Верховный Маг. Книга 3

Глава 108. Монстр Лита (2)

Монстр метнулся к Литу быстрее пули, выдерживая всё, что тот в него бросал. Горящая Тюрьма, личное заклинание четвертого уровня Лита, создало шесть огненных шаров — один над, один под и четыре вокруг существа, — которые взорвались одновременно.

Голова взорвалась и восстановилась, конечности разнесло в клочья, но все куски успели соединиться, прежде чем взрыв разметал их. Молнии сожгли его плоть и разорвали сердце, ещё больше ледяных шипов пронзили его тело, словно иголки подушечку для булавок.

Ничто из этого не смогло его даже замедлить. Однако восстановление после всех этих повреждений не прошло даром: тело существа стало тоньше, а когти отпали, оставив существу лишь кулаки.

Кулаки, обрушившиеся на Лита с мощью титана, не обращая внимания на его работу ног и технику, которой он пытался отразить часть их силы. Несмотря на то, что правая рука Лита была укреплена земным слиянием, она раздробилась в локтевой, плечевой и лучевой костях.

Осколки костей пронзили мышцы и кожу, белизна кости сверкала на солнце от капавшей на неё крови.

Лита ослепила боль, из глаз хлынули слёзы, словно водопады, но он сумел остаться в сознании, снова спасённый своей неугомонной паранойей. Он знал, что быть истинным магом недостаточно, что быть готовым ко всему — недостаточно.

Новый мир был огромен, рано или поздно он должен был встретить кого-то сильнее себя, кого-то, кто способен причинить ему настоящую боль.

В ходе своих экспериментов над собой методом проб и ошибок он научился использовать магию тьмы, чтобы отключать свои болевые рецепторы, и именно это он и сделал в тот момент, когда понял, что всего, что у него было, не хватит, чтобы остановить хотя бы один удар монстра, созданного им самим.

В последнюю секунду Лит отпрыгнул в сторону, используя силу удара, чтобы увеличить расстояние между ними. Пролетая по воздуху, он продолжал творить заклинания так быстро, как только мог, обрушивая на своего преследователя всевозможные заклинания.

Даже оставшись с одной левой рукой, он успел устроить ещё четыре взрыва, прежде чем существо догнало его и снова нанесло удар, на этот раз в грудь. Лит почувствовал, как его грудная клетка провалилась, и сплюнул кровь, понимая, что даже дыхание превратилось в мучительную пытку.

Тварь-Рагул подняла его за шею, слизывая каждую каплю драгоценной жидкости и чувствуя, как к ней возвращаются силы.

Оба хрипели, их лица были искажены, но если Лит был в отчаянии, то монстр Лита торжествовал, слизывая своим неестественно длинным языком всю кровь, капавшую с лица Лита.

Лит использовал этот драгоценный миг, чтобы сотворить последнее заклинание, и когда монстр открыл пасть, чтобы разорвать ему шею, он сумел создать ледяной шип прямо у него во рту, так что, когда челюсть попыталась сомкнуться, шип пронзил его язык, нёбо и мозг.

Существу было всё равно — до тех пор, пока оно не поняло, что теперь не может укусить. Тогда монстр просто схватил ледяной шип и выдернул его, не обращая внимания на собственные раны и ускоряя процесс распада.

Его глаза усохли и закатились в череп, оставив за собой лишь красный свет нежити.

Клыки наконец впились в шею Лита, кровь хлынула из его яремной вены.

Но затем челюсть отвалилась, а вскоре за ней и правая рука существа, больше не удерживавшая добычу.

Монстр Лита издал злобное бульканье, слюна заполнила его рот, прежде чем весь труп иссох, рухнул на землю и превратился в пепел.

— «Выкуси, Мэри Шелли», — подумал Лит, применяя все исцеляющие заклинания, на которые был способен, прежде чем упасть на землю, раскинувшись, как тряпичная кукла.

После стольких страданий и борьбы Лит наконец ощутил покой. Его зрение затуманилось, пока всё не почернело. Он чувствовал, как все его тревоги, страхи и травмы исчезают. Пульсирующая боль от ран сменилась тупым, уже неважным ощущением.

