Багровые реки

— Как тебя звать? — суровым, лишенным каких-либо эмоций тоном спросил он, глядя незнакомцу прямо в расширенные от страха зрачки.

Мужчина судорожно дернул кадыком и попытался выпрямиться, хотя его плечи продолжали мелко дрожать.

— Николай... Пыш... — он хотел было договорить свою фамилию, надеясь, что служебный статус хоть как-то его защитит, но Скальп жестко перебил его на полуслове, положив тяжелую ладонь ему на плечо.

— Слушай меня внимательно, Николай, — голос Скальпа упал до глухого, вкрадчивого шепота. — Я сейчас очень злой. И мне прямо здесь и сейчас нужны четкие ответы на то, что произошло в тех чертовых ангарах промзоны. Ты, пожалуйста, только не будь мямлей, не пытайся юлить и не придумывай сказки. Отвечай всё по делу, как было на самом деле. Понял меня?

Николай от этого ледяного тона окончательно потерял дар речи. Он лишь затравленно взглянул на Скальпа снизу вверх, сглотнул подступивший к горлу ком и испуганно покачал головой в знак согласия.

— Их всех держали связанными прямо внутри машин... — следователь зажмурился, словно пытался прогнать стоящую перед глазами страшную картину. — А потом эти твари устроили тотальный поджог всех четырех транспортов. Машины вспыхнули как факелы, они сгорели дотла вместе со всеми присутствующими в них людьми. Несчастные оказались заперты в огненных ловушках без единого шанса на спасение. Тот, кто совершил подобное — самый настоящий, хладнокровный изверг. Мы все привыкли думать, что такие зверства и массовые казни могут случиться где-то на диком Востоке, в зонах боевых действий... но только не здесь, не на нашей спокойной, сытой земле. А нашли мы их чисто случайно. Посреди ночи в глухой, заброшенной промзоне полыхнул мощнейший очаг возгорания. Приехавшие на вызов пожарные расчеты и оперативные службы начали тушить этот ад и только по номерам уцелевших шасси и личным вещам догадались, что это были те самые ранее пропавшие люди, которых мы безуспешно искали несколько суток...

Скальп слушал этот страшный отчет неподвижно, но его челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки. Медленно, подавшись вперед, он навис над задрожавшим Николаем.

— Кто у вас старший по званию в управлении? — процедил он сквозь зубы, и от этого тона в разгромленном баре стало физически холодно. — Мне нужно, чтобы он немедленно приехал сюда. Прямо в этот зал. С конвоем или без — мне плевать. Чтобы он, был здесь сию же минуту!

— Я... я не могу! — Николай испуганно отшатнулся, упираясь спиной в барную стойку.

— Что ты не можешь?! — взревел Скальп, хватая следователя за грудки и рывком притягивая к себе. — Ты хочешь прямо сейчас составить компанию своим ребятам, которые на полу вповалку уже видят приятные сны? Ты этого хочешь?!

Николай лишь судорожно глотнул ртом воздух, чувствуя, как под воротником рубашки леденеет кожа. Понимая, что этот человек шутить не станет, он трясущимися пальцами начал доставать из кармана куртки мобильный телефон.

— Вам... Кого вызывать? Майора или Полковника? — испуганно переспросил он, лихорадочно листая список контактов.

— Полковника сюда. Немедленно! — оскалившись, отрезал Скальп и с силой толкнул мента обратно.

В тишине разгромленного зала бара «Север» громко щелкнула кнопка вызова. Николай судорожно прижал мобильный телефон к уху, а Скальп и Артём стояли рядом, ловя каждое движение следователя. Потянулись долгие, мучительные гудки, которые, казалось, отсчитывали последние секунды шаткого мира в этом городе. Наконец на том конце провода подняли трубку. Из динамика донесся усталый, раздраженный и хриплый голос:

— Да, слушаю. Быстрее.

— Извините, что отвлекаю в такое время, полковник Сидоренко, — Николай заговорил быстро, глотая окончания слов от подступающей к горлу паники. — Это вас беспокоит старший сыщик Николай Пышков. Тут... понимаете, какое дело. Один мужчина очень хочет вас видеть сию же минуту. Прямо сейчас. У него есть крайне весомые, просто железобетонные причины с вами встретиться. Это касается...

