Гарем для злодейки

Глава 6. Память принцессы

Я не помнила, как прошла ночь. Я сидела в кресле у постели Вэлианта, вцепившись в подлокотники, и смотрела, как лекари сменяют друг друга, как служанки приносят воду и полотенца, как свечи в комнате догорают одна за другой. Тело императора оставалось неподвижным, лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени, и в этом бледном, чужом лице я с трудом узнавала того насмешливого, уверенного в себе мужчину.

Старый лекарь подошел ко мне, когда за окнами начало сереть, и сказал, понизив голос: «Ваше Высочество, вам нужно отдохнуть. Мы сделали все, что могли. Теперь остается ждать». Я покачала головой, даже не взглянув на него, и лекарь ушел, оставив меня одну с братом.

В комнате пахло лекарственными травами и воском от оплывших свечей. Где-то в углу тихо тикали напольные часы, отсчитывая секунды, и этот мерный звук казался мне единственным, что удерживало реальность от того, чтобы рассыпаться на куски. Я смотрела на лицо Вэлианта, и мой разум наполняли детские воспоминания. Они приходили обрывками, как картинки, которые кто-то перебирал перед моими глазами, и я не могла остановить этот поток.

Я вспомнила, как мы с Вэлиантом играли в саду под старым дубом, тем самым, где теперь тренируется Кровен. Мне тогда было шесть, ему — десять. Он построил для меня шалаш из веток и называл меня своей маленькой принцессой. Я вспомнила, как плакала, когда ему впервые дали настоящий меч, а мне подарили куклу, и он отдал мне свой меч и сказал: «Бери, я попрошу другой». Отец тогда рассердился, но Вэлиант только улыбнулся и сказал: «Она моя сестра. Она должна уметь защищать себя».

Я сжала руку брата. Пальцы у него были холодными, и я начала растирать их, пытаясь вернуть тепло. Я продолжала растирать, потому что мне нужно было что-то делать, и потому что эти воспоминания — чужие, вживленные в мое сознание, — вдруг стали моими собственными, и мне казалось, что если я отпущу руку брата, то потеряю что-то важное, что связывало меня с этим миром сильнее, чем системные окна и задания.

Я вспомнила, как Вэлиант провожал меня в первый раз на бал, когда мне исполнилось шестнадцать. Он сказал тогда: «Ты самая красивая, и, если кто-то посмеет тебя обидеть, я оторву ему голову». Я рассмеялась тогда, потому что знала — он не шутит. А потом я стала взрослеть, и что-то сломалось между нами. Я не помнила точно, когда это случилось — может быть, после смерти родителей, когда Вэлиант стал императором, а я осталась принцессой, которая могла делать что угодно, потому что брат не смел мне перечить. Я отдалилась от него, окружила себя наложниками, слугами, которые боялись меня, и в этом кругу страха и поклонения мне не было места для брата, который видел меня насквозь.

Я вспомнила, как в прошлом году Вэлиант пришел ко мне после того, как я выпорола служанку за разбитую вазу. Он стоял в дверях моих покоев и молчал долго, так долго, что я успела подумать — сейчас начнется скандал. Но он только сказал: «Ты становишься жестокой, Серена. Это не делает тебя сильной». Я тогда огрызнулась, сказала что-то о том, что ему легко рассуждать, потому что он — мужчина, потому что у него есть власть, потому что он не понимает, каково это — быть женщиной в мире, где тебя ценят только за красоту и родословную. Он не ответил, только посмотрел на меня долгим взглядом и ушел, и с тех пор между нами пролегла трещина, которую я не пыталась заделать.

Я сидела у постели брата и понимала, что эти воспоминания — не мои, но боль, которую они приносили, была настоящей. Я чувствовала себя самозванкой, которая украла чужую жизнь, но вместе с жизнью украла и чужую вину, и чужое одиночество, и теперь должна расплачиваться за грехи, которые не совершала.

Вэлиант открыл глаза, когда за окном уже полностью рассвело. Это произошло так внезапно, что я не сразу поняла — он смотрит на меня. Его взгляд был мутным, расфокусированным, но в нем уже проступало узнавание.

— Серена, — прошептал он, и голос его звучал слабо, как у больного ребенка. — Ты здесь.

Вэлиант смотрел на меня долго, изучающе, и в его взгляде не было той насмешливой отстраненности, которая обычно появлялась, когда он разговаривал с сестрой. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.

— Не пугайся, — прошептал он, и голос его звучал слабо, но в нём уже проступала привычная ироничная нотка. — Просто не выспался. Императорское дело — не сахар.

— Ты упал в обморок, — я сжала его пальцы. — Лекарь говорит, что ты переутомлён. Когда ты в последний раз спал нормально?

Он отвёл глаза. Воспоминания всплывали в моей памяти один за другим: Вэлиант за рабочим столом при свете магических свечей, когда весь дворец уже давно спал; Вэлиант с чашкой кофе на рассвете; Вэлиант, который читал донесения во время завтрака, обеда и ужина.

— Ты не имеешь права так себя гробить, — сказала я, и голос мой прозвучал резче, чем мне хотелось. — Ты — император. Если с тобой что-то случится, империя останется без правителя.

— У меня есть ты, — Вэлиант приподнял бровь.

— Я? — я не сдержала горького смешка. — Ты серьёзно? Империя, которой правит Серена Вальмонт, не протянет и года. Ты сам это знаешь. Ты не падал в обморок даже в детстве, когда мать заставляла тебя учить этикет до полуночи.

Вэлиант слабо усмехнулся.

— Мать была жестока, — сказал он. — Но она любила нас. Ты помнишь?

— Помню, — я кивнула, и воспоминания снова хлынули потоком. Я помнила мать: высокую, строгую женщину с такими же голубыми глазами, как у нас. Я помнила, как мать учила меня держать спину прямо, как показывала, каким жестом нужно приветствовать послов, как поправляла мой корсет перед балами. Но еще я помнила, как мать гладила меня по голове перед сном и напевала старую колыбельную. Императрица никогда не была нежной на людях, но, когда никто не видел, она позволяла себе быть просто матерью.

— Я скучала по тебе, — сказала я. — Я не понимала этого, потому что была слишком занята своей глупой жизнью, своими игрушками, своими интригами. Но я скучала. И сейчас, когда я увидела тебя такого бледного... я так испугалась.

Вэлиант посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло удивление.

— Ты никогда не говорила этого раньше, — заметил он. — Я тоже скучал. Но я думал, что тебе всё равно. Что у тебя есть свои дела, свои мужчины, свои развлечения, и я тебе не нужен. А если и нужен, то только как кошелёк или прикрытие.

— Я много чего не говорила раньше, — я вздохнула и провела рукой по его волосам, как делала в детстве. — Я думала, что мне никто не нужен. Я думала, что я сильная, потому что могу заставить людей бояться себя. А потом я проснулась утром, и поняла, что вокруг меня нет ни одного человека, который бы любил меня.

Вэлиант молчал, и я чувствовала, как его рука сжимает мои пальцы. Я продолжала:

— У нас нет никого, кроме друг друга. После смерти родителей остались только ты и я. И я вела себя так, будто мне все равно. Но это не так.

Вэлиант долго смотрел на меня, и в его взгляде я видела что-то, чего не замечала раньше.

— Я всегда знал, — сказал он наконец. — Как ты думаешь, почему я терпел все твои выходки? Почему не вмешивался, когда ты унижала наложников? Почему закрывал глаза на то, что ты делаешь с этими людьми?

— Потому что я твоя сестра, — ответила я.

— Потому что я надеялся, что ты одумаешься, — поправил он. — Что однажды ты проснешься и поймешь, что боль, которую ты причиняешь другим, не делает тебя счастливее. Я ждал пять лет.

Я опустила голову. Я чувствовала, как слезы подступают к глазам, и не знала, плачу ли я за себя или за ту, чье тело теперь носила.

— Прости, — сказала я. — Я была дурой. Лекари говорят, что ты слишком много отдаешь магии на ритулы, что ты тянешь на себе то, что должны были делить мы оба. Я была плохой сестрой.

Вэлиант рассмеялся — слабо, с хрипотцой, но в этом смехе не было злости.

— Это правда, — согласился он. — Но ты моя сестра, и я люблю тебя. Даже такую.

Я наклонилась и поцеловала его в лоб, чувствуя, как его рука гладит меня по плечу. В этом жесте было что-то детское, возвращающее нас в те времена, когда мы были просто братом и сестрой, а не императором и его безумной сестрой.

— Нам нужно стать ближе, — сказала я, отстраняясь. — Я не хочу больше быть той, кто причиняет боль.

Вэлиант посмотрел на меня долгим взглядом и кивнул.

— Тогда начни с того, что разберись со своим гаремом, — сказал он. — Ты не можешь провести ритуал с одним Элианом. Тебе нужны остальные.

Я вздохнула. Я знала, что он прав, но мысль о том, чтобы уговорить Кровена или Сайласа лечь со мной в постель, казалась мне такой же невыполнимой, как остановить войну словами.

— Я работаю над этим, — сказала я. — Но Кровен не простит меня за один день. А Сайлас...

— Сайлас влюбился в новую служанку, — закончил за меня Вэлиант. — Я знаю. Она хороша. Умна, красива, знает, что сказать. Кстати, скажи ей, чтобы она не волновалась. Я в порядке.

Я промолчала, и Вэлиант, почувствовав, что я не готова говорить на эту тему, закрыл глаза. Через минуту его дыхание стало ровным, и я поняла, что он уснул.

Я сидела рядом, не отпуская его руки, и думала о том, что времени у меня становится все меньше.

***

В полдень, когда Вэлиант проснулся и лекари подтвердили, что опасности нет, я вернулась в свои покои. Элиан ждал меня в гостиной, сидя на ковре у камина, и, когда я вошла, вскочил, едва не уронив маленькую арфу, которую держал в руках.

— Ваше Высочество, — он подбежал ко мне, и в его глазах я увидела облегчение. — Я так переживал. Рита сказала, что император заболел, и вы не спали всю ночь.

— Все хорошо, — я провела рукой по его волосам, чувствуя, как он прижимается к ладони, словно котенок. — Я просто устала.

— Я могу сделать вам массаж, — предложил он, и в его голосе прозвучала такая искренняя забота, что у меня сжалось сердце. — Или принести чай. Или... я могу сыграть. Что вы хотите?

— Ничего, — я села в кресло, и он опустился на пол, положив голову мне на колени. Я машинально начала перебирать его волосы, и он закрыл глаза, мурлыча что-то тихое, похожее на эльфийскую колыбельную. — Элиан, мне нужно подготовиться к ритуалу.

Он молчал, глядя в пол, и она видела, как он борется с собой. Воспоминания о прошлых ритуалах поднимались в его памяти.

— Всё будет иначе, — сказала я. — Я не буду делать тебе больно. Я не буду унижать тебя. Ритуалы больше не будут проходить так, как раньше. Ты мне веришь?

Он смотрел на меня долго, очень долго, и в его глазах боролись надежда и недоверие.

— Я верю, — сказал он наконец. — Я помогу вам, чем смогу.

— Ты уже помогаешь, — я улыбнулась и наклонилась, чтобы поцеловать его в лоб. — Но есть кое-что еще. Ты знаешь эльфийскую магию?

Он кивнул, и в его глазах мелькнула тень боли.

— Я помню некоторые вещи, — сказал он. — Есть особая магия, когда близость не просто физическая, а... эмоциональная. Когда ты чувствуешь то, что чувствует другой. Когда ты можешь передать свои эмоции через прикосновение.

— Научи меня, — попросила я.

Элиан сел ровнее, и его лицо стало серьезным. Он взял мои руки в свои и посмотрел в глаза.

— Это сложно, — сказал он. — Нужно полностью открыться. Нельзя скрывать свои чувства, нельзя притворяться.

— Я знаю, — я сжала его пальцы. — Но это единственный способ показать, что я чувствую к остальным наложникам. Я не могу сказать словами — они мне не поверят. Но если я смогу передать им свои чувства через прикосновение...

— Они почувствуют правду, — закончил за меня Элиан. — Да. Это может сработать.

Мы занимались до вечера. Элиан показывал магические жесты, учил открываться, не прятать эмоции. Это было трудно — я привыкла держать все внутри. Но постепенно я начала понимать, что он от меня хочет.

К вечеру Элиан сказал, что я готова. Не идеально, но достаточно, чтобы попробовать с кем-то, кто не так открыт, как он.

— Спасибо тебе, — ответила я и поцеловала его в щеку.

Он покраснел и опустил глаза.

Дзынь!

[ИЗМЕНЕНИЕ СТАТУСА]

Персонаж: Элиан

Любовь: 85 → 90

Страх: 20 → 10

Доверие: 70 → 85

Статус: «Впервые в жизни чувствует себя не вещью, а учителем. Впервые в жизни его знания кому-то нужны. Он счастлив. Он боится этого счастья, но уже не так сильно, как раньше».

[НОВОЕ ДОСТИЖЕНИЕ]

«Первый учитель»

Вы позволили Элиану почувствовать себя значимым.

Прогресс по заданию «Завоевать доверие наложников»: 1/3.

ПРОГРЕСС

Главное задание: [Остаться в живых]

Прогресс: 10% → 12%

Глава 7. Честь врага

После обеда я отправилась искать Сайласа.

Библиотека была погружена в полумрак. Сайлас сидел за столом у окна, склонившись над каким-то фолиантом, и его очки сползли на кончик носа. Когда я вошла, он поднял голову, и в его глазах мелькнуло раздражение.

— Ваше Высочество, — он поднялся и поклонился. — Чем могу быть полезен?

— Мне нужна твоя помощь.

— Я всегда к вашим услугам, — сказал он, но в голосе его не было тепла.

— Через два дня возвращается Эшер, — сказала я. — Я хочу подготовиться к встрече с ним. Ты знаешь его лучше всех во дворце. Расскажи мне о нем.

Сайлас замер. Его лицо стало непроницаемым, и я поняла, что постав

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.