- Та?
- Другая.
Пока я одевалась, она ждала. Не торопила, хотя из большой комнаты её окликнули дважды. Я надела сапоги, затянула пояс, взяла мешочек. Телефон остался в сундуке.
За столом стоял Лют. Перед ним лежала небольшая книга в потёртой коже. Он прижимал ладонью угол, который всё время загибался.
Рядом сидела незнакомая женщина. На её серо-бурой накидке таяли снежинки. Завязки у горла были стянуты так туго, что врезались в кожу. Под накидкой она держала свёрток и вцепилась в него обеими руками.
Лют заговорил. Я узнала слово «имя», потом «лист». Он показал на корешок и изобразил, как вытягивает страницу.
Проверить, не заменили ли её? Как в дорожной книге?
Я повторила вопрос своими словами. Он кивнул и подвинул лампу.
- Что случилось?
Сольвейг опустилась на лавку рядом с женщиной.
- Муж пришёл.
Я не поняла, почему все замолчали.
- Муж умер, - добавила она.
За стеной снова ударили. На этот раз я услышала не только стук, но и голос. Мужчина что-то просил, повторяя одну фразу.
Женщина встала. Хальд, до этого стоявший у двери, преградил ей путь. Она схватила его за рукав, заговорила. Не громко. Так тихо, что он наклонился, чтобы расслышать.
Я тоже поднялась.
Сольвейг велела мне сидеть.
- Посмотреть, - сказала я. - Кто там?
Хальд посмотрел на мои ноги, затем на лицо. Ответил Сольвейг, взял со скамьи плащ и подал мне.
Во дворе было светлее, чем я ожидала. У ворот держали два фонаря. На помосте стоял стражник с копьём. Ещё двое разговаривали с кем-то через закрытую створку.
Женщина осталась с Сольвейг под навесом. Хальд подвёл меня к узкому смотровому проёму, встал сбоку.
- Здесь. Не открывать.
Я кивнула. Он приподнял внутреннюю дощечку.
Бурый кафтан. Платок вокруг шеи. Плечо подшито светлой грубой нитью. Пришедший стоял, держась за перекладину снаружи, как усталый человек после долгой дороги.
- Домой, - разобрала я. - Пустите домой.
У самого его рта висела тонкая сосулька. Не на усах. На нижней губе.
Он говорил, а она не ломалась.
Я отступила. Хальд опустил дощечку, прикрыв проём.
Незнакомка смотрела на его руки.
- Он мёрзнет, - сказала она.
Эту фразу я поняла. И не смогла бы объяснить ей, почему от неё стало страшнее, чем от сосульки.
Женщину звали Дарена. Её мужа Гордея похоронили три недели назад.
Об этом мне рассказала Сольвейг, когда мы вернулись в дом. Назвала число дней, повторила «похоронили» и показала знакомое движение: земля ложится поверх тела. Я вспомнила её рисунки.
Дарена ещё немного оставалась во дворе с двумя женщинами, которых привёл стражник. Хальд велел никому не открывать створку. На этот раз я поняла его без помощи.
Лют повернул ко мне книгу.
Поминальная. Новое слово пришлось повторить. Я спросила, здесь ли записывают умерших. Он кивнул, коснулся своей груди и указал на перо.
Эту запись делал он. Сам.
На раскрытом листе шли короткие строки. Я различала промежутки между ними, несколько знакомых знаков. В одном месте оставался пробел. Дальше строка продолжалась, у самого поля загибалась маленьким крюком.
- Было, - сказал Лют. - Здесь было имя.
Я осмотрела поверхность при боковом свете. Не увидела ни соскоба, ни вырезанного участка. Шов казался целым. Сгибы, пятна, волокна бумаги не давали повода считать, что страницу подменили.
- Не нахожу, - сказала я.
Он спросил ещё раз. Я покачала головой.
Снаружи опять ударили в ворота.
Лют принялся читать соседние записи. Сольвейг называла имена, которых я не знала. Они считали, возвращались к пробелу. Я перестала пытаться разобрать весь разговор.
У моего бедра стало горячо.
Я подумала о лампе, но она стояла далеко. Опустила руку: тепло шло из мешочка.
Так было у ворот в первую ночь.
Я развязала шнур и достала чехол. Пластина согрелась, словно её только что держали возле печи. Лют замолчал.
Хальд, вошедший с улицы, остановился у порога.
Я положила находку на чистую ткань рядом с книгой. Край остался у меня под пальцами. Тепло начало уходить.
Вместо него появился холод.
Не во всей руке. Узкая полоса от ногтя до запястья, будто к коже приложили мокрую нить. Я отдёрнула пальцы. Ощущение исчезло.
На странице ничего не изменилось.
Я коснулась пластины снова и наклонилась ближе.
Через пустое место тянулась неровная линия. На бумажное волокно не похожа. Она проходила под сохранившимися знаками, уходила к полю. Я убрала руку, и линия пропала. Вернула. Опять увидела её.
Мне стало трудно дышать.
- Здесь.
Лют нагнулся. Хальд подошёл к столу.
- Видишь? - спросила я.
Он посмотрел туда, куда я указывала.
- Что?
Я провела пальцем над линией, не касаясь страницы. Похоже на порез. Только бумага была цела.
- Нет, - сказал он после моего повторного вопроса.
Лют тоже покачал головой.
Я не знала, что вижу сама. Старалась смотреть только на пустое место, но взгляд всякий раз скользил дальше, вдоль линии. Она заканчивалась не там, где кончался пробел.
Я указала на крюк у края строки.
- Это что?
Лют назвал незнакомое слово. Потом произнёс «дорога» и показал в сторону ворот.
- Имя? - спросила я, касаясь пробела. - А это дорога?
Он кивнул.
Я снова убрала руку с пластины. Мир не качнулся, но пришлось подождать, прежде чем отвести глаза от бумаги.
- И здесь, - сказала я. - Не только имя.
Хальд задал Люту вопрос. Тот сверил знак с соседними строками, потом позвал Дарену.
Она вошла с тем же свёртком, с которым сидела у стола. Развязала ткань. Внутри была узкая дощечка с несколькими строками.
Лют прочёл. Снова назвал Гордея, потом какое-то место. Дарена ответила и указала на заднюю стену, словно там лежала нужная дорога.
Я попросила повторить имя. Оно прозвучало так же, как раньше. Остальное пришлось разбирать с Сольвейг.
Дощечку выдали Дарене после похорон. На ней записали, кого и где похоронили. Она принесла её к заставе, когда услышала голос мужа.
Лют положил дощечку рядом с книгой. Прочёл оба места вслух. Дарена резко покачала головой и прикоснулась к знаку в книге. Потом к своей дощечке.
Не совпадало.
Я посмотрела на Хальда.
- Не та дорога?
Он ответил медленно:
- Не то место.
Я снова коснулась пластины. Линия шла от пробела к неправильному знаку. Букв я в ней не увидела. Ни имени, ни места, которое можно было бы назвать вместо них.
Только разрыв там, где Дарена показывала теперь пальцем.
Лют сказал, что нужно написать имя. Это я поняла. Он указал на пробел и поднял перо.
Я придержала его запястье.
- А здесь?
Показала на край строки. Лют остановился.
Хальд приблизил лампу. Долго слушал Дарену. Потом велел позвать одного из стражников.
Пока ждали, Сольвейг достала свою хозяйственную книгу. Нашла запись о ткани, которую выдали на погребение. Я узнала имя Гордея, потому что его прочли уже несколько раз. Рядом была дата. Я спросила, один ли это день с дощечкой. Сольвейг ответила «да» и ещё раз проверила.
Пришедший стражник выслушал Дарену, заговорил. Я разобрала «вместе», «вёз» и название места, которое она называла раньше. Лют попросил повторить.
Тот показал на своё плечо, будто нес тяжесть. Сольвейг объяснила: он помогал везти Гордея на похороны. Знает, куда.
- То место? - спросила я, указав на дощечку.
Стражник кивнул. На знак в книге покачал головой.