— Какой, к чёрту, мужчина?! Кто хочет встретиться? — рявкнул Сидоренко так, что мембрана телефона жалобно затрещала. Было слышно, как на том конце линии полковник швырнул на стол какую-то стопку бумаг. У меня завалов здесь выше крыши. Что у тебя случилось? Конкретнее говори!

Старший сыщик замер. Он долго не мог подобрать правильные слова для того, чтобы внятно и безопасно объяснить причину такого безумного звонка. Николай начал испуганно мычать, ловя ртом воздух. Видя, что он окончательно сломался, Скальп брезгливо поморщился и одним резким движением отобрал мобильный телефон из его дрожащих пальцев. Он поднес аппарат к своим губам и заговорил — спокойно, весомо, не оставляя пространства для возражений:

— Слушай полковник, — Скальп выделил каждое слово ледяным акцентом. — Тебе нужно приехать сюда. Срочно. Мне необходимо поговорить с тобой с глазу на глаз. Поверь, это очень важно как для твоего личного выживания, так и для меня. Запоминай адрес: бар «Север», на окраине промзоны у металлургического. Жду твоего приезда в течение пару часов. Это чертовски важно.

— Скажи конкретно, что случилось? — в его голосе проступила глухая, с трудом подавляемая паника. Он слишком хорошо понимал, что на фоне общего хаоса любой незапланированный ночной звонок не сулит ничего хорошего.

— Не по телефону, полковник, — жестко отрезал Скальп, бросив короткий многозначительный взгляд на замершего в углу Артёма. — Здесь есть лишние уши, и ни мне, ни тебе этот геморрой сейчас точно не нужен. Но для того чтобы тебе было немного понятнее, о чем пойдет речь... Это касается той самой пропавшей группы спецназа и следователя Рыкова.

На том конце провода повисла тяжелая, звенящая пауза. Было слышно, как Сидоренко судорожно, со свистом глотнул воздух, прежде чем выдать хриплый, срывающийся вопрос:

— Ты... Ты знаешь, где они?!

Скальп внутренне опешил. На долю секунды на его лице проступило глубокое удивление, которое он, впрочем, тут же подавил. В его понимании полковник уже обязан был знать обо всем случившемся — ведь это его люди, его ведомство, и багровое зарево от четырех сгоревших дотла автомобилей в промзоне сложно было не заметить. Если Сидоренко до сих пор в неведении, значит, система управления в городе разрушена окончательно, а подчиненные просто боятся докладывать шефу такие страшные новости. Быстро вернув себе маску ледяного хладнокровия и никак не выдав своего изумления, Скальп лишь коротко, весомо проговорил в микрофон:

— Да. Я знаю, где они, и знаю, что с ними произошло. Приезжайте сюда.

Полковник Сидоренко, привыкший к тому, что только он один дает указания, казнит и милует, долго сомневался. На том конце провода было слышно его тяжелое, злое дыхание. Мысль о том, что какой-то криминальный бандит из промзоны ставит ему условия, жгла его эго изнутри. Но страх упустить зацепку по поиску спецназу перевесил гордость. Сидоренко всё же принял вызов и решил сам лично, в сопровождении своего верного конвоя, отправиться на назначенное место. Но напоследок полковник решил вернуть себе инициативу, процедив в трубку с явной угрозой:

— Я приеду. Но под одним предлогом. Если твои новости окажутся посредственными или ты решил просто поиграть со мной в прятки, мой конвой упакует тебя прямо там. Мы заберем тебя как главного соучастника всех преступлений, и из тюремных камер ты уже не вылезешь. Ты меня понял?

Скальп на эти слова лишь холодно, едва заметно усмехнулся. В его голосе не дрогнула ни одна нота, когда он спокойно выдохнул в микрофон:

— Договорились, полковник. Жду.

Нажав кнопку отбоя, Скальп отдал телефон Николаю. Он прекрасно понимал, что Сидоренко его и пальцем не тронет. Как только полковник переступит порог этого бара и узнает, что его элитный отряд сгорел заживо, вся его спесь испарится.

Ждать его долго не пришлось. Вечернюю тишину пустырей разорвал нарастающий, тяжелый рев мощных двигателей, а сквозь грязные окна бара «Север» ворвался резкий, слепящий свет десятков автомобильных фар. Конвой полковника, состоящий из пяти массивных черных машин, прибыл на назначенное место с пугающей оперативностью. Они не заставили долго ждать ни бармена, ни застывшего в углу Артёма.

Артём за всё это время практически не подавал знаков своего присутствия. В нем происходили глубокие, незаметные для окружающих изменения. От прочтения тех нескольких книг, что он успел одолеть в своей добровольной камере, парень стал относиться к жизни гораздо серьезнее. Он научился контролировать эмоции и теперь более внимательно, даже придирчиво относился к каждому своему сказанному слову, стараясь говорить только строго по делу, без лишней юношеской шелухи. Но замечая шумы и яркий свет на улице ему вновь стало не по себе. Ведь он находится по прежнему в розыске. Сейчас же, видя непривычно волнительное, напряженное лицо мистера Скальпа, Артём сознательно не стремился лишний раз лезть к нему и задевать криминального авторитета своими какими-либо догадками или неуместными расспросами. В этом просто не было необходимости. Парень прекрасно видел: хозяин бара хоть и сильно переживал, кожей чувствуя свою вину за то, что упустил контроль над собственной территорией, но ломаться не собирался. По жесткому, сосредоточенному взгляду Скальпа было отчетливо видно: этот человек имеет четкий, просчитанный план действий, а не просто покорно готовится сесть за решетку надолго, а может быть — и навсегда.

В двери бара один за другим вошли несколько человек. Это был личный конвой полковника — бойцы, полностью экипированные в новейший тяжелый армор. В своих массивных бронежилетах, глухих шлемах и с тактическим оружием в руках они выглядели невероятно устрашающе для любого рядового гражданина. Но Скальп за свою бурную жизнь повидал и не такое. На его лице не дрогнул ни один мускул. Чтобы не провоцировать спецназ на стрельбу, он спокойно опустил колени на грязный, усыпанный осколками пол, завел руки за голову и, всем своим видом показывая, что полностью безоружен, принялся молча ожидать прихода главного гостя. Старший из вошедших бойцов резким взмахом ствола приказал Артёму встать в ту же позу. Парень беспрекословно подчинился, опустившись рядом с хозяином бара. Один лишь следователь Николай Пышков остался стоять на ногах — он замер посреди зала и в полном непонимании оглядывал этих двух самоубийц, которые добровольно сдались на милость ликвидационной команды главка.

Наконец в дверном проеме показался сам Сидоренко. Полковник тяжело дышал, его лицо после утреннего визита в мэрию было серым от накопившийся усталости. Он бегло оглядел разгромленный зал и сразу же коротким жестом руки приказал парочке своих оперативников проверить состояние людей, лежащих в отключке на полу.

Скальп, не меняя позы, успел громко предупредить:

— Не суетитесь, полковник. Они всего лишь спят. Нам необходимо было поступить именно так, они первыми пошли на жесткий контакт. Пришлось их немного усыпить.

Сидоренко внимательно посмотрел на стоящего перед ним на коленях бармена, затем перевел взгляд на своих спящих бойцов, у которых оперативники как раз проверяли пульс. В глазах полковника проскользнуло искреннее удивление способностями хозяина этой потрепанной забегаловки. Уложить четверых штурмовиков в одиночку и без единого выстрела — это было за гранью возможностей обычного гражданского.

— У тебя отличные боевые навыки, раз ты смог так технично усмирить этих ребят, — Сидоренко сделал шаг вперед, нависая над Скальпом. — Кто ты такой?

Скальп продолжал как ни в чем не бывало стоять на коленях, сохраняя ледяное спокойствие:

— Я всего лишь хозяин этого заведения, полковник. И мне жизненно необходимо серьезно с вами поговорить. Без лишних свидетелей.

Сидоренко на секунду нахмурился и перевел тяжелый взгляд на Николая:

— Он? Это этот человек говорил со мной по твоему телефону?

— Да... — коротко, едва слышно ответил следователь, продолжая пребывать в состоянии глубокого испуга и стараясь не смотреть полковнику в глаза.

— Ну хорошо. Так о чем ты хотел поговорить? — Сидоренко скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что его время строго ограничено.

И в этот момент Скальп, как ни в чем не бывало, уверенным и плавным движением поднялся с колен на ноги. Бойцы конвоя мгновенно вскинули автоматы, в зале синхронно и зловеще щелкнули десятки затворов, но полковник резким взмахом ладони приказал своим людям опустить оружие. Скальп сделал шаг вперед и спокойно протянул Сидоренко правую руку. Этот неожиданный жест означал высшую степень дипломатии — знак того, что человек готов к полному доверию и сознательно идет на сближение, предлагая союз перед лицом общей, куда большой угрозы.

