Верховный Маг. Книга 3
Воспользовавшись этой возможностью, Лит сократил дистанцию и топнул правой ногой по земле с такой силой, что по ней пошли трещины.
Сила от удара ногой передалась в колено, и, согнув его, он усилил импульс и направил его в поясницу, позвоночник и плечо, высвободив через правый кулак прямо в грудину женщины, отчего та с треском отскользила на несколько метров назад.
Несмотря на все её магические защиты и превосходное телосложение, удар, усиленный слиянием с воздухом, землёй и огнём, сломал ей несколько костей, отчего даже дышать стало невыносимо больно.
Два оставшихся члена отряда наёмников, Родимас и Рагул, воспользовались этой короткой стычкой, чтобы занять позиции у него за спиной, взяв Лита в треугольник.
Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что они, вероятно, читают какое-то заклинание, чтобы дать своей подруге секунду, необходимую ей, чтобы превратить его в фарш. Они ещё не заметили, что её бой уже окончен.
Лит ударил снова, на этот раз в подбородок, и вырубил её, после чего активировал заклинание третьего уровня, хранящееся в его магическом кольце — Копья Шаха и Мата.
Воздух внезапно наполнился ледяными копьями толщиной с небольшое дерево, которые окружили Родимас со всех сторон, не оставляя ей путей к отступлению. Внутренне выругавшись, Родимас отменила своё заклинание и в последнюю секунду применила Переключение, чтобы спасти свою жизнь.
Они поменялись местами, и теперь под градом ледяных копий оказался Лит, но, если не считать уязвлённой гордости, ему нечего было бояться. «Копья Шаха и Мата», казалось, были слишком пафосным названием для заклинания, которое на деле ещё ни разу никому не поставило шах и мат.
Будучи созданными из его собственной магии, ледяные дротики прошли сквозь него, словно он был призраком.
Тем временем Рагул завершил своё заклинание — заклинание Боевого Мага пятого уровня, самое быстрое из тех, что он знал. Оно создавало несколько водяных сфер, которые служили одновременно для нападения и защиты.
Они были способны блокировать или ослаблять заклинания магии воздуха, огня и земли, а если враг их касался, то они проникали в его лёгкие и топили его. Рагул оставил лишь несколько сфер для самозащиты, а остальные отправил убить Лита.
Подобно чарам истинной магии, они были способны преследовать свою жертву, пока та оставалась в поле зрения заклинателя. Обычно единственным выходом было бегство или убийство заклинателя.
Будучи всего лишь четверокурсником, Лит понятия не имел, что это за заклинание. Не смея недооценивать противника, он сделал то, что казалось самым логичным.
Он использовал магию духа, чтобы схватить Родимас и здоровенную женщину и швырнуть их на летящие сферы, чтобы посмотреть, что произойдёт.
Рагул не мог поверить своим глазам: этот пацан использовал его товарищей в качестве живого щита. Он не был новичком, ему уже доводилось терять союзников на заданиях, а иногда и жертвовать ими ради выполнения миссии.
Но это было уже слишком. Ему предстояло выбрать: сохранить свою защиту или ни за что убить двух своих самых дорогих друзей. Он видел, как вода насильно проникает им в носы и рты, как панические крики Родимас превращаются в горстку пузырей.
Прежде чем он успел решить, что делать, Лит подобрался достаточно близко, чтобы вырубить его одним ударом. Водяные сферы лопнули, освобождая своих пленниц.
Лит только что вырубил и Родимас, чтобы спокойно решить, что с ними делать и как получить нужную ему информацию, когда заметил, что молодой Бык вернулся.
— Как мило с твоей стороны бросить меня вот так после того, как я спас тебе жизнь, — суровым тоном произнёс Лит. Бык фыркнул и в знак благодарности потёрся мордой о его ногу.
— Хватит прикидываться дурачком. Я знаю, что ты умеешь говорить. Я пришёл сюда не случайно, а потому что дриады рассказали мне о судьбоносной встрече, — Бык наклонил голову набок, с трудом пытаясь осмыслить эти слова.
— Так скажи мне. Кем ты должен для меня стать: моей истинной любовью, лучшим другом или кем-то ещё?
Глава 105. Отчаяние
Бык усмехнулся, в его глазах блеснул весёлый огонёк.
— Да упасёт меня Великая Мать от столь ужасной судьбы. Без обид, но для приличного партнёра для спаривания ты слишком тощий, слишком маленький, безволосый и слишком человечный.
Благодаря своей недавно обретённой чувствительности к мане, Лит понял, что Бык на самом деле не говорил. Он использовал воздушную магию, чтобы превращать звуки леса в понятные ему слова.
— Я и не обиделся. Честно говоря, я рад это слышать. Насколько мне известно, меня интересуют только человеческие женщины. Сама мысль об ином бросала меня в дрожь, — ответил он.
— А что такое друг? — хихикая, спросил Бык.
— Отличный вопрос, — вздохнул Лит. — В теории, это тот, кто заботится о тебе так же, как и ты о нём. Тот, на кого можно положиться в трудные времена или когда у тебя проблемы.
— Похоже на маму или вожака стаи.
Может, потому, что он был молод, а может, просто потому, что он был животным, но у Лита сложилось впечатление, что разговор зашёл в тупик.
— Ты что-нибудь знаешь о замке? — Лит указал на шпили академии, хорошо видневшиеся над верхушками деревьев.
— О рукотворной горе? Конечно, все о ней знают. Это место, где живут такие же белошёрстные щенки, как ты.
Лит от досады уже готов был хлопнуть себя по лбу, но тут Бык задал ему странный вопрос.
— Кстати, раз уж ты упомянул, можешь мне объяснить, почему твои сожители по логову сошли с ума?
— О чём ты говоришь? — растерянно ответил Лит.
— До прошлой зимы лесной народ и народ рукотворной горы сосуществовали мирно. Конечно, время от времени случались большие драки, но такова природа дикой местности. Сильный живёт, слабый умирает, — он пожал плечами.
— Но теперь всё изменилось. Белошёрстные бродят по лесу не в поисках еды или трав, теперь они активно охотятся на нас, пытаясь нас убить. И когда я говорю «нас», я имею в виду молодых магических зверей, а то и целые выводки.
Эта новость не имела никакого смысла. Если верить тому, что Селия говорила Литу в прошлом, детёныш не имел никакой рыночной ценности — ни живой, ни мёртвый. Шкура была слишком грубой по сравнению со взрослой особью, и ещё никому не удавалось приручить ни одного из них.
Магические звери были не просто сильны, они были ещё и волевыми. Если детёныша правильно кормить и заботиться о нём, он вскоре сможет сбежать или, по крайней мере, погибнет при попытке. В противном случае они просто умрут от голода или жестокого обращения.
Кроме того, убийство детёныша неминуемо навлекло бы на убийцу гнев его родителей, это был рискованный шаг без какой-либо выгоды. Бродячему охотнику могло быть всё равно, но для студентов академии это было самоубийством.
Они могли снова встретить этих зверей во время экзамена или, что ещё хуже, когда останутся одни, а это означало бы либо провал за получение помощи от Профессора, либо смерть.
— К счастью, большинство из них скрытны, как ураган, так что убили лишь немногих. После того как мы нанесли ответный удар, Повелитель леса велел нам отступить и попытаться уладить всё с Лордом горы.
Но потом всё стало ещё хуже. Стало прибывать всё больше и больше чужаков, достаточно сильных, чтобы убивать взрослых, — Бык указал мордой на бессознательных охотников.
Лит понял, как эти события были связаны с Директором. Это был охват с двух сторон, чтобы сделать академию опасной как внутри, так и за её стенами. Если студент умрёт или исчезнет в лесу, особенно во время экзамена, свалить вину на Линджоса будет проще простого.
Чего он не понимал, так это почему эти события были связаны с его собственной душой. Что-то всё ещё было не так, он чувствовал, что видение ещё не раскрылось полностью. Сердце Лита начало громко колотиться в груди.
Иррациональный страх колол его разум, словно бесчисленные иглы, а тело покрыл холодный пот. Он понятия не имел, что ему нужно делать или найти, но знал, что окно возможностей вот-вот закроется.
Единственной картой, которую он мог разыграть, были охотники. Был ещё белый день, и он не мог позволить себе, чтобы его обнаружили или прервали, поэтому он снова переоделся и наложил вокруг них Заклинание Тишины.
Теперь, что бы он ни делал и как бы они ни кричали, их никто не услышит. И даже если кто-то наткнётся на него, он увидит лишь охотника, устраняющего конкурентов.
Он разбудил их всех струёй ледяной воды. Они обнаружили, что их руки и ноги застряли в земле под ними, которую Лит превратил в камень. Их рты были набиты глиной, что не давало им говорить.
Лит обыскал их одного за другим, заглянув даже в рот, и забрал все зачарованные и алхимические предметы, которые у них были, оставив только одежду. Они были в его полной власти, даже сотворить первичную магию было бы невероятно сложно.
Он вытащил кляп изо рта дородной женщины. Она с наименьшей вероятностью могла знать что-то полезное, поэтому идеально подходила для того, чтобы подать пример двум другим.
— Освободи меня и дерись как мужчина, если осмелишься, ублюдок! — она плюнула в него. Её мокрые каштановые волосы дико метались, пока она пыталась вырваться, игнорируя боль от переломов.
В ответ Лит ударил её прямо в сломанную грудину, заставив женщину закашляться кровью. Агония затуманила её глаза слезами.
— Вы проиграли втроём против одного, будучи в своей лучшей форме. Свободна ты или в ловушке — исход это не изменит, — сказал он, пытаясь скрыть отчаянную нужду в информации.
— Скажите мне, кто вы такие и что вы здесь делаете.
Она рассмеялась ему в лицо, демонстрируя вызывающую волчью ухмылку.
— Малыш куда-то торопится, а? Делай что хочешь. Убей меня, мне плевать. Надеюсь, твой хозяин устроит тебе собачью смерть за твой провал.
Новый озноб пробрал тело Лита. Воспоминания о мучительной поездке в повозке, лишь чтобы найти мёртвое тело Карла, подтолкнули его за грань, закалив его настолько, чтобы вновь позволить бездне, что таилась в нём, вырваться на свободу.
— Ты только что совершила две свои последние ошибки. Во-первых, я не служу никакому хозяину, а во-вторых, ты понятия не имеешь, на что я способен в худшем проявлении. Я — целитель. — Эти слова должны были прозвучать как угроза, но она нашла их уморительными.
— Целитель? Тогда исцели меня, чтобы я могла оторвать твою голову от твоей грёбаной шеи.
Лит снял перчатку с правой руки и положил ладонь на её точёный живот, прямо над солнечным сплетением.
— Если хочешь меня изнасиловать, то это не то место, малыш. — Лит проигнорировал её.
— Видишь ли, целитель обязан знать человеческое тело лучше, чем кто-либо другой. Мы знаем, как причинить максимальную боль, сохраняя при этом пациенту жизнь.
Применив к ней Бодрость, он определил местонахождение её ядра маны. По словам Профессора Алхимии, направлять ману в чужое тело — всё равно что вводить яд. Теперь Литу было любопытно посмотреть, что произойдёт, если он впрыснет свою ману прямо в её ядро маны.
Глава 106. Отчаяние (2)
Хотя Лит и мог видеть ядро маны с помощью Бодрости, оно не являлось физическим органом. Оно находилось внутри человеческого тела, и в то же время — нет. За годы, проведённые в качестве целителя в деревне Лютия, он вылечил бесчисленное множество людей с ранениями в живот, но ни одно из них, сколь бы глубоким оно ни было, не затрагивало ядро.
Литу пришлось положиться на свою новообретённую чувствительность к мане и направить усик чистой маны от своего ядра к ядру женщины. Сначала ничего не происходило, её ядро казалось стабильным, сохраняя свой жёлтый цвет, несмотря на поток чужеродных энергий.
Но несколько секунд спустя Лит увидел, что область, к которой он прикрепил усик, становилась всё слабее и слабее. Жёлтый цвет сменялся оранжевым, который медленно распространялся на всё ядро.
Женщина внезапно закричала от боли, все её вены и артерии вздулись, словно пытаясь стряхнуть с себя кожу. Красный цвет крови сменился на синий, под стать мане, что вторгалась в её тело.
Когда поток достиг её головы, она начала истекать голубой жидкостью из глаз, носа и ушей. В её воплях агонии не осталось и следа от былого неповиновения, лишь отчаяние.
Её голос сменился с пронзительного на хриплый и наконец перестал походить на человеческий. Она кричала и кричала, пока в лёгких не осталось воздуха, но, казалось, была не в силах снова вдохнуть.
Лит остановился, давая ей пару секунд, чтобы прийти в себя и почувствовать временное облегчение от отсутствия боли.
— Готова теперь поговорить?
Рыдая от ужаса, здоровенная женщина поклялась богам, что, если ей удастся выжить, она изменит свою жизнь. Больше никакой торговли жизнями за деньги, она искупит свои грехи.
— Меня зовут Мелия, — сказала она, пытаясь установить с ним связь, заставить его воспринимать её как человека. Это была уловка, которая в прошлом срабатывала бесчисленное множество раз, хоть её и применяла не она, а Родимас.
Она всегда говорила, что каждый мужчина мечтает стать героем для рыдающей женщины.
И в этот раз она была искренна, она не просто пыталась ударить его в спину, как только он ослабит бдительность.
— Мне всё равно, — ответил он с холодным взглядом. — Я имею в виду, кто вы такие? Наёмники? Охотники? Убийцы?
— Наёмники. Нам щедро заплатили, чтобы мы пришли сюда, убили как можно больше зверей и подставили студентов.
Слова Мелии подтвердили его теорию, но не вызвали никакого видения и не развеяли его страхов.
— Кто вас сюда послал и зачем?
— Я не знаю, клянусь! Я всего лишь мускулы команды, Рагул имеет дело с нашими нанимателями, а Родимас — мозг наших операций.
— Рагул?
— Вон тот мужчина, — кивнула она в его сторону.
— Это всё, что я знаю, пожалуйста, отпусти меня.
Оставлять их в живых не могло быть и речи. Они заставили его использовать слишком много своей истинной силы, они представляли собой угрозу. Несмотря на все их обещания, как только они окажутся вне досягаемости, то с улыбкой на лице продадут его тому, кто больше заплатит.
— Тогда ты мне больше не нужна. — Взмахом руки Лит с помощью магии духа свернул ей шею на сто восемьдесят градусов, сломав её и прекратив мучения женщины.
— А теперь, мистер Рагул, мы можем по-хорошему или по-плохому. Скажи мне, что я хочу знать, и я дарую тебе мирную смерть. Будешь сопротивляться… что ж. Ты видел, что бывает. — Лит вытащил кляп изо рта Рагула, позволяя ему говорить.
— «Разве не лучше было бы оставить её в живых? Дать им надежду?» — возразила Солус. Ей очень не нравилось, когда Лит пытал людей. Каждый раз, когда он это делал, она чувствовала, как что-то внутри него умирает.
— «Какую ещё надежду? Они профессионалы, а не какие-нибудь девочки-скауты. Они прекрасно знают, что я никогда не оставлю их в живых, потому что на моём месте они поступили бы так же», — ответил Лит.
— Послушай, парень, мне жаль, что мы пытались тебя убить. — Его ужас испортил его обычно безупречное непроницаемое лицо, отчего голос звучал донельзя фальшиво.
— Ты не должен этого делать. Ты ещё молод, не становись таким, как мы.
За своим притворным сочувствием Рагул лишь пытался выиграть время в надежде найти выход из этого затруднительного положения. Но он обнаружил, что его руки заблокированы, он не мог даже почувствовать магический камень, который прятал в сапоге на случай непредвиденных обстоятельств.
Его единственной надеждой было найти трещину в морали мальчишки и использовать её для побега.
— Слишком поздно для этого. — Лит проигнорировал его лепет, положил руку на ядро Рагула и с силой направил в него ману. У Рагула было голубое ядро, как и у Лита, поэтому, хоть он и не мог его контролировать, энергии ядра смогли отразить неуклюжие атаки Лита.
— «Значит, я могу свободно вторгаться только в более слабые ядра? Жаль, что у меня нет времени. Было бы интересно узнать, что произойдёт с кем-нибудь, если я смогу деградировать его ядро, может быть, даже ниже красного уровня.
Лишение кого-либо магии может стать грозным оружием, не говоря уже о том, что это позволило бы мне держать пленников, не опасаясь никаких уловок с их стороны», — подумал он.
Сделав мысленную пометку поэкспериментировать с этим в будущем, Лит перестал тратить свою чистую ману, добавив к ней магию тьмы. Защита Рагула рассыпалась, как песчаный замок перед цунами, и тьма быстро распространилась по всему ядру.
Как и у Мелии, его вены вздулись, но их цвет был чёрным. Страдания Мелии были ничем по сравнению с муками Рагула, ведь чистая энтропия пожирала каждую его клетку.
Когда Рагул начал истекать чёрной кровью из всех отверстий, Лит прекратил посылать энергию, но боль не утихла.
— «Какого чёрта?» — Лит был ошарашен. Пытаясь понять, что происходит, он снова коснулся Рагула, используя Бодрость.
Тогда он смог увидеть, что даже без его команды тьма всё ещё опустошала ядро маны, которое теперь было покрыто трещинами и готово было вот-вот схлопнуться.
— «Похоже, тёмная магия слишком сильна для прямого вливания. Мне нужен более мягкий подход с женщиной, иначе вся информация будет утеряна».
— Лит, ядро стало чёрным, — обеспокоенно прозвучал голос Солус.
— «Что, если ты только что создал Мерзость?»
Лит отказывался верить, что случайно совершить подобное могло быть так просто, но, соблюдая осторожность, он продолжал следить за состоянием Рагула, игнорируя хныканье и рыдания Родимас.
Спустя всего несколько секунд чёрное ядро рассыпалось в прах, а тело Рагула обмякло, безжизненное. Лит вздохнул с облегчением. Люди, похоже, не были ему ровней, но Мерзости были в совершенно другой лиге.
Он уже был сыт по горло этим днём, ему просто хотелось понять источник беспокойства, которое он продолжал ощущать, разобраться с проклятым видением, а затем проспать целую неделю.
Лит как раз повернулся к Родимас, размышляя, какую стихию применить к ней, когда внезапный шум привлёк его внимание.
Тело Рагула снова дрожало, извиваясь, словно в припадке.
Снова использовав Бодрость, Лит увидел, что чёрная и красная кровь скапливались там, где было ядро маны, образуя новое, переполненное тёмными энергиями.
Кровяное ядро всасывало все оставшиеся в теле жидкости, отчего Рагул стал мертвенно-бледным, а его глаза засветились красным светом, словно за ними горели факелы.
Лит видел, как его клыки вырастают в бивни, а руки и ноги вырываются из каменного пола, будто тот был мягкой грязью. Он немедленно отступил, сотворив ветряной барьер, чтобы перехватить все летящие в него каменные осколки.
— «Что, чёрт возьми, такое кровяное ядро?» — Солус была на грани паники.
— «Плохая новость в том, что, кажется, я только что создал вампира. Хорошая новость — по крайней мере, он не сияет на солнце, как диско-шар», — ответил Лит.
Глава 107. Монстр Лита
Солус понятия не имела, что сделал Лит, точнее, никто из них не имел. Существо перед ними не было ни мёртвым, ни живым, её чувство маны никогда не воспринимало ничего подобного.
Обычное ядро было массой чистой маны, которую можно было использовать для взаимодействия с мировой энергией, чтобы воплощать заклинания. Пробужденные существа, казалось, были единственными, кто способен использовать чистую ману для достижения различных эффектов, таких как Бодрость или магия духа.
Черное ядро Мерзости, в свою очередь, было более сильной, но искажённой формой маны, которая постоянно требовала огромного количества мировой энергии, просто чтобы не рассеяться. Для этого Мерзости обретали уникальные силы.
Увядание, с которым они столкнулись в прошлом, обладало способностью высасывать жизненную силу даже на расстоянии. Эта растительная тварь могла разделять своё сознание, чтобы захватывать и поглощать окружающую растительность в поисках животной добычи.
Однако за это приходилось платить. Оба они продемонстрировали смертоносный, но ограниченный набор навыков, вплоть до того, что теряли способность использовать магию во всех её проявлениях.
Кровяное ядро, которое случайно создал Лит, полностью выходило за рамки их опыта. Это была масса, состоящая из магии крови и тьмы, а остатки ядра маны Рагула каким-то образом скрепляли всё воедино.
Судя по тому, что видела Солус, оно имело как физическую, так и магическую природу. Кровяное ядро было в полном беспорядке, без внутреннего баланса или правильной структуры. Оно постоянно расширялось и сжималось, меняя форму со сферической на эллипсоидальную, а иногда и вовсе не имело формы.
Это было порождение хаоса, и потому ему не суждено было долго просуществовать. Каждую секунду оно перестраивало тело носителя и само себя, вызывая колоссальную нагрузку на труп Рагула.
При жизни он был хорошо сложенным мужчиной среднего роста, с короткими чёрными волосами и аккуратно подстриженной эспаньолкой того же цвета, которая смягчала его квадратные черты лица.
Теперь его лицо было искажено в вечном крике боли, а его острый нос вдавился в череп, так что остались лишь ноздри. Кожа продолжала гнить, зеленеть и отслаиваться, обнажая мышечную ткань, а затем восстанавливалась, и всё начиналось сначала.
Тело раздулось, разрывая зачарованную одежду, его руки удлинились и деформировались, доставая до земли, а ноги выгнулись назад под неестественным углом.
— «Это точно не вампир. Что, чёрт возьми, я наделал?» —
Молодой Бык, почувствовав надвигающуюся опасность, бросился наутёк, не раздумывая ни секунды.
Существо зашипело, глядя на Лита глазами, полными ненависти и презрения. Оно двигалось с невероятной скоростью, и даже используя слияние с воздухом на пределе, Лит не смог уклониться от его броска.
Пальцы Рагула превратились в десятисантиметровые (4 дюйма), острые как бритва когти, которые с лёгкостью пробили и железный протектор сердца Лита, и его земное слияние.
Когти-крюки нанесли вертикальный удар, глубоко вспоров ему грудь. Куски плоти размером с палец посыпались на землю, а кровь брызнула во все стороны. Всё произошло так быстро, что Лит почувствовал боль, только когда уже начал уклоняться от второго удара.
Шок был настолько сильным, что в другой ситуации он мог бы заставить его потерять сознание, но когда жизнь висела на волоске, сила воли и инстинкт выживания позволили ему выдержать его, хоть и с трудом.
Лит чувствовал, как в такт ударам его паникующего сердца из раны на груди ритмично течёт кровь, пропитывая одежду. Ощущение было такое, будто раскалённое добела клеймо терзает его плоть, а в кожу вокруг впиваются ледяные иглы, вызывая медленно распространяющееся онемение.
Ему удалось увернуться от второго удара, но лишь потому, что существо внезапно отвлеклось, из-за чего его замах стал небрежным и предсказуемым. Он воспользовался этой возможностью, чтобы оторваться на некоторое расстояние и залечить раны.
К его удивлению, следы от когтей были переполнены магией тьмы, из-за чего исцеляющее заклинание действовало намного медленнее и менее эффективно, чем обычно. Существо же подобрало куски его плоти и с энтузиазмом играло с ними.
Оно наклонило голову набок, отчего большая часть волос Рагула осыпалась, словно осенние листья на ветру, и, казалось, осознало что-то важное. Затем оно поднесло куски плоти ко рту и жадно проглотило их.
— «Хорошая новость в том, что, чем бы оно ни было, это не вампир. Плохая — я понятия не имею, как его победить.» — Лит применил световое слияние, пытаясь нейтрализовать тёмную энергию, заражавшую рану.
«Ты можешь либо сбежать, либо тянуть время. Оно долго не проживёт», — указала Солус. —
Она отчётливо видела, как кровяное ядро разваливается на части, — сила, что текла по жилам монстра, была слишком велика для его тела, несмотря на все изменения, которые оно претерпело. Каждое движение, каждая атака наносили ему столько же вреда, сколько и Литу.
Возможно, дело было в том, что создание кровяного ядра было чистой случайностью, а может, в том, что существо было уязвимо к солнцу, но, будучи безмозглым, не обращало на это внимания.
Какова бы ни была причина, поглощение сырой плоти лишь ненамного замедлило процесс его распада.
Следом за волосами сошла вся кожа, обнажив мышцы, влажные и блестящие под полуденным солнцем. Все его зубы сменились клыками, придавая ему чужеродный вид.
Существо в ярости закричало, заметив, что Лит ускользнул, и это заставило его выбирать: охотиться ли на создателя, к которому оно испытывало глубинную ненависть, или на беспомощного Родимаса. Сладкий запах капающей крови и восхитительный вкус мяса решили дело.