Он просто хотел уснуть и обо всём забыть, но что-то в уголке его разума продолжало цепляться за сознание Лита, отказываясь сдаваться. Часть его боролась с оцепенением, зная, что из этого сна он уже никогда не проснётся.

Солус без остановки пыталась достучаться до его разума сквозь отупляющую боль и истощение, но безуспешно. Он зашёл слишком далеко, раны были слишком глубоки. Единственное, что она могла сделать, — это использовать собственную ману, чтобы поддерживать его состояние стабильным.

Но, имея в своём распоряжении лишь жёлтое ядро маны, она только оттягивала неизбежное. Наконец, световое слияние смогло очистить раны от гноившейся в них темной энергии, позволив всем исцеляющим заклинаниям, которые Лит применил ранее, наконец подействовать.

Кровотечение остановилось, раны всё ещё были тяжёлыми, но уже не угрожали жизни, по крайней мере, на данный момент. Теперь Лит мог слышать голос Солус, ухватиться за свет её воли и, соединив со своей, наконец открыть глаза.

Волны жгучей боли всё ещё терзали его израненное тело, но он не мог позволить себе лечиться. Мало того, что у него почти не осталось маны, в его нынешнем состоянии даже светлые заклинания создали бы дополнительную нагрузку на тело, что могло его убить.

Стиснув зубы, чтобы выдержать агонию каждого вдоха, он использовал Бодрость, чтобы одновременно оценить своё состояние и получить энергию, необходимую для выживания.

— «Оскольчатые переломы по всей грудной клетке, оскольчатый открытый перелом правой руки, небольшое внутреннее кровотечение, несколько треснувших костей и открытые раны. Сомневаюсь, что я был бы ещё жив без регенерирующего фактора светового слияния и твоей помощи, Солус».

«Поблагодаришь меня позже, сначала займись грудью. Если хоть один осколок кости проткнёт лёгкие — это конец», —

Бодрость была невероятным инструментом, но не идеальным. Чтобы использовать её, Литу нужно было оставаться неподвижным, сосредотачивая разум и дух, чтобы настроить ядро маны на окружающую его мировую энергию.

Малейшее отвлечение разорвало бы связь.

Вот почему он не мог использовать её в бою, иначе у него был бы доступ к бесконечному запасу маны. Следуя совету Солус, он использовал магию света и духа, чтобы собрать все разбросанные осколки костей и восстановить свою грудную клетку.

Процесс был медленным и болезненным, но он не мог торопиться, на кону стояла его собственная жизнь. После этого нужно было позаботиться о голоде. Бодрость могла восполнить потерянную выносливость и ману, но для восстановления после таких ран требовались питательные вещества.

Правая рука всё ещё была в ужасном состоянии, но с отключёнными болевыми рецепторами это было терпимо.

Лит чувствовал себя так, словно постился неделю, голова была лёгкой и кружилась. Он достал еду из своего карманного измерения и принялся жадно поглощать её так быстро, как только позволяла левая рука. Магия света ускоряла его метаболизм до предела, пища переваривалась, едва попав в желудок.

Время было дорого. Он подошёл к Родимас и снял с неё кляп, чтобы получить ответы.

«Кто тебя сюда послал? И зачем?»

Глава 109. Урок некромантии

Вдох за вдохом, оголившаяся плечевая кость скользнула обратно под кожу, и вскоре тело Лита пришло в норму.

Родимас почти не отреагировала на его голос. Видеть, как умирают её товарищи, быть беспомощной, пока пытали Мелию — всё это было ужасным испытанием. Но лицезреть метаморфозу Рагула, вдыхать его смрад смерти и разложения оказалось уже слишком.

Она не откусила себе язык лишь из-за кляпа, но всё равно кричала всё это время. Она знала, что после смерти Лита настанет её черёд быть съеденной заживо. Были видны лишь белки её глаз, зрачки почти закатились назад.

Она вывихнула оба плеча, пытаясь вырваться из пут. Пот, слёзы и сопли испачкали её лицо, отчего волосы прилипли к нему, словно грязная маска.

Ужас окончательно сломил её.

Литу пришлось плеснуть на Родимас холодной водой, чтобы заставить её прийти в себя.