— Давайте пройдем в мою подсобку, — негромко, но предельно отчетливо предложил Скальп, кивнув в сторону неприметного коридора двери за барной стойкой. — Там, без лишних ушей, я объясню вам всё то тяжелое, катастрофическое положение, с которым мы все столкнулись.

Сидоренко криво усмирился, но с места не сдвинулся. Он демонстративно засунул большие пальцы за ремень портупеи.

— Нам и здесь нормально, — холодно процедил полковник, обводя взглядом разрушенный интерьер. — Да и знаешь, бармен... здесь, под прицелом моих ребят, мне как-то надежнее и безопаснее. Говори прямо тут.

Скальп вздохнул — спокойно, без капли раздражения.

— Хорошо. Только тогда пускай все ваши люди выйдут наружу. Пусть в этом зале останемся только я и вы. А чуть позже, когда вы выслушаете меня, я объясню причины такого действия. То, что я собираюсь вам сказать — это государственная тайна. Она слишком ценна, полковник, и эта информация ни в коем случае не должна гулять от ушей к ушам ваших оперативников. Поверьте, это ради их же блага.

Сидоренко замер. Он медленно осматривал полумрачные помещения заведения, пытаясь в своей голове, словно сложную мозаику, сложить всю важность и внезапность такой информации. Перед ним стоял хозяин обычного провинциального кабака, который, несмотря на наставленные стволы, умудрялся железной рукой держать идеальный порядок в этом захолустном месте. Это несоответствие пугало полковника.

— Я даже не знаю, что тебе ответить на такую наглость, — Сидоренко сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. — Понимаешь, в нашей ситуации условия здесь должен ставить я, а не ты. Ты хоть это немножко понимаешь? — он выразительным жестом руки указал на группу стоявших позади него бойцов, до зубов вооруженных новейшим армором.

Скальп посмотрел прямо в уставшие глаза Сидоренко. Его взгляд был абсолютно спокойным и твердым.

— Я всё прекрасно понимаю, полковник. Но то, что я предлагаю — это не прихоть, это жестокая необходимость. Поверьте мне на слово: как только я произнесу первые предложения, ваше восприятие реальности мгновенно поменяется. И вы ко мне, и к этому, на первый взгляд, мрачному и забытому богом месту, полностью поменяете свое отношение. У нас просто нет времени на гордость.

Сидоренко медленно перевел тяжелый, испытывающий взгляд на замершего Николая.

— Следователь, — процедил полковник, сузив глаза. — Скажи мне, стоит вообще верить этому человеку? Или он просто тянет резину?

Николай немного помялся, переступая с ноги на ногу, и судорожно сглотнул. Он чувствовал, как под воротником рубашки леденеет кожа от лжи, которую он сейчас вынужден был произнести.

— Да, полковник... определенно, — выдавил он из себя, стараясь, чтобы голос не слишком дрожал. — Я уверен, что он скажет вам много интересного. Вам стоит его выслушать.

Договорив, Пышков растерянно опустил голову и начал тупо смотреть в пол, не в силах выдерживать прямой взгляд начальника. Сидоренко недовольно хмыкнул, заметив эту перемену в поведении своего сыщика.

— Какой-то ты забитый стал, Николай. Прямо лица на тебе нет, — полковник устало махнул рукой и снова повернулся к Скальпу. — Ладно, черт с тобой. Пойдем куда ты там предлагал, раз уж здесь такая секретность. Но учти: если это пустой треп, вы отсюда не выйдете без ареста.

— Отлично, — Скальп кивнул. Он бросил быстрый взгляд на застывшего рядом напарника. — Полковник, пойдемте мы вдвоем, мой напарник и Николай. Он частично в курсе этих дел, его присутствие необходимо.

Тот при этих словах внутренне содрогнулся. В этот миг он почувствовал себя так, словно у него в горле застрял огромный, острый камень. Ему до безумия не хотелось идти на прямой контакт с полковником, находиться с этим высокопоставленным человеком в одной тесной комнате и дышать одним воздухом. В голове лихорадочно крутилась только одна мысль: он сейчас занимаются укрывательством массового убийства. Тот факт, что в промзоне сгорел целый отряд спецназа, и полковник об этом еще не знает, в структурах расценят однозначно. Это чистое, несмываемое предательство. И если Сидоренко узнает, что он молчал, его могут ликвидируют прямо в этой подсобке без суда и следствия.

