылил содержимое на тряпицу и продезинфицировал кинжал и её предплечье. Примерившись, сделал разрез в десять сантиметров. Я никогда не переживал так, как сейчас, хоть не единожды бился на мечах. Сейчас задача стояла иная – контролировать глубину пореза, чтобы не навредить.
Густая тёмно-красная кровь выступила из раны вдоль всего пореза. Корнелия зашипела от боли, но старалась не шевелиться, пока я наполнял чашу, а после легла на алтарь. Следующие пол часа я выводил кровью руны на её теле. Не знаю, как чувствовала себя она, но для меня это действо было сродни пытке.
Когда я наконец закончил и отошёл в сторону, внутри меня всё сжалось. В холодном лунном свете Корнелия выглядела ужасающе бледной. Я опасался, что причина тому – потеря крови. Единственное, что меня останавливало от того, чтобы немедленно прекратить это безумие, так это то, что её тело само излучало лёгкое свечение. С неким ужасом я осознал, что чем дольше смотрю на Корнелию, тем больше она кажется мне чужой.
Прошло несколько часов, прежде чем луна стала терять свою силу, а небо начало светлеть. Всё это время я не шевелился. Но стоило миру вокруг ожить, как я поспешил к Корнелии. Она была холодная, а пульс еле прощупывался.
– Потерпи немного, – сказал, решив, что на сегодня безрассудства достаточно. – Сейчас отнесу тебя к доктору.
Она откуда-то нашла в себе силы и, схватив меня за лацкан сюртука, прошептала:
– Не нужно. Всё в порядке.
Закутав её в покрывало и скинув в сумку весь наши инвентарь, я подхватил Нэл на руки и понёс прочь…
***
Майкл Клайн
Опустив Корнелию на диван в кабинете, я выглянул в коридор, позвал слугу и велел:
– Чаю и чего-нибудь съестного. И поживее! – собираясь уже захлопнуть дверь, добавил: – Как принесёшь, не заходи, а постучи.
Понятливый парнишка что-то ответил, но я его уже не слушал и, захлопнув дверь, пошёл в ванную. Ещё никогда я так не радовался наличию умывальника в кабинете, как в этот момент, нещадно оттирая засохшую кровь и наблюдая за алыми потоками, исчезающими в сливе. Умывшись холодной водой, я наконец пришёл в себя.
«Непростительно терять самообладание».
Когда я вернулся в комнату, Корнелия сидела на том же месте, но уже в платье – пыльном, мятом, по-видимому, не застёгнутом, и дико раздражающем. Оно смотрелось инородным на ней, но я промолчал.
Раздался стук в дверь. Слуга вернулся. Я принял поднос с едой. Уже через несколько минут мы пили свежезаваренный крепкий чай и ели бутерброды. Каждый из нас думал о своём.
То, как мы заснули, я не помню: проснулись на том же диване, где и сидели, в объятьях друг друга.
Глава 10. Инструктаж
Кардинал Уоррен
Предо мной простиралось бескрайнее море. Крики матросни уже на второй день превратились для меня в пустое брюзжание. Я наслаждался кратким мигом покоя, пока колючий морской ветер трепал волосы и полы моего плаща. Состояние в эти минуты отчаянно хотелось назвать свободой. Бред… Стоило непроизвольно облизнуть губы, и на языке оставался едкий вкус соли. Она пропитала здесь всё насквозь: кожа сохла и зудела, а губы трескались до крови. Наш корабль был лишь небольшим дубовым оплотом, что не позволяет прожорливой стихии нас поглотить. И всё же уединение, дарованное волею случая, оставило приятное послевкусие.
Мальчишка ещё в первый день плавания позорно перевесился через деревянный гакаборт и несколько часов к ряду кормил рыб королевским обедом. А после заперся в каюте в обнимку с деревянным ведром. Несколько раз проходя мимо его двери, я слышал утробные, омерзительные звуки. Судя по натужному кашлю, Стефан извергал из себя уже горькую желчь.
Что ж, треть пути осталась позади, стоило приступать к работе. «Женщины, мало мне одной Арабеллы, теперь ещё и императрица Дарона. Доверь этим импульсивным особам правление – и мир погрузится в пучину хаоса. Знать бы, причастна ли она к очередной облаве на поставки контрабандного пурфея или нет?»
