Терновый аркан

Глава 6. Терновая дверь

Дом Мор оказался закрыт для них.

Не физически.

Ворота открылись.

Двор пустил.

Но перед главной дверью Кайрен остановился.

На дереве вырос терн.

За несколько секунд.

Чёрные ветви с серебряными шипами покрыли дверной проём.

Аделин уставилась.

— Это нормально?

— Нет.

— Наконец.

Кайрен подошёл ближе.

Терн дрогнул.

— Дом не пускает меня?

— Он пускает меня.

— Тогда?

Кайрен посмотрел на неё.

— Вас.

— Очень гостеприимно.

Деревянный ключ в её кармане стал горячим.

Аделин достала.

Чёрная сердцевина на конце светилась.

Терн разошёлся.

Не полностью.

В середине возник замок.

— Вот, — сказал Кайрен.

— Что?

— Дверь признала ключ.

— Николас просил не вставлять.

— Я тоже не советую.

— Тогда почему она предлагает?

— Потому что возможность не равна инструкции.

Аделин посмотрела.

— Это вы сейчас придумали?

— Нет.

— Не знаю.

Она почти улыбнулась.

Терн начал расти дальше.

Ветви уже тянулись к ступеням.

— Если не вставлять, что произойдёт?

— Возможно, дверь останется закрыта.

— И мы ночуем во дворе?

— Есть другой вход.

— Почему сразу не сказали?

— Потому что хочу понять, что это.

— А я не хочу быть экспериментом.

Кайрен замер.

— Хорошо.

Она подняла бровь.

Он поправился:

— Справедливо.

Они отошли.

Терн остановился.

Не требование.

Он реагировал на приближение.

Аделин сделала шаг вперёд.

Ветвь потянулась.

Шаг назад.

Замерла.

— Она не хочет открыть.

— Что?

— Она хочет, чтобы я выбрала, подойти ли.

Кайрен смотрел.

— Откуда знаете?

— Не знаю.

— Но чувствую разницу.

Аделин снова подошла.

Не к замку.

К самой ветви.

Коснулась пальцем шипа.

Укол.

Капля крови.

Мир дрогнул.

Перед ней появились две двери.

Одна — дом Мор.

Вторая — высокая, старая, в каменной стене улицы, которой здесь секунду назад не было.

За ней другой город.

Газовые фонари.

Кареты.

Высокие шпили.

Люди в викторианской одежде и существа, которые людьми точно не были.

Кайрен выругался.

— Что?

— Вы открыли Терновую Сторону.

— Я ничего не открывала.

— Дверь появилась.

— Это не одно и то же.

Он посмотрел на неё.

Потом на дверь.

— Не входите.

— Почему? — спросила Аделин.

— Потому что она не должна быть здесь.

— А где должна?

— В старом квартале Совета.

— Далеко?

— Четыре километра.

— Удобно.

Из-за двери донёсся звон колокола.

Чёрная карта в сумке раскрылась сама.

На ней появилось:

ДОСТУПЕН МАРШРУТ.

Аделин прочитала.

— Закройте карту, — сказал Кайрен.

Она закрыла.

Дверь осталась.

— Значит, не карта держит.

— А вы, — сказал Кайрен.

— Я ничего не делаю.

— Именно.

— Картографы не всегда создают дороги. Иногда они делают существующую видимой.

За дверью остановилась женщина в зелёном платье.

Слишком высокая.

С золотыми глазами.

Посмотрела на Аделин.

Поклонилась.

— Наследница вернулась.

Аделин закрыла глаза.

— Я начинаю ненавидеть это слово.

Кайрен тихо:

— Привыкайте.

Она посмотрела.

— Нет.

И, сама не понимая почему, шагнула не через дверь.

В сторону.

Дверь осталась.

— Я не выбираю входить сейчас.

Терн дрогнул.

Дверь медленно исчезла.

Кайрен смотрел.

— Как вы это сделали?

Аделин вытерла кровь с пальца.

— Не вошла.

Он рассмеялся.

Первый раз по-настоящему.

Аделин неожиданно поняла, что хочет услышать это ещё.

Очень неудобно.

Глава 7. Второй Вейлхолл

Они всё-таки вошли в дом Мор через боковую дверь.

Она оказалась совершенно обычной.

Это раздражало Аделин сильнее, чем терновый проход.

— Значит, парадная дверь ведёт в другой слой города, а кухонная — в кухню?

Кайрен снял пальто.

— Примерно.

— Очень продуманная архитектура.

— Дом Мор строился людьми, которые не доверяли гостям.

— Я заметила.

Внутри было слишком тихо.

Не пусто.

Скорее осторожно.

Старинные панели тёмного дерева. Высокие потолки. Серебряные часы в коридоре. На каждой второй стене — закрытое зеркало.

Аделин остановилась возле первого.

— Почему они накрыты?

— Потому что отражения иногда показывают дороги.

— Конечно.

Кайрен посмотрел на неё.

— Вам можно перестать говорить «конечно» каждый раз, когда происходит что-то ненормальное.

— Можно.

— Не хочу.

Он почти улыбнулся.

В гостиной их ждала пожилая женщина.

Мадлен Мор?

Нет.

— Мадлен, — представилась она сама. — Просто Мадлен.

Светлые волосы собраны в строгий узел. Лицо спокойное. Взгляд такой, будто она оценивает не Аделин, а систему креплений у люстры над её головой.

— Вы родственница?

— Достаточно близко, чтобы Кайрену это не нравилось.

— Неправда, — сказал он.

— Значит, сегодня особенный день.

Аделин посмотрела между ними.

— Приятно видеть, что у вас есть человек, который вас не боится.

— Он очень переоценён как угроза, — сказала Мадлен.

Кайрен закрыл глаза.

— Я ушёл за аптечкой.

— Зачем?

Мадлен указала на палец Аделин.

Капля крови после тернового шипа успела засохнуть.

— Вы даже это заметили.

— Именно поэтому меня зовут, когда людям кажется, что процедура не нужна.

Аделин вздохнула.

— Ещё один свидетель?

— Нет.

— Слава богу.

— Я независимый наблюдатель.

Аделин уставилась.

Мадлен впервые улыбнулась.

— Шучу.

— Вы мне уже нравитесь.

* * *

Через двадцать минут Аделин узнала, что Вейлхолл действительно существует дважды.

Не как два мира.

Как две версии одного города, наложенные друг на друга.

Человеческий Вейлхолл — машины, бетон, стекло, метро.

Терновая Сторона — старые кварталы, газовые фонари, кареты там, где дороги не пропускали технику, фейские рынки, дома Арканов и Совет.

Большинство людей никогда не замечали вторую сторону.

Некоторые видели странности и забывали.

Некоторые знали.

Очень немногие могли переходить свободно.

— Картограф может, — сказал Кайрен.

— Я вчера не могла.

— Вы вчера не были активны.

— Я и сейчас не подписывала контракт.

Мадлен, наливая чай:

— Это одна из главных проблем старой системы.

Аделин посмотрела.

— Что?

— Она часто принимала способность за согласие.

Кайрен стал очень тихим.

— Мадлен.

— Что?

— Не начинай.

— Я закончила.

Аделин почувствовала странное узнавание.

Фраза.

Не событие.

Будто когда-то уже слышала похожее.

— Что значит «старая система»?

Мадлен посмотрела на Кайрена.

Он выдохнул.

— Семь старых домов.

— Мор.

— Да.

— Роуэн.

— Да.

— Нокс, которого больше нет.

— Да.

— Остальные?

Кайрен перечислил:

— Арден. Вейл. Торн. Эвер. Фелл.

— Это семь или восемь? — спросила Аделин.

Он замер.