Но отступать было поздно. Конвой за их спинами ждал команды, a четверка мужчин молча двинулась вглубь темного коридора. Скальп, шедший первым, привычным движением руки, с удивительной легкостью открыл массивную дверь, ведущую в его скрытый от посторонних глаз кабинет. Артём уже бывал здесь однажды, но сейчас, поддавшись общему напряжению, он вновь принялся испуганно осматривать словно видел его в первый раз. В следующее мгновение с мягким щелчком автоматически включились несколько скрытых источников теплого света по всему периметру роскошных, утопающих в дорогом дереве и коже апартаментов. Полковник со следователем от этого резкого контраста просто опешили. Они ожидали увидеть захламленную каморку бармена, а попали в апартаменты достойные теневого короля этого города. За их спинами со щелчком закрылась тяжелая дверь, отрезав последние шумы внешнего мира. Но вошедшие этого даже не заметили, их привлекал весь интерьер этого помещения.

Теперь правила диктовал хозяин. Скальп неторопливо прошел через комнату и сел на свое законное место за массивным столом из полированного дуба. Плавным движением он достал из нижнего ящика два тяжелых хрустальных бокала и запечатанную бутылку дорогого односолодового виски, безмолвно предлагая полковнику присесть в кресло напротив. Сидоренко послушно подходил к столу, но его взгляд блуждал по стенам. Полковник никак не мог зацепиться за что-то одно в безупречном интерьере этого кабинета — здесь было слишком много индикаторов огромных, нелегальных денег. Но больше всего его внимание, конечно, привлекла подлинная золотая арфа, одиноко стоявшая в дальнем углу комнаты под точечным лучом софита. Этот сюрреалистичный для промзоны инструмент наконец стал той визуальной опорой, на которой Сидоренко смог сконцентрироваться, чтобы окончательно не потерять лицо. Следователь, как и его начальник, послушно опустился на свое тяжелое, обволакивающее кожаное кресло. В этот момент оба словно напуганные школьники, покорно замерли в ожидании дальнейших действий своего сурового учителя. Скальп содрал акцизную марку с бутылки, и по кабинету поплыл терпкий аромат дубовой бочки.

— Вы будете? — негромко поинтересовался Скальп, посмотрев на Николая и приподняв бутылку.

Старший сыщик лишь судорожно сглотнул и неуверенным, дерганым жестом рук поспешно отказался, даже не поднимая глаз.

— Он на работе, ему не положено, — сухо и резко произнес полковник, пытаясь вернуть своему голосу прежний командирский металл, хотя вышло это довольно жалко.

Николай тут же послушно начал кивать головой, всем своим видом соглашаясь с каждым словом начальника. Было полное ощущение, что от пережитого за этот вечер ужаса следователь окончательно разучился говорить, превратившись в безмолвную тень. Скальп плеснул янтарную жидкость в бокалы.

— Я бы хотел начать, если вы, конечно, не против, — нарушил тишину голос, эхом пронесшийся по мрачному кабинету.

Присутствующие лишь молча переглянулись и едва заметно кивнули головами, выражая угрюмое согласие.

— Сегодня утром до меня дошла крайне паршивая и отвратительная новость, — Скальп облокотился на массивный дубовый стол, пристально глядя на собеседников. — Здесь неподалеку, в заброшенной части промзоны, обнаружил сгоревшие дотла машины. Металл превратился в труху, но эксперты уже успели провести первичный осмотр. Внутри салонов нашли обгоревшие останки. Судя по всему, это те самые люди, которые так внезапно пропали из виду на прошлой неделе.

Полковник Сидаренко, сидевший до этого неподвижно, резко выпрямился. Его лицо исказила гримаса злости, а кулак тяжело опустился на подлокотник кресла.

— Ты врешь! В лоб выдаешь какую-то чушь! — утвердительно и жестко произнес Сидоренко, буравя Скальпа ледяным взглядом. — По моим каналам не поступало абсолютно никакой информации по поводу этих пропавших. Сводки чисты. Если бы что-то нашли, я бы узнал первым!

— У меня, товарищ полковник, есть свои связи, — на губах говорящего мелькнула едва заметная, дерзкая усмешка. — И этoт человек, в отличие от вашей официальной бюрократической машины, работаeт оперативно. Он-то мне как раз всё в деталях и рассказали.

