Право выбирать

Испуганная.

Безглазая.

Селеста отступила.

— Она внутри, — прошептала она.

— Да, — сказал Эдриан.

София посмотрела на отца.

— Что значит «внутри»?

Отец не ответил.

И этого оказалось достаточно.

София повернулась к стене.

На штукатурке проступило лицо матери.

— София, — сказала Адела.

— Ты здесь?

— Не открывай нижнюю дверь.

— Где она?

— Под домом.

— Что там?

— То, что отец прятал от тебя.

Эдриан резко направил жезл на стену.

— Замолчи!

Лицо Аделы улыбнулось.

— Он боится не Морока.

София посмотрела на отца.

— Чего вы боитесь?

Эдриан ответил едва слышно:

— Того, что ты вспомнишь, кто открыл Вуаль впервые.

София ощутила, как цепи вокруг её отражения ослабли.

Селеста заметила это и выкрикнула:

— Не слушайте её! Это не Адела!

— А кто?

Настоятельница замолчала.

София повернулась к ней.

— Вы знаете.

— Я знаю достаточно, чтобы понимать: если вы откроете нижнюю дверь, город погибнет.

— А если не открою?

— Морок найдёт другой путь.

— Значит, выбор между двумя катастрофами?

— Нет. Между катастрофой, которую можно остановить, и той, что уже началась.

София взглянула на отца.

— Где ключ?

Эдриан закрыл глаза.

— У тебя.

София достала медальон.

Он раскрылся сам.

Внутри, под изображением Аделы, лежал крошечный золотой ключ.

Не чёрный.

Золотой.

Символ на его головке изображал лицо без черт.

— Это ключ от нижней двери? — спросила София.

Отец не ответил.

— Вы дали его мне.

— Твоя мать дала.

— Перед тем как перейти Вуаль?

— Нет.

София медленно подняла взгляд.

Эдриан смотрел на неё с ужасом.

— Она дала его тебе в ночь, когда ты родилась.

— Но я не могла помнить.

— Именно.

В доме погасли все огни.

Снизу раздался стук.

Три удара.

Как в поезде.

Как в подземной школе.

Как в детском сне.

София почувствовала, что чёрный осколок в медальоне нагревается.

Золотой ключ повернулся сам.

Где-то под домом открылась дверь.

И голос Аделы прошептал:

— Теперь ты можешь узнать, кто был твоим первым лицом.

Пол под ногами раскололся.

София, её отец, Селеста и люди Ордена провалились в темноту.

Последнее, что она увидела перед падением, — отражение в разбитом зеркале.

В нём стояла она сама.

Но за её спиной находился Николас.

И держал за руку маленькую Софию.

### Конец главы 6

## Глава 7. Первое лицо

Падение длилось слишком долго.

София успела услышать, как кричит Селеста, как отец произносит защитное заклинание, как люди Ордена один за другим исчезают в золотом дыму.

Потом исчезло и ощущение падения.

Она приземлилась на твёрдую поверхность.

Не на камень.

На воду.

Чёрная гладь разошлась под её ногами кругами, но не позволила утонуть. Вокруг царила темнота. Сверху не было видно ни потолка, ни лестницы. Только далёкие золотые огни, похожие на звёзды.

София поднялась.

— Отец?

Ответа не было.

— Ректор Селеста?

Тишина.

Она сделала шаг.

Вода под ногами отозвалась шёпотом:

— София.

Девочка остановилась.

— Кто здесь?

— Ты.

— Я здесь.

— Не вся.

В темноте зажглась первая свеча.

Затем вторая.

Потом третья.

Они стояли прямо на воде, образуя дорожку. София пошла вперёд.

С каждым шагом вокруг проявлялись очертания огромного зала. Стены были покрыты зеркалами, но ни в одном не отражалась сама София.

Вместо неё в зеркалах стояли другие люди.

Отец в молодости.

Адела перед переходом.

Николас, ещё живой.

Ректор Эвелина Восс.

Настоятельница Селеста.

И среди них — незнакомая девочка лет пяти.

Она сидела на полу и держала в руках золотую маску.

София подошла ближе.

Девочка подняла голову.

У неё были глаза Софии.

— Ты пришла поздно, — сказала она.

— Кто ты?

— Та, кого оставили первой.

— Где остальные?

Девочка посмотрела на зеркала.

— Они все уже внутри.

— Внутри чего?

— Дома.

— Это подземелье под домом Морн?

— Нет.

Девочка подняла золотую маску.

— Это место, которое было под домом до того, как дом построили.