Мадлен улыбнулась.

— Очень хороший вопрос.

Кайрен медленно:

— Фелл не считались домом в том же смысле. Они свидетели.

— Удобно.

— Не всегда.

— А Вейр?

Кайрен поставил чашку.

— Вейр тоже не дом.

— Тогда что?

— Линия Картографа.

Аделин почувствовала холод.

— Мой отец?

— Связан.

— Насколько?

— Не знаю.

— Знаешь больше, чем говоришь, — сказала Мадлен.

Кайрен посмотрел.

Она пожала плечами.

— Наблюдение.

— Прекрасно, — сказала Аделин.

* * *

Поздно вечером Кайрен провёл её к окну на третьем этаже.

С одной стороны стекла был обычный город.

С другой, если смотреть под правильным углом, — второй.

Те же улицы.

Другие здания.

На месте торгового центра стоял дворец с башней.

На месте парковки — чёрный сад.

На дальнем холме светился круг Совета.

Аделин смотрела.

— Красиво.

— Иногда.

— Вы не любите Терновую Сторону?

Кайрен подумал.

— Я не люблю, когда место требует благодарности только потому, что родился в нём.

— Но это всё равно дом.

Она посмотрела на него.

— Сложно.

— Да.

— Ненавижу.

— Привыкайте.

— Нет.

Он улыбнулся.

В этот момент на стекле проступила надпись.

Не изнутри.

Как будто кто-то провёл пальцем по запотевшей поверхности.

ВЕЙР ВЕРНУЛАСЬ. СОБЕРИТЕ ДВАДЦАТЬ ДВЕ.

Кайрен побледнел.

— Что такое двадцать две?

Он посмотрел на город.

— Арканы.

— Все?

— Не карты.

— Носители.

Глава 8. Двадцать две

В Совете было двадцать два кресла.

Заняты — девять.

Аделин стояла у двери зала и считала.

Ещё раз.

Девять.

— Где остальные? — спросила она.

Кайрен рядом ответил:

— Исчезли.

— Умерли?

— Некоторые.

— А другие?

— Функции перестали иметь носителей.

— И это нормально?

— Раньше считалось ненормальным.

— А сейчас?

Кайрен посмотрел на пустые кресла.

— Сейчас мы начинаем подозревать, что именно это и было проблемой.

Совет собирался без публики.

Леон Арден сидел в центре дуги.

Не на троне.

Но слишком близко к нему по смыслу.

Около тридцати. Светлые волосы. Чёрный костюм. Знак Императора на перстне?

Нет.

Арден принадлежал линии Императрицы.

Это Аделин узнала через три минуты, когда Леон представился:

— Леон Арден. Текущий председатель Совета. Дом Арден хранит Императрицу.

— Хранит?

— Так принято говорить.

— А сама Императрица согласна?

В зале стало тихо.

Кайрен отвернулся.

Мадлен, сидевшая у стены как независимый наблюдатель, прикрыла рот рукой.

Леон неожиданно улыбнулся.

— Вы действительно дочь Эвелин.

— Это пока единственное, что мне здесь подтверждают без спора.

Улыбка исчезла.

— Эвелин Арден-Вейр была носительницей Императрицы.

Аделин замерла.

— Что?

— Временно.

— Моя мать никогда не говорила.

— Она много чего не говорила.

— Я заметила.

Леон кивнул на свободное кресло.

— Садитесь.

— Как кто?

— Картограф.

— Нет.

— Простите?

— Я не знаю, что это значит, не принимала функцию и не собираюсь занимать кресло только потому, что вы решили, что оно моё.

Тишина стала почти физической.

Серафина — Девушка из зеркала — присутствовала только отражением в боковом стекле. Она едва заметно улыбнулась.

Леон посмотрел на Томаса Фелла.

Аделин видела его впервые.

Мужчина лет сорока с усталым лицом, тонкими очками и блокнотом.

Он сказал:

— Формально она права.

Сайлас Торн, развалившийся на кресле Башни, тихо:

— Началось.

— Тогда стойте, — сказал Леон.

— С удовольствием.

* * *

Двадцать два кресла соответствовали двадцати двум функциям старшей системы.

Не все были современными картами Таро.

Некоторые совпадали по названию.

Некоторые — только по смыслу.

Семь домов веками удерживали наиболее опасные наследственные функции.

Луна — Мор.

Жрица — Роуэн.

Башня — Торн.

Суд — Эвер.

Звезда — Вейл.

Императрица — Арден.

Нокс не имел привычного Аркана.

— Что у них было? — спросила Аделин.

Николас, стоявший у дальней стены, ответил:

— Условие возврата.

— Ты не приглашён, — сказал Леон.

— Я часто.

— А Влюблённые? — спросила Аделин.

Сайлас перестал улыбаться.

— Нет дома.

— Почему?

— Потому что однажды люди решили, что взаимность можно наследовать.

— Закончилось плохо.

Томас записал.

— Ты это уже знаешь, — сказал Сайлас.

— Теперь есть актуальное подтверждение.

— Ненавижу тебя.

— Зафиксировать?

Сайлас посмотрел.

Аделин впервые увидела, как Кайрен тихо смеётся в официальном зале Совета.

* * *

Зачем собирали двадцать две?

Чтобы подтвердить новый Картограф.

Но кресла были пусты.

Система не могла выполнить собственную процедуру.

Леон предложил временное признание.

Аделин отказалась.

— Почему? — спросил он.

— Потому что «временное» здесь звучит подозрительно.

Томас поднял голову.

— Правильно.

Все посмотрели.

Он пожал плечами.

— Исторически временные меры Совета крайне плохо заканчиваются.

— Спасибо, — сказал Леон.

— Это не оценка.

— Конечно, — сказал Сайлас.

В итоге записали другое:

Аделин Вейр признана человеком, у которого активирована способность Картографа. Статус носителя функции не подтверждён.

Аделин прочитала.

— Вот это устраивает.

— Пока, — сказал Леон.

— Именно.

* * *

Перед уходом она задержалась у пустого двадцать второго кресла.

На спинке не было символа.

Только терн.

— Чьё?

— Никто не знает, — сказал Кайрен.

Николас из-за спины:

— Знают.

Все обернулись.

— Только очень не хотят вспоминать.

Он ушёл раньше, чем Леон успел приказать вывести его.

На пустом кресле появилась тонкая белая надпись:

НУЛЕВОЙ НЕ НУЖЕН НОСИТЕЛЬ.

Аделин почувствовала, как чёрная карта в сумке нагрелась.

Глава 9. Суд

На следующее утро Совет вызвал Аделин на суд.

Она узнала об этом за завтраком.

Дом Мор положил конверт рядом с её тарелкой.

Аделин прочитала.

— Вчера я была «человеком с активированной способностью». Сегодня уже подсудимая.

Кайрен поднял взгляд от блокнота.

— Не суд в юридическом смысле.

— Тогда почему написано «слушание Суда»?

— Аркан.

— Конечно.

— Вы опять.

— Да.

Слушание проводила Лиора Эвер.

Нет.

Не сама Лиора.

Её имя стояло на старом кресле.

Текущего носителя Суда не было.

Леон объяснил:

— Эвер потеряли последнего носителя пять лет назад.

Кайрен стал очень тихим.

Аделин заметила.

— Вы знали её?

— Да.

— Это была моя мать.

Аделин медленно:

— Лиора Мор?

— До брака — Эвер.

Вот почему его мать связана с Судом.

И почему Дом Мор был полон закрытых зеркал.

Слушание проводил сам механизм Суда — старый зал с белыми плитами, на которых появлялись вопросы.

Первый:

ПРИЗНАЁТ ЛИ АДЕЛИН ВЕЙР СОБСТВЕННУЮ ЛИЧНОСТЬ НЕПРЕРЫВНОЙ?

Она нахмурилась.

— Что это значит?

— Есть подозрение на замену субъекта, — сказал Томас.

— Очень приятно.

— Не оценка.

— Томас.

Он замолчал.

Аделин посмотрела на вопрос.

— Я не уверена, что моя память непрерывна.

Плита ждала.

— Но я считаю себя собой.

Надпись:

ПРИНЯТО.

Второй:

СУЩЕСТВОВАЛА ЛИ АДЕЛИН ВЕЙР ДО ТЕКУЩЕЙ ПАМЯТИ?

— Очевидно.

— Не спешите, — сказал Томас.

Она посмотрела.

— Хорошо. Да. По документам и чужим воспоминаниям существовала.

ПРИНЯТО.

Третий:

ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ТЕКУЩАЯ АДЕЛИН ВЕЙР ВОЗВРАЩЁННОЙ?

— Что?

Кайрен побледнел.

— Вот почему слушание, — сказал Леон.

— Объясните до ответа, — сказала Аделин.

Томас кивнул одобрительно.

Суд иногда фиксировал людей, которых возвращали из закрытой дороги, смерти или исчезнувшего состояния.

Если человек был возвращён, старая система назначала долг тому, кто его вернул.

— Какой долг?

— Жизнь считалась принадлежащей возвращающему до погашения цены, — сказал Леон.

Аделин уставилась.

— Это рабство.

— Сейчас — да.

— А раньше?

— Тоже. Просто называли иначе, — сказал Томас.

Кайрен посмотрел на него.

— Ты изменился.

— Я читаю архивы.

Плита повторила вопрос.

ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ТЕКУЩАЯ АДЕЛИН ВЕЙР ВОЗВРАЩЁННОЙ?

— Я не знаю, — сказала Аделин.

Система дрогнула.

Никогда не ожидала такого ответа?

На плите появилось:

НЕОПРЕДЕЛЕНО. ТРЕБУЕТСЯ ПАМЯТЬ ИМПЕРАТРИЦЫ.

Леон стал белым.

— Эвелин.

— Она мертва, — сказал Кайрен.

— Возможно, — сказала Аделин.

Все посмотрели.

Она вспомнила Николаса.

Если Эвелин действительно мертва, вам повезло.

Суд закончился без решения.

Но у выхода на белой плите появилось ещё одно:

ВОЗВРАЩЁННАЯ ЖИЗНЬ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ПРИЗНАНА СОБСТВЕННОСТЬЮ ДО УСТАНОВЛЕНИЯ ВОЛИ ВОЗВРАЩЁННОГО.

Томас остановился.

— Этого правила раньше не было.

— Значит, система учится? — спросила Аделин.

Никто не ответил.

Чёрная карта в сумке стала тёплой.

Глава 10. Дом Мор

В доме Мор были часы в каждой комнате.

Аделин заметила на третий день.

Настенные.

Каминные.

Карманные под стеклом.

Одни не шли.

Другие отставали.

Третьи показывали разное время.

— Это специально? — спросила она.

Кайрен сидел за столом и писал.

— Что?

— Часы.

Он поднял взгляд.

— Нет.

— Тогда почему их так много?

— Я чиню.

Аделин посмотрела на ближайшие.

Стрелки стояли.

— Очень успешно.

— Это старые.

— Конечно.

Он закрыл блокнот.

— Вы хотите что-то спросить.

— Да.

— Спрашивайте.

— Почему вы всё записываете?

Кайрен посмотрел на страницу.

— Потому что могу забыть.

Прямо.

Без ухода.

Аделин стала серьёзной.

— Что именно?

— Что угодно.

— Имена?

— Да.

— Людей?

— Да.

— Себя?

— Частично.

Она села напротив.

— Это цена Луны?

— Так мне говорили.