Её голос охрип от напряжения, но оставался разборчивым. Она объяснила, что заказ поступил не по официальным каналам гильдии наёмников, а через одного из их контактов на чёрном рынке города Кандрия.

Согласно книгам в Солуспедии, это был просто рыночный город, ближайший к академии торговый узел.

Заказчиком был торговец, но странная просьба в сочетании с высокой наградой вызвала у наёмников подозрения. Получив значительный аванс, они расследовали это дело и обнаружили, что торговец был всего лишь посредником.

По данным их источников, он служил могущественной и знатной семье Андроуз, известной своим многовековым магическим наследием. Тогда у них было только два выбора: вернуть деньги и отказаться от задания или ввязаться в политическую борьбу.

Рыдая, Родимас рассказала, что голосовала за первый вариант, но осталась в меньшинстве, потому что плата была слишком хороша, а риски в то время казались минимальными.

Лит не знал, что делать. Её история была бы куда значимее, если бы он мог что-то с этим поделать. Странно было то, что с тех пор, как он создал свою собственную версию монстра Франкенштейна, чувство надвигающегося провала исчезло.

— Это ещё не всё, — после некоторого заикания сумела выговорить Родимас.

— Поскольку нам много раз удавалось проникать в лес и выходить из него, наш заказчик похвалил нас и дал ещё одно задание. Завтра мы должны были доставить посылку.

— «Сроки совсем не сходятся. У меня было больше суток, чтобы их догнать, так к чему спешка? И всё же видение показало мне, что академия как-то с этим связана. Что бы это ни было, оно может помочь изменить ход событий», —

— Он в моём пространственном амулете.

Лит достал все добытые амулеты, позволив Родимас опознать свой и достать посылку. Поскольку для работы магических предметов нужна была лишь мысль, он не стал освобождать её руки, а просто приложил амулет к её лбу, на всякий случай установив несколько защит с помощью магии духа.

Родимас сдержала слово, материализовав деревянный ящик размером с портфель. На нём не было никаких особых отметок или знаков отличия, единственной примечательной деталью был замок.

Он располагался на узкой и длинной стороне ящика и представлял собой камень в форме октаэдра, по всей поверхности которого вились выгравированные руны, образуя спираль. Используя Бодрость, Лит смог изучить его псевдоядро.

— «Никогда прежде такого не видел. Готов поспорить на всё, чего у меня нет, что без правильного кода он самоуничтожится, взорвётся или что-то в этом роде. И если я действительно хочу узнать, что внутри, у меня есть только одна попытка», —

— Полагаю, ты не знаешь, как его открыть.

— Нет, не знаю. Пожалуйста, не причиняйте мне вреда, — осознав, что она исчерпала свою полезность, Родимас в отчаянии зарыдала, зная, что молить о пощаде бесполезно.

— Сделка есть сделка, — Лит двумя ледяными иглами размером с пулю пронзил её голову и сердце, чтобы она не мучилась.

Он уже собирался уходить, когда глухой стук заставил его обернуться, готового к бою, несмотря на ментальное истощение.

К его удивлению, это снова был молодой Бык.

— А у тебя и вправду талант к побегам. Для меня загадка, как тем охотникам удалось загнать тебя в угол, — сердито сказал Лит. Оба раза, когда ему требовалась помощь, Бык исчезал, оставляя его в беде.

В глазах Лита это делало его персоной нон грата.

— Чувак, это жестоко! После того как ты спас меня, я обосрался от страха. К тому же тебе, похоже, помощь и не требовалась. В этот раз я не сбежал, а побежал за помощью. Ты и понятия не имеешь, сколько времени мне понадобилось, чтобы добраться до мамы.

— Твоя мама?

— Ага, по твоему определению, она мой лучший друг.

— И я бы не стала откладывать свой уход ради простого человека, если бы ты не спас моего детёныша и не был настолько глуп, чтобы потерять контроль над собственным заклинанием некромантии. Посему, в качестве награды я научу тебя, как не подвергать опасности себя и других при помощи магии тьмы.

Мать-Бык была огромным зверем, не менее 1,8 метра (5′11″) в холке и весом около тонны. Её шерсть была тёмно-коричневой, с чёрными оттенками по всему телу.

