Когда просыпается девятый месяц

КОГДА ПРОСЫПАЕТСЯ

ДЕВЯТЫЙ МЕСЯЦ

Юта Джин

Роман

Содержание

Часть I. Чай и забытые цветы

1. Чайная на улице дождей

2. Человек, пришедший за памятью

3. Имя, которого она не помнит

4. Девятый месяц

Часть II. Любовь, которой не было

5. Сделка с духом осени

6. Мужчина из чужого сна

7. Праздник тысячи фонарей

8. Поцелуй под красными клёнами

Часть III. Девятый месяц

9. Воспоминания, которые убивают

10. Дворец зимних воспоминаний

11. Правда о последнем обещании

12. Та, которую он потерял

Часть IV. Последняя осень

13. Время, которого не существует

14. Последний чай

15. Когда просыпается девятый месяц

16. После последнего листа

Эпилог. Чай из забытых цветов

Глава первая

Чайная на улице дождей

В тот год осень никак не хотела уходить.

Дожди шли уже девятнадцать дней подряд.

Они омывали изогнутые черепичные крыши столицы, стекали по красным стенам императорского дворца и собирались в глубоких лужах на каменных улицах. Бумажные фонари размокали, торговцы накрывали прилавки промасленной тканью, а прохожие прятали лица под широкими рукавами и торопились домой, словно боялись, что вместе с наступлением темноты на улицы выйдет нечто, чему не следует встречаться с живыми.

Впрочем, в последнее время люди боялись не только темноты.

Старый переписчик с улицы Сливовых деревьев забыл собственное имя. Дочь богатого торговца трижды за одну неделю просыпалась посреди ночи с криком, уверяя, что слышит голос умершей матери. А на рынке, возле лавки с сушёными травами, несколько дней подряд появлялась незнакомая женщина в красном платье.

Она стояла под дождём, не двигаясь и не поднимая лица.

Те, кто пытался заговорить с ней, спустя несколько мгновений забывали, зачем остановились.

К четвёртому дню торговцы перестали обращать на неё внимание.

К шестому перестали замечать.

На седьмой день женщина исчезла.

Никто не спросил куда.

В столице предпочитали не говорить о подобных вещах. Люди знали: у каждого явления есть причина, но не всякую причину стоит искать.

Юй тоже старалась не задавать лишних вопросов.

По крайней мере, до тех пор, пока вопросы не начинали задавать ей самой.

Чайная «Тихий дождь» стояла на узкой улице в восточной части столицы, там, где богатые торговые кварталы постепенно уступали место старым жилым домам.

С виду она ничем не отличалась от десятков подобных заведений.

Деревянная вывеска потемнела от времени, на оконных рамах местами облупилась краска, а маленький каменный фонарь у входа давно треснул пополам. В дождливые дни крыша протекала над кладовой, и Юй приходилось ставить под капли широкую глиняную чашу.

Зато внутри всегда было тепло.

Пахло сушёными цветами, свежей древесиной, рисовыми сладостями и чаем. На полках теснились фарфоровые банки с аккуратными надписями, над очагом висели пучки трав, а возле окна стоял старый стол, за которым по утрам любила сидеть сама хозяйка.

Юй утверждала, что это лучшее место во всей чайной.

Не потому, что оттуда открывался красивый вид. За окном находилась стена соседнего дома, по которой стекали дождевые струйки.

Просто здесь было слышно, как капли ударяются о подоконник.

Юй любила этот звук.

Он напоминал ей о детстве, хотя она не могла вспомнить, где именно прошло её детство и почему от тех лет осталось так мало воспоминаний.

Иногда ей казалось, что она помнит чьи-то руки, поправляющие на ней одеяло. Иногда — голос, который пел ей перед сном на незнакомом языке.

Но стоило попытаться разглядеть лицо человека из этих воспоминаний, как перед глазами возникала белая пелена.

Юй давно перестала искать ответы.

У каждого человека есть прошлое, которое он предпочёл бы забыть.

Наверное, решила она, её прошлое ничем не отличалось от чужого.

— Если ты продолжишь смотреть на дождь, он, боюсь, не перестанет идти.

Юй моргнула.

