Экзамен пригорской бабы-яги
Когда-то в детстве и она удивилась, узнав от мамы, что домовые появляются из яиц, которые несут избушки-на-курьих-ножках. А избушку, в свою очередь, может сотворить только настоящая баба-яга, да ещё и не любая, а лишь та, что своих детей пока не родила. Потому и избушек очень мало встречается, а нет избушки — не будет и домовых. Её мама вот, Ягаслава, как видно уже по имени — баба-яга, пришла в простой мир из магического, да влюбилась здесь в мужчину почти обычного — полукровка он пятого поколения, совсем без способностей, с очень маленькой долей волшебной крови. И осталась, родила Дарью. Начала лечить существ магических, зверушек, официально она работала ветеринаром в собственной маленькой клинике. Но вот избушку создать уже никак не могла. В волшебном мире у мамы остались один сын и две дочери, и каждая из дочерей стала бабой-ягой, того же ждали и от Дарьи. Их маленькому Пригорску очень не хватало домовых, потому что ни молодой бабы-яги, ни избушек уж много лет как не было. Вот Дарью с детства и воспитывали с прицелом на важную миссию, которой та посвятит сколько-то лет своей жизни. Договорились, что минимум три избушки должна она будет вырастить, а потом уже и о своей семье сможет подумать. Так и получилось: пока Алёнка и Мирошка, да те не вылупившиеся ещё домовята стали для Дарьи почти детьми, хотя и вот такими странными, в интернете подобными не похвастаешься.
А теперь пропали они. И куда бежать, куда кидаться? Непонятно. Мама хоть и волшебная, но она совсем по другой части. Выходить больного щенка, вырастить шикарную розу или вылечить бронхит у кикиморы — это к ней, а с поиском не поможет. Сама вон сидит, переживает, а с советами не лезет, нечего, видимо, посоветовать. Да и избушка-то Дарьина, на ней и ответственность.
— Давай в полицию обратимся? — раздалось из телефона. — Ну, в смысле, к Резникову.
Предложение неожиданное, но и не совсем безумное. Добрыня Игоревич Резников — следователь, распутавший в Пригорске дело с участием полукровок. И если до этого он ничего не знал о волшебстве, то в процессе не только погрузился в него с головой, но и сам, как выяснилось, оказался полукровкой, просто далёкого, уже без способностей, поколения. Зато с ним точно можно обсудить магические дела — он поймёт и у виска не покрутит. А кто, как не следователь, знает, что нужно делать, если кого-то похитили? Хотя даже в магическом мире избушки считались, скорее, имуществом, чем одушевлёнными существами, так что такое преступление квалифицировали бы как кражу.
— Давай! — ухватившилась хоть за какую-нибудь идею, как за спасательный круг Дарья. — Ты звони ему, а я сейчас тоже в парк прибегу.
***
Искусственная шубка с современным утеплителем не давала холоду подобраться к телу. Высокие сапожки и облегающие лосины с начёсом берегли ноги от сыпучего снега, так и норовящего перебраться из сугроба в обувь. Дарья часто наведывалась в парк, а потому подготовилась. А вот Матвей и Добрыня Игоревич уже набрали полные ботинки и недовольно морщились, когда не удавалось попасть ногой в следы, оставленные Матвеем раньше, и ледяные крупинки напоминали им о том, почему лучше ходить по дорожкам. Вот только с дорожками им сегодня не по пути.
Худощавый Матвей в своём удлинённом пуховике и со взлахмаченной шевелюрой, торчащей из-под капюшона, составлял странную компанию крепко сбитому следователю с вечно уставшим от работы, слегка одутловатым лицом. Их можно было счесть за отца и сына, которые зачем-то лазят по колено в сугробах, вглядываясь в пока ещё чистый, белый снег.
— Ну что я могу сказать? — осматривая хорошо сохранившийся отпечаток в уже менее глубоком снегу ближе к парковке, нахмурился Резников, — Это мужские следы, ориентировочно сорок четвёртого или сорок пятого размера. Точнее скажу позже.
— Что это сделал мужчина, мы и так знали, — напомнил ему Матвей.