Я осторожно отпустила пластину.
Снаружи кто-то позвал Дарену.
Она встала так быстро, что лавка ударилась о стену. Посмотрела на меня.
- Не знаю, - сказала я. - Не знаю как.
Мне казалось, все ждут, что я сделаю ещё что-нибудь. Приложу пластину, прочту слово, которого не знаю, и исправлю то, чего даже объяснить не умею.
Хальд отодвинул книгу от моей руки.
- Ты показала, - сказал он. - Теперь мы.
Он заговорил с Лютом. Тот достал чистый лист, но писать начал не сразу. Сначала расспросил Дарену, потом стражника. Возвращался к хозяйственной записи, сверял дощечку. Когда Дарена ошиблась в числе, Сольвейг поправила её по своей книге. Они поспорили и ещё раз пересчитали дни.
Это почему-то успокоило меня больше, чем уверенные кивки. Никто не знал всего безошибочно. Они проверяли.
Я спросила, зачем отдельный лист.
Хальд ответил длинно. Сольвейг остановила его, попросила повторить проще. Я поняла не все слова, но главное удалось выяснить вопросами.
Если запись повреждена, её восстанавливают при тех, кто может подтвердить. Не просто вписывают то, чего недостаёт. Называют человека и место, сличают сохранившееся. Лют должен записать, откуда взял сведения. Остальные - выслушать и подтвердить, если верно.
Потом новую запись можно связать со старой.
Как именно связывают, я не поняла. Хальд указал на знак над воротами. И на книгу.
- Здесь его не узнают, - сказал он. - Нужно вернуть путь.
В этих словах было слишком много неизвестного. Но хотя бы теперь я понимала, почему одной моей руки на пластине недостаточно.
Лют закончил лист, прочёл его вслух. Дарена поправила одно слово. Стражник подтвердил место. Сольвейг показала дату в своей книге.
Я спросила, нужно ли мне снова смотреть. Хальд помедлил, затем кивнул.
- Если можешь.
Не могла бы я, если бы он сказал иначе? Наверное, всё равно попыталась бы. Дарена стояла рядом и не выпускала из рук дощечку.
Я взяла чехол, ещё раз коснулась пластины. Линия осталась на прежнем месте. Показала оба её конца: пробел и знак у поля. Лют отметил их на отдельном рисунке. Теперь он знал, что проверять, а мне не нужно было держать пальцы на холодном краю всё время.
Под навесом у караульной двери стражник освободил узкий стол. Поставил светильник за ветровым щитком, прижал углы нового листа гладкими камнями. Книгу положили на сложенную ткань. Чернильницу Лют нёс сам.
Хальд отвёл для нас место подальше от створки. Я осталась у стола. Дарена подошла ближе к воротам, но не вплотную.
Снаружи скребли по дереву.
Она открыла рот. Голоса не было. Откашлялась и произнесла имя мужа.
Потом заговорила. Не так, как говорили над книгой. Я поняла только «дом» и «ждала».
Лют дождался, пока она закончит. Прочёл то, что записали в комнате. Стражник назвал место погребения. Сольвейг добавила несколько слов, показывая свою книгу.
Я смотрела на их лица. Они обращались не ко мне. И не к пластине.
Хальд поднял лампу, чтобы Лют видел строки.
Тот не стал выскабливать неправильный знак. Под старой записью вывел новую, добавил помету на поле. Отдельный лист оставил рядом. Я узнала имя Гордея на слух, когда Лют прочёл всё ещё раз. Дарена повторила его вслед за ним.
Стражник подтвердил. Потом Сольвейг.
Я коснулась пластины ненадолго.
На месте прежней линии осталось два бледных следа. Между ними больше не тянулась чёрная щель. Я наклонилась, пытаясь понять, куда она делась, но в руке свело пальцы. Пришлось сразу убрать ладонь.
- Что? - спросил Хальд.
- Иначе, - ответила я. - Уже иначе.
Я не могла обещать больше.
По ту сторону ворот перестали скрести.
