Терновый аркан

ТЕРНОВЫЙ АРКАН

Наследница Луны

Книга I

Эния Агнис

Содержание

Глава 1. Наследство

Глава 2. Семьдесят восемь карт

Глава 3. Луна

Глава 4. Девушка в зеркале

Глава 5. Человек под дождём

Глава 6. Терновая дверь

Глава 7. Второй Вейлхолл

Глава 8. Двадцать две

Глава 9. Суд

Глава 10. Дом Мор

Глава 11. Первый урок

Глава 12. Пустой Аркан

Глава 13. Бал семи домов

Глава 14. Танец

Глава 15. Первая смерть

Глава 16. Украденная сила

Глава 17. Подозреваемая

Глава 18. Память матери

Глава 19. Семья Вейр

Глава 20. Ночной рынок

Глава 21. Цена Луны

Глава 22. Обещание

Глава 23. Вторая смерть

Глава 24. Комната без дверей

Глава 25. Хранилище Луны

Глава 26. Имя, отданное добровольно

Глава 27. Свидетель

Глава 28. Шесть зубцов и один ключ

Глава 29. Первая карта

Глава 30. Между дорогами

Глава 31. Четвёртый выбор

Глава 32. Семь долгов

Глава 33. Дорога, где отец остался

Глава 34. Отпустить не значит стереть

Глава 35. Первая Аделин

Глава 36. Функция без владельца

Глава 37. Не центр карты

Глава 38. То, что остаётся без функции

Глава 39. Те, кто родились между

Глава 40. Имя, которое не наследуют

Глава 41. Билет до моря

Глава 42. Порог — не дверь

Глава 43. То, что Луна выбирает помнить

Глава 44. До первого имени

Глава 45. До первого выбора

Глава 46. Наследница Луны

Глава 47. Двор потерянных зеркал

Глава 1. Наследство

Дождь начался ещё до рассвета и к полудню так и не прекратился.

Капли стекали по высоким окнам нотариальной конторы, превращая Вейлхолл за стеклом в серое пятно из крыш, фонарей и мокрых зонтов. Аделин сидела напротив господина Рейса и думала о том, что её мать всегда ненавидела дождь на похоронах.

Глупая мысль.

Особенно если учесть, что похорон не было.

Эвелин Вейр официально считалась погибшей уже одиннадцать дней. Тела не нашли. Нашли автомобиль у старого моста, сломанное ограждение и следы крови на камне внизу. Для Совета этого оказалось достаточно. Для полиции — почти достаточно. Для нотариуса — более чем.

— Госпожа Вейр?

Аделин подняла глаза.

— Простите.

— Я говорил о дополнительном распоряжении вашей матери.

— Она оставила ещё одно?

Господин Рейс посмотрел в бумаги так, будто надеялся, что ответ каким-то образом изменится.

— Не совсем распоряжение. Скорее условие передачи.

— Условие чего?

Он не ответил сразу.

Потянулся к нижнему ящику стола и достал длинный плоский футляр из тёмного дерева.

Аделин перестала дышать.

Она знала его.

Не помнила откуда.

Именно это было хуже всего.

На крышке не было фамилии. Только тонкий круг, перечёркнутый серебряной линией, и семь маленьких знаков по краю. Один напоминал полумесяц. Другой — звезду. Третий — глаз.

В центре круга была выжжена ветка с шипами.

— Это принадлежало вашей матери? — спросила Аделин.

— Формально — нет.

— Очень полезное начало.

Нотариус едва заметно поморщился.

— Госпожа Вейр, я веду дела вашей семьи двадцать семь лет. Я привык к документам, где собственность принадлежит конкретному лицу, а не… формулировке.

— Какой формулировке?

Он развернул лист.

— «Передать Аделин Вейр в день, когда она останется единственной, кто имеет право отказаться».

Аделин уставилась.

— Отказаться от чего?

— Не указано.

— Тогда отказываюсь.

— Вы даже не знаете, что внутри.

— Именно.

Господин Рейс неожиданно усмехнулся.

— Вы очень похожи на отца.

Улыбка исчезла с лица Аделин.

— Вы его знали?

— Немного.

— Тогда вы знаете больше меня.

Анри Вейр исчез двенадцать лет назад.

Аделин было девять.

Сначала мать говорила, что он погиб. Потом — что «нет смысла возвращаться к этой теме». После четырнадцати Аделин перестала спрашивать.

Не потому что перестала хотеть ответа.

Потому что каждый разговор с Эвелин заканчивался одинаково: головной болью, странной пустотой и ощущением, будто она забыла половину вопроса по дороге к собственной комнате.

Теперь мать тоже исчезла.

А на столе лежал предмет, от которого у Аделин дрожали пальцы.

— Есть ещё что-то? — спросила она.

Нотариус протянул маленький конверт.

Внутри лежал деревянный ключ.

Совсем не подходящий к футляру.

Светлое дерево. Почти детская работа. На одном конце — металлическая вставка, на другом — чёрная точка, похожая на уголь.

Аделин взяла ключ.

Мир на секунду исчез.

Белая комната.

Детские пальцы.

Чей-то мужской голос:

— Только не открывай без меня.

Она моргнула.

Снова нотариальная контора.

Господин Рейс смотрел на неё.

— Всё в порядке?

— Да.

Ложь вышла слишком быстро.

Аделин положила ключ рядом с футляром.

— Вы сказали, я могу отказаться.

— Да.

— Что тогда произойдёт?

— Футляр вернётся в хранилище.

— Кому?

— Не знаю.

— Кто указан владельцем?

Нотариус повернул документ.

В графе «владелец» стояло одно слово.

Картограф.

Аделин перечитала.

— Это профессия?

— Я надеялся, вы знаете.

— Вы очень оптимистичный человек.

Он снял очки.

— Ваша мать платила мне именно за то, чтобы я не задавал некоторые вопросы.

— А сейчас она умерла.

— Сейчас я не уверен, что она действительно хотела, чтобы вы не задавали их тоже.

Это было первое человеческое предложение, которое Аделин услышала за весь день.

Она посмотрела на футляр.

Внутри что-то тихо щёлкнуло.

Господин Рейс побледнел.

— Он раньше так делал?

— Никогда.

Аделин взяла крышку за край.

Не открыла.

— Мама оставила письмо?

— Нет.

— Запись?

— Нет.

— Хоть что-нибудь нормальное?

Нотариус подумал.

— Дом.

— Что?

— Вам переходит дом вашей матери в Вейлхолле. Полностью. Без долгов.

Аделин рассмеялась.

— Вот это уже подозрительно.

— Ещё банковские счета.

— Совсем не похоже на неё.

— Почему?

— Мама всегда считала, что деньги полезнее выдавать дозированно. Желательно вместе с инструкцией.

Рейс ничего не сказал.

Аделин посмотрела на него.

— Что?

— Вы не знали, что дом принадлежал ей только последние двадцать два года?

— Мне двадцать один.

— Да.

— И?

— До неё владельцем был Анри Вейр.

Аделин медленно положила ладонь на деревянный футляр.

Холод.

Потом тепло.

И ещё одно воспоминание, слишком короткое, чтобы стать картиной.

Отец сидит на полу её детской.

На ковре разложены белые карточки.

Она спрашивает:

— А если выбрать неправильно?

Анри отвечает:

— Тогда главное — чтобы кто-то помнил, что можно было иначе.

Аделин отдёрнула руку.

— Я забираю.

Господин Рейс не спросил, уверена ли.

Только подвинул документ.

Она подписала.

Футляр стал её.

Или она стала его.

Это Аделин пока не знала.

* * *

Дом Эвелин стоял на тихой улице к северу от центра.

Три этажа.

Тёмный камень.

Панорамные окна зимнего сада со стороны двора.

Внутри всё осталось так, будто хозяйка собиралась вернуться вечером.

Пальто в прихожей.

Книга на подлокотнике.

Чашка в посудомоечной машине.

Аделин прошла по комнатам и впервые поняла, что смерть без тела — особая жестокость.

Всё вокруг продолжает ожидать человека.

Только окружающие уже договорились, что он не придёт.

Она поставила футляр на кухонный стол.

Ключ рядом.

Сделала чай.

Пять минут смотрела.

— Нет.

— Я не открываю странное наследство ночью в пустом доме.

Часы показывали шесть вечера.

Аделин посмотрела.

— Почти ночью.

Дом скрипнул.

Она замерла.

Скрип повторился.

Сверху.

Шаг?

Нет.

Старый дом.

Наверное.

Аделин взяла чашку.

Щёлк.

Футляр.

Она медленно повернулась.

Крышка приподнялась сама.

На миллиметр.

Потом ещё.

Изнутри пробился белый свет.

Аделин не двигалась.

И тогда прямо за её спиной очень знакомый мужской голос сказал:

— Не выбирай.

Она резко обернулась.

Никого.

А когда снова посмотрела на стол, футляр был открыт.

Глава 2. Семьдесят восемь карт

В футляре лежали карты.

Это оказалось почти разочарованием.

После голоса мёртвого отца, самостоятельно открывшейся крышки и двадцати лет семейных недоговорённостей Аделин ожидала как минимум проклятый артефакт.

Карты выглядели слишком красиво для чего-то действительно опасного.

Плотные.

Матовые.

С чёрными краями.

Она пересчитала.

Семьдесят восемь.

— Обычная колода Таро, — сказала Аделин вслух.

Дом промолчал.

— Отлично. Мама оставила мне эзотерику.

Она взяла верхнюю карту.

Императрица.

Женщина на троне была похожа на Эвелин.

Не просто волосами.

Лицом.

Аделин резко положила карту обратно.

Следующая — Луна.

Мужчина стоял спиной на тёмной дороге. Серебряный полумесяц над ним был расколот ровно посередине.

Следующая — Звезда.

Девушка в белом платье держала ладонь над чёрной водой.

Следующая — Башня.

Не башня.

Мужчина среди развалин.

Потом Суд.

Жрица.

Влюблённые.

Но карты не были традиционными.

На каждой вместо привычной символики присутствовали лица.

Слишком живые.

Иногда знакомые.

Иногда почти знакомые.

Аделин разложила старшие Арканы по столу.

Двадцать две.

Остальные пятьдесят шесть выглядели обычнее, но мастей она не узнавала.

Вместо кубков — зеркала.

Вместо мечей — иглы.

Вместо жезлов — ветви.

Вместо монет — ключи.

— Конечно.

Она нашла инструкцию?

Нет.

Зато на дне футляра лежал клочок бумаги.

Почерк матери.

Всего одна строка:

Если карты заговорят, не верь первой.

Аделин перечитала.

— Очень полезно.

Первая какая?

Первая в колоде?

Первая заговорившая?

Первая карта вообще?

Она посмотрела на Шута.

Его не было.

Двадцать две старшие карты начинались с единицы.

Маг.

А заканчивались двадцать вторым номером.

Мир.

Ноль отсутствовал.

Аделин пересчитала снова.

Старших двадцать две.

Но если нет Шута, откуда двадцать две?

Она разложила по номерам.

1.

2.

3.

...

21.

22.

Все присутствуют.

Просто система другая.

Не ноль — двадцать один.

А один — двадцать два.

Как будто кто-то сдвинул всю последовательность, вставив дополнительную карту в самом конце.

Аделин взяла двадцать вторую.

Лицевая сторона была абсолютно чёрной.

Ни изображения.

Ни названия.

Только едва заметный тиснёный круг.

В центре — терновая ветвь.

Её деревянный ключ на столе дрогнул.

Аделин замерла.

Чёрная точка в его сердцевине стала ярче.

Карта нагрелась.

Она услышала шёпот.

Не словами.

Скорее ощущением:

выбери.

Аделин положила карту.

— Нет.

Шёпот стих.

Она улыбнулась без веселья.

— Вот. Учусь.

И тогда карта Луны перевернулась сама.

Мужчина на рисунке теперь смотрел прямо на неё.

Серые глаза.

Тёмные волосы.

Очень спокойное лицо.

Под изображением проступило имя.

КАЙРЕН МОР.

Аделин уставилась.

Имя ничего ей не говорило.

Но тело отреагировало раньше памяти.

Сердце ударило сильнее.

Ладонь заболела.

Она посмотрела.

На коже проступал тонкий серебряный полумесяц.

— Нет.

Знак стал ярче.

Внутри головы вспыхнуло чужое воспоминание.

Дождь.

Мальчик лет девяти сидит под столом.

Кто-то кричит в соседней комнате.

Женщина говорит:

— Не смотри на дороги, Кайрен.

Мальчик отвечает:

— Они сами смотрят.

Картинка исчезла.

Аделин с трудом вдохнула.

Карта лежала спокойно.

Полумесяц на ладони тоже исчезал.

И тут раздался звонок в дверь.

Аделин посмотрела на часы.

18:47.

Никого она не ждала.

Звонок повторился.

Она подошла к монитору домофона.

У ворот стоял мужчина с карты Луны.

Вживую он выглядел хуже.

Мокрый.

Уставший.

И очень злой.

Он поднял глаза прямо в камеру.

— Аделин Вейр.

Не вопрос.

Она нажала связь.

— Кто вы?

— Кайрен Мор.

— Это я уже поняла.

На его лице впервые появилось что-то похожее на удивление.

— Откройте.

— Нет.

— У вас колода.

— Возможно.

— Я чувствую.

— Это звучит как ваша личная проблема.

Мужчина закрыл глаза.

Несколько секунд молчал.

— Госпожа Вейр, если вы сегодня впервые открыли футляр, у нас примерно час до того, как вас почувствуют остальные.

— Остальные кто?

— Дома.

— Какие дома?

Кайрен посмотрел куда-то за её воротами.

Очень резко.

— Уже сорок минут.

— Вы ужасно объясняете.

— А вы ужасно выбираете момент для недоверия.

Аделин посмотрела на чёрную карту на кухонном столе.

Внутри дома погас свет.

Домофон остался работать.

Кайрен поднял голову.

— Откройте сейчас.

За его спиной в дождевой темноте появились люди.

Трое.

Нет.

Не люди.

У них не было лиц.

Только гладкая кожа от лба до подбородка.

Аделин молча нажала кнопку ворот.

Кайрен вошёл за секунду до того, как Безликие повернули головы к дому.

Глава 3. Луна

Кайрен Мор вошёл в дом так, будто однажды уже здесь жил.

Не оглядывался.

Не спрашивал, где кухня.

Сразу прошёл туда, где на столе лежали карты.

Аделин закрыла дверь.

— Очень вежливо.

— Потом.

— Нет. Сейчас.

Он остановился.

Посмотрел.

Вблизи глаза действительно были серыми.

И гораздо живее, чем на карте.

— Спасибо, что впустили.

— Уже лучше.

— Теперь выключите свет в задних комнатах.

— Он уже выключился сам.

Кайрен нахмурился.

— Дом реагирует?

— На что?

— На вас.

— Это мой дом.

— Именно поэтому спрашиваю.

За окнами зимнего сада прошли тени.

Безликие.

Кайрен подошёл к колоде.

Не касался.

— Вы брали Луну?

— Да.

Его лицо изменилось.

— Что увидели?

— Почему я должна отвечать?

— Потому что это моя карта.

— Потрясающе. Тогда забирайте.

Аделин взяла Луну двумя пальцами и протянула.

Кайрен отшатнулся.

— Не надо.

— Вы определитесь.

— Я не могу брать её из рук Картографа.

Аделин медленно опустила карту.

— Кто?

— Вы.

— Нет.

— Боюсь, да.

— На основании чего?

— Колода открылась.

— Очень убедительная система найма.

Кайрен смотрел на неё.

Потом неожиданно почти улыбнулся.

— Вы всегда так разговариваете, когда напуганы?

— Вы всегда задаёте личные вопросы людям, которых знаете пять минут?

— Хорошо.

— Не говорите так.

— Как?

— Будто поставили галочку в протоколе.

Он снова почти улыбнулся.

На окне появилась ладонь Безликого.

Оба сразу стали серьёзными.

— Что им нужно? — спросила Аделин.

— Колода.

— Почему?

— Потому что Картограф умер двадцать два года назад.

— И?

— Нового не должно было быть.

Аделин почувствовала холод.

— Моя мать?

— Не Картограф.

— Отец?

Кайрен знал.

— Вы знали Анри Вейра.

— Нет лично.

— Но знаете, кто он.

— Да.

— Говорите.

Стук в стекло.

Кайрен поднял руку.

Серебряный полумесяц вспыхнул на его запястье.

По зимнему саду прошла волна света.

Безликие отступили.

Аделин смотрела.

Знак был треснут.

Ровно как Луна на карте.

— Что с вашей рукой?

— Цена.

— За что?

— За функцию.

— Опять слово вместо ответа.

Кайрен выдохнул.

— Луна помнит дороги, которые Картограф не выбрал.

Аделин замерла.

Фраза отца.

Главное — чтобы кто-то помнил, что можно было иначе.

— Мой отец сказал почти то же.

Кайрен резко посмотрел.

— Когда?

— Не знаю.

— Как можно не знать?

— У меня проблемы с детством.

— Какие?

— Такие, что я не собираюсь обсуждать с мужчиной, который принёс за собой людей без лиц.

— Они были здесь до меня.

— Ещё лучше.

Полумесяц на его руке погас.

— Безликие чувствуют активные Арканы.

— Карты?

— Не карты. Функции.

— Тогда почему пришли ко мне?

— Потому что вы активировали сразу две.

Аделин посмотрела на колоду.

— Какие?

— Картографа.

— И Луну.

— Но вы — Луна.

— Да.

— Тогда почему её активировала я?

Кайрен смотрел слишком долго.

— Вот это мне тоже очень не нравится.

В этот момент карта Луны треснула.

Не бумага.

Изображение.

Серебряная линия прошла по нарисованному полумесяцу.

Кайрен схватился за руку.

Аделин инстинктивно коснулась его запястья.

Мир исчез.

* * *

Она стояла в другом доме.

Ребёнок-Кайрен сидел на полу.

Кровь на рубашке.

Перед ним девочка.

Тёмно-русые волосы.

Серо-зелёные глаза.

Аделин.

Девочке лет девять.

Она держит белую карту.

— Я не хочу, чтобы люди выбирали плохо.

Мальчик говорит:

— А кто знает, что плохо?

— Карта узнает.

— Как?

— Научится.

Чей-то женский голос за спиной:

— Аделин.

Девочка оборачивается.

Эвелин.

Мать.

Моложе.

Испуганная.

— Положи карту.

— Я только хочу помочь.

— Сейчас.

Белый свет.

Крик.

И женщина подходит к девочке, кладёт ладонь ей на лицо.

Мир стирается.

* * *

Аделин отлетела к столу.

Кайрен стоял, прижав руку к груди.

Оба тяжело дышали.

— Это была я, — сказала она.

Он побледнел.

— Вы тоже увидели?

— Вы меня знали.

— Я не помню.

— В воспоминании вы были там.

— Я не помню.

— Вы врёте?

Кайрен посмотрел прямо.

— Хотел бы.

За окном Безликие снова приблизились.

Но теперь смотрели не на дом.

На Аделин.

Один поднял руку.

И на гладком лице появилась тонкая чёрная линия.

Будто рот.

Он произнёс одно слово:

— Вернулась.

Кайрен схватил Аделин за руку.

— Нам нужно уходить.

— Куда?

— Туда, где они не смогут войти без приглашения.

— Куда именно?

Он посмотрел.

— В дом Мор.

Аделин взяла деревянный ключ и чёрную карту.

— Вы уверены, что это безопаснее?

— Нет.

— Наконец честный ответ.

Они вышли через заднюю дверь.

И впервые Луна пошла рядом с Картографом не потому, что так требовала карта.

Просто потому, что снаружи было хуже.

Глава 4. Девушка в зеркале

До дома Мор они не дошли.

Через два квартала Кайрен остановился перед закрытой аптекой.

— Что?

— Не смотрите в витрину.

Аделин уже смотрела.

В отражении за её плечом стояла девушка.

В реальности — никого.

Длинные тёмные волосы.

Бледное лицо.

Старинное серое платье.

Она смотрела прямо на Аделин.

— Кто это?

Кайрен выругался.

Тихо.

Очень воспитанно.

— Не отвечайте ей.

Девушка в зеркале подняла ладонь.

На стекле изнутри проступило слово:

ИМЯ?

Аделин нахмурилась.

— Моё?

— Я сказал не отвечать, — сказал Кайрен.

— Вы много говорите.

— Потому что вы постоянно делаете то, чего не надо.

Девушка написала снова:

МОЁ.

Аделин стала серьёзной.

— Она спрашивает своё имя.

— У неё нет имени.

Девушка резко повернула голову к Кайрену.

Стекло покрылось трещинами.

— Очень тактично, — сказала Аделин.

— Это факт.

На витрине:

БЫЛО.

Кайрен замер.

— Этого раньше не было.

— Что?

— Она не утверждала, что помнит наличие имени.