Лит уже собирался защищаться, объясняя, что это было не столько заклинание, сколько эксперимент, когда понял, что произошло.

— «Отложить уход? Так вот почему мне нужно было спешить? Всё произошедшее было лишь ступенью к разговору с этим Быком?» —

Мать-Бык подошла ближе, с любопытством обнюхивая его.

— Ты похож на человека, но в тебе есть нечто, отличающее тебя от других, кого я встречала до сих пор. Как тебя зовут, детёныш?

— Бич, — Лит счёл разумным использовать имя, дарованное ему королями Траунского леса. Раз уж мать-Бык знает людей, ему следовало защитить свою личность.

— Сильное имя для такого юнца, — фыркнула она. — Даже имя Быка. Это хороший знак. Я Калла, а это мой младший, Нок.

Лит вежливо кивнул обоим.

— Слушай внимательно, детёныш. Есть причина, по которой магия света и тьмы так редко встречается в природе, и заключается она в том, что это сильнейшие стихии. Свет питает жизнь, и, согласно легендам, может даже воскрешать мёртвых или создавать новых существ.

Тьма же, напротив, — стихия смерти. Сама по себе она не зла, просто все живые существа боятся смерти, а потому боятся и её. А страх легко может перерасти в злобу и предрассудки.

Лит мысленно усмехнулся этим словам.

— «Я ещё не встречал никого, будь то человек или нет, кто не считал бы стихию, в которой он силён, самой могущественной. Что до светлой магии, это отличный инструмент, но я бы не назвал её могущественной. В лучшем случае — удобной».

— «Как скажешь, — мысленно закатила глаза Солус. — Почему бы тебе просто не помолчать и не послушать? Когда ещё нам представится случай найти того, кто научит нас настоящей магии?» —

Калла с секунду смотрела на него, чувствуя его недоверие.

— Скажи мне, Бич, сколько магических зверей, использующих светлую магию, ты встречал?

— Ни одного, — вынужден был признать он.

— А способных на магию тьмы?

— Только одного. Это был Бык, несколько лет назад.

— Ноль и один, в то время как существуют бесчисленные звери, использующие другие стихии. Ты когда-нибудь задумывался, почему? Позволь мне показать тебе старый трюк Быков.

Калла дважды топнула по земле когтями левой лапы, и тёмная энергия закружилась вокруг её массивного тела.

— Восстаньте.

Глава 110. Урок некромантии (2)

Энергия просочилась в землю, и из-под неё появились бесчисленные скелеты, как людей, так и животных. Их рты были разинуты в безмолвном крике, пока они с боем пробивались сквозь грязь и корни.

Несколько рук железной хваткой вцепились в ступни и лодыжки Лита. Через несколько секунд его окружила небольшая армия нежити, и каждая тварь источала зловещую ауру, от которой по его спине пробежал холодок.

Лит знал, что они не представляют для него угрозы. Одна-единственная низшая нежить была не более чем досадной помехой, и даже такое их количество не могло навредить кому-то вроде него. В худшем случае он бы просто взлетел и атаковал их с неба, не оставив им никакой возможности для ответного удара.

Но его тело, казалось, игнорировало все эти знания. Единственное, что он чувствовал, глядя в их светящиеся красные глаза, — это врождённый страх и отвращение.

Он сохранял хладнокровие, заперев эти эмоции в уголке своего сознания, и одновременно воспользовался контактом, чтобы применить на них Бодрость и понять, как Калле это удалось.

Лит обнаружил, что у каждого из схвативших его скелетов теперь было маленькое красное ядро маны.

Невидимые невооружённым глазом, от него отходили бесчисленные энергетические усики, которые скрепляли все кости и позволяли им двигаться и чувствовать. Однако, в отличие от обычных ядер, на них были чёрные полосы, пульсировавшие и разраставшиеся каждый раз, когда нежить двигалась.

— В этом мире мёртвых в сотни раз больше, чем живых. Опытный Бык похоронит свою добычу и превратит её в оружие. Шок, который они вызывают, и их численное превосходство при правильном использовании могут легко переломить ход битвы.

Она ещё раз стукнула лапой, и скелеты уползли обратно под землю. А благодаря использованной ею магии земли от них не осталось и следа.

— Некромантию можно условно разделить на две ветви: малую и высшую.

— Малая некромантия, которую я только что использовала, позволяет временно превратить любой труп в нежить. Она не требует много энергии, но её эффекты недолговечны, а создания неспособны мыслить — они могут лишь подчиняться простым приказам.

— А вот Высшая некромантия, которую ты так глупо попытался применить, — это совсем другое дело.

Взмахом морды Калла сотворила рядом с собой пепел монстра Лита, помешивая его когтем, пропитанным магией тьмы, и укусила другую лапу, чтобы на пепел капнуло немного крови.

Лит пришёл в ужас, когда увидел, как пепел переходит в полужидкое состояние, обвивается вокруг когтя и тянется к источнику крови.

— Эта тварь всё ещё жива? — он бессознательно отступил на шаг.

— Нет. Я просто играю с остаточными энергиями, чтобы показать тебе, насколько сильна Некромантия. — Как только Бык перестала насыщать его темной энергией, сгусток снова превратился в пепел, несмотря на то, что на него всё ещё капала кровь.

— Высшая некромантия позволяет создавать низшую нежить, способную существовать вечно, или даже высших существ, способных к самостоятельному мышлению. И всё же, что бы ты ни делал, у Высшей некромантии есть недостаток по сравнению с малой ветвью.

— Когда я отозвала своё заклинание, скелеты остались целы. И если бы я или кто-то другой поднял их снова, они бы по-прежнему служили своему хозяину. То же самое произошло бы, если бы я просто дождалась, пока действие заклинания закончится.

— Но когда что-то создаётся с помощью Высшей некромантии, дисбаланс оказывается слишком велик.

— Если заклинатель не подпитывает свои создания должным количеством светлой энергии, то темная магия, которая их оживляет, начинает разъедать их тела, пока они не превратятся в пыль.

Бык печально вздохнула.

— Я пыталась бесчисленное множество раз, но моя неспособность использовать светлую магию мешает мне по-настояшему овладеть Некромантией. Все мои творения живут не дольше бабочки. Не-жизнь — это не жизнь, и для её поддержания нужно платить цену.

— Чем лучше некромант, тем меньше энергии требуют его создания. Но какой бы малой она ни была, создание постоянной армии либо истощит заклинателя, либо потребует внешнего источника.

— Ты имеешь в виду отнимать жизни?

Калла кивнула.

— Со скелетами всё просто, им нужна чистая энергия, и им неважно, из какого источника она поступает. Другие создания могут быть более привередливыми и требовать для поддержания своего существования живой плоти или крови, если энергия некроманта недоступна.

— А это обычно означает, что множество людей должно умереть.

— Погоди, ты хочешь сказать, что армия нежити должна регулярно «есть»? Разве это не противоречие?

— Противоречие? — фыркнула Калла. — Ты когда-нибудь видел, чтобы что-то, живое или нет, двигалось без энергии? Людям нужно есть, растениям тоже. Чтобы камень покатился, кто-то должен его толкнуть.

— Иначе и люди, и магические звери сражались бы только с помощью нежити. Представь себе армию, которая не отдыхает, не ест и не боится, а с каждой битвой лишь растёт в числе. Нет, Бич, это было бы абсурдом.

— «Калла права, иначе некромантия игнорировала бы первый закон термодинамики: энергия не может быть создана или уничтожена. Её можно лишь передать или преобразовать из одной формы в другую. Но это поднимает другой вопрос.

Тогда как магические предметы никогда не разряжаются? Каков их источник энергии?»

— «Маг», — заметила Солус. — «Должно быть, поэтому перед использованием и необходим процесс запечатления. Это не только мера предосторожности, но и способ их подпитки. Это также объяснило бы, почему магические предметы можно использовать повторно после смерти их владельца». —

— У меня вопрос. Согласно твоим словам, нежить должна подчиняться некроманту. Почему то существо напало на меня? — спросил Лит.

— Как я уже сказала, я ещё не овладела Некромантией в совершенстве. Но наиболее вероятное объяснение в том, что твоё неуклюжее заклинание не несло на себе твою метку. Из-за этого оно не признало в тебе своего хозяина, а увидело лишь добычу.

— Особенно, если оно ненавидело тебя, когда было ещё живо.

— Что ты имеешь в виду под «меткой»? — Лит был явно сбит с толку. — И какое значение могут иметь чувства мертвеца?

Калла фыркнула ещё громче, заставив Нока усмехнуться над ним.

— Клянусь Великой Матерью, как твои родители могли отпустить тебя одного в этот мир, такого невежественного? — сказала она, в отчаянии качая своей огромной головой.

— Судя по тому, что рассказал мне Нок, ты применил Высшую некромантию к тому, кто ещё был жив.

— Это был не безмозглый труп, а тот, кто умер, проклиная тебя на последнем издыхании. Даже при том, что твоя попытка провалилась, существо неминуемо унаследовало самые сильные эмоции, связанные с его смертью.

— Не имея метки, его главным инстинктом, скорее всего, была месть. Ты наконец начинаешь понимать всю глупость своих действий?

Лит кивнул, признав, что быть столь могущественным и в то же время столь несведущим в магии — ужасное сочетание.

— Ты хотя бы знаешь, как поднять одну-единственную нежить? — спросила она.

— Нет. То, что произошло ранее, было случайностью. — Литу не нравилось признавать свою некомпетентность, но, поработав в научной сфере, он знал, что знания нельзя подделать. Либо ты принимаешь своё невежество, либо учишься, чтобы восполнить пробелы.

Они подошли к трупу Родимаса, и Калла начала объяснять.

— Если ты просто применишь магию тьмы к трупу, он сгниёт и исчезнет. Вместо этого нужно позволить некромантическим энергиям наполнить тело или скелет, вот так.

Бык положила когти на впалый лоб Родимаса, а Лит использовал Бодрость, чтобы увидеть, как застоявшаяся кровь чернеет от темной магии, а вены вздуваются.

— Как только оно насытится, добавь крупицу светлой магии, подойдёт даже первичная магия. Это и будет твоей меткой, единственной жизненной силой, которую нежить будет уважать и которой будет подчиняться.

Глаза трупа Родимаса снова открылись, каштановый цвет сменился на ярко-красный. Калла уже собиралась отозвать свои энергии, но Лит попросил её немного подождать. Так он смог заметить, что у существа не было кровяного ядра, а было лишь красное с чёрными полосами, как у скелетов.

Глава 111. Урок некромантии (3)

— Я начинаю подозревать, что для высшей некромантии нужен живой субъект. Чтобы как следует обратить Рагула, мне нужно было бы наполнить всё его тело тёмной магией, а не только ядро. И, конечно же, добавить свою метку.

Вероятно, причина, по которой Калла не может овладеть некромантией, не в том, что она не может использовать свет вне первичной магии, а в том, что она ничего не знает о ядрах.

— Логично, — согласилась Солус.

Под руководством Каллы, после нескольких попыток, Лит сумел поднять своего первого скелета, уничтожив при этом нескольких из них. Когда он почувствовал, что усвоил основы, он даже сумел поднять упыря Родимаса.

Прежде чем последовать за Каллой за её последним подарком, Лит вернулся, чтобы избавить двух сильно обгоревших наёмников от страданий.

— Часть меня хотела бы поэкспериментировать на них с высшей некромантией, но, честно говоря, на сегодня с меня хватит. К тому же, если мне удастся превратить их в разумную нежить, я буду чувствовать ответственность за их жизни.

Мне придётся либо убить их, что было бы пустой тратой, либо отпустить их на свободу, что было бы сущим безумием. С меня хватит игр с силами, которые я не до конца понимаю. Похоже, у меня появилась ещё одна тема для исследования в библиотеке.

Пройдя немного, Лит почувствовал нарастающую головную боль, а его желание вернуться в академию и отдохнуть было почти невыносимым.

— Куда мы идём?

— В мою пещеру, — объяснила Калла. — Раз уж я ухожу, можешь забрать всё, что тебе понравится из моей кучи трофеев. Это будет моя благодарность за спасение жизни Нока.