Как приручить некроманта

Я прислушалась. За дверью – тишина. Встала, подошла, приоткрыла. В коридоре сидели скелеты, все четверо. Костяшкин, Глыба, Кроха, Бульончик. Тулились на полу рядком как воробьи на заборе.

– Вы же меня не выпустите из замка? – поинтересовалась я.

Они покачали головами. Костяшкин – грустно, Глыба – виновато, Кроха вообще отвернулся, Бульончик схватился за череп с намеком: самим совестно, но ничего не можем поделать.

Понятно. Они слушаются приказов некроманта, своего хозяина, который их оживил.

– Но из комнаты же мне можно выходить? – не унималась я. Скелеты дружно покивали. – А если я попрошусь погулять во дворе? Ну, подышать свежим воздухом? С вами, под присмотром?

Костяшкин поскреб череп многострадальными фалангами, Глыба потупился, Бульончик уронил голову в ладони – не буквально, слава солнышку. Потом они устроили совещание, клацая челюстями, и это было похоже на скрип несмазанных дверей. В итоге Кроха указал рукой вперед и наверх. Ясно, не к ним этот вопрос, существа подневольные.

– Ладно, – пробормотала я, – не очень-то и хотелось.

Закрыла дверь и вернулась в кровать. Думала, думала, думала. Сумею ли я подать феям сигнал? Или знак? Нет, не сумею. Даже не представляю, как это наколдовать. И не припоминаю, чтобы среди заклинаний третьего круга подобное было. Неудивительно, ведь младшим феям в принципе незачем наведываться в мир людей… Вылезти в окно? Высоковато, а я без крыльев.

На улице окончательно стемнело. Непроглядная чернота. Скелеты принесли ужин – поставили поднос на столик. Кувшин воды, фрукты и булочки. Мои булочки, которые я напекла утром. Лежали такие румяные, наглые, прямо на тарелке. Я смотрела на них, а они на меня. Им хоть бы что, а у меня трагедия. Аппетита не было, и я отвернулась к стене. Умертвия пошуршали костями и ушли. Поднос оставили.

Минут через десять дверь едва слышно скрипнула. Бульончик подкрался к подносу, накрыл булочки какой-то тряпицей – видимо, чтобы не черствели – и так же тихо выскользнул. Заботливый…

Я сама не заметила, как уснула. Провалилась в забытье. Снилось мне что-то беспокойное, цветное, но проснулась я с первыми лучами солнца. Небо мерцало. Свет был другим – не угасающим, а нарастающим. Вскочив, я подбежала к окну.

Тучи расходились, в разрыве показалась полоса – розово-золотая, нежная. Она росла, ширилась, заливала горизонт теплым светом. Деревья на кладбище купались в этом сиянии, трава и надгробия тоже. Рассвет!

Я прижалась лбом к стеклу. Ушедшее вчера солнце возвращалось. Оно здесь каждый день умирало и рождалось заново. И в этом было что-то такое… правильное. Надежное. Знать, что даже после самой темной ночи обязательно наступит утро.

Розовый свет заливал комнату, занавески из паутинного шелка подрагивали, а цветы на зеркале раскрывались навстречу солнцу.

Я расправила плечи. Выдохнула. Не буду сидеть тут и плакать месяц! Вот еще… Иначе сама плесенью покроюсь. Только как быть-то? Запуталась, я совсем запуталась. Возможно, и Малфи тоже? Иллианта говорила: «Не бывает плохих людей. Не бывает злых. Бывают только несчастные».

А он, конечно, очень несчастный. Спит по два часа, ест кашу, которую невозможно есть, общается со скелетами, которые не могут ему ответить. И родных у него нет – все почили. И друзей, наверное, нет, кроме этого Дравена, который приехал, покривлялся и уехал.

Немудрено начать похищать фей… Одиноко же. Живет в таком неуютном месте, неприбранном, запущенном, без цветов и кружевных занавесок на окнах.

Ничего. Я это исправлю. Сделаю Малфи счастливее! А счастливый некромант не будет проводить темные ритуалы. Он меня непременно отпустит. Безо всяких там воплощений.