— Вы ведь не ожидали, что я приду и сразу вам всё скажу? И кто преступник, и где искать пропажу. Волшебство — это к вам, а не ко мне. А для расследования время требуется, — резонно заявил Добрыня Игоревич. — Давайте так: вы и сами ребята неглупые, опыт опять же в расследовании у тебя, Матвей, имеется. Поэтому если сможете что-то узнать по вашим, магическим, каналам, то сразу меня в известность поставьте. Но никуда сильно не лезьте. Сами видите, человек явно серьёзный, кусты, вон, в клочья разорвал. Неизвестно, на что ещё он способен. Поэтому с вас информация, но только та, которую можно добыть без риска. Я со своей стороны постараюсь сделать что смогу, но вам придётся ответить мне на несколько вопросов.
Разговаривать пошли в ближайшую кофейню, нырнув из лёгкого морозца в помещение, наполненное букетом терпких ароматов. Матвей, работающий бариста, знал в городе все заведения, где подавали приличный кофе. Когда они устроились за небольшим круглым столиком и сделали заказ, Резников открыл на телефоне заметки и начал записывать.
Его интересовали все последние события в жизни Дарьи. Случалось ли что-нибудь необычное, возможно, странные встречи, знакомства.
— А я-то здесь причём? — удивилась она.
— Я рассуждаю так: с ваших слов, избушку может создать только баба-яга, а значит, и выйти на Алёнку могли через тебя. Савелий в парке до этого сидел, ни с кем посторонним не общался. Другие полукровки тоже, конечно, знали, но если бы я захотел украсть избушку-на-курьих-ножках, то начал бы с того, что нашёл бабу-ягу. Логично?
— Логично, — Дарья бросила на следователя потрясённый взгляд.
Она даже не думала в таком ключе. Неужели, она сама могла вывести преступника на полянку, показав ему дорогу?
— Но ты себя не вини, — почувствовав зреющее в ней самокопание, тут же добавил Резников. — Это пока всего лишь версия, надо же с чего-то начать. Но всё же очень важно, чтобы ты вспомнила и честно рассказала мне обо всём. Даже если считаешь это мелочью.
Пришлось рассказать. Хотя о чём там рассказывать?
Для бабы-яги Дарья вела довольно скучную жизнь. Она училась в университете на первом курсе биофака, жила в небольшой студии отдельно от родителей, много времени проводила с Матвеем. Они дружили в детстве, потом много лет почти не виделись, а не так давно пересеклись и снова возобновили общение. Матвей приглашал Дарью в кино, они ходили в кафе, гуляли и даже иногда забегали на чай к маме, как сегодня. В общем, проводили вместе львиную долю её свободного времени, и родители даже уже начали задавать неловкие вопросы, но ответить на них Дарье пока было нечего. Вроде как друзья, хотя она и сама понимала, что не та это уже дружба.
А времени мало было потому, что кроме университета приходилось учиться у мамы, перенимая магическое мастерство, да заботиться об Алёнке и Мирошку воспитывать. Домового ведь учить надо, а это, как оказалось, тоже входит в обязанности бабы-яги. Избушка несла яйца и даже могла элементарно заботиться о малышах. Но если не хочешь, чтобы у домового на обретение всех умелок ушло несколько десятков лет, то приходилось его учить. Вот Дарья и бегала целыми днями между домом, университетом, маминой квартирой и полянкой в парке. Матвей регулярно к ней присоединялся и помогал. Только ведь здесь ничего такого, что может заинтересовать следователя, не об этом ему нужно рассказывать.
А странное? Да ничего странного. Из нового только ожидание первой сессии в университете, да экзамена от магического сообщества.
Добрыня Игоревич почти бесшумно стучал пальцем по экрану смартфона. Матвей тянул из чашки густой тёмно-коричневый кофе. А Дарья теперь старательно искала, что же она могла упустить? Наверняка, есть что-нибудь очень важное, о чём она забыла. Слова Резникова прочно засели в голове. За окном кофейни сгущались ранние декабрьские сумерки, а ей всё страшнее было думать о том, как бедная, маленькая, испуганная избушка впервые в жизни проведёт ночь не дома. Ещё и Савелий пропал.
— Надо с Артемием Сергеевичем поговорить, — уцепилась она за пришедшую в голову мысль. — Вдруг он знает, куда Савелий ушёл.
Но психолог ничем не помог. Он рассказал примерно то же, о чём им поведал Мирошка. У лешего после месяцев терапии наметился неплохой прогресс, и он получил задание постепенно расширять территорию, где ему комфортно находиться. Неделю назад он вышел из парка и обошёл его по периметру. Сегодня должен был перейти дорогу и погулять по ближайшему микрорайону. Делать он это мог в любое время суток, так как для обычных людей магические существа всё равно оставались невидимым, если только не хотели показаться сами. Вот и отправился днём после обеда, убедившись, что Мирошка хорошо покушал и довольный катается с горки. Перед выходом Савелий набрал Артемия Сергеевича, отчитался о своей готовности, выслушал слова поддержки и должен был потом отзвониться. И вот только сейчас, от Дарьи, психолог узнал о пропаже лешего.
— Я тоже пробовал с ним связаться, но он не берёт трубку. Если будут новости, то позвоните или напишите, — попросил Артемий Сергеевич.
Резников спрятал свой телефон и засобирался, вспомнив о недописанном отчёте.
— Будем на связи, — торопливо бросил он, допил залпом оставшийся кофе, и был таков.
— Ну, как-то так себе пока помог, — невесело подвёл итог Матвей.
Дарья грустно вздохнула, но потом приободрилась и с надеждой взглянула ему в глаза:
— Но в одном он прав: ты уже одно преступление раскрыл, хотя там тоже сначала всё выглядело максимально странно.
— Только от этого я детективом не стал. Тыкался носом повсюду, как слепой котёнок, и совершенно случайно нащупал правду.
Дарья, знавшая от начала и до конца историю о том, как Матвей нашёл злодея, похитившего у его матери волшебный браслет, позволяющий общаться с людьми из волшебного мира, ничего вслух не сказала, но про себя согласилась. Матвей тогда просто ходил и разговаривал со всеми, даже её подозревал. Но в результате смог найти ниточку и размотать клубок загадочных событий. Значит, главное — не сдаваться. Как хорошо, что она не одна во всём этом.
— Не вешай нос, прорвёмся! — Матвей легонько стукнул её кулаком в плечо, как, бывает, делают парни между собой. Дарья догадывалась, что за всем их общением должен крыться вполне определённый интерес с его стороны, но пока Матвей не делал попыток выйти из френд-зоны.
Дарья снова набрала номер Савелия. Трубка запищала противным длинным гудком, потом ещё раз. Надежда на ответ уже почти угасла, поэтому телефон лежал столике, как вдруг из него донёсся хриплый прокуренный голос:
— Алло. Кто это?
Глава 3. Гаражи
— Здравствуйте! — взволнованно чуть ли не прокричала Дарья. — Это телефон нашего друга.
— Друга? — задумчиво прохрипел голос. — Тогда ваш друг его потерял.
— А где? Где вы его нашли?
— В гаражах. Знаешь, старый гаражный кооператив, который на окраине дальше городского парка за Профсоюзной?
Что-то такое смутно припоминалось, но в гаражах Дарья, конечно, не разбиралась. Матвей, прижавшийся с другой стороны ухом, вырвал у неё телефон.
— А можно мы его у вас заберём?
В трубке повисла пауза, и Матвей поспешно добавил:
— За вознаграждение, конечно. Должны же мы вас отблагодарить. Ага, да, да. Всё запомнил, скоро подойдём. Спасибо!
— Вот это ты сориентировался!
— Пошли, расспросим его поподробнее, где именно телефон нашёл.
— Пойдём. А на будущее я Савелию отслеживание геолокации поставлю, — фыркнула Дарья. — И лучше ещё часы с GPS куплю. Ты представляешь, он ведь уже мог вернуться на поляну, а связаться с нами никак.
Дарья и Матвей зашли в отделение банка, сняв в банкомате новенькую хрустящую купюру для благодарности. Дарья попыталась протестовать, когда Матвей достал свою пластиковую карту, но он изобразил злую гримасу на лице, как в детстве. Тогда он её так пугал, а потом весело гоготал, катаясь по песочнице. Раньше это казалось обидным, а теперь выглядело даже мило.
Потом они прошли через парк. Во-первых, проверить оптимистичное предположение о возвращении лешего, а во-вторых, всё равно по дороге.
Но Савелия на месте не оказалось. Матвей посветил телефоном, и стало ясно, что следов вокруг колючего забора из боярышника прибавилось. Когда чары, отводящие людям глаза, спали, то сюда добрели собачники, а их хвостатые друзья уже пометили территорию жёлтыми пятнами. Если бы Савелий вернулся, он бы в первую очередь восстановил волшебную защиту. Леший терпеть не мог, когда рядом с его поляной бродили посторонние.
