Право выбирать

— Я хочу домой.

Ректор побледнела.

— Это не ты сказала.

София медленно подняла руки к лицу.

Кожа на ладонях начала меняться.

Пальцы становились длиннее.

Ногти темнели.

А отражения в водяных колоннах одно за другим поворачивались к ней.

Все они улыбались.

И у каждого было её лицо.

---

### Конец главы 3

## Глава 4. Лицо за лицом

София не закричала.

Крик застрял у неё в горле, потому что голос, который прозвучал изнутри, не был похож ни на голос девочки, ни на голос Аделы. Он состоял из множества оттенков — детских, старческих, мужских, женских. Словно несколько людей пытались произнести одну и ту же фразу одновременно.

— Я хочу домой.

Её руки дрогнули.

Кожа вернулась в прежний вид.

Водяные колонны перестали вращаться.

Но отражения не исчезли.

Они продолжали смотреть на Софию.

Ректор Эвелина Восс встала перед ней, подняв жезл.

— Назови себя.

— София Морн.

— Полное имя.

— София Аделина Морн.

— Имя матери.

— Адела Морн.

— Имя того, кто говорит через тебя.

София открыла рот.

Ответ уже поднимался внутри, готовый сорваться с языка.

*Я.*

Она стиснула зубы.

— Я не знаю.

Ректор кивнула.

— Хорошо. Незнание пока удерживает границу.

— Что со мной происходит?

— В тебе поселился отпечаток.

— Чей?

Адела стояла за стеной белого огня. На её лице появилось выражение боли.

— Не отпечаток, — сказала она. — Семя.

Ректор резко повернулась к ней.

— Ты не имеешь права говорить с ней.

— Я её мать.

— Ты лишь то, что от неё осталось.

— Иногда остаток помнит больше, чем целое.

София смотрела то на одну, то на другую.

— Хватит загадок! Объясните мне, что происходит!

Её голос отразился от стен.

На мгновение в зале стало тихо.

Затем все зеркала вокруг зашептали:

— Объясните.

— Объясните.

— Объясните.

— Объясните.

И каждое отражение повторяло это слово с другой интонацией: испуганно, насмешливо, гневно, умоляюще.

Ректор ударила жезлом по полу.

— **Тишина имени!**

Слово обрушилось на зал, как каменная плита.

Шёпот прекратился.

— Твой дар не просто позволяет менять лицо, — сказала ректор. — Ты способна воспринимать чужую форму как воспоминание. Для обычного метаморфа лицо — это оболочка. Для тебя — история.

— Что значит «история»?

— Надев лицо, ты чувствуешь его прошлое. Иногда желания. Иногда страхи. Иногда смерть.

София вспомнила, как в детстве зеркало показывало ей старшую версию самой себя. Вспомнила лицо матери в огне. Вспомнила мужчину в белой маске.

— А семя?

Адела закрыла глаза.

— Когда я переходила Вуаль, что-то последовало за мной.

— Что?

— Не существо. Не дух. Скорее… возможность. Оно искало человека, который сможет принять множество лиц и не разрушиться.

— И выбрало меня?

— Нет, — сказала мать. — Тебя подготовили.

Ректор побледнела.

— Замолчи.

— Кто меня подготовил? — спросила София.

Адела посмотрела вверх, туда, где за каменным потолком шевелилась тьма.

— Те, кто живёт по ту сторону.

В этот момент подземелье содрогнулось.

Белая огненная стена между Аделой и ректором пошла трещинами. Из-за неё потянулся дым — золотой, густой, с запахом горелой лаванды.

София почувствовала, как в груди открывается пустота.

Не боль.

Не страх.

Ожидание.

Кто-то с той стороны Вуали ждал, когда она сделает шаг.

— Ректор, — сказал мальчик без рта. — Вы не сможете удержать дверь.

— Я знаю.

— Тогда зачем продолжаете?

— Потому что иногда долг — это всего лишь привычка бояться конца.

Ректор подняла жезл обеими руками.

— София, слушай внимательно. Ты должна выйти из зала через северный проход. Не оглядывайся. Не отвечай голосам. Что бы ты ни увидела, кем бы тебя ни назвали — не верь.

— А вы?

— Я задержу их.

— Их?

С потолка посыпался камень.

В тёмном проёме показалась длинная белая конечность. Она была похожа на руку, но имела слишком много суставов. На каждом пальце шевелились маленькие человеческие глаза.

Мальчик отступил.

— Они пришли.

София не могла отвести взгляда.

Конечность коснулась стены.