Переступив порог апартаментов, я невольно задержал дыхание. Внутри стояла духота: пахло кислым потом, горечью и теми миазмами, которые, по мнению черни, не свойственны помазанникам Фэбриона. Его светлость я обнаружил лежащим на постели с лицом серо-зелёного оттенка. Открыв кормовое окно, я встал к нему поближе.
– Ваше Величество, время отдыха закончилось, пора браться за дело.
– Издеваешься? – еле слышно, но зло процедил это недоразумение, зыркнув на меня.
– Отнюдь. – Я достал из кармана холщовый мешочек и, развязав кожаный шнурок, достал пластину сушёного имбиря. – Жуйте, это поможет.
Мальчишка с сомненьем покрутил корень в руках, но поскольку кадык судорожно дёрнулся под натиском нового рвотного позыва, Стефан поспешно сунул имбирь в рот.
Вскоре монаршее чрево под отпустило. Он сел на постели – бледный, но силы возмущаться уже появились.
– И почему раньше не принесли, Уоррен?
– Помыслить не мог, мой Король, что вам столь тяжко. – Я развёл руки, изображая душевные терзания, и делая самое скорбное лицо.
Поняв, что предъявлять мне упрёки бесполезно, Стефан перешёл к сути.
– С чем вы пожаловали?
– Вам стоит продумать стратегию завоевания молодой Императрицы.
– Уоррен, вы уже об этом говорили: быть любезным и делать вид, что её слушаю.
Я не удержал тяжёлый вздох.
– Не делать вид, а проявить настоящую заинтересованность. Это важно, ведь она должна вам поверить. – Небо за окном начало стремительно чернеть. – Женщины любят глазами и ушами, но, если императрица почувствует фальшь, наш план рухнет.
– Да понял я, понял. – С раздражением буркнул он, доставая новый ломтик имбиря.
– И, Ваше Величество, по прибытии в Дарон прошу вас воздержаться от плотских утех.
– Вы хотите лишить меня последних радостей жизни? – взбрыкнулся Стефан.
– Отнюдь, все силы мои устремлены на то, чтобы привести вас к триумфу.
Мальчишка поморщился. Толи от моих наставлений, толи от жгучей остроты имбиря.
– У вас всё?
Суровый ветер со свистом ворвался в каюту, а корабль начал немилосердно раскачиваться на волнах. Король на глазах вновь позеленел.
Я протянул ему свиток и поспешил закрыть окно, а также штормовые ставни.
– Здесь подробно описано всё, что известно нашей канцелярии о Корнелии и её ближайшем окружении. Вам стоит это изучить, так как недостаточно отыгрывать роль лишь перед девчонкой.
– Это уже излишне – пафосно изрек этот засранец, небрежно отбросив пергамент на стол. – Женщины не способны передо мной устоять.
«Какой же бездарь», – посетовал я мысленно, понимая, что не стоит передавливать.
Вдруг случился страшный удар в борт. Корабль накренился. Я еле устоял на ногах, а вещи с полок и стола полетели на пол. Корабль вновь тряхнуло. Шум, доносившийся с палубы, уже нельзя было игнорировать. Мальчишка изрядно струхнул, не будь меня здесь – небось уже забился бы под одеяло. Тьфу ты. Всё одно, что девка перед первой брачной ночью.
– Король Стефан, сидите здесь, – зло бросил я, рывком открыв дверь каюты.
Качка началась не шуточная. Выйдя в проход, мне пришлось до белизны костяшек упираться руками в стены коридора, обшитые сосновой доской, собирая занозы, чтобы не распластаться на скользкой палубе. Улучив момент, поспешил на капитанский мостик.
– Как обстановка? – перекрикивая рёв стихии, спросил я.
Капитан ответил не оборачиваясь, направляя все силы на то, чтобы удержать штурвал.
– Скверно, – пробасил он. – Верхушка мачты сломана, и четыре каната лопнуло.
– Какая помощь требуется от меня и моих людей?
Капитан уже собрался ответить, как очередной порыв ветра, обдал нас ледяными брызгами, чуть не снеся за борт.
Перекрикивая бурю, капитан проорал:
– Молитесь! Может, вас Фэбрион услышит. И ради пресветлого запритесь в каюте. Если мы вас не убережём, вдовствующая королева по возвращении никого не пощадит.