Дом, куда они направлялись, стоял самым последним. Старенькая пятиэтажка из потемневшего от времени и уже щербатого кирпича смотрела одной стороной на стену гаражного лабиринта. Въезд в него как раз находился рядом с домом. Сверху, наверно, видна дорога, петляющая между бетонными боксами, но отсюда — только обшарпанные стены и тусклый свет какого-то фонаря, падающий из-за поворота.
Дверь открылась со скрипом, из квартиры на площадку вырвалось тошнотворное облако, пахнущее одновременно настоявшимся сигаретным дымом, подгоревшим жирным супом, луком и чем-то ещё — кислым и грязным. Лысый мужик в когда-то белой майке — теперь она зачем-то украсилась неблагородным серым оттенком, парой крупных пятен да растянутыми лямками — и спортивных штанах стоял слегка покачиваясь. Откашлявшись, он хрипло поинтересовался:
— Кто такие?
Спутать этот голос с другим было невозможно, зато подходил он своему хозяину идеально. Дарья даже немного растерялась от подобного персонажа, но Матвей снова взял разговор в свои руки:
— Мы вам звонили по поводу телефона.
— А чем докажете, что ваш? — задиристо завёл мужичок.
— Так он и не наш, а друга. А мы вам вознаграждение принесли.
Матвей протянул зелёную купюру.
— А чего так мало-то? — начал наглеть лысый.
— Да там телефон совсем дешёвый. Вы, даже если его в ломбард отнесёте, больше не выручите, — не выдержала Дарья.
— А ты шаришь, — неожиданно одобрительно закивал этот неприятный тип.
Он протянул руку, забрал купюру, вынул из засаленного кармана телефон. Стоило Матвею взять его, как перед их носом тут же захлопнули дверь.
— Да уж, расспросили подробнее… — сконфуженно пробормотала Дарья.
— Зато мы теперь точно знаем, где эти гаражи, — приободрил её Матвей. — Ты же его видела, вряд ли он далеко от дома ходил. А где зайти в этот кооператив, мы с тобой и сами уже нашли.
Идти вечером через гаражи оказалось страшно и скользко. Дарья дважды чуть не грохнулась, после чего сама вцепилась в сильную руку Матвея, он тут же накрыл её пальцы своей ладонью и поглаживал, успокаивая её.
Узкая дорога тянулась вдоль стен с чёрными прямоугольниками ворот, кажущимися бездонными провалами. Тусклые фонари висели в случайных местах, скупо освещая путь. Откуда-то раздался собачий лай, а затем тонкий, режущий уши визг.
Собак Дарья не боялась. Животные никогда не проявляли к ней агрессии, чувствовали природу, заключённой в ней магии. А вот такие мрачные, заброшенные — или выглядящие в темноте заброшенными — места её пугали. Они дошли до развилки: одна дорога уходила направо и кренилась слегка под горку, а вторая, левая, начинала немного забирать наверх и плавно загибаться.
— Савелий! — крикнул Матвей.
Дарья решила, что так точно лучше, чем молча блуждать по этому лабиринту, и поддержала. Её собственный голос прозвучал испуганно. Она не решилась орать во всё горло, да и добавила слово для вежливости:
— Савелий, ау!
— Ау-ау-ау, — донесло эхо.
— Ау! — громче прокричал Матвей.
— Ау-ау-ау-ау-ау…
— Мне кажется или нам отвечают? — озадаченно поинтересовался он у Дарьи.
— Не могу понять, то ли эхо, то ли, и правда, кто-то кричит. Звук, кажется, шёл оттуда.
Они свернули на дорогу, уходящую вниз по склону. Асфальт здесь шёл глубокими трещинами, канавами, вздыбившимися кратерами и здоровенными ямами, которые были заметны даже под слоем снега.
— Осторожно, смотри под ноги, — без надобности зловещим шёпотом предупредил Матвей, сжав её ладонь.
Дарья и сама старалась ступать аккуратно.
— Ау-ау-ау-ау… — донеслось издалека.
Один коридор страшных гаражей сменялся другим, за поворотом следовал поворот, две или три развилки и даже один странный перекрёсток, на котором сходились сразу пять дорог. Они по очереди звали Савелия и то в ответ, то просто так слышали далёкое «Ау».
В голове начинало всё плыть. Дарья устала блуждать, у неё заболели ноги. Все гаражи выглядели похожими, и возникло ощущение, будто они ходят по кругу.
— Мы здесь уже были, — в унисон её мыслям сказал Матвей.
— Я совсем перестала ориентироваться. Кажется, что бродим целую вечность, а всё без толку.