За столом напротив неё сидела госпожа Ло, постоянная посетительница чайной, известная своей привычкой приходить каждый второй день и жаловаться на соседей.

Сегодня она жаловалась на невестку.

— Я не смотрю на дождь, — ответила Юй. — Я думаю.

— О чём?

— О том, что дождь идёт уже девятнадцать дней.

— Вот именно! — Госпожа Ло с возмущением поставила чашку на стол. — Девятнадцать дней. И ни одного солнечного утра. Ты представляешь, сколько белья у меня испортилось?

— Могу предложить чай из сушёных слив. Говорят, он помогает пережить сырую погоду.

— А он помогает пережить невестку?

— Боюсь, с этим он не справится.

Госпожа Ло рассмеялась.

Юй улыбнулась в ответ и забрала пустую чашку.

Когда женщина поднялась, чтобы уйти, она вдруг задержалась возле прилавка.

— Юй, милая, скажи мне кое-что.

— Конечно.

— Ты ведь умеешь определять, что человек чувствует, по запаху чая?

Юй перестала вытирать чашку.

— Кто вам сказал?

— Люди говорят разное. А я вот думаю… Ты могла бы понять, если человек несчастлив в браке?

— Иногда.

— А если он сам не знает, счастлив ли?

Юй задумалась.

— Тогда я бы посоветовала ему сначала выпить чаю.

Госпожа Ло вздохнула так тяжело, словно ей только что сообщили о необходимости пережить ещё один сезон дождей.

— Вот за это я тебя и люблю. Ты всегда знаешь, что сказать.

Она ушла, оставив на столе несколько медных монет.

Юй посмотрела ей вслед и покачала головой.

Она вовсе не всегда знала, что сказать.

Чаще всего она просто старалась говорить так, чтобы людям становилось немного легче.

Это было несложно.

Сложнее было понять, почему иногда она чувствовала чужую боль так, словно та принадлежала ей самой.

К полудню дождь усилился.

В чайную заглядывали промокшие торговцы, двое стражников, мальчик-посыльный и пожилой мужчина, который каждый день заказывал один и тот же чай, но никогда не выпивал его до конца.

Юй знала его уже несколько месяцев.

Он приходил ближе к вечеру, садился за стол у стены и долго смотрел на пустую чашку.

Иногда он улыбался.

Иногда плакал.

Сегодня он появился раньше обычного.

— Господин Чжоу, — позвала Юй, когда он переступил порог. — Вы промокли.

Мужчина словно не услышал её.

Он снял с плеча дорожную сумку, осторожно поставил её на пол и сел за привычный столик.

— Тот же чай? — спросила Юй.

Он кивнул.

— Только без мёда.

— Конечно.

Юй приготовила воду, достала небольшую глиняную банку и отмерила нужное количество листьев.

Для господина Чжоу она всегда заваривала чай из старых листьев пуэра с несколькими лепестками османтуса. Этот напиток обладал глубоким, тёплым ароматом, в котором чувствовались сухая древесина, карамель и что-то едва уловимое, напоминающее запах старых книг.

Обычно такой чай успокаивал.

Сегодня, едва Юй наклонилась над чашкой, она ощутила другой запах.

Холодный.

Сырой.

Запах камня, пролежавшего на дне реки сотни лет.

Юй нахмурилась.

— Господин Чжоу?

Мужчина поднял голову.

— Да?

— Вы хорошо спали этой ночью?

Он посмотрел на неё с удивлением.

— Почему ты спрашиваешь?

Юй поставила перед ним чашку.

— Вы выглядите уставшим.

Это была неправда. Он выглядел не столько уставшим, сколько потерянным.

А ещё от него пахло горькой полынью.

Страхом.

Но не собственным.

Юй села напротив.

— Вы снова слышали её?

Пальцы старика замерли над чашкой.

Несколько секунд он молчал.

Потом медленно опустил руку.

— Я думал, что больше не буду об этом говорить.

— Вы и не обязаны.

— Но ты всё равно знаешь.

Юй не ответила.

Господин Чжоу посмотрел в окно.

— Сегодня утром я услышал, как она зовёт меня из кухни. Совсем как раньше. Я даже встал, чтобы проверить, не нужна ли ей помощь.

Он усмехнулся, но улыбка получилась жалкой.

