Они всегда были здесь

Она поспешно отвернулась к окну и стала смотреть на проплывающие мимо дома, стараясь не думать о том, что с ног до головы покрыта чьей-то кровью. Потом они выехали на трассу, и городской пейзаж сменился высокими деревьями вдоль дороги. Ей было страшно. Нет, не так. Она была парализована страхом.

— Дом в другой стороне, — едва шевеля губами, произнесла она.

— Заправиться надо. Не возражаешь? — Он казался абсолютно равнодушным. Даже не посмотрел в её сторону.

— Я могу выйти здесь.

— На трассе нельзя останавливаться.

— На заправке выйду.

— И пешком пойдёшь?

— Да. До остановки.

— Нет. Вдруг что-то случится.

— Со мной всё будет в порядке.

Роман ухмыльнулся и больше ничего не ответил.

Она не могла вспомнить, заезжали ли они на заправку.

Катя открыла глаза и испуганно уставилась на своё отражение. Затем перевела ошеломлённый взгляд на гребень.

— Катя! — прогремел голос в коридоре.

— Я в туалете, — поспешила отозваться девушка. — Иду.

Она метнулась к шкафчику и спрятала гребень на самом дне ящика. Она слышала, как к двери приближаются тяжёлые шаги. В следующую секунду дверь распахнулась, но Катя уже стояла перед ней. Рома даже отступил от неожиданности.

— Что-то случилось?

Катя мотнула головой. Она изо всех сил старалась не выдать своего волнения, но сердце было готово выпрыгнуть из груди.

— Ночью нельзя ходить по дому одной, — процедил он.

— Да, я знаю.

— Пойдём.

***

На следующее утро Катя едва держалась на ногах. Она полночи не могла уснуть и теперь то и дело клевала носом.

— Ты здорова? — Рома хмуро наблюдал за тем, как она ковыряется в яичнице.

— Голова раскалывается, — призналась она.

— Кажется, у нас оставались таблетки от мигрени.

Мужчина поднялся из-за стола и подошёл к настенному кухонному шкафчику. Достав аптечку, он поставил её на стол и принялся искать нужное лекарство.

— Вот, — произнёс он, прищурившись и изучая срок годности. — Да, ещё нормальные.

Рома выдавил капсулу на ладонь и протянул её Кате.

— Сейчас налью тебе воды. Может, поспишь пару часиков?

Девушка неопределённо пожала плечами. Он поставил перед ней стакан воды и положил руку ей на спину. Катя невольно подалась вперёд, отстраняясь.

— Да что с тобой? — удивился он.

— Ничего.

Она проглотила лекарство и, не глядя на Рому, вышла из-за стола.

— Мне действительно лучше прилечь.

Лёжа на диване, Катя слышала, как Рома ходит по дому. Он даже зачем-то спустился в подвал, но пробыл там не больше четверти часа. Затем прошёл через гостиную мимо неё в сторону коридора. Катя зажмурилась, стараясь дышать глубже и размереннее, чтобы Рома решил, будто она крепко спит.

— Я выйду в гараж, — негромко сообщил он.

Катя не реагировала. Не дождавшись ответа, Рома ушёл. В коридоре хлопнула дверь.

Катя почти бегом бросилась в ванную комнату. Оказавшись внутри, она прикрыла за собой дверь. Достала из шкафа гребень и, тяжело дыша от волнения, замерла перед зеркалом.

Её рука остановилась в сантиметре от волос. Катя вдруг засомневалась. Что вообще делает этот чёртов гребень? Она поднесла его к глазам и внимательно рассмотрела острые зубчики. Зачем их нужно было так сильно затачивать? Неосторожный владелец мог вспороть ими кожу головы, если бы надавил посильнее. Катя принялась изучать каждый зубчик, пытаясь обнаружить следы засохшей крови.

Медного цвета, изящный, без узоров и излишеств, гребень напоминал вещицу из коллекции какой-нибудь светской дамы позапрошлого века.

Этому дому было уже очень много лет. Возможно, гребень всё это время пролежал в шкафу, высившемся в огромной ванной. Затерялся у дальней стенки одного из ящиков, а однажды упал через щель. И теперь сводил новую владелицу с ума?

Катя задумалась. Рома такой заботливый. Такой внимательный. В саду он действительно мог случайно зацепить её длинные волосы. Такое случалось и раньше, причём не раз. А та ссора во время ужина…

Катя невольно поёжилась, вспомнив, как Рома кричал, швыряя тарелки. Пол был усеян осколками и остатками ужина. Кажется, он так разозлился из-за тех людей. Той пары, что приходила в гости.

Девушка снова оказалась в том дне, прямо внутри собственного воспоминания. Она оглядела стол. Четыре тарелки: три полупустые и одна нетронутая. Стол накрыт на четверых. К этому моменту Рома уже смёл на пол большую часть посуды, включая бокалы. Их тоже было четыре. Уцелел лишь её бокал. Рома кричал так громко, что у него вздулись вены на шее. Что же она натворила?

Катя закрыла глаза. Сквозь темноту, без всякой помощи гребня, начали проступать образы.

Открылась дверь, и коридор озарился ярким дневным светом. На пороге стояла пара. Мужчина и женщина — ровесники Кати. У женщины были ярко накрашенные красной помадой губы. Жидкие светлые волосы острижены под каре. Мужчина, брюнет, почти на голову выше неё, был одет в тёмно-зелёный пиджак поверх белой футболки. Оба широко улыбались. Они вошли в дом и протянули бутылку вина. Ту самую, чьи осколки спустя несколько часов будут усеивать кухонный пол.

Позже они сидели за столом, разговаривали и смеялись. Друзья Ромы? Через какое-то время он и женщина, чья помада к тому моменту почти стёрлась с губ, куда-то ушли. Мужчина допил вино и тоже поднялся, но Катя остановила его. Она накрыла его руку своей, придвинулась ближе и что-то тихо сказала. Он нахмурился, наклонился, чтобы расслышать, но вдруг отпрянул и ошарашенно посмотрел на девушку.

Катя всё ещё крепко держала его за руку, когда на кухню вернулся Рома. Он замер в дверном проёме и зло уставился на них.

У Кати всё внутри оборвалось. Она вернулась на своё место, потупив взгляд. Мужчина в пиджаке резко поднялся и, отпихнув Рому с дороги, вышел. Одарив Катю неодобрительным взглядом, Роман последовал за ним.

Катя открыла глаза и посмотрела на себя в зеркало. Ей было стыдно за тот вечер. Должно быть, она перебрала с вином и что-то ляпнула другу Ромы. Что-то непристойное. Что-то, что оскорбило мужчину и вывело Рому из себя.

Вдруг боль пронзила ладонь. Катя поморщилась и разжала руку. Всё это время она так сильно сжимала гребень, что тот впился в кожу, оставив болезненные красные отметины.

Девушка покосилась на дверь, прислушиваясь. Рома, кажется, всё ещё был в гараже. В доме стояла тишина. Катя взглянула на гребень и решительно погрузила его зубцы в волосы.

Оглушительный крик вонзился в уши и застрял где-то в мозгу, мечась по нему эхом. Катя выпустила гребень из рук, позволив ему повиснуть в спутанных прядях. Она схватилась за голову и опустилась на корточки, пытаясь справиться с тем, что творилось в её сознании.

Она изо всех сил гнала прочь это воспоминание. Была готова расковырять себе мозг этой дьявольской расчёской, лишь бы вырезать проклятый фрагмент из памяти. Она не хотела этого помнить. Потому что не хотела в это верить.

Перед её глазами всё ещё стоял тот вечер.

Ещё минуту назад она видела спину мужчины в зелёном пиджаке, спешно покидавшего кухню. Катя слышала странный шум, доносившийся из гостиной. Звуки борьбы? Женский крик, переходящий в визг, а затем в хрип. После этого наступила тишина. Катя медлила, прежде чем пойти в гостиную, но всё же пересилила себя, несмотря на дурные предчувствия.

Девушка вышла из кухни и оказалась в полупустой гостиной, где из мебели был только диван. Воздух показался ей пыльным, словно по комнате пронеслось стадо буйволов, подняв копытами песок и грязь, которые теперь клубились в лучах заходящего солнца, светившего прямо в окно. Катя неторопливо двинулась дальше, обошла диван и застыла на месте. Она увидела совсем немного. Всего одну крохотную секунду. Но этого оказалось достаточно, чтобы понять: произошло нечто страшное.

Ноги мужчины скользнули по полу, сдвигая небольшую ковровую дорожку у лестницы, и скрылись за дверью, ведущей в подвал. Кто-то волок его туда. Грохот. Бесчувственное тело кубарем скатилось по ступеням и мешком рухнуло где-то внизу, в подвале.

Её внимание привлекло что-то в коридоре, почти у самой ванной. Девушка подошла поближе, чтобы разглядеть. На полу, раскинув руки, лежала та самая женщина с белокурыми волосами, остриженными под каре. Её шея была неестественно вывернута, словно кто-то сломал её, предварительно попытавшись задушить. На побелевшей коже проступали синие следы чьих-то пальцев. Оба мертвы.

Катя не могла сказать наверняка, сколько времени прошло с этого момента до того, как она наконец осмелилась сдвинуться с места и заглянуть в подвал.

Но Роме хватило этих минут, чтобы разрубить одно из тел на части. Казалось, он даже не замечал застывшую в ужасе девушку, продолжая методично опускать топор и отделять конечность за конечностью, хрящ за хрящом. Лезвие врезалось в плоть с влажным чавканьем. Во все стороны летели брызги крови и осколки костей. Рядом валялся зелёный пиджак.

Зажав рот ладонью, Катя тихо попятилась и остановилась лишь у входной двери, когда спиной упёрлась в дверную ручку.

Онемевшими пальцами она вцепилась в замок, пытаясь повернуть щеколду, но та упиралась во что-то и не поддавалась. Катя обернулась через плечо. Он всё ещё был там, внизу.

— Пожалуйста, — прошептала она, тщетно дёргая ручку.

Возможно, без ключа дверь не открыть. Катя огляделась. На стене совсем рядом висела деревянная планка с крючками для ключей. На ней был всего один ключ. Катя схватила его и рванулась обратно к двери. С первого раза он вошёл в верхнюю скважину и свободно провернулся.

Катя почувствовала, как внутри всё вспыхнуло от волнения. Она открыла дверь!

Ещё один поворот. Замок приятно щёлкнул. Катя надавила на ручку, но тут же взвизгнула.

— Куда ты на ночь глядя? — Он намотал её волосы на кулак.

***

Катя сидела за пустым столом. Она не сводила глаз с бокала, стоявшего справа от неё. Девушка удивлялась, как он уцелел после той сцены, которую устроил Роман.

— Тебе не стоило этого делать! — бесновался он. — Видишь, к чему это привело? — Мужчина ткнул пальцем в сторону гостиной. — Я сделал это ради тебя! И чем ты мне отплатила?!

Катя чувствовала, как пылают её щёки. Ей было невероятно стыдно.

Он впился в неё взглядом, полным негодования.

— Ты снова отправишься на цепь! — Рома схватился за голову и застонал. — И ты сама в этом виновата. Это ты вынуждаешь меня так с тобой поступать!

Катя потёрла запястья, вспоминая жёсткие оковы, впивавшиеся в кожу. Только не на цепь. Её кости заныли, словно заранее предчувствуя тяжесть наручников, которыми он сковывал её по рукам и ногам, когда она позволяла себе ослушаться.

Однажды, после очередной попытки сбежать, он запер её вот так, прикованную к стене, и не выпускал из комнаты больше месяца, изредка навещая, чтобы покормить или сводить в туалет. Тогда она поклялась, что будет вести себя хорошо, если он станет снимать оковы хотя бы днём. Спустя какое-то время он перестал пристёгивать её и на ночь. И вот теперь она снова его подвела.

— Прости меня, — пробормотала она.

Роман рухнул на стул напротив и отодвинул от себя уцелевшую тарелку с недоеденным стейком. Он кивнул на тарелку, стоявшую перед Катей. Большой кусок мяса лежал на белом фарфоре в розоватой лужице мясного сока.

— Ты снова ничего не ешь.

Катя оторвала взгляд от наполненного вином бокала и посмотрела на Рому.

— Аппетита нет.

Она видела, как гневно поджались губы мужчины и заходили желваки на скулах. Казалось, даже стол задрожал от нарастающего напряжения. Катя не сразу поняла, что дребезжание доносится из внешнего мира, лишь вплетаясь в воспоминание.

Девушка открыла глаза. Она всё ещё сидела на полу в ванной. Что это за вибрация? Катя неловко поднялась на ноги, придерживаясь за стену, и выглянула в коридор. Шум доносился с улицы.

Катя быстро прошла вдоль холла до гостиной, поглядывая на окна. Лишь в дальнем углу она заметила кого-то на соседнем участке. Кто-то в красной кепке прошёл мимо окна, глядя вниз. Так шумит газонокосилка! Вернулся тот садовник. Катя улыбнулась и поспешила к входной двери, неотрывно глядя на мелькающую в окне красную кепку.

У самой двери она столкнулась с Ромой. Она чуть не влетела в него, засмотревшись в окно. Казалось, он поджидал её там.

— Хочешь подышать воздухом? — спокойно спросил он.

Катя растерянно уставилась на него.

Рома тяжело вздохнул, бросив взгляд в сторону окна, где время от времени появлялось красное пятно.

— Ты же знаешь, чем это снова закончится, — неодобрительно покачал он головой.

Катя сникла. Она развернулась и покорно побрела в сторону кухни. Уже там девушка коснулась волос и поняла, что гребень всё ещё при ней. Она как можно быстрее вырвала его из спутанных прядей и прижала к груди. Опасливо оглянувшись на Рому и убедившись, что он занят чем-то в коридоре и не следует за ней, она сунула руку с гребнем за ворот сарафана и спрятала его в чашечке лифчика. В спешке она оцарапала кожу и теперь боялась, что Рома заметит ссадину и начнёт задавать вопросы.

Катя опустилась за стол, отрешённо глядя перед собой. Казалось, ей на плечи опустили бетонную плиту.

Рома никогда не даст ей уйти. Он всегда рядом. И каждый, с кем она заговорит, обречён.

Через минуту она физически ощутила давление на плечи, когда на них легли руки Ромы.

— Я всегда буду рядом, — тихо произнёс он.

Кате захотелось сжаться в комочек.

***

Когда наступила ночь, Катя вышла из комнаты в коридор. Едва ступая, она двинулась вдоль него. Пальцы ног утопали в мягкой ковровой дорожке, но кое-где под её весом всё же скрипели половицы. В руке она сжимала гребень, держа его зубцами наружу, наподобие кастета.

На этот раз она шла не к входной двери, а к комнате Ромы. До неё оставалось всего пара метров. Дверь была плотно закрыта. Девушка в нерешительности замерла перед ней, переминаясь с ноги на ногу. Ладошки вспотели, и она вытерла их о ночную рубашку, поудобнее перехватив гребень правой рукой.

Стараясь не шуметь, Катя повернула дверную ручку, но дверь не поддалась.

Рома закрылся изнутри?

Шокированная и обиженная этой мыслью, девушка отдёрнула руку, словно от огня, и растерянно уставилась на стальной набалдашник. Через секунду ручка повернулась влево, и дверь отворилась.

— Катя, кажется, мы договаривались, — с раздражением заговорил Рома. — Ты не разгуливаешь ночами по дому, иначе мне придётся снова запирать…

Он замолчал. Его глаза расширились от изумления.

Катя отступила было назад, но он схватил её за предплечье. Сделав шаг в её сторону, он как-то неуклюже покачнулся. Девушка вцепилась в его руку, пытаясь разжать впившиеся в кожу пальцы. Наконец ей удалось оттолкнуть его от себя.

Рома рассеянно прижал ладонь к шее. Катя видела, как сквозь его пальцы сочится кровь, заливая всю левую сторону белой футболки. Удивление в его взгляде сменилось яростью.

Стиснув зубы, он зарычал, словно дикое животное.

— Мне нужно уйти. Я так больше не могу, — прошептала она, словно вымаливая прощение.

Рома качнул головой и снова попытался дотянуться до неё свободной рукой. Девушка увернулась и отошла в сторону. Он последовал за ней, но споткнулся и схватился за дверной косяк в тщетной попытке удержаться на ногах. Его руки соскользнули, оставляя на белом дереве красные разводы. Ноги мужчины подкосились, и он осел на пол, жутко всхлипывая.

Выйдя из оцепенения, Катя почувствовала в ладони что-то мокрое и тёплое. Она перевела взгляд на зажатый в руке окровавленный гребень. Гребень с невероятно острыми зубцами, способными вспороть кожу. И горло.

Перешагнув через ноги Ромы, девушка направилась в гостиную. Кожа рук стала липкой от чужой крови, и она заглянула в ванную, чтобы смыть её с себя.

Стоя перед умывальником, Катя посмотрела на своё отражение. На её щеке виднелось несколько алых капель. Не глядя, она отложила гребень на раковину, открыла кран и, набрав холодной воды в сложенные лодочкой ладони, выплеснула её на лицо. Она повторила это несколько раз, пока не убедилась, что на ней не осталось его крови.

Когда она вышла в коридор, Рома так и сидел у своей комнаты, прислонившись к дверному косяку. Она прислушалась. Ей показалось, что он едва слышно хрипит. Но даже если секунду назад это было так, теперь он умолк. Его голова безвольно свесилась на грудь. Кровь продолжала вытекать из его шеи, стекая по плечу и груди и образуя на полу густую красную лужицу возле левого бедра.

Не сводя взгляда с неподвижного тела Ромы, Катя собрала волосы, закрутила их в пучок и закрепила всё ещё мокрым гребнем. Холодный металл коснулся кожи, зубцы скользнули по затылку, оставляя царапины.

Густая копна волос тут же провисла под собственным весом, несколько прядей упали на плечи, но девушка не придала этому значения.

***

Сидя на улице, Катя щурилась от тёплого весеннего солнца. Она наблюдала за тем, как садовник заканчивает уборку. Он собрал все свои инструменты и направился к калитке, за которой был припаркован его автомобиль.

— Здравствуйте! — окликнула его девушка, улыбаясь.

Мужчина вздрогнул и обернулся. Он не сразу увидел её, высматривая владелицу голоса в чужом дворе.

Катя поднялась на ноги и помахала ему.

— Здравствуйте, — озадаченно произнёс он, поправляя красную кепку.

— Можно попросить вас подбросить меня до города? — Катя закинула за спину рюкзак. — Мужа дома нет, а я не умею водить.

Садовник вздохнул. Было видно, что он сомневается.

Катя улыбнулась ещё шире и подошла к самому забору, протягивая ему руку:

— Меня зовут Катя.

Мужчина просунул руку между стальными прутьями и легонько сжал её пальцы.

— Павел… — Он на секунду замолчал, словно перестал дышать. Потом, часто заморгав, неловко улыбнулся: — Конечно. Садитесь.

— Значит, вы готовите участок к продаже? — Катя устроилась на пассажирском сиденье.

— Да, меня наняли новые владельцы, — ответил садовник, почему-то не глядя на неё. Он нервно поглядывал куда угодно, только не на Катю. — Судя по траве, давно он пустовал.

— Года три, — девушка беспечно пожала плечами. — Хозяева куда-то исчезли. Бросили дом.

— Мне рассказали… Семейная пара. Может, с ними что-то случилось?

— Может, и так, — хмыкнула Катя.

***

— Ну, большую часть он всё же сделал, — женщина окинула придирчивым взглядом территорию участка. — Траву скосил. Изгородь тоже обработал…

— Странно, что, сделав большую часть работы, он перестал выходить на связь. Я мог бы дать щедрые чаевые за ответственность, — мужчина рядом с ней спустил солнцезащитные очки на кончик носа.

— Странно, — женщина недовольно глянула на него, слегка наклонившись в его сторону. — Ещё одно странное исчезновение? Как и с бывшими владельцами?

— Перестань, — насмешливо поморщился он. — В такую глухомань просто никто ездить не хочет.

— Зачем покупать дом и бросать его?

— Может, они срочно уехали из страны. Не до продажи было.

— Так это не работает.

Но он её уже не слушал. Мужчина прошёл вперёд и хмуро уставился на одноэтажный дом на соседнем участке.

— Там тоже никто не живёт? — спросила женщина.

Он пожал плечами.

Соседский дом был старым, с тенистым навесом над крыльцом и террасой. Когда-то его выкрасили в зелёный цвет, но теперь краска облупилась, обнажив тёмно-серые доски. Казалось, дом утопал в траве. Даже стены и черепичная крыша были оплетены вьюном.

Мужчина пытался разглядеть признаки жизни в этом доме, но тот казался нежилым. Неживым.

Весеннее солнце палило так жарко, что спина его футболки промокла едва они вышли из машины. Но теперь мужчина почувствовал, как по коже пробежал мороз. Холод пробрал его до самых костей. Из оцепенения его вывели слова жены. Она уже подошла вплотную к забору и теперь всматривалась в окна, пытаясь разглядеть за стёклами хоть кого-нибудь.

— Фу, ты чувствуешь? — Женщина зажала нос и рот ладонью и, скривившись, отступила назад.

— Должно быть, животное. Забралось в дом и сдохло… — сказал её муж. Казалось, он и сам не верил в свои слова. — Я позвоню кому-нибудь…

Ему пришлось мотнуть головой, чтобы прийти в себя, но и это слабо помогло. Угнетающее чувство, исходившее от чужого дома, никак не отпускало его. Потерянно глядя на строение, захлебнувшееся в траве, он попятился к машине.

***

Риелтор, молодой парень, нетерпеливо осматривался по сторонам. В качестве стажёра его отправили к чёрту на кулички, потому что никто в здравом уме больше не поехал бы сюда. Прижимая к себе папку, он безостановочно вздыхал и всем своим видом показывал, что смотреть тут больше не на что, кроме него самого.

— Вы не захотите здесь жить, — он натянуто улыбнулся и покачал головой. — Слишком далеко. Слишком страшно.

Девушка удивлённо вскинула брови.

— Страшно?

— Да. Вы думаете, почему хозяева съехали? Не захотели жить рядом с домом маньяка, — устало выдохнул он.

— Маньяка? — вторила ему потенциальная покупательница, изображая изумление.

— Да, — он понизил голос. — Полгода назад хозяина того дома нашли мёртвым. А потом и в подвале тела нашли. Ну… то, что от них осталось, — парень многозначительно поднял брови и кивнул в сторону соседского дома. — Лишь обглоданные кости. Говорят, он людоедом был, — он заискивающе улыбнулся, стараясь нагнать жути своим тоном. — Говорят, он съел и пропавших без вести соседей. От мужика нашли только пиджак, который узнали родственники. А от бабы его — лишь цепочку да пару косточек. И всё в том самом подвале, — он замолчал, выпучив глаза и уставившись на облупившееся одноэтажное строение.

Девушка покачала головой.

— С ума сойти! Но он же мёртв? — Она нахмурилась.

— Да. С собой покончил. Вроде, — риелтор поёжился в своём большом чёрном пиджаке, словно снятом с чужого плеча.

— Вроде?

Парень помялся.

— Ну, знаете, говорят всякое… — Он потёр лоб. — Вы точно после такого не купите дом. И на меня ведь нажалуетесь. Мол, напугал, отговорил.

Она усмехнулась.

— Никому не расскажу.

Риелтор улыбнулся в ответ и охотно продолжил:

— Пара, которая продаёт этот дом, сказала, что полицейские нашли его дневник. Вроде как его хотели сохранить в тайне, но слухи о содержимом быстро поползли. Так что верить этому или нет… — Он ещё раз огляделся, словно желая убедиться, что их никто не подслушивает. — Записи там старые. Датируются аж прошлым веком. Что странно: он тогда ещё и не родился.

Девушка придвинулась ближе к парню, внимательно слушая. Он перешёл на шёпот:

— Хотя о чём там написано, я не знаю. Но вот последние страницы — как раз перед самоубийством, — дальше он попытался говорить как можно беззаботнее, немного нараспев, словно желая унять собственную тревогу: — Мол, не могу её больше сдерживать. Она голодна и хочет человеческого мяса. Она всё чаще пытается вырваться на волю, чтобы снова убивать… — Он помолчал, нервно улыбнувшись. — Согласитесь, бред сумасшедшего? Это он, наверняка, про свою вторую личность так писал.

— Может, и так.

Она кивнула, о чём-то задумавшись.

— Он там и про соседей пишет. Что она, эта его личность, уговорила пригласить соседей, а потом вышла из-под контроля и убила их. Хорошо сваливать вину на другого, да? Мол, не я это. Это она, моя вторая личность, — риелтор хохотнул.

Но собеседница, казалось, жадно ловила каждое его слово. Ему явно польстило её внимание, и он заговорил вновь:

— Единственное, что странно, так это фраза… Кхм… Ну, опять же, если слухи не врут… Что он за эти годы так ослаб, что уже не понимает, любовь это или им тоже управляют её чары, — он произнёс это, исказив голос, словно пытаясь спародировать маньяка. — Я вот думаю: как можно любить своё второе я? Как это вообще возможно? Может, его вторая личность была бабой?

— Может, и так, — снова задумчиво отозвалась девушка.