Они остановились. Матвей немного неловко, явно смущаясь, привлёк Дарью к себе, а вслух вполне пристойно объяснил:
— Передохни немного, а то уже чуть идёшь. И давай-ка уже выбираться. Мне кажется, мы бегаем за эхом.
Она не отстранилась, а, наоборот, оперлась на него, давая небольшой отдых уставшей спине. И тоже сделала вид, что ничего особенного не происходит, хотя никогда раньше он не позволял себе её обнимать. Но стоило признать: тёмное, страшное место вполне способствовало небольшому сближению.
— Давай, я ужасно устала. Только вот совсем не понимаю, в какой стороне выход. Никогда не думала, что эти гаражи могут быть такими большими и запутанными.
— Да мы сейчас по навигатору маршрут проложим, — приободрил её Матвей.
Но телефон долго крутил иконку загрузки, а потом заявил, что связи нет и он не может построить маршрут.
В воздухе потянуло жжёной резиной и безнадёгой. Где-то вдалеке вновь заверещала собака, ей ответил нестройный лай на разные голоса, а за ними протяжно и безысходно снова затянулось «Ау-ау-ау-ау…».
— Так, без паники. Давай просто повернём обратно и попробуем вспоминать по дороге, — предложил Матвей и повёл, всё ещё обнимая одной рукой за плечи.
Через десять минут остановились возле старого тополя, широко раскинувшего свои лысые ветки над крышами гаражей. Здесь они ещё точно не проходили. Пришлось признать, что просто вернуться не получилось — заблудились.
Дарья даже замёрзла. И шубка, и сапожки, и уж тем более легинсы рассчитывались на недолгие городские прогулки, но никак не на часовые блуждания в гаражах. Ей вспомнились побелевшие пальчики Мирошки, и она ярко представила, как сейчас внутри сапог, под мягкими махровыми носочками белеют её собственные пальцы.
— Смотри, там мигнул огонёк! — развернул её лицом в ту сторону, откуда только что пришли, Матвей. — Если не можем найти выход, давай поищем людей, а они уже нас выведут. Пойдём туда.
Дарья только кивнула. Она так устала, что готова была согласиться на любой вариант, если он поможет им выбраться. Этот день внезапно показался очень долгим: рассказ Мирошки, поиск в парке, вопросы Резникова, а теперь ещё и вот это. Очень хотелось открыть глаза и проснуться. Дома. Но вокруг сурово и неодобрительно смотрели молчаливые гаражи, намекая, что не стоило сюда соваться, а значит, сами виноваты.
Матвей потянул Дарью в ту сторону.
— Кажется, кто-то курит и это огоньки сигарет. Смотри, как двигаются.
Несколько горящих точек неторопливо плавали в воздухе довольно далеко впереди. Похоже на разговаривающих людей, возможно, они спорили и размахивали руками. Вот только никаких слов не сбыло лышно.
— Эй, помогите нам! — во всё горло закричал Матвей.
Точки замерли, а потом начали удаляться.
— Давай скорее за ними!
Он перехватил Дарью за руку и потянул вперёд, ускоряя шаг. Ей в голову пришла мысль, что если люди не хотят встречи, то, возможно, с ними не стоит встречаться. Но в этот момент пальцы на ногах закололо от холода — давала о себе знать их недолгая остановка, и Дарья отбросила сомнения. Нужно найти хоть кого-нибудь, кто поможет отсюда выбраться. Так глупо — замёрзнуть в гаражах совсем рядом с городом. И она тоже прибавила шаг.
Матвей ещё пытался кричать, прося неизвестных о помощи, но толку в этом оказалось не больше, чем когда они звали Савелия. С неба повалил снег, пушистые хлопья кружились, скрывая и без того убегающие огоньки. На очередном перекрёстке пришлось задержаться, напрягая глаза в попытках рассмотреть что-либо в чёрно-белом мельтешении.
— Там, — указал рукой Матвей.
Дорога покрылась мягким снежным одеялом, но Дарья слишком поздно заметила, что на ней нет совершенно никаких следов. А ведь она сама видела впереди мигнувший огонёк.
— Да как так-то?! — в негодовании воскликнул Матвей, когда они упёрлись в тупик.
Он в раздражении пнул стену гаража и уже сделал шаг в обратную сторону, снова потянув за собой Дарью.
— Постой-ка, — попросила она. — Давай подумаем: мы с тобой искали Савелия, услышали голос, шли на него, потом заблудились, увидели огоньки, и они завели нас в тупик. Правильно? Я ничего не упустила? А то в голову как снега напихали — совсем не соображает.
— Всё верно.
— Тогда у меня нехорошее подозрение, что нас водят за нос!
Дарья и сама почувствовала, как она разозлилась. Если это то, на что похоже, то… Наказание не придумывалось, всё же про снег в голове она не шутила. Попыталась собраться с мыслями и вспомнить нужные слова, а заодно шарила у себя по карманам.
— У тебя есть мелочь?
— Наличка в смысле? — удивился Матвей.
— Да, но только монетки. Он блестящее любит. Или сладости. Конфетки не завалялось?
Матвей нашёл в кармане упаковку мятных леденцов от горла, а у Дарьи в сумочке отыскалась пара монет. Она расчистила от снега небольшую площадку в тупике, положила туда это небогатое подношение и громко произнесла:
— Ау-ау-ау, я тебя зову. К лесу повернись, силе поклонись. Всё, что в тебе живо, будет сердцу мило. Честно, не сержусь, подарком поделюсь.
Воздух возле леденцов и монет заискрился, как падающий с чёрного неба снег в свете уличного фонаря, вот только подсветить здесь егобыло нечему. И у стены гаража появилось маленькое существо. Ростом около полуметра, тело покрыто короткой серой шерстью, зеленеющей к лапам, а сверху его венчала голова едва ли шире очень толстой шеи, с гладкой мордочкой. Лишь огромные глаза пытались спрятаться в кожных складках.
— Ау, – виновато произнесло существо, разведя в стороны длинные лапки.
— Это аука, — удовлетворённо пояснила Матвею Дарья. — Он нас с тобой всю дорогу специально запутывал и заманивал.
В подтверждение её слов, возле существа появился рой ярких огоньков, которые то гасли, то загорались снова.
— Ещё и спелся с блуждающими огнями.
Дарья хотела рассердиться, очень хотела, но мордочка ауки так потешно сменяла выражения, словно пультом переключали каналы на телевизоре: виноватое, растерянное, удивлённое, смешливое. Да и просто понять, что же всё таки происходит, оказалось уже огромным облегчением.
— Аука не злой, — со вздохом сказала она. — Делает это, скорее, по глупости. Он так играет, заводит путников в лесу. Только теперь, видимо, в лесу людей мало — скучно там, вот он на окраину города и перебрался.
Она попыталась изобразить максимально строгий взгляд, подражая их университетскому преподавателю по общей биологии Вере Егоровне. Аука опустил глаза, завозюкал зеленоватой ножкой по снегу и застрекотал свои «ау», как автомат Калашникова. Разобрать оказалось сложно, но не зря Дарья с детства училась понимать магических существ и животных. Не все ведь умеют изъясняться по-человечески, а за помощью к бабе-яге любой прийти может.
— Он говорит, что мы разбудили его своими криками, и он решил поиграть. Они с огнями вместе сюда из леса перебрались, к людям поближе. В самом городе, конечно, не прижились, а здесь им неплохо — есть где завести, запутать.
— Про Савелия узнай, — напомнил Матвей.
Но аука только говорить по-человечески не умел, зато понимал отлично и сам быстро застрекотал.
— Видели они Савелия. Он леший — над ним шутить бы не стали. Но и на глаза ему не показались. Жили бы в лесу, товарищем старшим леший ауке приходился, которого почитать и слушаться нужно. Мог и заругать за то, что в гаражи перебрались. Вот и спрятались, но всё видели. Савелий, и вправду, пришёл сюда, на него накинулась стая собак. Они не лесные звери, покровителем своим его не чувствуют, а видеть видят или чуют в отличие от людей. В общем, накинулись со всех сторон, а он и так напуганный был — это даже аука заметил, — побежал сломя голову и телефон выронил. Его потом тот мужик лысый подобрал.
— А он не может помочь нам поискать Савелия?
Аука услышал, поднял на Матвея огромные глаза, дважды аукнул. Блуждающие огоньки, виновато жавшиеся к нему, подпрыгнули, а затем разлетелись в разные стороны маленьким фейерверком. Спустя несколько минут вернулись и отчитались, замигав по очереди. Аука застрекотал.
— Нет, говорит, не нашли его в гаражах. Но видят, что ушёл он дальше — там промышленная зона: склады, цеха производственные. Следов уже не рассмотреть, огоньки только на своей территории все передвижения чувствуют, так что там его найти не могут. А за цехами, говорят, лес уже.