— А потом вспомнил, что её нет уже три года.

Дождь постучал по оконной раме.

— Ты когда-нибудь теряла человека, которого любила? — спросил старик.

Юй опустила взгляд.

Вопрос показался ей странно болезненным.

— Не знаю, — честно ответила она. — Иногда мне кажется, что да. Но я не могу вспомнить.

Господин Чжоу посмотрел на неё внимательнее.

— Как это — не можешь вспомнить?

— Именно так.

Он хотел что-то сказать, но передумал.

Юй протянула руку к его чашке.

— Позвольте мне приготовить другой чай.

— Ты ведь уже приготовила.

— Этот не поможет.

— А другой поможет?

Она посмотрела на старика.

— Не знаю. Но мы можем попробовать.

В кладовой хранились несколько редких смесей, которые Юй не предлагала посетителям. Среди них был чай из высушенных лепестков белой сливы, собранных ранней весной, когда на ветках ещё лежал снег.

Она добавила к ним немного сушёного османтуса и одну каплю мёда.

Вода в чайнике тихо зашумела.

Когда Юй накрыла чашку крышкой, ей почудилось, что кто-то произнёс её имя.

Она резко обернулась.

В чайной никого не было.

— Что случилось? — спросил господин Чжоу.

— Ничего.

Юй открыла крышку.

Аромат белой сливы оказался неожиданно ярким.

На мгновение ей показалось, что она стоит в саду, полном цветущих деревьев. Ветер касается её щёк, под ногами хрустит тонкий лёд, а где-то впереди кто-то смеётся.

Затем видение исчезло.

Юй моргнула и поставила чашку перед стариком.

— Выпейте медленно. И постарайтесь не думать о том, что услышали.

— А о чём мне думать?

— О том, что она говорила вам, когда была жива.

Старик посмотрел на чай.

— Она всегда ругала меня за то, что я слишком быстро пью.

— Тогда сегодня не спешите.

Господин Чжоу улыбнулся.

Он поднёс чашку к губам и сделал маленький глоток.

Потом ещё один.

Через несколько минут его плечи расслабились.

Он перестал смотреть на пустое место напротив себя и впервые за долгое время выпил чай до конца.

Когда мужчина поднялся, чтобы уйти, его глаза были влажными, но на лице появилось выражение тихого спокойствия.

— Спасибо, Юй.

— Приходите, когда захотите.

Он поклонился и вышел под дождь.

Юй долго смотрела на закрывшуюся дверь.

Она не знала, помог ли ему чай.

Но надеялась, что сегодня вечером он сможет уснуть.

И не услышит голос, который больше не должен был принадлежать этому миру.

К вечеру дождь стал почти прозрачным.

Сумерки опустились на город, фонари зажглись один за другим, а последние посетители поспешили домой.

Юй закрыла ставни, убрала чашки и пересчитала выручку.

Денег оказалось меньше, чем она рассчитывала.

Нужно было купить рис, заплатить за дрова и отложить немного на ремонт крыши.

Она вздохнула.

— Если дождь продлится ещё неделю, — пробормотала девушка, — мне придётся продавать собственные волосы.

— В таком случае надеюсь, что дождь закончится раньше.

Юй вздрогнула.

Голос прозвучал из дальнего угла чайной.

Она обернулась.

У стены сидел молодой человек, которого она прежде не видела.

Он был одет в длинное белое одеяние, почти не тронутое влагой, хотя за окнами по-прежнему лил дождь. Тёмный пояс подчёркивал тонкую талию, а серебристые волосы были собраны нефритовой заколкой.

Его лицо казалось слишком совершенным, чтобы быть обыкновенным.

Не красивым в привычном человеческом смысле, а каким-то отстранённым, словно мастер создал его, но забыл добавить последние штрихи, делающие живого человека несовершенным.

Бледная кожа.

Чёткие линии скул.

Прямой нос.

И глаза.

Светло-серые, почти прозрачные.

Юй не могла определить их возраст.

В них не было ни юношеской горячности, ни усталости зрелого человека.

Они напоминали зимнее озеро, которое не замерзает только потому, что под его поверхностью давно перестало двигаться течение.

Девушка медленно положила счёты на прилавок.

