Терновый аркан

Глава 12. Пустой Аркан

Книгу нашли у Томаса Фелла.

Точнее, он сам принёс.

— Не потому что доверяю вам, — сказал он Аделин.

— Взаимно.

— Хорошее начало.

Сайлас, пришедший без приглашения:

— Вы точно не родственники?

— Уйди, — сказал Томас.

Книга была старше Совета.

Кожаный переплёт.

Текст от руки.

Название:

О РАСПРЕДЕЛЕНИИ СТАРШИХ ФУНКЦИЙ.

Внутри перечислялись Арканы.

Мир.

Суд.

Солнце.

Луна.

Звезда.

Башня.

Жрица.

И другие.

Между последней страницей о Мире и первой записью о системе нумерации был вырезан лист.

Не вырван.

Аккуратно удалён ножом.

На корешке сохранился фрагмент буквы.

Аделин провела пальцем рядом, не касаясь.

— Это Нулевая?

— Не знаю, — сказал Томас.

— Картограф?

— Возможно.

— Запрещённое слово ещё не придумали? — спросил Сайлас.

Никто не понял.

Он пожал плечами.

— Ничего.

Кайрен смотрел на пустое место.

— Почему вы принесли сейчас?

— Потому что вчера Аделин случайно получила доступ к памяти Луны, — сказал Томас.

Она напряглась.

— Я просила не записывать содержание.

— Я не записывал содержание.

— Тогда откуда знаете?

— Кайрен сообщил факт нарушения границы функции.

Аделин посмотрела на него.

Он:

— Без деталей.

— Хорошо.

Сайлас открыл рот.

Все одновременно:

— Нет.

Он выглядел оскорблённым.

* * *

В книге была одна странность.

Картограф нигде не назывался Арканом.

Только:

тот, кто делает путь общим.

Аделин перечитала.

— Не тот, кто создаёт?

— Нет, — сказал Томас.

— Не тот, кто выбирает?

— Нет.

— В поздних текстах формулировка другая, — сказал Кайрен.

— Какая?

— «Тот, кто выбирает путь для системы».

— Очень большая разница, — сказала Аделин.

— Да, — сказал Томас.

На следующей странице Луна тоже отличалась.

тот, кто подтверждает, что невзятый путь существовал.

Не «платит памятью».

Не «хранит все закрытые миры».

Просто подтверждает факт.

Кайрен стал белым.

— Это значит…

— Что потеря памяти могла не быть исходной ценой, — сказал Томас.

— Я проверяю.

Кайрен сел.

Впервые Аделин увидела его не просто злым или усталым.

Потрясённым.

Если всю жизнь он отдавал память за функцию, которая никогда этого не требовала…

Она не нашла слов.

Не пыталась.

* * *

На обложке книги с внутренней стороны нашлась надпись.

Очень бледная.

Пустой Аркан не должен иметь дома.

Ниже:

Если ему дадут владельца, он начнёт выбирать владельцев сам.

Аделин достала чёрную карту.

Положила рядом.

Поверхность дрогнула.

На ней впервые появилась фраза не приказом.

Вопросом.

Я ПУСТОЙ?

Все замерли.

Аделин медленно:

— Не знаю.

Карта:

КТО Я?

Кайрен смотрел.

Томас не записывал.

Даже Сайлас молчал.

Аделин подумала.

— Пока не знаю.

— Но не думаю, что кто-то здесь имеет право решить за тебя одним словом.

Чёрная карта долго оставалась неподвижной.

Потом написала:

ХОРОШО.

И закрылась.

Сайлас первым выдохнул.

— Она учится.

— Или адаптируется, — сказал Томас.

Аделин посмотрела на пустое место в книге.

— Разница?

Никто не ответил.

Глава 13. Бал семи домов

Бал семи домов проходил в здании, где не было ни одного прямого коридора.

Аделин решила, что это символично.

— Совет специально строил дворец так, чтобы никто не мог быстро уйти? — спросила она.

Кайрен поправил манжету.

— Нет.

— Жаль. Была хорошая версия.

— Здание старше Совета.

— Ещё хуже.

Она остановилась перед зеркалом в холле.

Чёрное платье Эвелин сидело слишком хорошо.

Аделин нашла его в материнской гардеробной с запиской:

Если когда-нибудь придётся идти на бал Совета — не надевай белое. Они считают это заявлением.

Даже мёртвая мать умела контролировать одежду.

Очень в её стиле.

— Вы выглядите так, будто собираетесь на похороны, — сказал Кайрен.

— Возможно, чьи-нибудь.

— Успокаивает.

Он тоже был в чёрном.

На серебряной булавке — полумесяц Мора.

Аделин посмотрела.

— Это обязательно?

— Дом требует.

— Вы всё ещё носите символ функции, которая съедает вашу память, потому что дом требует?

Кайрен стал тише.

— Сегодня не лучший вечер для революции.

— Очень жаль.

* * *

Семь домов появились почти полностью.

Арден — Леон и ещё трое родственников.

Вейл — Мира Вейл, высокая темноволосая девушка с глазами цвета ночного стекла.

Торн — Сайлас, разумеется, опоздавший на сорок минут.

Эвер — пустое место за столом Суда.

Роуэн — никого телом, но во всех зеркалах иногда появлялась Серафина.

Мор — Кайрен и Мадлен.

Нокс — формально уничтожен.

Но Николас стоял на балконе второго этажа и пил чужое шампанское.

— Его не выгнали? — спросила Аделин.

— Пытались, — сказал Кайрен.

— И?

— Он ушёл через стену.

— Потом вернулся через другую.

— Мне начинает нравиться Николас.

— Это проходит.

— Вы ревнуете?

Кайрен едва не сбился с шага.

Аделин пожалела о вопросе ровно на секунду.

Потом решила, что нет.

— Нет, — ответил он слишком быстро.

— Ужасно врёте.

Он посмотрел.

— Не начинайте.

Она улыбнулась.

* * *

Бал оказался не праздником.

Это был политический ритуал.

Каждый дом приносил свой Аркан или подтверждение его статуса.

Леон называл это «ежегодным признанием баланса».

Сайлас — «дорогим способом убедиться, что все всё ещё ненавидят друг друга».

Аделин была ближе ко второму.

Когда объявили Луну, Кайрен вышел к центру зала.

Серебряный знак вспыхнул на запястье.

На несколько секунд по залу прошли отражения дорог.

Люди увидели варианты, которые могли существовать, но не стали реальностью.

Кто-то плакал.

Кто-то отвернулся.

Аделин почувствовала, как Кайрен напрягся.

Слишком много чужих дорог.

Слишком много памяти.

После ритуала он вернулся бледным.

— Вы в порядке?

— Да.

— Врёте.

— Немного.

— Что нужно?

Он замер.

Похоже, вопрос был непривычным.

— Тишина.

— Хорошо.

Аделин просто встала рядом.

Не говорила.

Через несколько минут Кайрен сказал:

— Спасибо.

Она посмотрела.

— Не привыкайте.

— Уже поздно.

Сердце почему-то ударило сильнее.

Очень неудобно.

* * *

Когда объявили Императрицу, зал замолчал.

Носителя не было.

Эвелин считалась мёртвой.

Леон поставил на пьедестал её старый знак.

Золотая корона, окружённая ветвями.

Аделин смотрела.

Знак вспыхнул.

И повернулся к ней.

Нет.

Не физически.

Но все в зале почувствовали.

Мира Вейл резко встала.

— Это невозможно.

Леон побледнел.

Кайрен схватил Аделин за руку.

— Не отвечайте.

— Я ничего не делаю.

Знак Императрицы послал золотую линию прямо к чёрной карте в её сумке.

Нулевая открылась сама.

На ней:

СВЯЗЬ С СОЗДАТЕЛЕМ: АКТИВНА.

Аделин прочитала.

— Создателем чего?

Эйра ещё не имела имени.

Карта ответила:

ТЕБЯ.

Мир вокруг стал ледяным.

Леон шепнул:

— Эвелин жива.

И где-то в зеркале Серафина написала:

НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО ТАК.

Аделин подняла взгляд.

— Тогда что?

Ответ появился медленно:

СОЗДАТЕЛЬ МОЖЕТ БЫТЬ МЁРТВ. СВЯЗЬ — НЕТ.

Сайлас тихо:

— Ненавижу этот бал.

— Впервые согласна с вами полностью, — сказала Аделин.

Музыка снова заиграла.

Как будто ничего не произошло.

Очень по-Советски.

— Следующая часть — танцы, — сказал Сайлас.

Аделин посмотрела на Кайрена.

Он уже понял.

— Нет.

Она улыбнулась.

— Я ещё ничего не предложила.

— Именно поэтому боюсь.

Глава 14. Танец

— Вы умеете?

— Нет.

— Врёте.

— Да.

Кайрен стоял напротив Аделин у края танцевального зала.

Оркестр играл старый вальс.

Пары двигались по кругу так синхронно, будто Совет всё-таки нашёл способ стандартизировать человеческие тела.

Аделин смотрела.

— Почему вы не хотите?

— Потому что у танцев семи домов есть правила.

— Какие?

— Кто приглашает. Кто принимает. Какая рука сверху. Сколько кругов. Где заканчивать.

— Ужас.

— Именно.

— Тогда нарушим.

Кайрен посмотрел.

— Вы говорите это слишком легко.

— Я сегодня узнала, что моя мать могла создать меня каким-то магическим способом. Позвольте мне хотя бы неправильно поставить руку.

Он тихо рассмеялся.

— Хорошо.

— Сейчас можно.

Аделин протянула ладонь.

— Кайрен Мор, хотите со мной танцевать?

Он стал серьёзным.

Вопрос.

Не ритуал.

Не обязанность дома.

— Да.

* * *

Они танцевали плохо.

Точнее, Аделин — нормально.

Кайрен всё время пытался следовать старой схеме и сбивался, когда она меняла движение.

— Расслабьтесь.

— Это официальный бал.

— Именно поэтому.

— Логика ужасная.

— Работает.

На втором круге он перестал считать шаги.

На третьем улыбнулся.

На четвёртом Аделин случайно посмотрела ему в глаза слишком долго.

И мир изменился.

Не магия?

Сначала она подумала так.

Потом вокруг исчез зал.

Другой танец.

Другая одежда.

Она старше.

Или не она.

Кайрен держит её ближе.

— Ты обещала, — говорит он.

Девушка отвечает:

— Я была другим человеком.

— Ты всё ещё Аделин.

— Это не одно и то же.

Воспоминание оборвалось.

Аделин сбилась.

Кайрен удержал.

— Что?

— Вы видели?

Он побледнел.

— Да.

— Это наше?

— Не знаю.

Они перестали танцевать.

Но музыка продолжалась.

— Кто та Аделин?

— Не знаю, — сказал Кайрен.

— Вы всё время говорите это.

— Потому что правда.

Аделин смотрела.

— Она была мной?

— Я не хочу отвечать без доказательств.

— Хотите?

— Нет.

Честно.

Ей понравилось.

* * *

Мира Вейл нашла Аделин на балконе.

— Ты снова танцевала с ним.

Аделин обернулась.

— Снова?

Мира замерла.

Ошибка.

— Мы знакомы?

— Были.

— Когда?

Мира посмотрела на зал.

— В шестнадцать.

Аделин почувствовала пустоту.

— Я не помню.

— Знаю.

— Откуда?

— Я была рядом, когда Эвелин стирала.

— Она стёрла вас тоже?

— Нет.

— Тогда рассказывайте.

Мира закрыла глаза.

— Я не уверена, что имею право возвращать тебе чужую память словами.

Аделин почувствовала злость.

— Удобно.

— Нет.

— Все здесь знают мою жизнь и говорят, что не имеют права рассказать.

— Потому что когда-то мы считали, что имеем право решать всё за тебя.

— И закончилось плохо.

Аделин хотела уйти.

Мира сказала:

— Я видела твою смерть.

Она остановилась.

— Когда?

— В шестнадцать.

— Будущее?

— Да.

— И?

— Она была связана с Луной.

Холод.

— С Кайреном?

— С функцией.

— Это разные вещи.

Мира посмотрела удивлённо.

— Тогда я этого не понимала.

— Я убедила тебя оборвать всё, что было между вами.

Аделин не дышала.

— Почему?

— Хотела спасти.

— Получилось?

Мира усмехнулась без радости.

— Я потеряла лучшую подругу. Ты потеряла часть будущего. Кайрен — память.

— А смерть всё равно пришла.

В зале музыка закончилась.

Аделин тихо:

— Какая смерть?

Мира смотрела.

— Первая.

Глава 15. Первая смерть

Аделин не спала.

В четыре утра она спустилась в архив дома Мор.

Кайрен уже был там.

— Вы тоже?

— Мира сказала?

— Да.

— Мне тоже.

— Что именно?

Он закрыл книгу.

— Что вы умерли.

— В шестнадцать?

— Нет.

— Тогда?

Кайрен посмотрел.

— В девять.

Аделин рассмеялась.

Нервно.

— Отлично.

— Аделин.

— Мне двадцать один. Я уже успела умереть минимум один раз и никто не счёл нужным сообщить.

— Возможно, вы не умерли в обычном смысле.

— Это не улучшает.

Он протянул документ.

Медицинская запись.

Дата — двенадцать лет назад.

Аделин Вейр. Остановка сердца — 6 минут 18 секунд. Реанимация без результата.

Ниже другой почерк:

Тело передано Эвелин Арден-Вейр по протоколу Императрицы.

Ещё ниже:

Статус смерти отменён.

Аделин смотрела.

— Отменён?

— Суд мог менять статус возвращённых, — сказал Кайрен.

— Но мама — Императрица.

— Да.

— Что она сделала?

— Не знаю.

В этот момент Нулевая открылась.

ОНА ВЗЯЛА ТЕБЯ ИЗ ДОРОГИ, ГДЕ ТЫ НЕ УМЕРЛА.

Оба замерли.

— Что?

ТЕЛО БЫЛО НЕСТАБИЛЬНО. ИМПЕРАТРИЦА СТАБИЛИЗИРОВАЛА.

— А моя личность?

НЕ ЗНАЮ.

Аделин почувствовала тошноту.

— Я копия?

— Не делайте вывод, — сказал Кайрен.

— Очень легко сказать.

Нулевая:

ТЫ БЫЛА ТАМ ДО.

— Что это значит?

Я ПОМНЮ ТЕБЯ ДО СМЕРТИ.

Луна на руке Кайрена вспыхнула.

Он закрыл глаза.

— Я тоже.

— Вы помните?

— Факт.

— Не содержание.

Луна подтверждает, что путь существовал.

— Значит, я не появилась после.

— Нет.

— Но тело могло быть взято из другой версии.

— Да.

Аделин села.

— Ненавижу магию.

— Иногда взаимно, — сказал Кайрен.

* * *

Первая смерть произошла в комнате Эвелин.

По архиву — после активации белой карты.

Аделин открыла её в девять лет.

Попросила научиться видеть лучшие пути.

Карта попыталась.

Система перегрузила ребёнка.

Сердце остановилось.

Эвелин вытащила Аделин обратно.

Потом стёрла память.

Кайрен потерял часть своей.

Николас помог запечатать белую карту.

Отец исчез спустя несколько месяцев.

Слишком много событий вокруг одного года.

— Анри был там? — спросила Аделин.

— В архиве нет, — сказал Кайрен.

Нулевая написала:

БЫЛ.

— Где?

МЕЖДУ.

— Что такое Между?

Карта не ответила.

Вместо этого на ней появилась детская фраза:

СДЕЛАЙ ЕЩЁ ЛЮДЕЙ, КОТОРЫЕ МОГУТ СМОТРЕТЬ НА ДОРОГИ.

Аделин почувствовала.

Это она.

Девятилетняя.

Её просьба.

— Я создала Картографов?

Нулевая:

ТЫ ПОПРОСИЛА.

— Это не то же.

ТОГДА Я НЕ ПОНИМАЛА РАЗНИЦУ.

Аделин смотрела на карту.

Впервые та признала ошибку.

И почему-то это пугало больше, чем если бы она была просто злой.

* * *

Утром Томас подтвердил запись смерти.

— Факт биологической смерти есть.

— И возвращения?

— Да.

— Чья я после?

Томас снял очки.

— Вопрос некорректен.

— Почему?

— Потому что вы спрашиваете, кому принадлежите.

— Я спросила не это.

— Формулировка близкая.

Аделин закрыла глаза.

— Хорошо. Я та же Аделин?

— Свидетельские записи подтверждают непрерывность воли после возвращения.

— Значит, да?

— Насколько процедура способна подтвердить — да.

Она выдохнула.

Кайрен стоял у двери.

Не подошёл.

Аделин сама посмотрела.

— Можно просто побыть рядом?

Он замер.

— Да.

Это было первое, что она попросила у него не как функцию.

И первое, что он дал без вопроса зачем.

Глава 16. Украденная сила

На третий день после бала исчез зубец Арден.

Аделин узнала, что у домов вообще есть зубцы, только когда Леон ворвался в дом Мор без приглашения.

— Где она?

Кайрен поднялся.

— Кто?

— Карта.

Аделин вышла из библиотеки.

— У меня имя есть.

Леон повернулся.

— Нулевая.

— Тоже пока не подтверждено как имя.

— Не время.

— Именно тогда люди чаще всего говорят глупости.

Леон положил на стол пустой футляр.

Внутри должна была быть тонкая золотая пластина — зубец Арден.

Семь старых зубцов когда-то открывали центральный замок системы.

Мор.

Арден.

Вейл.

Роуэн.

Торн.

Эвер.

Фелл как свидетельский якорь.

Нокс не зубец.

Сердцевина.

А Картограф — поворотник ключа.

Аделин посмотрела на деревянный ключ.

Светлая часть.

Чёрная сердцевина.

Николас был прав.

В ключе две линии.

— Почему всё это у меня?

— Потому что Анри собрал часть механизма, — сказал Леон.

— Зачем?

— Чтобы закрыть дверь.

— Какую?

— Не знаю.

Сайлас из кресла:

— Все сегодня очень полезны.

* * *

Зубец украли из хранилища Арден без взлома.

Система зафиксировала подпись:

АДЕЛИН ВЕЙР.

И свидетельское подтверждение:

ЭЛИАС ФЕЛЛ.

Томас стал белым.

— Элиас умер.

— Кто он? — спросила Аделин.

— Мой наставник.

— И человек, который однажды собрал шесть зубцов.

— Зачем?

— Хотел открыть дверь в Между, — сказал Томас.

Вот снова.

— Почему?

— Там остался мой дядя.

— Живой? — спросила Аделин.

— Не знаю.

— Семейные встречи Феллов очень сложные, — сказал Сайлас.

— Замолчи, — сказал Томас.

Кайрен изучал журнал доступа.

— А подпись Аделин?

— Настоящая по структуре, — сказал Томас.

— Я ничего не крала.

— Верю.

Аделин посмотрела.

— Почему так быстро?

— Потому что журнал показывает подпись старше вас на двадцать четыре года.

— Что?

Леон закрыл глаза.

Все снова знали.

— Говорите.

— В архивах была другая Аделин Вейр, — сказал Томас.

— Когда?

— Исчезла примерно за пять лет до вашего рождения.

Аделин почувствовала, как мир становится очень тихим.

— Моя родственница?

— Дочь Эвелин, — сказал Леон.

— Мама родила другого ребёнка?

Никто не ответил.

— С тем же именем?

— Да, — сказал Томас.

— С тем же лицом?

— Да.

Кайрен подошёл ближе.

Не касался.

Аделин смотрела на них.

— И вы всё это время задавались вопросом, «та ли я».

— Да, — сказал Леон.

— И мама знала.

— Да.

— И украденный зубец открыли её подписью.

— Да.

Аделин рассмеялась.

Очень тихо.

— Отлично.

Нулевая открылась.

ОНА НЕ ТЫ.

Аделин посмотрела.

— Откуда знаешь?

ТЫ СКАЗАЛА МНЕ НЕ ПУТАТЬ.

Холод.

— Когда?

ПОТОМ.

— Это не ответ.

ДЛЯ МЕНЯ ВРЕМЯ НЕ ТАКОЕ, КАК ДЛЯ ТЕБЯ.

— Ненавижу карты, — сказал Сайлас.

Впервые Аделин не возразила.

Глава 17. Подозреваемая

Совет всё равно объявил Аделин подозреваемой.

Не в краже физически.

В «непреднамеренном предоставлении идентичности».

Она перечитала формулировку.

— Это самая вежливая версия обвинения в существовании, которую я видела.

— Согласен, — сказал Томас.

— Формулировка временная, — сказал Леон.

— Не говорите это слово, — сказала Аделин.

Кайрен едва заметно улыбнулся.

Ей запретили покидать дом Мор до проверки.

— Я согласна остаться на двенадцать часов, — сказала Аделин.

— Совет устанавливает сорок восемь, — сказал Леон.

— Тогда нет.

— Это не вопрос.

— Тогда вы пытаетесь меня удержать без согласия.

Томас поднял руку.

— У Совета есть право временной защитной изоляции при непосредственной угрозе.

— Какая непосредственная угроза?

— Вашей подписью украли зубец, — сказал Леон.

— Это уже произошло.

— Она права, — сказал Томас.

Леон смотрел так, будто хотел выгнать его второй раз.

В итоге договорились на двенадцать часов с пересмотром.

Аделин почти гордилась собой.

Почти.

* * *

Через четыре часа в дом Мор пришла Серафина.

Не отражением.

Телом.

Все замерли.

Она была именно девушкой из зеркала.

И одновременно другой.

Более живой.

Более уставшей.

В руках — горшок с очень злым растением.

— Это Бертрам, — сказала она.

Растение щёлкнуло листьями в сторону Сайласа.

Он:

— Мы уже знакомы.

— Он тебя не любит.

— Взаимно.

Серафина посмотрела на Аделин.

— Можно?

— Что?

— Войти дальше.

Она стояла в дверях.

Хотя физически уже была внутри.

Аделин поняла.

— Да.

Только тогда Серафина шагнула.

Томас записал?

Нет.

Аделин заметила.

Он заметил, что она заметила.

— Я учусь.

— Все сегодня, — сказал Сайлас.

* * *

Серафина пришла потому, что украденная подпись первой Аделин прошла через старый слой идентичности.

Жрица чувствовала такие вещи.

— Это не ты, — сказала она.

— Нулевая тоже так говорит.

— Я не карта.

— Уже плюс.

Серафина почти улыбнулась.

— Первая Аделин существует где-то достаточно, чтобы использовать старую связь имени.

— Жива?

— Не знаю.

— Между?

Серафина вздрогнула.

— Возможно.

Сайлас из кресла:

— Запрещённое слово.

Никто не понял.

— Ничего.

— Можно отличить нас окончательно? — спросила Аделин.

— Не нужно, — сказала Серафина.

— Почему?

— Потому что вы уже разные люди, даже если система не умеет это записывать.

— Нужно научить систему.

Не доказать, что Аделин «настоящая».

Признать двух субъектов.

Она почувствовала, как внутри что-то отпускает.

— Как?

— Найти момент, когда ваши желания расходятся, — сказала Серафина.

— И?

— Зафиксировать, что различие не ошибка.

Кайрен стал очень тихим.

— Это опасно.

— Почему?

— Если система сейчас считает их одним процессом, разделение может разорвать общие связи.

— Какие?

Он посмотрел на неё.

— Луну.

— То есть ваша функция может быть связана с той Аделин тоже, — сказала Аделин.