Все лица на водяных колоннах одновременно раскрыли рты.

И хором произнесли:

— Дочь.

Ректор схватила Софию за ворот плаща и толкнула к северному проходу.

— Беги!

София побежала.

---

Коридор оказался уже прежнего.

Стены сжимались с каждым шагом. Синие свечи вспыхивали одна за другой, показывая разные сцены:

София в возрасте пяти лет.

София на платформе.

София в классе метаморфоз.

София в доме Гильдии.

София, стоящая перед зеркалом, которого ещё не существовало.

Каждая сцена была воспоминанием.

Но некоторые София не помнила.

В одной из них она сидела на троне из белого камня.

Перед ней стояли люди в масках.

В другой — город Люкс-Августа лежал в руинах, а над башнями висела огромная чёрная луна.

В третьей София держала за руку незнакомого мальчика с лицом без черт.

— Не смотри, — сказала она себе.

Но свечи загорались быстрее.

Воспоминания обступали её.

*Ты была здесь.*

*Ты уже обещала.*

*Ты сама открыла.*

— Я не верю вам!

— Веришь, — ответил голос внутри.

София остановилась.

Перед ней стояло зеркало.

Не такое, как в галерее или кабинете ректора. Это зеркало было круглым и висело прямо в воздухе. Внутри отражалась пустая комната.

На полу комнаты лежала белая маска.

София узнала её.

Маска принадлежала мальчику без рта.

— Где ты? — спросила она.

В зеркале появился он.

Теперь у него было лицо Тиля — мальчика, которого София встретит много лет спустя. Затем лицо Маркуса. Затем Элин.

— Я всегда рядом.

— Что ты такое?

— Первое лицо.

— Чьё?

— Твоё.

София коснулась зеркала.

— Ты лжёшь.

— Ты слышишь ложь.

Она отдёрнула руку.

— Это был дар Элин.

— Это была первая способность, которую ты передала другому человеку.

София замерла.

— Я не понимаю.

— Ты создашь Гильдию. Найдёшь тех, кто умеет слышать ложь, видеть память, менять форму и прятаться в чужих снах. Ты соберёшь их, потому что будешь думать, будто строишь власть.

— А что я буду строить?

Лицо в зеркале стало её собственным.

— Путь домой.

— Куда?

Отражение улыбнулось.

— Туда, где тебя ждали до рождения.

Зеркало распалось.

София отступила.

Перед ней больше не было прохода. Только стена.

В стене находилась дверь.

Она была маленькой, детской, окрашенной в белый цвет.

На двери висела табличка:

**КОМНАТА СОФИИ.**

Девочка коснулась ручки.

Из-за двери донёсся плач.

Детский.

Она открыла.

---

Внутри находилась её прежняя детская комната.

Но всё выглядело не так.

Игрушки были покрыты пылью. На кровати лежало старое платье. У окна стояла мать.

— Ты пришла, — сказала Адела.

— Это не настоящее.

— Конечно.

— Тогда почему я здесь?

— Потому что воспоминания не обязаны быть настоящими, чтобы причинять боль.

София увидела на полу белые кубики. Точно такие, какие строила в детстве. На одном из них была нарисована дверь.

— Что ты хочешь от меня?

— Чтобы ты вспомнила всё.

— Я не хочу.

— Воля не имеет значения, если память уже проснулась.

Мать подошла к ней.

С каждым шагом её лицо менялось. София видела Аделу молодой, старой, уставшей, испуганной. Затем перед ней стояла женщина без лица.

— Ты не моя мать, — сказала София.

— Я была ею.

— Этого недостаточно.

— Для живых — нет.

— Кто ты теперь?

Женщина протянула руку.

На её ладони лежал чёрный ключ.

— Возьми.

София знала, что не должна.

Но ключ был знакомым.

Она видела такой у отца.

— Что он открывает?

— Память.

— Чью?

— Твою.

София взяла ключ.

Комната исчезла.

---

### Воспоминание пятое: подвал

Софии было шесть лет.

Она стояла в подвале дома Морн. Рядом находился отец. Перед ними на каменном столе лежал круг из соли, серебряной пыли и высушенных лепестков.

В центре круга сидела маленькая София.

Та самая, которая видела сон.

Та, которая ничего не помнила.

На стенах горели свечи.

Лорд Морн держал в руках чёрный ключ.

— Это необходимо, — сказал он.

— Она ребёнок, — ответила Адела.

— Она носитель.

— Она наша дочь.

— Именно поэтому я хочу спасти её.

— Ты не можешь запереть память навсегда.

— На десять лет.

— А потом?

Отец посмотрел на маленькую Софию.

— К тому времени она будет достаточно сильной.

— Или достаточно сломанной.

— Адела…

— Ты уже начал говорить как они.

За дверью послышался стук.

Три удара.

Отец поднял жезл.

— Они нашли нас.

Адела наклонилась к ребёнку.

— София, слушай меня. Что бы ни случилось, не открывай дверь.

— Я хочу к маме.

— Я рядом.

— Ты уйдёшь?

Адела улыбнулась сквозь слёзы.

— Только на время.

Маленькая София протянула руку.

Мать коснулась её лба.

— Забудь этот день.

Чёрный ключ вошёл в воздух между ними.

Не в тело.

В память.

София закричала.

Дверь подвала распахнулась.

Вошёл мужчина в белой маске.

За ним стояли люди в серых плащах.

— Поздно, — сказал он. — Переход уже начался.

Адела поднялась.

— Она не ваша.

— Нет. Она наша.

Мужчина снял маску.

Под ней не было лица.

Только гладкая белая кожа.

— Мы ждали ребёнка, способного удержать несколько отражений. Но ваша дочь оказалась лучше, чем мы надеялись.

Отец произнёс заклинание.

Мать — другое.

Подвал наполнился светом.

А маленькая София забыла.

Забыла отца.

Забыла мать.

Забыла белую маску.

Забыла, что в мире существует что-то за Вуалью.

Но прежде чем воспоминание исчезло, она услышала шёпот.

*Я буду ждать тебя в каждом лице.*

---

София очнулась на полу коридора.

Чёрный ключ лежал у неё в ладони.

Она сжала его так сильно, что металл впился в кожу.

— Всё это время… — прошептала она.

Перед ней стоял лорд Морн.

Не воспоминание.

Не призрак.

Настоящий.

Он был старше, чем в видении, но глаза оставались теми же.

— Отец?

Лорд Морн поднял руки.

— София, не приближайся.

— Вы знали.

— Я пытался защитить тебя.

— Вы стерли мне память.

— Я спас тебе жизнь.

— Вы отдали меня школе.

— Потому что дома тебя больше нельзя было скрывать.

— Мама жива?

Он закрыл глаза.

— Не так, как ты хочешь.

— Что это значит?

— Она перешла Вуаль.

— Я видела её.

— Ты видела то, что умеет говорить её голосом.

София подняла чёрный ключ.

— А это?

Лорд Морн отшатнулся.

— Где ты его взяла?

— У неё.

Отец тяжело дышал.

— Ты должна отдать его мне.

— Зачем?

— Он открывает не память.

— Тогда что?

— Твоё настоящее лицо.

За спиной Софии раздался низкий гул.

Стены коридора начали покрываться трещинами.

Из них потёк золотой дым.

Лорд Морн вытащил жезл.

— Слушай меня. Если ключ повернётся, всё, что находится внутри тебя, получит форму.

— А если не повернётся?

— Оно всё равно найдёт путь.

— Вы лжёте.

— Да, — сказал отец. — Но только в этом.

София услышала ноту в его голосе.

Он говорил правду.

Впервые за много лет.

Она повернула ключ.

---

Весь подземный уровень взорвался светом.

София почувствовала, как её тело разрывается на множество частей. Не плоть — память. Каждое лицо, которое она когда-либо видела, стало отдельной дверью.

Лицо матери.

Лицо отца.

Лицо ректора.

Лицо безымянного мужчины.

Лица будущих друзей.

Лица тех, кого она ещё не встретила.

Все они говорили одновременно.

*Выбери.*

*Открой.*

*Стань.*

*Вернись.*

София кричала.

Перед ней возникла Вуаль.

Она была похожа на огромное полотно из золота и дыма. За ней двигались города, леса, пустыни и звёзды. На поверхности проступали тысячи лиц.

Одно лицо отделилось от остальных.

Оно было гладким и белым.

— София Морн, — произнесло существо. — Наконец-то ты вспомнила.

— Кто ты?

— Тот, кто был рядом до твоего первого вдоха.

— Назови себя.

Существо наклонило голову.

— Имя — это лицо, которое дают страху.

— Я спросила, кто ты!

— Я — **Морок Лица**.

Оно протянуло руку.

— Вернись домой.

— Это не мой дом.

— Ты просто забыла.

— Я помню достаточно.

— Нет. Ты помнишь боль. Это не одно и то же.

София взглянула на Вуаль.

За ней стояла мать.

Настоящая или нет — она уже не знала.

Адела подняла руку и показала на Софию.

*Не верь ему.*

София посмотрела на Морока.

— Если я войду, ты отпустишь мою мать?

— Я не удерживаю её.

— Тогда кто?

— Ты.

София почувствовала, как внутри неё что-то шевельнулось.

Не Морок.

Другая сила.

Собственный дар.

Она поняла: всё это время метаморфоза была не способностью менять лицо. Она была способностью удерживать границу между тем, кем человек является, и тем, кем его пытаются сделать.

Морок не мог войти в неё силой.

Ему требовалось приглашение.

София улыбнулась.

— Ты ошибся.

— В чём?

— Я не дверь.

Её лицо начало меняться.

Сначала оно стало лицом матери.

Морок отступил.

Затем лицом отца.

Потом ректором.

Мальчиком без рта.

Каждое лицо исчезало, уступая место следующему.

София меняла их одно за другим, не принимая ни одного.

— Я — зеркало.

Морок закричал.

Вуаль взорвалась золотым пламенем.

Все отражения вокруг одновременно раскололись.

Отец исчез.

Коридор исчез.

Мать протянула к Софии руки.

— Запомни меня, — сказала она.

— Я запомню.

— Но не открывайся мне.

— Почему?

— Потому что даже любовь может стать дверью.

Адела исчезла.

София упала в темноту.

---

Когда она очнулась, над ней стояла ректор.

София лежала в больничной комнате Академии. На стенах горели мягкие зелёные лампы. Рядом стояли чаши с лунной водой и маленькие кристаллы, удерживающие защитное поле.

— Сколько я была без сознания? — спросила София.

— Три дня.

— Отец?

Ректор промолчала.

София уже знала ответ.

— Он умер?

— Нет.

— Тогда где он?

— Исчез.

София закрыла глаза.

В ладони всё ещё был чёрный ключ.

Но теперь он стал прозрачным.

— Что со мной будет?

— Тебя отправят домой.

— Нет.

— София…

— Я не вернусь.

— Ты больше не можешь оставаться в Академии.

— Почему?

Ректор посмотрела на её отражение в чаше с водой.

В отражении София была не одна.

За её плечом стояла белая фигура.

— Потому что теперь школа знает твоё настоящее лицо.

София повернулась.

Позади никого не было.

Когда она снова посмотрела в воду, отражение улыбалось.

Не её улыбкой.

Ректор накрыла чашу тканью.

— Тебе нельзя оставаться среди учеников.

— А куда мне идти?

— В Люкс-Августу.

— Там меня найдут.

— Да.

— Тогда зачем отправлять меня туда?

— Потому что иногда лучший способ спрятаться — стать той, кого все недооценивают.

Ректор достала из-под плаща письмо.

На нём стояла печать дома Морн.

— Твой отец оставил это перед исчезновением.

София разломила печать.

Внутри было всего несколько строк:

> София.

> Если ты читаешь это, значит, я не успел закрыть Вуаль.

> Не ищи свою мать. Не верь тем, кто скажет, что любит тебя.

> И главное — никогда не создавай Гильдию.

>

> Твой отец.

София перечитала письмо.

Затем аккуратно сложила его.

— Я создам её.

Ректор внимательно посмотрела на неё.

— Что?

— Гильдию.

— Зачем?

София поднялась с постели.

Её отражение в окне запоздало на долю секунды.

— Чтобы никто больше не мог стереть мне память.

Она подошла к двери.

На пороге остановилась.

— Ректор.

— Да?

— Мальчик без рта. Он был настоящим?

Эвелина Восс отвела взгляд.

— В Академии нет ученика с таким именем.

— А имя у него было?

Ректор ответила не сразу.

— Когда-то его звали **Николас Морн**.

София застыла.

— Он мой брат?

— Твой старший брат.

— Почему я о нём не помню?

— Потому что он умер до твоего рождения.

София почувствовала холод.

— Тогда кто был со мной в поезде?

Ректор посмотрела на закрытую чашу с водой.

Из-под ткани донёсся тихий смешок.

— Вот это тебе и предстоит выяснить.

За окном Академии протрубил поезд.

Золотой дым пополз над башнями.

София надела дорожный плащ и вышла из комнаты.

Впереди её ждал Люкс-Августа.

Город дворцов, тайных домов и древних магических узлов.

Город, где начиналась власть Гильдии Вуали.

А в зеркале напротив двери осталась белая надпись:

**ПЕРВОЕ ЛИЦО ПРОСНУЛОСЬ.**

### Конец главы 4

## Глава 5. Возвращение в город

Поезд до Люкс-Августы отправлялся в полночь.

Он стоял на платформе без рельсов, окутанный золотым дымом. В его окнах не отражались пассажиры — только места, которые поезд уже посетил.

София остановилась перед вагоном.

За последние три дня она почти не спала. Каждый раз, когда закрывала глаза, видела Вуаль. За ней двигались лица, города и звёзды, а среди них — лицо матери.

Иногда Адела звала её.

Иногда просила не приходить.

Хуже всего было то, что оба голоса звучали одинаково.

— Ты уверена? — спросила ректор Эвелина Восс.

— Нет.

— Хороший ответ.

— Вы не станете меня удерживать?

— Я уже пыталась. В подземной школе.

— И не смогли.

— Потому что ты ещё не решила, кто ты. Человека, который не знает себя, невозможно удержать. Он каждый раз становится другим.

София посмотрела на поезд.

На двери вагона был вырезан знак Академии: закрытый глаз, окружённый семью линиями.

— Что будет, если я вернусь?

— Дом Морн больше не принадлежит тебе.

— Мой отец жив.

— Это не означает, что дом ждёт тебя.

— А если он оставил там что-то важное?

Ректор достала из кармана небольшой серебряный медальон.

— Твоя мать носила его.

София взяла медальон. Внутри находилась тонкая прядь чёрных волос и маленькая фотография — или, скорее, застывшее воспоминание.

Адела стояла на фоне белых башен. Она улыбалась, но лицо её слегка расплывалось, будто память не могла решить, какой именно должна быть улыбка.

На обороте было выгравировано:

**ЛЮБОЕ ЛИЦО ИМЕЕТ ЦЕНУ.**

— Он принадлежал матери?

— Да.

— Почему вы отдаёте его мне?

— Потому что теперь он будет нужен тебе.

— Для чего?

Ректор посмотрела на её отражение в окне поезда.

Отражение Софии стояло неподвижно.

— Чтобы вспомнить, кому ты не должна доверять.

— Вам?

— В первую очередь мне.

Ректор отступила.

София поднялась в вагон.

Дверь закрылась.

Поезд тронулся без звука.

---

Внутри было пусто.

На сиденьях лежали белые конверты. Каждый носил имя пассажира, но имя Софии было написано на всех.

Она выбрала ближайший.

Внутри находился лист бумаги.

> Не садись в последний вагон.

София посмотрела в конец коридора.

Там виднелась дверь, за которой мерцал слабый золотой свет.

Она улыбнулась.

— Разумеется.

Через несколько минут поезд вышел из тумана.

За окнами появилась ночь Люкс-Августы.

Город сиял так, словно его башни были вырезаны из луны. Магические фонари плавали над улицами. По мостам двигались экипажи, запряжённые прозрачными лошадьми. Вдалеке вращалось Колесо Времени — огромный механизм над Дворцом Советов, где каждый зубец соответствовал одному году правления.

София не была в городе три года.

Но город изменился.

Или изменилось её зрение.

Теперь она замечала то, что раньше скрывалось от обычного взгляда.

На крышах сидели тени-наблюдатели.

На дверях богатых домов мерцали защитные печати.

Между прохожими двигались люди без отражений.

Некоторые лица были настоящими.

Некоторые — взятыми напрокат.

Поезд замедлился.

На стекле появилось лицо мальчика без рта.

— Не выходи на главной станции, — сказал он.

— Почему?

У него медленно появился рот.

— Твой отец ждёт там.

— Он исчез.

— Люди часто исчезают только для тех, кому не хотят показываться.

— Ты действительно Николас?

Лицо мальчика стало старше.

Перед Софией оказался юноша лет семнадцати. Он был похож на отца, но глаза у него были материнские.

— Когда-то.

— Ты умер до моего рождения.

— Да.

— Значит, ты призрак?

— Нет.

— Тогда что?

Он прикоснулся к стеклу.

— Я — воспоминание, которое отказалось умереть.

Поезд остановился.

Двери раскрылись.

На платформе горели сотни фонарей. Пассажиры сошли один за другим, но никто не замечал Софию.

Она осталась в вагоне.

— Где отец? — спросила она.

— В последнем вагоне.

София вспомнила письмо.

*Не садись в последний вагон.*

— Ты хочешь, чтобы я пошла туда.

— Я хочу, чтобы ты знала, почему нельзя.

— Это разные вещи.

— Для живых — да.