— Простите, я не слышала, как вы вошли.

— Я заметил.

Он говорил спокойно, без насмешки.

От этого Юй почему-то стало ещё неуютнее.

— Чайная закрывается, — сказала она.

— Тогда я успел вовремя.

— Для чего?

— Чтобы заказать чай.

Юй посмотрела на часы, висевшие возле двери.

До закрытия оставалось несколько минут, но обычно в это время она уже не принимала новых посетителей.

Впрочем, мужчина не выглядел человеком, который привык слышать отказы.

— Какой чай вы желаете?

Он поднял глаза.

— Из цветов цзиньгуй.

Юй нахмурилась.

Цзиньгуй — осенний османтус. Его золотистые цветы обладали сильным сладким ароматом, напоминающим мёд и спелые фрукты.

Но мужчина произнёс название иначе.

Не как обычный посетитель, заказывающий знакомый сорт.

Скорее так, словно называл имя давно умершего человека.

— У меня есть османтус, — ответила Юй. — Но если вы имеете в виду старый сорт из долины Лунного ручья, то его не выращивают уже несколько столетий.

— Восемьсот лет.

Она замолчала.

Мужчина смотрел на неё с тем же бесстрастным выражением.

— Последний цветок этого дерева распустился восемьсот лет назад, — продолжил он. — Я хочу чай из него.

Юй невольно усмехнулась.

— Тогда вам придётся обратиться к садовникам императорского дворца. Возможно, они сумеют вырастить что-то подобное.

— Не сумеют.

— Почему вы так уверены?

— Потому что дерева больше нет.

Он произнёс это без малейшего сожаления.

Юй скрестила руки на груди.

— В таком случае боюсь, что не смогу вам помочь.

— Сможешь.

— Вы всегда так разговариваете с незнакомыми людьми?

— Только когда знаю, что они мне помогут.

— А если я откажусь?

Мужчина посмотрел на неё.

Впервые за весь разговор в его глазах появилось что-то похожее на интерес.

— Тогда я буду вынужден искать другой способ.

— Какое облегчение. Я уж решила, что вы собираетесь угрожать мне.

— А это помогло бы?

Юй открыла рот, но не сразу нашла ответ.

Мужчина слегка наклонил голову.

— Ты всегда задаёшь так много вопросов?

— Только тем, кто приходит в мою чайную и требует цветы, не существующие восемьсот лет.

— Разумно.

Он произнёс это совершенно серьёзно.

Юй не удержалась от короткого смешка.

Мужчина посмотрел на неё так, словно она совершила нечто неожиданное.

— Что смешного?

— Ничего.

— Ты смеёшься.

— Люди иногда смеются, даже когда ничего смешного не происходит.

— Зачем?

Юй уставилась на него.

Теперь она почти не сомневалась, что перед ней либо сумасшедший, либо очень богатый человек, которого с детства никто не учил разговаривать с окружающими.

— Вы серьёзно?

— Разве я похож на человека, который шутит?

Нет, подумала Юй.

На человека он вообще был похож не слишком сильно.

Но вслух она сказала:

— Позвольте угадать. Вы приехали издалека, потеряли что-то важное и решили, что весь мир обязан помочь вам это найти?

Мужчина не ответил.

Его взгляд скользнул к чашкам на полке.

На мгновение в глазах мелькнуло что-то странное.

Не гнев.

Не печаль.

Скорее раздражение человека, который услышал знакомую мелодию, но не смог вспомнить, где слышал её раньше.

— Возможно, — произнёс он наконец.

Юй вздохнула.

— Хорошо. Я приготовлю вам лучший османтус, который у меня есть. Но предупреждаю: это будет обычный чай.

— Я знаю, что такое обычный чай.

— Тогда вы знаете, что он не вернёт вам восемьсот лет.

Мужчина медленно поднял на неё глаза.

И впервые его лицо изменилось.

Совсем немного.

Но Юй заметила.

— Кто сказал тебе, что я хочу вернуть время?

Вопрос прозвучал так тихо, что девушка едва расслышала его.

Она не знала ответа.

Поэтому просто отвернулась к полкам.

— Садитесь у окна. Я скоро вернусь.

Он не поблагодарил её.

Даже не кивнул.