Сидоренко на секунду лишился дара речи. На его лице отразилось искреннее, глубокое удивление, смешанное с нарастающим раздражением. Он привык полностью контролировать ситуацию в своем секторе, и подобный пробел в информации сильно бил по его авторитету.

— Откуда… Откуда конкретно ты об этом узнал? — уже тише, но с явным нажимом спросил полковник, подаваясь вперед. — Каким образом гражданские или оперативники со стороны раскопали это раньше ведомства? Даже я, со всеми своими полномочиями, до этой минуты ничего не знал!

— А вы спросите вон у того человечка, что сидит рядышком, вжавшись в стул, — Скальп небрежно кивнул головой в сторону. — Он прекрасно всё знал с самого начала. И, судя по его испуганному виду, сейчас он как раз морально созрел и готов во всех подробностях рассказать, кто еще был в курсе этой чертовщины.

Тяжелый, давящий взгляд полковника медленно перевелся на Николая. Тот сидел ни жив ни мертв, бледный как полотно, и пытался буквально слиться со стеной, лишь бы отвести от себя беду.

— Говори! Быстро! — рявкнул Сидаренко, теряя остатки терпения.

Николай судорожно сглотнул, его голос задрожал, ломаясь от волнения, но отступать было уже некуда.

— Мне… Мне приказали, товарищ полковник! Я человек подневольный! — затараторил он, испуганно жестикулируя руками. — Александр Михайлович лично дал четкие указания прочесать весь периметр поблизости от промзоны в поисках хоть каких-нибудь зацепок и улик. Вы же сами знаете, здесь и так место проклятое, неспокойное. Совсем недавно тут молодого парня жестоко убили, шумиха поднялась нешуточная. Вот я со своей группой и отправился прямиком сюда, чтобы собрать хоть какую-то первичную информацию, опросить свидетелей, осмотреться… Но на месте нас, мягко говоря, встретили совсем не гостеприимно. Ситуация вышла из-под контроля, поэтому мне и пришлось экстренно звонить вам. Этот человек настаивал на звонок, именно к вам.

Полковник нахмурился, переваривая услышанное. Логика в словах Николая была, но общая картина все еще не складывалась. Сидоренко медленно перевел свой тяжелый взгляд дальше по кабинету и остановил его на Скальпе, который сидел с самым невозмутимым видом, будто происходящее его вообще не касалось.

— А ты? — процедил полковник, сузив глаза. — Ты никак не причастен к этому дерьму с машинами и трупами? Отвечай мне честно, без своих фокусов!

Скальп вальяжно откинулся на спинку стула и слегка приподнял брови, демонстрируя полное хладнокровие.

— Ну, скажем так… Частично, полковник, исключительно косвенно.

— Я их встретил так же жестко, как и тех четверых ребят, что сейчас тщетно стараются проснуться на холодном полу в главном зале, — Скальп хищно прищурился, и в его голосе промелькнули опасные, стальные нотки. — Они заявились ко мне без какой-либо внятной причины. Нагло завалились в бар, тыча мне в лицо каким-то засаленным листочком — якобы ордером на обыск. Ну, я и взял в заложники всю группу, до единого человека. Только я, признаться, совсем не думал, что все зайдет настолько далеко.

Скальп сделал паузу, барабаня пальцами по подлокотнику, словно заново прокручивая в голове те минуты.

— Это должна была быть всего лишь показательная порка. Чистой воды урок хороших манер. В моем представлении всё выглядело гладко: они пугаются, осознают свои ошибки, и после короткой профилактической беседы возвращаются целыми и невредимыми домой, к своим семьям. Но я не учел одного маленького, но фатального нюанса. Тот человек, с которым я плотно контактировал в ваших ведомственных органах, попросту меня кинет. Нагло развел на огромные деньги, нарушив все договоренности.

Бармен тяжело вздохнул, и его маска безразличия на миг спала, обнажая усталость.

— Теперь, если судить еще и по совести, мне необходимо во всем сознаться. Игра зашла слишком далеко. И если уж признаваться, то только лично вам, товарищ полковник. Другие ваши коллеги не стали бы меня даже слушать — сразу схватились бы за стволы и в итоге отправились бы отдыхать на тот же холодный пол, к моим прошлым гостям. Так что выбор за вами. Вы все еще хотите слушать то, что я готов вам рассказать, или уже созрели для того, чтобы меня задержать?