С помоста окликнули Хальда. Он поднялся по ступеням, долго смотрел наружу. Я ждала, что сейчас опять заговорят голосом человека, которого похоронили.
Было тихо.
Хальд спустился.
- Ушёл. По дороге.
Дарена опустилась на снег. Сольвейг подхватила её за плечи. Я тоже присела, но ноги не удержали, и пришлось опереться о столб.
Кто-то спросил, нужно ли открыть. Хальд ответил «нет».
Дарена начала плакать. Не от облегчения, как мне показалось сначала. Она отталкивала руку Сольвейг и смотрела на закрытые ворота.
Муж ушёл. Домой его не впустили.
Я отвернулась, не зная, имею ли право сейчас к ней подойти.
В доме Сольвейг помогла мне снять плащ. Пластину я убрала в чехол, завернула в ткань и положила на сундук у дальней стены. Попросила оставить на виду. Лекарка не возражала.
Руки не согрелись ни у печи, ни под одеялом.
Сольвейг потрогала мне лоб, запястья, спросила, когда началось. Я показала на пальцы. Потом на окно.
- Долго на холоде.
Она ответила не сразу. Принесла тёплое питьё и сухую ткань, завернула мне ладони. Сама села рядом.
Я смотрела на чехол в другом конце комнаты. Ткань не покрывалась инеем, вода в чашке оставалась тёплой. Под одеялом согрелись ноги, потом плечи. Только пальцы продолжали ныть так, словно я держала ими снег.
Я решила, что слишком устала. Сначала торг, потом всё это. На Земле я тоже могла не заметить, как просидела несколько часов, пока не начинало ломить шею.
Нужно было только отдохнуть.
Лют тем временем искал ещё. Я слышала, как он разговаривает с Хальдом за столом. Сольвейг объяснила: будут проверять другие записи о Гордее. Хальд не хотел оставлять это на утро.
Из соседней комнаты принесли старую связку листов.
Я спросила, не вернулся ли уже гонец. Сольвейг покачала головой. Напомнила, сколько ехать до Триречья. Эти бумаги хранили здесь, на заставе.
Лют нашёл имя Гордея и показал Хальду.
Я поставила чашку на стол, придвинулась ближе. Попросила прочитать медленно.
Это была запись о проходе обоза. Гордей вёз один из грузов. Не о похоронах, не о недавней смерти. Лют назвал дату, потом объяснил иначе: восемь лет назад.
Я кивнула, ещё не понимая, почему они так долго смотрят на этот лист.
Потом услышала знакомое название.
- Немой Порог?
Лют подтвердил. Прочёл строку по частям: откуда выехали, какой груз. Я разобрала «книги» и «доски».
- Из святилища? - спросила я. - Оттуда везли?
Он ответил утвердительно.
На нижнем крае стояла подпись. Росчерк показался знакомым. Я достала свой договор, развернула и положила рядом. Сравнила первый знак, длинный нижний штрих, тесное соединение двух последних.
Сходство ещё ничего не доказывало.
- Хальд?
Он подошёл к столу.
- Моя.
Я указала на строку над подписью. Он ответил. Я не поняла.
Сольвейг повторила медленнее: он сопровождал обоз. Указала на дверь, произнесла «здесь» и «проехали».
- Здесь отдали книги?
- Нет, - ответил Хальд. - Дальше.
Я ещё раз переспросила. Лист отмечал проход через заставу, не передачу груза получателю. Поэтому его и хранили здесь.
Я посмотрела на Хальда.
Он говорил, что бывал в святилище. Теперь передо мной лежала запись: он сопровождал оттуда книги и доски. Среди возчиков был человек, чьё имя сегодня исчезло из поминальной книги.
Я не могла по одной подписи понять, что случилось с Гордеем и при чём здесь Хальд. Но он сопровождал этот груз. У него могли быть ответы, которых я не знала даже как спросить.
Я убрала договор. Взяла чашку, но пить не стала.
- Что вы тогда везли?
На этот раз я смотрела не на Люта и не на Сольвейг. Ждала, пока ответит Хальд.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов