Багровые реки

— Продолжай, бармен, — глухим, но предельно серьезным голосом ответил Сидоренко. Он даже не шелохнулся, превратившись в слух. Полковник понимал, что сейчас на кону стоит нечто большее, чем просто арест строптивого владельца заведения.

— Вижу, что правильный, понимающий человек сидит во главе, — без какого-либо намека на подхалимство, совершенно спокойно произнес Скальп, оценивающе глядя на офицера. — Человек, который подставил — это Максим Власов. Он капитан одного из ключевых отделов нашего города. Именно он вел со мной двойную игру.

Сидоренко нахмурился, в его глазах промелькнула искра узнавания.

— Да, знаю такого. Наслышан о его «подвигах», — полковник резко повернулся в сторону. — Николай! Быстро пробей по базе всю информацию. Где сейчас находится этот Власов? На смене, дома, в бегах?

Николай, до этого сидевший тише травы, судорожно задергал руками, доставая смартфон. Он несколько раз ткнул пальцем в экран, но тот лишь упрямо выдавал серый значок отсутствия сигнала.

— Не получится, товарищ полковник… Здесь ничего не получится, — виновато пробормотал Николай, демонстрируя гаджет. — Тут напрочь отсутствует сеть. Глухо, как в танке. Никакой связи с внешним миром.

Полковник Сидаренко на секунду замер, а затем медленно, с нарастающим подозрением снова начал внимательно осматривать помещение. Толстые стены, экранированные панели, тяжелая дверь... Это место было похоже на передовой военный объект, а не на подсобку провинциального кабака.

— Что за чертов бункер ты здесь создал? — сдерживая гнев, процедил Сидаренко, в упор глядя на Скальпа. — Кого ты, черт возьми, ограбил, чтобы отбухать такое убежище? Откуда такие ресурсы у обычного бармена?

Скальп снисходительно улыбнулся, ничуть не испугавшись тона полковника.

— Мне помогли, — уклончиво ответил он, обводя руками комнату. — Понимаете, полковник… У нас здесь, можно сказать, целая организация. Но вы не волнуйтесь, мы не бандиты с большой дороги. Мы больше походим на современных Робин Гудов. У нас никогда не было цели грабить бедных или наживаться на простых работягах. Всё это оборудование, все эти стены — старое наследие. А богатые владельцы, коллекционеры у которых мы это изъяли, наверное, уже давно перестали переживать о своей потере. Смирились, так сказать, в добровольно-принудительном порядке.

— Сколько вас всего человек в этой вашей… организации? — Сидоренко весомо уронил каждое слово, уперев тяжелый взгляд в собеседника. Полковник пытался нащупать масштабы группировки, скрывающейся у него под носом.

— А вот это уже совершенно неважно, полковник, — Скальп мягко, но непоколебимо качнул головой. На его губах заиграла едва заметная, загадочная улыбка. — Поверьте на слово, цифры сейчас не имеют ровным счетом никакого значения. Пускай, несмотря на всю мою сегодняшнюю откровенность и готовность идти на контакт, между нами все-таки останутся некоторые маленькие секреты.

Скальп неторопливо протянул руку, взял со стола тяжелый стеклянный стакан и поднес его к губам. Он сделал несколько медленных, смакующих глотков дорогого виски, даже не поморщившись от крепости алкоголя. Полковник все это время продолжал сидеть неподвижно. Его собственный стакан с обжигающим янтарным напитком так и остался нетронутым.

— Так вот, ближе к делу, — Скальп аккуратно поставил стакан обратно на деревянную поверхность стола. — Я предлагаю вам, товарищ полковник, взаимовыгодную сделку. Настоящий компромисс, который, если вдуматься, принесет огромную пользу обеим сторонам.

— Какую еще сделку, бармен? — Сидоренко процедил это слово сквозь зубы, а в его голосе послышался опасный рокот. — Ты забываешься. Ты разговариваешь с офицером при исполнении, находясь в шаге от камеры.

— Выслушайте, а потом судите, — ничуть не смутился Скальп. — Условия просты. Вы выдаете мне этого крысеныша и предателя Власова. Вы отдаете его в мои руки и полностью закрываете глаза на то, что именно я с ним сделаю после. Живым или мертвым — это уже моя забота. Так же вы полностью, официально реабилитируете моего подопечного. Снимаете с него все обвинения и вычеркиваете из всех ориентировок. А то, если честно, судя по его измученному виду, очень нелегко дается столько времени безвылазно находиться в этих четырех стенах. Он заперт в баре, как в клетке, и этот стресс идет ему явно не на пользу.

Скальп медленно повернул голову, и его оценивающий взгляд упал на мужчину, тихо сидевшего в углу кабинета. Вслед за барменом все остальные присутствующие в комнате тоже разом повернулись и уставились на этого человека, который до этого момента старался казаться невидимым.

Полковник Сидоренко нахмурился, чувствуя, как пазл начинает складываться, но финальная картина ему очень не нравилась.

— Кто он такой? — резко переспросил, всматриваясь в бледное лицо человека.

— Знакомьтесь, полковник. Это Артем, — вновь с абсолютным, почти пугающим спокойствием произнес Скальп, откидываясь на спинку стула. — Тот самый человек, которого сейчас безрезультатно ищет весь город. Все ваши патрули, все оперативники и все ориентировки на столбах. Он перед вами.

Глаза полковника округлились от шока, а по спине пробежал холодок. На мгновение в кабинете повисла звенящая, мертвая тишина. Следователь Николай при этих словах лишь обреченно вздохнул и уставился смотреть куда-то вниз, разглядывая мыски своих туфель. Николай прекрасно понимал, что рано или поздно они должны были дойти до этого момента, и тайное станет явным. Сейчас отсутствие какого-либо визуального контакта с кем-либо из присутствующих в комнате парадоксальным образом его успокаивало. Он просто не хотел видеть ярость своего начальника, когда тот осознает всю глубину капкана, в который они угодили.

— Мать моя женщина… — выдохнул Сидоренко, и этот приглушенный возглас прозвучал в замкнутом пространстве бункера на удивление беспомощно. Полковник во все глаза разглядывал Артема. — Как это вообще возможно? Ты? Ты же жестоко убил столько людей… Причем в одиночку! Сам положил всю смену!

— Нет, товарищ полковник, он этого не делал, — сухо и веско произнес Скальп. Его голос прозвучал как удар хлыста, заставив полковника осечься. — Вы сейчас должны приглушить свои эмоции и просто постараться мне поверить. Он не убивал абсолютно никого из тех, кто присутствовал в ту ночь в здании. На его руках нет крови. Вы сейчас вряд ли поверите моим словам, но он их попросту усыпил. Сделайте скидку на его… специфические таланты. Он просто дал им крепко поспать. А вот уже другая тварь, которая пришла следом, их хладнокровно умертвила, — Скальп произнес слово «тварь» с таким леденящим выражением, что по коже присутствующих пробежали мурашки.

— Что ты, черт возьми, несешь, бармен?! Какая еще тварь?! — вскипел Сидаренко, чье рациональное мышление наотрез отказывалось принимать подобный бред.

Терпение окончательно лопнуло. Его правая рука, повинуясь многолетней армейской привычке, резко дернулась вниз, к поясной портупее. Он уже начал расстегивать кожаный хлястик, намереваясь достать свое законное табельное оружие и силой прекратить этот сумасшедший фарс.

— Нет, полковник, остановитесь! Слышите меня? Вы не должны этого делать! — вдруг неожиданно громко и испуганно подал голос следователь Николай.

Преодолевая панический страх перед начальством, он подался вперед и буквально силой положил свою подрагивающую ладонь на плечо полковнику, удерживая его руку.

Сидоренко от такой наглости на секунду опешил. Он повернул к подчиненному искаженное яростью лицо:

— Ты что творишь, капитан?! Под суд захотел?! Руки убрал!

— Товарищ полковник, умоляю, поверьте мне — не стоит этого делать, — Николай не убирал руки, его голос дрожал, но взгляд был мертвенно-серьезным. — Вы просто немного… точнее, совсем не понимаете, с кем и с чем мы сейчас имеем дело. Я сегодня уже на собственной шкуре осознал, с чем на самом деле встретился. И мне, откровенно говоря, страшно до усрачки. Посмотрите на меня. Видите? У меня на поясе кобура, в ней заряженный пистолет. Эти люди сидят перед нами абсолютно спокойно, без всякого оружия в руках. И при всем при этом я отчетливо, разумом осознаю, что физически поднять на них оружие я не могу. Мое тело меня просто не послушается.

— Тебя что, загипнотизировали, придурок?! — рыкнул Сидоренко.

Он попытался стряхнуть руку Николая и опять начал старательно, с силой вытягивать пистолет из кобуры. Но произошло нечто странное. Металл будто намертво врос в кожу. Пистолет, за что-то невидимое зацепившись внутри, никак не желал вылезать наружу, словно его удерживал мощный магнит.

— Что за чертовщина?.. — пробормотал полковник, у которого на лбу выступил холодный пот, когда он безуспешно рванул рукоять в третий раз. — Что за?..

— Успокойтесь, полковник. Расслабьте руку, — уже сам Скальп заговорил тихим, гипнотическим и ровным голосом, плавно поднимая ладони вверх ладонями квесту, показывая, что они пусты. — Здесь, в этом помещении, конкретно для вас и вашего спутника нет абсолютно никакой угрозы. Мы вас не тронем. Но и вы свое оружие против нас применить не сможете. Давайте просто продолжим наш конструктивный диалог.

***

Информация из статьи:

Городской порт всегда считался сердцем местной экономики, но для обывателей и прессы он оставался лишь набором цифр в отчетах о разгрузке контейнеров. Никто и подумать не мог, что объект стратегического значения сменил хозяина без единого выстрела, судебного иска или упоминания в новостях. Это была классическая схема «тихого поглощения», практикуемая скрытыми монополистами. Старый владелец порта, портовый магнат Леонид Беркутов, руководил предприятием больше двадцати лет. Его считали непотопляемым. Однако за кулисами реальной политики города всё изменилось за одну неделю. К Беркутову не приходили люди с автоматами и не заводили фиктивных уголовных дел — действовали тоньше. Информационный вакуум: Все переговоры велись в закрытых загородных резиденциях, полностью защищенных от прослушки. Семье Беркутова аккуратно продемонстрировали папки с компроматом, который собирался годами, и файлы, детализирующие каждый шаг его детей за границей. Цена вопроса была понятна без слов. В официальных реестрах структура собственности не изменилась ни на йоту. Акции и доли формально остались за прежними офшорными компаниями-пустышками, зарегистрированными на Кипре и в Белизе. Но конечный бенефициар стал другим. Беркутов подписал генеральные доверенности с правом безвозмездного управления на имя подставных лиц, фактически превратившись в «живой манекен». Новым негласным хозяином порта стал консорциум, известный в узких кругах как «Синдикат Харитонова». Это те самые скрытые монополисты, которые уже подмяли под себя городскую промзону и несколько ключевых транспортных узлов. Полномочия на управление причалами и таможенными терминалами перешли к их доверенному лицу, чье имя никогда не всплывало в прессе. Внешне порт продолжал работать в штатном режиме. Краны отгружали металл, рабочие получали зарплату, а руководство города продолжало слать Беркутову приглашения на официальные приемы. Но изнутри структура полностью переродилась. На ключевые посты в службе безопасности порта заступили молчаливые люди из частных структур Харитонова. Ночные смены на втором и третьем терминалах теперь закрывались от посторонних глаз, а камеры наблюдения в эти часы «случайно» уходили на техобслуживание. Через порт потекли иные, неучтенные грузы. Контроль над морскими воротами города был сдан полностью, но для всего остального мира порт оставался прежним, мирно дремлющим у кромки воды.

Глава 2

Предатели

— Дорогой, ты случайно не видел мой телефон? — из глубины коридора донесся взволнованный голос Ани. Она в спешке перерывала сумочку, то и дело заглядывая под ворох брошенных на банкетку вещей. — Мне уже бежать надо, время поджимает! Очень не хотелось бы перед самым уходом оставить его где-нибудь дома и остаться без связи на весь день.

Илья оторвался от утреннего кофе и спокойно посмотрел на жену, которая в суматохе пыталась одновременно обуться и застегнуть пальто.

— Нет, на глаза не попадался, — ответил он, поднимаясь из-за стола. — Давай я просто наберу твой номер, и по звуку быстро узнаем, где он спрятался.

— Хорошо, давай, только скорее, пожалуйста! Мне прямо срочно нужно отправляться, Степан ждать точно не будет, он в этих вопросах пунктуален до тошноты, — Аня раздраженно вздохнула, поправляя выбившийся локон. — Ведь это именно он настоял на том, чтобы именно я занималась этим чертовым проектом цифрового полиса. Вот сейчас его, признаться, редко, но вспоминаю далеко не самым хорошим словом. Навесил на меня такую гору бюрократии, что дышать некогда.

— Всё, звоню, слушай, — Илья понимающе улыбнулся.

Он достал из кармана свой смартфон, быстро отыскал в контактах имя жены и нажал на вызов. Буквально через пару секунд из глубины квартиры донеслись приглушенные, но отчетливые звуки знакомой мелодии. Музыка бодро доносилась прямиком из ванной комнаты — телефон мирно лежал на стиральной машине рядом с косметичкой.

— Вот я растяпа… — облегченно, стараясь успокоить саму себя, проговорила Аня.

Она поспешно разулась, пробежала по коридору и забрала свой гаджет. Вернувшись к дверям и уже на ходу пряча находку в карман, она ласково посмотрела на мужа:

— Спасибо, спас. Слушай, а у тебя самого какие планы на сегодня? Из офиса во сколько освободишься?

— Отработаю положенное, а потом планирую заехать в бар, — ровным тоном ответил Илья, стараясь не выдавать легкого волнения. — Надо с Артемом пересечься, обсудить пару вопросов.

Аня на секунду замерла, и на ее лице отразилась тень легкой тревоги, которая, впрочем, тут же сменилась привычной мягкой иронией.

— Ох, смотри у меня… Опять ведь попадешь в какие-нибудь неприятности с этими твоими барными посиделками, — уже с теплой улыбкой произнесла жена, потянувшись к дверной ручке. — Лучше езжай сразу домой после работы, целее и живее будешь. Ладно, я побежала!

Илья ничего не стал говорить в ответ, чтобы лишний раз не обнадеживать жену и не лгать ей. Он лишь крепко обнял ее на прощание, поцеловал в щеку и проводил задумчивым взглядом. Та выскочила на лестничную клетку и убежала так быстро, словно от этой утренней встречи со Степаном действительно решалась судьба всего их отдела. Дверь с негромким щелчком закрылась. Илья постоял еще с минуту на пороге квартиры, глядя на запертый замок, и внутри него начала созревать одна крайне интересная, хоть и рискованная идея.

«А что, если напрямую обратиться к Скальпу за финансовой помощью?» — подумал он, возвращаясь на кухню. В конце концов, ситуация обязывала. Раз уж Илья теперь волей-неволей находился внутри этой странной, полусекретной организации, то к нему должны относиться как к полноправному сотруднику. А сотрудникам, как известно, обязаны платить за риск и преданность. По рассказам того пацана, которого он расспрашивал в баре, его друг очень даже недурно получает от Скальпа в финансовом плане — денег хватает на безбедную жизнь. Тот же Артем наверняка за последнее время нигде официально не был трудоустроен. Надо будет у него поинтересоваться.

В последнее время Илья начал ловить себя на мысли, что его голова наконец-то очистилась от вечного тумана. У него всё чаще начали появляться светлые, свежие мысли, а привычная рутинная работа больше не выжимала из него все соки, как это бывало раньше. Внутри мужчины словно зажегся какой-то внутренний фитиль. Он снова начал тонко чувствовать жизнь вокруг, и в нем, точно у бунтующего подростка, проснулось яркое, активное желание не стоять на месте, а постоянно двигаться вперед и действовать вопреки любым обстоятельствам. Прежняя монотонная офисная работа и фальшивое общение с потенциальными клиентами по телефону больше не казались ему чем-то важным и желанным. Илью тошнило от необходимости каждый день перекладывать бумажки. Его непреодолимо тянуло делать что-то реальное, осязаемое, работать физически, нежели часами без толку чесать языком в душном кабинете ради выполнения чужих планов. Захваченный этим внезапным приливом чистой, первобытной энергии, Илья не стал сдерживать порыв. Прямо посреди комнаты он решительно опустился на ковер и принял упор лежа. Мужчина глубоко вздохнул и начал ритмично, мощно отжиматься от пола, чувствуя, как приятно наливаются тяжестью мышцы рук и груди. Каждое движение приносило странное, давно забытое удовольствие — тело будто радовалось тому, что о нем наконец-то вспомнили. Маленький Сашенька, сидевший до этого на диване со своими игрушками, с искренним любопытством уставился на отца. Посмотрев на папу широко раскрытыми глазами, малыш лишь весело улыбнулся такой резкой и забавной перемене в поведении серьезного взрослого. Для ребенка это выглядело как увлекательная новая игра. Громко топоча босыми пятками по паркету, Сашенька подбежал ближе. Смешно надул щеки, запыхтел и, скопировав позу отца, уже был полностью готов во всем повторять отжимания за ним. Малыш старательно выпрямил крохотную спинку и попытался опустить корпус к полу. Но силёнок предсказуемо не хватило, координация подвела, и уже после самого первого, неуклюжего полу отжимания мальчик со смехом завалился на бок, растянувшись на мягком ковре. Илья остановился на тридцатом повторении, тяжело дыша, и с нескрываемой нежностью посмотрел на барахтающегося рядом сына. В этот момент он отчетливо понял, силы продолжают расти и ему это безумно нравится.

Отвезя маленького Сашеньку на занятия, Илья окончательно решил для себя провести сегодняшний день с максимальной пользой. Нельзя было впустую растрачивать тот мощный заряд внутренней энергии, который он получил. Ему физически захотелось делать свою привычную, опостылевшую работу в разы быстрее обычного, чтобы поскорее с ней покончить. Именно этим он и занялся, едва переступив порог своего офиса. Как назло, первыми в его списке на обзвон шли несколько крайне капризных и трудных клиентов. Эти люди уже вторую неделю пребывали в глубоких сомнениях по поводу приобретения дорогого жилья, выматывая Илье все нервы своими бесконечными расспросами и требованиями скидок. Раньше Илья послушно лебезил бы перед ними, подбирая каждое слово, но сегодня всё изменилось. На этот раз он мысленно включил абсолютный, железобетонный «режим пофигиста». И, как ни странно, этот циничный подход определенно и безотказно сработал.

Разговаривая по телефону, Илья намеренно демонстрировал легкую холодность и полное безразличие к тому, купит клиент квартиру или нет. На подсознательном уровне он транслировал собеседникам простую мысль: эти апартаменты настолько популярны, ликвидны и востребованы на рынке, что они разлетятся как горячие пирожки в любом случае, совершенно независимо от решения того конкретного человека, с кем Илья сейчас говорит. Он не уговаривал. Он просто констатировал факты, словно делал одолжение.

Богатые покупатели велись на эту уловку как дети. Наверное, им до зубовного скрежета реально поднадоело навязчивое, приторно-сладкое желание типичных рекламщиков и менеджеров продать свой товар любой ценой. Илья же общался с ними как хозяин положения. В итоге за неполный рабочий день мужчина, сам от себя не ожидая такой прыти, умудрился триумфально оформить четыре крупных контракта. Он искренне удивил и поразил сам себя столь нестандартным, дерзким подходом к казалось бы привычному вопросу продаж. Шеф в офисе довольно похвалил его, но Илью это уже не трогало. Несмотря на карьерный успех, все его мысли были заняты совершенно другим. Мужчина то и дело поглядывал на наручные часы, мечтая поскорее закончить с бумажной волокитой, прыгнуть в машину и приехать в тот самый бар на окраине. Ему хотелось встретиться с Артемом и, что еще важнее, наконец-то серьезно поговорить один на один с загадочным мистером Скальпом.

…

— Вы верите в магию, полковник? — вдруг разбил тишину Артём.

До этого момента он сознательно оставался в тени, сливаясь с полумраком кабинета и позволяя остальным вести разговор. Однако сейчас, когда внимание присутствующих наконец переключилось на него, упускать шанс было нельзя. Артём решил сыграть на опережение, перехватив инициативу в свои руки прежде, чем ситуация выйдет из-под контроля.

Он сделал шаг вперёд, и тусклый свет настольной лампы выхватил из темноты его абсолютно спокойное лицо.

— Я настоятельно рекомендовал бы вам с сегодняшнего дня поверить в паранормальные вещи, — его голос звучал ровно, почти обыденно, что пугало ещё сильнее. — Понимаю, для человека вашей закалки это сложно. Но за той привычной ширмой материального мира, в котором мы с вами так уютно находимся, скрыта поистине серьёзная, пугающая сила. Она не подчиняется вашим уставам и законам.

От этих неожиданно умных, взвешенных и зловещих слов даже Скальп удивленно приподнял бровь. Он и представить не мог, что его подопечный способен на такую хладнокровную и вескую речь.

Артём тем временем продолжал, удерживая тяжёлый взгляд на офицере:

— Я веду к тому, что в тот вечер, когда я насильно оказался в вашем полицейском отделе, меня как-то забыли спросить, хочу ли я быть избитым. Мнения моего никто не спрашивал, понимаете? Мне просто не оставили выбора. Конвоиры были уверены в своей абсолютной безнаказанности. Но я не привык быть жертвой. Я начал защищаться.

Артём сделал короткую паузу, давая полковнику прочувствовать весь вес своих слов, и тихо спросил:

— Как вы думаете, чисто гипотетически… возможно ли обычному человеку в одиночку, голыми руками справиться с целым нарядом вооружённых оперативников, не используя скрытые, скажем так, особые способности?

Полковник, до этого сидевший прямо, ничего не произнёс в ответ. В кабинете повисла удушающая тишина. Внешне офицер старался сохранять маску каменного спокойствия, но его выдавало внутреннее состояние. Он буквально вжимался в глубину своего массивного кожаного кресла, словно пытаясь отгородиться им от стоящего перед ним парня. Пальцы полковника судорожно вцепились в подлокотники, а на лбу выступила едва заметная испарина. Он внезапно осознал, что перед ним сидит далеко не рядовой задержанный.

— Так вот, полковник, — Артём едва заметно улыбнулся уголками губ, сделав голос ещё тише, отчего тот стал похож на шёпот змеи. — Чтобы прямо сейчас наглядно и… весьма болезненно не демонстрировать вам, на что именно мы способны, я проявляю великодушие. Я лишь даю вам уникальную возможность. Возможность договориться.

— Да. Всё именно так и есть, — спокойно, почти буднично произнёс Скальп, нарушая затянувшееся молчание.

В его голосе не было ни капли бахвальства — лишь холодная, железобетонная уверенность человека, который точно знает своё превосходство. Он не спеша повернулся к застывшему в кресле офицеру и заглянул ему прямо в глаза.

— Настоятельно рекомендую вам, полковник, не допускать той же роковой ошибки, которую в своё время совершил один ваш коллега… Тот недалёкий следователь. Как же его… Рыков, кажется, звали? Да, точно, Рыков.

Скальп сделал паузу, словно смакуя воспоминание, и едва заметно покачал головой.

— Я ведь тогда проявил к нему редкое милосердие. Отпустил его прямо из этого кабинета. Уговор между нами был предельно прост и понятен: ты собираешь вещи, уезжаешь отсюда к чёртовой матери и больше никогда, ни при каких обстоятельствах здесь не появляешься. Но он оказался глупцом. Решил, что сможет перехитрить систему, проявить характер, вызвать подмогу… В итоге нам пришлось повязать всю его компашку, причём вместе со всем их хвалёным спецназом, который они так панически вызвали.

Скальп сделал короткую паузу и снисходительно, с едва заметной издевательской усмешкой добавил:

— Вы ведь понимаете, да? Понимаете теперь истинные масштабы наших возможностей? Надеюсь, вам не нужно объяснять, что стало с теми бойцами.

Полковник судорожно сглотнул, но промолчал. Скальп удовлетворённо кивнул и перешёл к делу, ради которого всё это и затевалось:

— Именно поэтому, полковник, чтобы не доводить ситуацию до очередной трагедии, нам с вами нужно полюбовно договориться об одном крайне важном деле. Условия у меня простые. Первое: вы прямо сейчас полностью снимаете все обвинения с Артёма. Закрываете дело, уничтожаете улики — делайте что хотите, но его имя должно быть девственно чистым перед законом. Второе: вы отдаёте мне лично Власова. С потрохами. — А я, в свою очередь, предлагаю вам очень выгодную сделку. Честную, надёжную протекцию с нашей стороны на неопределённый срок. Нас никто не видит, но мы можем решить любой ваш вопрос.

Скальп замолчал, давая собеседнику время переварить услышанное. Он не спеша потянулся к столу, взял свой стакан и снова зажигалкой звякнул лёд, когда он сделал очередной медленный, глубокий глоток виски, не сводя тяжёлого взгляда с бледного лица полковника.

— Если всё это блеф, бармен… то, признаться, это гениально, — хриплым, сорванным голосом выдавил из себя полковник.

Офицер попытался нервно усмехнуться, но улыбка вышла вымученной и больше походила на судорогу. Он тяжело перевёл дыхание, прижимая ладони к прохладным подлокотникам кресла, чтобы унять едва заметную дрожь в пальцах.