Но когда Юй оглянулась, мужчина уже сидел за столиком у окна.

Там, где она сама любила проводить дождливые вечера.

Для этого чая Юй выбрала маленький фарфоровый чайник с изображением белой сливы.

Она не знала почему.

Возможно, потому что мужчина казался ей человеком, которому не подошёл бы яркий узор.

Возможно, потому что белая слива всегда напоминала ей о чём-то важном, чему она пока не могла подобрать название.

Она отмерила листья османтуса, добавила немного зелёного чая и залила их водой, нагретой до нужной температуры.

Первые секунды ничего не происходило.

Затем аромат начал подниматься над чайником.

Золотистый, сладкий, чуть терпкий.

И вдруг Юй услышала голос.

— Не этот.

Она застыла.

Голос был женским.

Тихим, словно доносился из-за закрытой двери.

Юй оглянулась.

В чайной никого не было, кроме незнакомца у окна.

Он сидел неподвижно, глядя на дождь.

— Не этот чай, — повторил голос.

На этот раз Юй отчётливо услышала его у себя за спиной.

Она резко повернулась.

На мгновение ей показалось, что возле полок стоит женщина в красном платье.

Длинные чёрные волосы.

Белая кожа.

Тонкие пальцы, сжимающие край рукава.

Лица она не видела.

Женщина словно находилась по другую сторону воды, и очертания её фигуры постоянно расплывались.

Юй моргнула.

Видение исчезло.

Чайник тихо зашумел.

Девушка отступила на шаг и прижала ладонь к груди.

Она давно не слышала голосов в пустых помещениях.

Обычно они появлялись только возле могил, старых вещей или людей, которые стояли на пороге смерти.

Но здесь…

Здесь не было ничего, что могло бы вызвать подобное.

Кроме незнакомца.

Юй медленно посмотрела на него.

Мужчина по-прежнему сидел у окна.

Однако теперь его взгляд был направлен не на улицу.

Он смотрел прямо на неё.

И, кажется, ждал.

Когда Юй поставила перед ним чайник, он даже не посмотрел на чашку.

— Вы уверены, что хотите именно этот сорт? — спросила она.

— Нет.

— Тогда почему заказали?

— Потому что другого у меня нет.

Юй нахмурилась.

— Я не понимаю.

— Не обязательно понимать всё, что слышишь.

— Очень удобная философия.

— Она позволяет жить дольше.

Юй невольно улыбнулась.

— Вы говорите так, словно прожили уже несколько жизней.

— Возможно, больше.

Она решила, что он шутит.

Но выражение его лица оставалось совершенно серьёзным.

Юй налила чай.

Мужчина взял чашку обеими руками.

Его пальцы были длинными и необычайно бледными.

Когда он поднёс чашку к губам, Юй заметила, что его рука едва заметно дрогнула.

Всего на мгновение.

Затем он сделал глоток.

И замер.

За окном продолжал идти дождь.

Где-то на улице звякнул колокольчик торговца сладостями.

Огонь в очаге тихо потрескивал.

Мужчина медленно опустил чашку.

— Где ты научилась этому рецепту?

Юй почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— У моей приёмной матери.

— Как её звали?

— Линь Мэй.

Он повторил имя про себя.

Затем покачал головой.

— Нет. Не она.

— Простите?

— Это не её рецепт.

Юй нахмурилась.

— Откуда вы знаете?

Мужчина провёл большим пальцем по краю чашки.

— Потому что я сам когда-то учил её готовить этот чай.

Юй не сразу поняла смысл сказанного.

— Вы знали мою мать?

— Нет.

— Но вы только что сказали…

— Я сказал, что учил её готовить этот чай. Не твою мать.

Он поднял взгляд.

— Ты ведь знаешь, что у тебя было другое имя?

Юй перестала дышать.

В чайной стало так тихо, что она услышала, как капля воды сорвалась с крыши и ударилась о каменный порог.

— Что вы сказали?

Мужчина не ответил.

Он смотрел на неё с выражением, которого Юй не могла понять.

Словно видел перед собой нечто невозможное.

Словно она была одновременно чужой и знакомой.

Затем он осторожно поставил чашку на стол.

— Как давно ты живёшь в этой чайной?