Аделин подошла ближе.

— Вы её знаете?

— Все знают.

— Прекрасно. Я снова последняя.

— Её называют Девушкой без имени.

Стекло треснуло ещё сильнее.

— Хватит её так называть, — сказала Аделин.

Кайрен посмотрел.

— Что?

— Если человек говорит, что у него было имя, возможно, не стоит каждый раз напоминать, что мы его потеряли.

Девушка в отражении стала очень тихой.

На стекле появилось:

ТЫ МЕНЯ ВИДИШЬ НЕ КАК КАРТУ.

Аделин почувствовала холод.

— Я вообще не вижу тебя как карту.

— Аделин, — сказал Кайрен.

— Что?

— Вы ей отвечаете.

— Уже поздно.

Девушка почти улыбнулась.

Потом коснулась собственной шеи.

Там вспыхнул символ Жрицы.

Кайрен резко:

— Назад.

Но девушка не нападала.

Она написала:

НЕ ОТДАВАЙ ИМ КЛЮЧ.

— Кому?

ДОМАМ.

— Почему?

Стекло начало темнеть.

Последняя строка:

ОНИ ПУТАЮТ НАСЛЕДСТВО С ПРАВОМ ВЛАДЕТЬ.

Отражение исчезло.

В витрине снова были только Аделин и Кайрен.

Она повернулась.

— Дом Мор тоже?

Кайрен долго молчал.

— Иногда.

— Очень успокаивает.

— Я не обещал, что мой дом хороший.

— А ваш?

Он посмотрел на неё.

— Я тоже.

Это почему-то понравилось больше, чем должно.

* * *

Они пошли дальше.

Через десять минут Аделин спросила:

— Как она потеряла имя?

— Дом Роуэн.

— Это фамилия?

— Один из семи старых домов.

— Жрица.

— Да.

— И они потеряли собственную носительницу?

Кайрен усмехнулся без веселья.

— Нет.

— Они потеряли право помнить её имя.

Аделин остановилась.

— Что это значит?

— Не знаю полностью.

— Вы действительно умеете говорить так, чтобы каждый ответ создавал три вопроса.

— Семейный талант.

Она почти улыбнулась.

— А Мор что потеряли?

Кайрен перестал улыбаться.

— Память.

— Постепенно.

Аделин вспомнила треснувшую Луну.

Его блокноты ещё не видела, но теперь уже понимала, почему он может их иметь.

— Поэтому вы не помните меня в девять лет?

Кайрен не ответил.

И это было ответом.

Глава 5. Человек под дождём

Дом Мор стоял за рекой.

Они почти дошли до моста, когда дождь усилился.

Аделин подняла воротник.

Кайрен не реагировал.

— Вы вообще мёрзнете?

— Да.

— Неубедительно.

— Я занят.

— Чем?

— Пытаюсь понять, почему нас до сих пор не остановили.

— Не говорите такие вещи вслух.

Слишком поздно.

Посреди моста стоял мужчина.

Без зонта.

Длинное чёрное пальто промокло насквозь.

Светлые волосы липли ко лбу.

Он смотрел на Аделин с выражением человека, который ждал её очень давно и уже успел устать.

Кайрен остановился.

— Николас.

— Луна.

— Не называй меня так.

Мужчина улыбнулся.

— Уже?

Потом перевёл взгляд на Аделин.

— А вот и Вейр.

— Мы знакомы?

— Нет.

— Тогда почему все сегодня знают мою фамилию лучше меня?

Николас рассмеялся.

— Потому что твоя семья очень старалась, чтобы ты её не знала.

— Уйди, — сказал Кайрен.

— Не могу.

— Можешь.

— Не хочу.

Аделин подняла руку.

— Стоп. Хоть один из вас способен говорить как взрослый человек?

Николас посмотрел.

— Иногда.

— Отлично. Кто вы?

Он поклонился едва заметно.

— Николас Нокс.

— Не Дом Нокс, — сказал Кайрен.

Улыбка исчезла.

— Дома Нокс больше нет.

Аделин вспомнила чёрную сердцевину ключа.

— Нокс — один из семи?

— Был.

— Что случилось?

Николас посмотрел на ключ в её руке.

— Твоя мать.

Кайрен резко:

— Не здесь.

— Именно здесь.

— Без свидетеля?

Николас усмехнулся.