София почувствовала холод.

— Кто тебя оставил?

— Твоя мать.

— Почему?

— Она не могла взять всех.

— Кого всех?

Девочка встала.

На её платье были вышиты семь закрытых глаз.

— Лица.

Она приложила маску к своему лицу.

Золотой металл растворился в коже.

Черты девочки изменились.

Перед Софией стояла Адела.

Но не та, которую она видела в воспоминаниях.

Эта Адела была моложе, почти такой же, какой её помнила София из детства. Только глаза казались пустыми, а улыбка — слишком спокойной.

— Мама?

— Нет.

— Тогда прекрати принимать её лицо.

— Почему? Тебе оно не нравится?

София сжала кулаки.

— Кто ты?

— Я уже сказала.

— Ты сказала, что ты первая.

— Первое лицо.

Зал отозвался гулом.

Во всех зеркалах лица повернулись к Софии.

— До Морока, — продолжила девочка, — существовали только воспоминания. Они были бесформенными. Люди могли помнить друг друга, но не могли передать память. Тогда появилась первая маска.

— Кто её создал?

— Ты.

София рассмеялась.

— Я родилась одиннадцать лет назад.

— Тело — да. Лицо — раньше.

Девочка сняла маску.

Её лицо стало гладким и белым.

— Ты была первой, кто вошёл в Вуаль и вернулся.

— Я никогда не входила туда.

— Не этим телом.

По воде перед Софией прошла рябь.

В ней возникло изображение: огромная зала, похожая на подземную. В центре стояла женщина с лицом Софии. Вокруг неё собрались люди в серых плащах.

Женщина держала на руках младенца.

— Адела? — спросила София.

— Адела была сосудом, — ответило Первое лицо. — Но не источником.

— Что за младенец?

— Ты.

Изображение изменилось.

Адела передала ребёнка другому человеку.

София узнала его.

Это был мужчина в белой маске.

— Он забрал меня?

— Он пытался.

— А мать?

— Она спрятала тебя внутри себя.

— Внутри себя?

— Не телом. Памятью.

София почувствовала, как её сердце ускоряется.

— Поэтому я видела её воспоминания?

— Поэтому ты слышишь её голос. Поэтому Морок считает тебя своим домом.

— Я не его дом.

— Пока нет.

Слова прозвучали спокойно.

Слишком спокойно.

София отступила.

— Где мой отец?

— Ищет дверь.

— Где Селеста?

— Ищет тебя.

— А ты?

Первое лицо улыбнулось лицом Аделы.

— Я жду, когда ты выберешь, кем быть.

---

София услышала далёкий стук.

Три удара.

Затем голос отца:

— София! Не слушай его!

Первое лицо помрачнело.

— Он всегда говорит это, когда боится.

— Где он?

— За зеркалом.

София подошла к ближайшей поверхности.

Эдриан Морн стоял по ту сторону стекла. На его плечах лежала пыль, лицо было исцарапано, но он оставался в сознании.

Он увидел дочь и ударил ладонью по зеркалу.

— София, отойди!

— Что это место?

— Нижний зал.

— Я уже знаю.

— Нет, ты не знаешь.

— Тогда расскажите.

Отец посмотрел на Первое лицо.

— Оно не должно было проснуться.

— Вы знали о нём?

— Мы думали, что уничтожили его.

— Кто «мы»?

— Я, Адела и ректор Восс.

— Вы все знали?

— Не всё.

— Но знали достаточно, чтобы стереть мне память.

Эдриан отвернулся.

— Да.

София подошла к зеркалу ближе.

— Почему я была первой?

— Потому что твоя мать не смогла вынести переход.

— А я смогла?

— Ты не переходила.

— Тогда что произошло?

Отец положил руку на стекло.

— Когда ты родилась, Вуаль открылась сама.

— Почему?

— Потому что ты уже была с другой стороны.

София не дышала.

— Я была мёртвой?

— Нет.

— Тогда кем?

Эдриан говорил с трудом:

— Ты была воспоминанием о ребёнке, которого ещё не существовало.

Даже Первое лицо замолчало.

София почувствовала, что под ногами исчезает вода.

— Объясните.

— Адела увидела тебя задолго до рождения. В Вуали. Ты стояла рядом с ней и держала её за руку. Ты сказала, что вернёшься. Она решила, что это видение. Потом забеременела.

— И я родилась.

— Да. Но вместе с тобой родилось то, что было по ту сторону.

— Морок?

— Не только.

Отец посмотрел на Первое лицо.

— Оно.

София обернулась.

Девочка стояла теперь совсем близко.

— Я не враг, — сказала она.

— Тогда почему все боятся тебя?

— Потому что первое лицо всегда пугает тех, кто привык к единственному.

— Ты хочешь завладеть мной?

— Нет.

— Хочешь открыть Вуаль?

— Она уже открыта.

— Тогда чего ты ждёшь?

Первое лицо приблизилось.

— Чтобы ты перестала думать, будто можешь остаться прежней.

София подняла руку.

Её лицо дрогнуло.

На миг перед девочкой возникла Адела.

Первое лицо отшатнулось.

— Ты не имеешь права использовать её лицо.

— Ты используешь его постоянно.

— Я помню её.

— Значит, ты знаешь, что она бы не позволила тебе говорить за неё.

Впервые на лице Первого лица появилась настоящая эмоция.

Гнев.

Зеркала вокруг задрожали.

Из них начали выходить фигуры.

Люди без лиц.

Одни носили формы учеников Академии. Другие — одежду слуг дома Морн. Третьи были одеты как члены Ордена.

Среди них София заметила Николаса.

Он стоял в конце зала, держа за руку маленькую девочку.

Софию.

— Это воспоминание, — сказала она.

— Все здесь воспоминания, — ответило Первое лицо.

— Но почему я вижу его?

— Потому что он принадлежит тебе.

Николас отпустил руку ребёнка и подошёл.

На его лице не было рта.

— София, — произнёс он.

— Ты настоящий?

— Достаточно, чтобы ответить.

— Что с тобой случилось?

Николас посмотрел на Первое лицо.

— Оно взяло моё лицо, когда я попытался закрыть Вуаль.

— Почему ты не сопротивлялся?

— Сопротивлялся.

— И?

— Я понял, что лицо — не человек.

— Тогда почему ты остался?

— Потому что за лицом была память о доме. О тебе. О матери.

— Ты умер?

Николас улыбнулся.

На этот раз его рот появился сам.

— Я умер, когда решил, что смогу спасти вас один.

— Можешь вернуться?

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты уже вернула меня.

София почувствовала, как в глазах собираются слёзы.

— Я ничего не делала.

— Ты вспомнила.

Николас подошёл ближе.

— Вот почему Морок боится тебя. Он может владеть тем, что забыто. Но вспомненное перестаёт быть его собственностью.

Первое лицо медленно отступило.

— Не слушай его, — прошептало оно.

— Почему?

— Потому что он умер.

— А ты?

— Я тоже.

— Тогда мы равны.

София подняла чёрный осколок стекла.

Он вспыхнул.

Все зеркала в зале начали трескаться.

Николас посмотрел на неё.

— Разбей его.

— Что?

— Осколок.

— Но это часть Первого лица.

— Именно.

— А если разрушится и ты?

— Я уже разрушен.

— Я не хочу снова тебя потерять.

Николас положил ладонь ей на плечо.

Его рука была холодной, но настоящей.

— Ты меня не потеряешь. Ты просто перестанешь видеть.

— Это почти одно и то же.

— Для тех, кто живёт глазами, да.

София закрыла глаза.

Вспомнила его в детской комнате.

Деревянную птицу.

Пустой стул в доме.

Мальчика без рта в подземной школе.

Затем ударила осколком по воде.

Звук был тихим.

Но весь зал раскололся.

Первое лицо закричало.

Зеркала лопнули одно за другим. Из них вылетели тысячи фрагментов воспоминаний: запахи, голоса, лица, прикосновения, забытые слова.

Софию ударило волной чужой памяти.

Она увидела свою мать на берегу чёрного моря.

Отец стоял рядом.

Николас был ещё ребёнком.

А над ними раскрывалась Вуаль.

Адела держала в руках маску.

— Если я войду, — сказала она, — я не вернусь прежней.

— Тогда не входи, — ответил Эдриан.

— Я должна.

— Почему?

— Потому что изнутри её можно закрыть.

— А если нет?

Адела посмотрела на детей.

— Тогда я стану тем, что удержит её от полного открытия.

Она повернулась к Софии.

— Скажи ей, что я сделала это не ради мира.

— Ради чего?

— Ради неё.

Воспоминание оборвалось.

София открыла глаза.

Первое лицо исчезло.

Вместо него на воде лежала золотая маска, расколотая надвое.

Николаса больше не было.

Отец стоял рядом — свободный, но бледный.

— Что произошло? — спросила София.

— Ты уничтожила Первое лицо.

— Нет.

Она посмотрела на маску.

— Я освободила его.

Эдриан нахмурился.

— Это невозможно.

— Вы сами учили меня: память нельзя уничтожить. Её можно только изменить.

— Тогда где оно?

София подняла взгляд.

В дальнем конце зала открылась дверь.

За ней виднелась улица Люкс-Августы.

Но город выглядел иначе.

Над башнями висела золотая Вуаль.

Дворец Советов горел без огня.

Семь магических узлов вспыхивали один за другим.

А над городом раздавался голос.

— Первый замок открыт.

Эдриан схватил Софию за руку.

— Нужно уходить.

— Куда?

— В Гильдию.

— Её ещё нет.

— Уже есть.

София почувствовала в кармане бумагу.

Она достала записку, которую получила на рынке.

Почерк был её.

> Начать с тех, кто умеет слышать ложь.

Под текстом проступили новые слова:

> Найти Элин Вейр.

> Найти Маркуса Рейна.

> Найти Тиля.

> Не доверять дому Морн.

> Не доверять Академии.

> Не доверять себе.

София перечитала последнюю строку.

— Кто написал это?

Эдриан посмотрел на лист.

— Ты.

— Я ещё не знаю этих людей.

— Значит, узнаешь.

Внезапно позади них раздались шаги.

София обернулась.

В дверях стояла Селеста Вейн.

Её белая маска была разбита, а под ней оказалось лицо молодой женщины.

Не старое.

Не знакомое.

Но София узнала его по одному из воспоминаний отца.

Это было лицо Аделы.

Селеста сняла маску и бросила её на воду.

— Я пришла заключить сделку, — сказала она.

Эдриан поднял жезл.

— Уходи.

— Поздно, Эдриан. Вуаль уже касается города.

София встала между ними.

— Какую сделку?

Селеста посмотрела на неё.

— Я помогу тебе закрыть первый узел.

— В обмен на что?

— На право забрать тебя после того, как всё закончится.

— Живой или мёртвой?

— Это будет зависеть от того, кто останется внутри тебя.

— А если я откажусь?

Селеста улыбнулась лицом Аделы.

— Тогда Люкс-Августа станет первым городом, где никто не сможет вспомнить, кем он был.

Над ними раздался новый гул.

Вдали, под Дворцом Советов, вспыхнул второй узел.

София посмотрела на город.

Она могла вернуться в дом.

Могла скрыться.

Могла попытаться найти мать.

Но впервые в жизни выбор принадлежал ей.

Она достала чёрную свечу, которой ещё не существовало.

Пламя вспыхнуло прямо в её ладони.

— Я соглашусь, — сказала София.

Эдриан резко повернулся.

— София!

— Но сделка будет другой.

Селеста прищурилась.

— Какой?

— Вы покажете мне, как закрыть узел. Я покажу вам, что такое настоящий страх.

— И что вы потребуете?

София посмотрела на лицо Аделы.

— Правду.

Селеста молчала.

— Всю, — добавила София. — О матери. О Николаcе. О Мороке. О том, кто открыл Вуаль первым.

— Ты не готова к этой правде.

— Это решать мне.

Вода под ногами начала подниматься.

Дверь в город становилась всё шире.

Селеста убрала жезл.

— Хорошо.

— И ещё одно.

— Что?

София протянула ей чёрную свечу.

— Вы пойдёте первой.

Селеста посмотрела на пламя.

В нём отразилось лицо без глаз.

— Ты уже начинаешь становиться похожей на неё.

— На кого?

— На Аделу.

София улыбнулась.

— Нет. На себя.

Она шагнула в дверь.

За ней последовали Селеста и Эдриан.

Когда София вышла в Люкс-Августу, золотая Вуаль опустилась над городом ещё ниже.

В каждом окне люди одновременно повернули головы.

И каждый увидел своё лицо на лице другого.

Второй узел силы вспыхнул под Дворцом Советов.

Где-то в глубине города Элин Вейр услышала ложь в голосе человека, которого считала мёртвым.

Маркус Рейн открыл архивный документ, которого не существовало.

А Тиль проснулся в тёмном подвале среди детей и увидел, как его иллюзия Лира впервые стала настоящей.

Гильдия Вуали начинала рождаться.

Но теперь она должна была появиться не из замысла Софии.

А из войны.

## Глава 8. Магия, которой не было имени

После того как София вышла из подземного зала, город перестал быть прежним.

Люкс-Августа всегда казалась ей местом, где магия прячется за порядком. В башнях хранились заклинания, в родовых домах — древние артефакты, на улицах — следы невидимых чар. Но теперь всё скрытое поднялось на поверхность.

Золотая Вуаль висела над городом, как огромное полупрозрачное полотно. Она не закрывала небо полностью: сквозь неё проглядывали звёзды, но каждая звезда казалась глазом, наблюдавшим за происходящим.

Дождь продолжал идти вверх.

Фонари говорили человеческими голосами.

Тени прохожих двигались отдельно от владельцев.

А отражения в окнах запаздывали на несколько секунд.

София шла между отцом и Селестой, стараясь не смотреть по сторонам.

— Что происходит? — спросила она.

Селеста отвечала не сразу.

— Город сопротивляется.

— Чему?

— Смешению.

— Я видела, как люди меняют лица.

— Это не изменение лица. Это изменение связи между лицом и памятью.

София нахмурилась.

— Разве лицо не принадлежит человеку?

— Не всегда. В старой магии лицо считалось сосудом имени. Имя — сосудом памяти. А память — якорем личности. Если вырвать один элемент, остальные начинают распадаться.

— Поэтому люди видят себя в других?

— Поэтому они перестают понимать, кто именно смотрит.

Селеста остановилась у перекрёстка.

Перед ними стояла женщина в роскошном зелёном платье. Она держала за руку маленькую девочку.

Женщина плакала.

Девочка улыбалась.

На лицах обеих были одинаковые черты.

— Мама, — сказала девочка. — Почему ты плачешь?

— Потому что ты стала мной.

— Нет. Это ты стала мной.

Их голоса звучали одинаково.

Селеста подняла жезл и начертила в воздухе серебряный круг. Круг раскрылся, как глаз, и выпустил тонкую нить света.

Нить коснулась лбов женщины и девочки.

Сначала ничего не произошло.

Затем женщина вскрикнула.

Её лицо вернулось к прежнему виду.

Девочка тоже изменилась.

Они упали друг другу в объятия.

— Что вы сделали? — спросила София.

— Разделила память.

— Как?

— У каждого человека есть внутреннее имя. Не то, которым его называют другие, а то, которое он слышит, когда остаётся один. Я нашла их имена и развела в разные стороны.

— А если бы вы ошиблись?

Селеста посмотрела на девочку.

— Тогда одна из них стала бы пустой.

София почувствовала неприятный холод.

— Пустой?

— Без воспоминаний. Без собственной истории. Живое тело, в котором никто не живёт.

София вспомнила людей в белых масках.

И мальчика без рта.

— Так случилось с Николасом?

Селеста опустила жезл.

— С ним случилось нечто хуже.

Эдриан отвернулся.

— Не сейчас.

— Когда же? — спросила София. — Когда город окончательно забудет своё имя?

Отец ничего не ответил.

София впервые заметила: он стал старше за последние часы. Не внешне — в нём появилась усталость человека, который слишком долго держал дверь закрытой и вдруг понял, что за ней стоит не один враг.

---

### Жизнь Софии

До Академии София думала, что магия — это то, что происходит с другими.

У придворных магов были жезлы.

У аристократов — родовые печати.

У слуг — маленькие бытовые чары, позволяющие зажечь огонь, очистить платье или вызвать воду из пустого кувшина.

А у Софии не было ничего.

Она не умела создавать пламя.

Не могла поднять предмет силой мысли.

Не знала ни одного настоящего заклинания.

Но иногда её лицо менялось само.

В детстве это случалось чаще всего во время сна.

София просыпалась и обнаруживала, что стоит перед зеркалом. Её волосы были другого цвета. Руки казались тоньше. Иногда на лице появлялись черты матери.

Однажды служанка вошла в комнату и увидела перед собой леди Аделу.

Служанка закричала и потеряла сознание.

После этого отец приказал снять из дома все зеркала.

Их вынесли ночью.

Но зеркало не обязательно должно было быть сделано из стекла.

София отражалась в воде, в полированном серебре, в глазах других людей, в поверхности чая и даже в каплях дождя.

Она отражалась в чужих воспоминаниях.

---

Когда Софии было семь лет, она впервые изменила лицо намеренно.

Это произошло после смерти матери.

В доме царила тишина. Слуги ходили на цыпочках, отец заперся в кабинете, а в комнатах пахло лавандой и воском.

София сидела у кровати, на которой лежало пустое чёрное платье матери.

Она пыталась вспомнить её лицо.

Но чем сильнее старалась, тем быстрее оно исчезало.