— С детства.

— С какого именно?

— Я не помню.

Впервые за весь вечер мужчина отвёл взгляд.

Юй почувствовала, как внутри поднимается тревога.

— Кто вы такой?

Он долго молчал.

Затем произнёс:

— Человек, который слишком долго пытался забыть.

— Что забыть?

— То, что не следовало помнить.

Он поднялся.

Юй невольно отступила.

Не потому, что мужчина угрожал ей.

Напротив.

Он двигался так плавно, что в его жестах не было ничего опасного.

И всё же ей казалось, что если он захочет, то сможет остановить дождь одним движением руки.

Незнакомец положил на стол несколько серебряных монет.

— Чай был хорошим.

— Вы не допили.

— Я знаю.

Он направился к выходу.

Юй смотрела ему вслед, пытаясь понять, почему ей вдруг стало страшно.

Не из-за его слов.

Не из-за странного взгляда.

А потому, что всё это время она чувствовала исходившую от него пустоту.

Теперь же в этой пустоте появилась трещина.

И за ней скрывалось что-то огромное.

Что-то, что долгое время было заперто.

— Подождите! — позвала Юй.

Мужчина остановился.

— Как вас зовут?

Он медленно повернулся.

Несколько секунд смотрел на неё, будто решал, стоит ли отвечать.

— Бай Чэнь.

Имя прозвучало тихо.

Но в тот же миг огонь в очаге погас.

Все свечи в чайной дрогнули и потухли одна за другой.

За окном ветер сорвал с ближайшего дерева последние красные листья.

Они закружились в воздухе, словно невидимая рука подхватила их и потянула к небу.

Юй почувствовала резкую боль в груди.

На мгновение ей показалось, что кто-то обнял её со спины.

Она ощутила запах холодного дождя, древесной коры и цветов, которых никогда не видела.

И услышала тихий женский голос.

«Ты обещал вернуться».

Юй пошатнулась.

Перед глазами потемнело.

Когда она снова смогла видеть, Бай Чэнь стоял совсем близко.

Он поддерживал её за локоть.

Его пальцы были холодными.

Не просто прохладными, как у человека, долго находившегося на улице.

Они были холодны, как первый снег.

— Что с тобой? — спросил он.

Юй подняла голову.

И вдруг поняла, что боится не этого незнакомца.

Она боится того, что рядом с ним чувствует себя так, словно вернулась домой после долгого отсутствия.

Хотя никогда прежде не бывала в этом доме.

— Ничего, — прошептала она.

Бай Чэнь внимательно посмотрел на неё.

Затем его взгляд опустился к её губам.

На мгновение лицо мужчины изменилось.

В его глазах возникло выражение такой глубокой, почти невыносимой боли, что Юй невольно перестала дышать.

Он смотрел на неё так, словно перед ним стоял человек, которого он потерял очень давно.

И которому не имел права говорить, как сильно скучал.

— Ты… — начал он.

Но не закончил.

Его рука медленно разжалась.

Юй едва удержалась на ногах.

— Мы знакомы? — спросила она.

Бай Чэнь закрыл глаза.

Когда он снова посмотрел на неё, в его взгляде не осталось ничего, кроме привычного холода.

— Нет.

Он произнёс это слишком быстро.

Слишком уверенно.

Затем направился к двери.

— Подождите, — снова позвала Юй. — Вы забыли…

Она хотела указать на оставленные монеты, но замолчала.

Мужчина уже стоял на пороге.

Дождь больше не казался таким сильным.

Ветер стих.

Бай Чэнь посмотрел через плечо.

— Юй.

Она удивлённо подняла голову.

— Да?

Он долго смотрел на неё.

А затем тихо произнёс:

— Не позволяй никому рассказывать тебе о девятом месяце.

Дверь закрылась.

Юй осталась одна.

Несколько секунд она стояла неподвижно, прислушиваясь к шагам незнакомца.

Но шагов не было.

Она бросилась к окну.

Улица оказалась пустой.

Ни белого одеяния, ни серебристых волос, ни следов на мокрых камнях.

Только красные листья медленно кружились в воздухе.

Хотя ветра не было.

Юй вернулась к столу.

Чашка Бай Чэня стояла на прежнем месте.