— Вы сомневаетесь?

— После вашего появления — да.

— Почему?

Кайрен открыл старый блокнот.

На первой странице:

КАЙРЕН МОР. ТЕКУЩИЙ НОСИТЕЛЬ ЛУНЫ.

Ниже:

Если читаешь и не помнишь: тебе двадцать один. Ты живёшь в доме Мор. Не верь Совету, если они говорят, что ты сам попросил забыть. Проверь запись свидетеля.

Аделин почувствовала холод.

— Вам тоже двадцать один?

— На четыре месяца старше.

— Я думала, вы старше.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Понял.

Она перевернула страницу.

Запись пятилетней давности.

Сегодня забыл лицо матери на сорок минут. Вернулось после контакта с семейной фотографией.

Следующая.

Забыл, почему ненавижу Леона. Оказалось, причина была нормальная.

Аделин почти улыбнулась.

— Очень серьёзный архив, — сказал Кайрен.

— Вижу.

Следующая.

Аделин Вейр. Не уверен, человек ли это или повторяющаяся память. Не задавать ей этот вопрос без доказательств.

Аделин замерла.

— Когда написано?

Кайрен посмотрел.

— Три года назад.

— Мы не были знакомы.

— Я не помню.

— Но записали.

— Да.

Она перевернула.

Если Аделин снова появится, не обещать ей ничего до восстановления памяти. В прошлый раз это закончилось плохо.

Аделин медленно закрыла блокнот.

— Сколько раз?

— Что?

— Я появлялась.

Кайрен смотрел.

— Не знаю.

— Но вы знаете, что больше одного.

— По записям — да.

— И Совет знает?

— Возможно.

— Моя мать?

Кайрен очень тихо:

— Почти наверняка.

Аделин встала.

Злость пришла раньше страха.

Хорошо.

— Тогда перестаём ждать, пока они решат, что мне можно знать.

— Что вы предлагаете? — спросил Кайрен.

— Вы учите меня пользоваться тем, что они называют Картографом.

— Нет.

— Почему?

— Потому что вы не приняли функцию.

— Я хочу научиться видеть, что со мной делают, не подписывая пожизненный контракт.

Кайрен смотрел.

— Это разумно.

— Звучите удивлённо.

— Я привык, что Картографы не спрашивают.

— Я пока не Картограф, — сказала Аделин.

— Хорошо.

Она подняла бровь.

Он выдохнул.

— Завтра. Первый урок.

Глава 11. Первый урок

Первый урок закончился через семь минут.

План был простой.

Аделин должна была увидеть возможность, не открывая её.

Кайрен поставил на стол закрытую коробку.

— Что внутри?

— Не знаю.

— Врёте.

— Да.

— Отлично.

— Вы должны увидеть варианты, а не угадывать предмет.

— Разница?

— Большая.

Он поставил рядом три карточки.

Открыть.

Не открывать.

Убрать коробку.

— Очень сложный выбор.

— Именно поэтому безопасный.

Аделин сосредоточилась.

Сначала ничего.

Потом вокруг коробки появились тонкие линии.

Одна — она открывает.

Внутри серебряные часы.

Вторая — не открывает.

Кайрен убирает коробку.

Третья — она смахивает коробку на пол.

— Это не «убрать».

— Что?

— Я вижу, как сбрасываю её.

Кайрен нахмурился.

— Почему?

— Не знаю.

Аделин посмотрела на линию.

Там она злая.

Почему?

Приблизилась мысленно.

Ошибка.

Вместо будущего открылась память.

Кайрену двенадцать.

Те же часы.

Он сидит над ними с отвёрткой.

Стрелки идут назад.

Мужчина за спиной кричит:

— Ты не должен смотреть то, что уже сделал!

Кровь на ладони.

Кайрен старше.

Лет шестнадцать.

Стоит у кровати матери.

Лиора не дышит.

Он держит карту Луны и повторяет: