Экзамен пригорской бабы-яги

— Открутит, — снова согласился Захар. — Если узнает, конечно. Но она сегодня на работе задержится, так что у нас есть достаточно много времени — часов до десяти.

Вот, гадёныш мелкий, всё ведь заранее продумал!

От железнодорожного вокзала к нужной им окраине города шёл автобус номер шесть. На вид почти новый, но морально давно устаревший пазик с тесным салоном и неудобными сидениями. Дарья не любила общественный транспорт и предпочитала по возможности ходить пешком. Вся эта душная и шумная толпа с их разговорами, запахами и толканием. Подросток, у которого сели наушники, и теперь он смотрел видео с телефона без них. Шумно возмущающиеся бабульки. Длиннющий парень, высунувший не вмещающиеся между сидениями ноги в проход. И самое нелюбимое: здоровенный мужик, прямо перед тем, как зайти в автобус, выкинувший сигарету, а затем ухитрившийся встать у Дарьи за спиной, обдавая её противным запахом курева.

К тому же ей почти сразу стало жарко. Дарья никогда не понимала, как люди ухитряются зимой ездить подолгу в автобусах, даже не расстёгивая тёплой одежды, рассчитанной на морозы. Сама она обычно одевалась легче и ездила, как правило, не больше двух-трёх остановок. Но сегодня утеплилась как следует, и ехать предстояло с одной конечной до другой. Поэтому, зайдя в салон, она сразу стянула пушистые варежки, шапку, спрятав их в карманы, а затем сняла куртку. Но даже в кофте и тёплых горнолыжных штанах всё равно быстро стало жарко. Захар, глядя на неё, расстегнул свой пуховик. Шапку и варежки он пока даже не доставал.

— Это хорошо, что ты сейчас всем сообщила, а не молчала, как Мэт, в тот раз, долгое время.

Дарье не нравилось, когда Матвея называли Мэтом. Хоть он и сам выбрал именно такой вариант своего имени для бейджика в кофейне. Она вообще не любила излишние англицизмы, в том числе и все эти нерусские сокращения имён: Мэт, Дэн, Алекс, Эн, Натали. Хотя и русские ей нравились не все, например, когда её саму пытались называть Дашей, не откликалась — мама с детства приучила, никаких Даш. Ведь даже Дарья — вынужденный компромисс, маскирующий её истинное имя и природу. Сама мама для обычных людей пряталась под именем Ярослава.

— Мне помощь нужна. Любая, — грустно призналась она.

— Вот я так и решил, — довольно заявил Захар. — Друзья ведь для того и нужны, чтобы помогать. А у большинства при этом времени нет — дела, работа. Ну кто, если не я?

Скромности парню не занимать, Дарья легко согласилась с ним:

— Нет, правда, спасибо тебе. Я решить-то решила, что поеду туда, а одной всё равно страшновато.

— А ты была раньше на свалке?

— Нет.

— И я — нет. Вот и посмотрим. В школе всё время твердят, что нам нужно постоянно расширять свои горизонты, узнавать новое. Причём, желательно, в обычной жизни, а не в интернете. Поэтому я, можно сказать, домашнее задание сейчас выполняю.

— Думаешь, экскурсия на свалку подпадает под то, о чём говорили в школе.

— Уверен! Но оценку в журнал, боюсь, не поставят.

За ничего не значащей болтовнёй они доехали до конечной остановки.

— Полигон, — объявил автоматический голос под потолком.

К этому моменту в салоне автобуса они остались уже только вдвоём.

— Вам точно сюда? — обеспокоенно нахмурилась кондуктор, пожилая женщина с шапкой обесцвеченных кудрях и густо намазанными помадой губами.

— Точно, — на ходу бросил Захар. — У нас здесь бабушка живёт.

— Бабушка? Ты серьёзно? — прыснула, выйдя из маршрутки, Дарья.

— Видела её лицо? Она прямо задумалась, — усмехнулся Захар.

Не удивительно, что кондуктор поинтересовалась. Ну, какая бабушка могла жить возле свалки?

Остановка «Полигон» располагалась на значительном удалении от жилых домов, дойти сюда пешком оказалось бы сложной задачей. Около дороги, сузившейся до двухполосной, одиноко торчал остановочный пункт. Одна простенькая лавочка, прикрытая со спины прозрачной пластиковой стеной, а сверху небольшой крышей. Такая даже от ветра не сильно-то защитит. Правда, вряд ли эта остановка пользовалась большим спросом. Вообще непонятно, кто и зачем может приехать сюда на автобусе. Маршрутка чихнула сизым, вонючим облаком дыма, развернулась на асфальтированном пятаке, в который упиралась дорога, и укатила в сторону города.

Дарья, успевшая вспотеть, сразу поёжилась. Холодно пока не стало, но весь окружающий их пейзаж напоминал разгаре зимы, а единственный островок тепла только что уехал. Она посмотрела на информационный стенд с расписанием маршрутки. И даже сфотографировала, не надеясь на собственную память. Надо постараться вернуться поближе к одному из рейсов, отправляющихся отсюда, чтобы не стоять лишнее время на холоде. Судя по расписанию, уехать можно раз в полчаса. Обидно будет опоздать на одну минуту и ждать потом ещё двадцать девять.

По обе стороны от дороги тянулось заснеженное поле. Летом в этих местах, наверняка колосится высокая трава — никому же не надо её косить. Из моря зелени в июне выглядывают жёлто-белые ромашки, а с июля по август — ярко-малиновые островки торчащего высокими свечками иван-чая. Но сейчас вокруг простиралась унылая снежная степь с редкими невысокими деревцами.

Название Пригорск само собой говорило о присутствии гор, но так получилось, что городок располагался как бы на стыке рельефов. И если с восточной стороны его подпирали аккуратные сопки с редкими скальными выходами, то на запад тянулась равнина. Свалка находилась на западе, и единственным, крайне спорным украшением пейзажа оказались кучи мусора, высившиеся поодаль.

Захар вспомнил, что видел чуть раньше ответвление от дороги, шедшее как раз в ту сторону. Пришлось прогуляться, но нужный поворот нашли быстро. Минут через десять они подошли к воротам, установленным в совершенно символическом заборе — решётчатая ограда тянулась метров на сто в одну и в другую сторону, даже не пытаясь охватить всю свалку целиком. Ворота оказались заперты, но рядом с ними приветливо махала открытой дверцей калитка. За забором стояло унылое серое здание администрации, напоминавшее железнодорожный контейнер.

Дарья запоздало вспомнила, что на свалке работает Вениамин, полукровка первого поколения. Человек скучный и замкнутый. Про «скучный» она, на самом деле, додумала. Трудно узнать, насколько человек скучен или весел, если почти никогда с ним не общался.

— Точно! — обрадовался Захар. — Давай спросим у него, он должен знать, где живут мавки.

Дверь в сером здании оказалась заперта, свет не горел. Легко найти информацию не вышло, но Дарья решила не расстраиваться и оптимистично подмигнула своему спутнику:

— Поищем сами, как и собирались. Сейчас два часа дня, у нас ещё пара часов до тех пор, когда начнёт темнеть.

От здания подобно лучам солнца расходились достаточно широкие дороги, рассчитанные на то, чтобы мог проехать мусоровоз. Часть из них оказалась заметена снегом, а часть почищена.

— Ну что, простой путь или трудный выберем? — спросила Дарья.

— Хотелось бы лёгкий, но мне кажется, мавки вряд ли живут там, куда каждый день приезжают здоровенные грузовики.

— И то верно.

Выбрали крайнюю левую дорогу, предположив, что она самая старая.

— Напомни мне, как они выглядят, — попросил Захар, наконец-то натягивая варежки.

— У мавок два облика. Чаще похожи на молодых, красивых девушек с длинными распущенными волосами, одетых в белые рубахи. Но при этом от людей их легко отличить, так как на спине у них нет кожи и торчат рёбра.

— А как это можно увидеть, если на них рубахи?

— Хороший вопрос, правильный вопрос, следующий вопрос, — попыталась пошутить Дарья. — Я не знаю, на самом деле. Говорю, что в книжках читала.

— Вряд ли же они специально рвут на спине рубахи, чтобы всем видно было?

— Вряд ли.

— А, может, у них там крылья прорезаются, ты же говорила, они в птиц превращаться умеют.

— Так, ты и не даёшь мне дорассказать, всё время перебиваешь, — быстро устав от лишней болтовни, вспылила Дарья.

— Да я не перебиваю, а уточняю просто. Но ты это… давай говори.

— Ещё мавки могут принимать облик больших чёрных птиц с мощными клювами и когтями.

— Как вороны?

— Нет, не как вороны. Намного крупнее.

— Как страусы?

Дарья почувствовала, как начинает закипать. То ли она давно не общалась один на один с Захаром и отвыкла, то ли парень просто стал ещё более несносным. Вот ведь вроде ничего особенного не говорит, даже переспрашивает почти по делу, а так раздражает. Может, всё же лучше было пойти одной?

— Нет, не как страусы, — собрав остатки терпения, пояснила она. — Скорее как большие орлы. Размером с индюшку.

— Я почему спрашиваю-то, — тут же начал оправдываться Захар. — Просто вон на той куче мусора сидит что-то похожее на птицу.

Он указал пальцем достаточно далеко в сторону. Среди цветастого хлама, припорошённого снегом, действительно, чернело непонятное пятно.

— Тебе кажется, что там птица? — уточнила Дарья, пытаясь рассмотреть.

— Я почти уверен. И она двигается.

— Странно, я вижу только пятно.

— Ну, у меня очень хорошее зрение, — пояснил он. — Я часто вижу намного дальше, чем другие.

— Интересно. Ты не говорил.

— Ну, ты тоже только недавно всем рассказала, что вы с мамой бабки-ёжки.

Пришлось признать его правоту. Отголоски мира магии, живущие в полукровках, заставляли каждого из них иметь свои маленькие, а иногда и средние или даже весьма большие секреты. Бывало, человеку и самому требовалось немало времени, чтобы найти объяснение чему-либо. Ведь зачастую волшебные родственники полукровок первого поколения не поддерживали с ними связь и ничего не объясняли. Приходилось самим разбираться, что там перепало от магической наследственности.

Дарье ещё повезло — к ней дар пришёл от матери, а та жила с ними, не сбежала в магический мир, как это зачастую делали отцы. Она всё рассказала дочери, когда та доросла и стала понимать необходимость скрывать правду. Прятать её не только от обычных людей, как остальные, но и от сообщества полукровок. Дар бабы-яги почти всегда передавался от матери к дочери. Почти всегда, но всё-таки бывали и исключения. Поэтому мама предпочитала скрывать, чтобы не навешивать на Дарью ярлыков и груза ожиданий раньше времени.

Они тогда даже с Матвеем общаться почти перестали, хотя маленькие очень дружили. Трудно было Дарье не проболтаться приятелю, вот и ограничила Ягаслава их общение. А потом учёба пошла, вообще не до близкой дружбы стало. Так — дежурное привет-пока. И только случай свёл их вместе несколько месяцев назад. Свёл, да так и оставил — Матвей прочно обосновался рядом и никуда больше не пропадал. И Дарье это очень нравилось. На неё часто заглядывались парни, пытались познакомиться на улице, но она всегда держала дистанцию, а рядом с Матвеем можно было позволить себе быть самой собой. Особенно с тех пор, как они с мамой раскрыли сообществу полукровок их секрет.

— Да, не рассказывала, — вынырнув из мыслей, подтвердила Дарья. — Ты можешь получше рассмотреть?

— Нет, надо подойти ближе.

Мусор в этой части свалки лежал не столько высокими кучами, сколько одной большой горой с отдельно возвышающимися вершинками в снежных шапках. Чтобы подобраться ближе, Захар свернул с дороги и полез вверх, Дарья последовала за ним.

Страшно представить, какой чудесный аромат мог здесь висеть в воздухе летом, зима сковала разлагающиеся отходы, заморозив сразу и их, и запахи. Поэтому взбираться на кучу мусора оказалось не мерзко. Почти как по склону холма. Только вот иногда из-под ног выскальзывали предметы. То наполненная воздухом пластиковая бутылка — ну, почему людям так трудно сдуть их прежде, чем выбросить? То консервная банка с опасно отогнутой острой зубчатой крышкой.

Они поднялись уже достаточно высоко, и Дарья устала, а Захар, наоборот, прибавил скорости, выйдя на более пологий участок. Казалось, ему не терпится поймать птицу, хотя для охотника он вёл себя слишком громко и неосторожно.

— Захар, давай помедленнее, — крикнула ему Дарья, но её голос затерялся в неожиданно налетевшем порыве ветра.

Тот засвистел, завыл — утробно и дико, тут же напомнив о вчерашних собаках в гаражах. Лицо окатило холодной волной и закололо ледяными иголками, сердце забилось, предчувствуя беду.

— Захар! — крикнула она снова.

Парень не остановился, он продолжал бежать вперёд, зачем-то размахивая руками. В этот момент порыв ветра сорвал откуда-то здоровенный кусок полиэтилена и с недюжей силой швырнул Дарье в лицо. Она отшатнулась, сделала несколько шагов назад, пытаясь сбросить с себя грязный холодный полог, оступилась и упала, больно ударив локоть. В голову вовремя пришла мысль, что стоит остановиться, пока сильнее не запуталась, и выбираться аккуратно, без резких движений. Когда Дарье удалось освободиться и снова встать на ноги, то сердце замерло от страха. Захара нигде не было видно.