Караул! Яга сбежала!
— Э-э-э! — опять заворчал Феофанушка. — Ты умом повредилась? А ну положь, что ты все в рот тащишь?!
— Все полезно, что в рот полезло, — огрызнулась я вредному домовому. — Пожалел яблочка, жадина. Да пожалуйста.
Наполовину съеденное яблоко перекочевало на стол.
— Сожрала, — заглянув на край стола, с сожалением констатировал Феофан и спрыгнул на пол, махнул рукой. — Пропадем с такой Ягой, как пить дать.
— Да что не так-то? — разделить его негодование я не могла, потому как не понимала, что ужасного произошло. — Яблок вон самобранка наделает, только попроси.
— Это особое яблочко из сада Василисы премудрой, для связи, не слыхала что ль?
Я отрицательно помотала головой.
— Из какой чащи лесной тебя бабка вытащила? — продолжая ворчать, Феофанушка печально побрел к печке и полез на лежанку.
Сбоку я заметила лесенку как раз под его размерчик. Домовой устроился на краю и, свесив ноги, поболтал ими в воздухе.
— Красиво. Тебе идет, — похвалил он мой наряд. — Волосы в косу плети, растрепалась. Не дело это — девице незамужней в таком виде по улицам с молодцем показываться. Увидит кто, разговоров не оберешься.
— Да кто в лесу-то…
Но Феофан был непреклонен:
— Повяжи, сказал.
Пришлось из сундука прихватить ленту алую. Других среди десятка одинаковых найденных там просто не было. Заплела я свои длинные волосы в косу и, перекинув ее через плечо, отправилась к ожидавшему меня Ивану.
— Простынку не забудь, — напомнил мне домовой.
На улице с моего ухода ничего не изменилось. Ну разве что княжич на другой бок перевернулся, чтобы солнце глаза не слепило. Его свита все так же восседала на своих скакунах и со скучающими минами пялилась на двери. Мое появление вызвало оживление среди мужчин. Они рассматривали новое одеяние, одобрительно перешептываясь.
— Готова? — с прищуром поглядел на меня поднявшийся Иван, подошел к своему коню, легко запрыгнул в седло и удивленно посмотрел на крыльцо. — А ступа твоя где?
— Не обзавелась еще. А старая с прежней хозяйкой тю-тю… — покрутила я в воздухе рукой, изображая полет сказочного транспортного средства. — Может, пешком?
А что, с вороном мы дошли, и с этим сможем. Но Иван скривился, мол, не царское это дело — ножками по лесу гулять. Или не княжеское, черт их разберет, не сильна я в местной иерархии. Иван вдруг похлопал по седлу впереди себя:
— Прокачу с ветерком!
Пока я соображала, куда можно послать его великосветскую персону так, чтобы без последствий для здоровья, этот нахал подъехал ближе, наклонился и, подхватив меня за талию, усадил перед собой. Подо мной огромная зверюга, недовольно фырча, затрясла своей гривой.
— Мамочки…
Конь сделал первый шаг, и, если бы не руки князя, что обхватили меня сзади, я бы свалилась на землю. А еще Ивана явно забавляла вся эта ситуация, потому что он, прижав меня покрепче, наклонился и шепнул:
— Не бойся, милая. Если что попало мне в руки, то я не упущу.
И непонятно про что: про то, что я все-таки не свалюсь или намек на нечто большее.
— Я тебе не милая, — огрызнулась я на его обращение.
Что за мода такая? Милая да милая. И вообще, где уважение к Яге? Хотя какая я Яга. Сейчас до Кощея смотаюсь, заодно узнаю, как мне вернуться. Ну не может не быть способа. И сразу домой, тут мне не место.
Иван больше не проронил ни слова. Мне тоже не очень хотелось вести с ним беседы. Да и пейзаж вокруг привлекал меня больше этого княжеского сноба.
На березках распускалась молодая листва, нежная салатовая травка пробивалась сквозь землю, полянки первоцветов радовали глаз. Заливисто щебетали птички, отогревшись после долгой зимы. Я с наслаждением вдохнула чистый воздух без примесей выхлопных газов. Какая красота: покой и умиротворение!
За любованием природой я не заметила, как мы подъехали к горбатому мостику через речушку с красивым названием Смородина. Первым с коня спрыгнул Иван и с усмешкой наблюдал за тем, что я буду делать. Просить его о помощи не хотелось, но и головой я понимала, что сама с этой зверюги не слезу. Вздохнула и, улегшись на коня грудью, обняла его за шею. Осторожно попыталась сползти на левый бок, но без должной сноровки получилось так себе. Я поняла, что падаю, и ухватиться мне, собственно, не за что. Слишком ровные и гладкие бока лошади мне не помогут.
— А-а-а! — заорала я с испугу и тут же была поймана Иваном. — Спасибо, — смутилась от его рук на талии. — Я уже твердо стою на ногах, и можно меня не держать.
Княжич опустил руки, медленно пройдясь по бедрам. Явно облапать стремился по максимуму. И взгляд такой хитрый, блуждающий по моему лицу. Ах, ты ж, блудень выискался.
— Зачем пожаловали? — прогрохотал знакомый мне голос Кощея с противоположного берега.
Я отскочила от своего спутника, словно нас застали за чем-то постыдным, и развернулась лицом к мосточку. Надо же хоть посмотреть, с кем ночь провела.
Хм, недурно, весьма недурно. Высок, широкоплеч, волосы черные. Цвет глаз с такого расстояния фиг рассмотришь. Нос прямой и недовольно сжатые тонкие губы. Весь в черном, как и положено злодею. Кощей стоял с идеально ровной спиной, засунув руки в карманы брюк и глядя на нашу парочку.
— Здравствуй, Кощей, — произнес Иван. — С просьбой, коли дозволишь.
Мне даже показалось, что голос дрогнул то ли от испуга, то ли от чего?
— Заходи, чего же не дозволить, — разрешил Кощей.
Иван протянул мне руку, ожидая, пока я возьму его за ладонь.
— Ой, погоди-ка! — я помчала к коню и вытащила из седельной сумки простынку. — Чуть не забыла.
И, памятуя наказ Феофана, крепко взяла за руку княжича и первая ступила на мостик. Иван замялся, занеся ногу над деревянным настилом, коротко выдохнул и опустил сапог. Чем дальше мы шли, тем заметнее волновался мой спутник. Он вцепился в мою ладонь слишком крепко, в какой-то момент я даже вскрикнула:
— Ай, больно же.
— Прости, — пробормотал он.
Стало его немного жаль. Может, он волнуется, что отпущу его руку. Я решила его успокоить:
— Не волнуйся ты так. Я помню: руку не выпущу.
Но Иван меня будто не слышал. Тяжело топая огромными сапожищами, он смотрел на Кощея, не отрывая взора, и с каждым шагом крепче стискивал мои пальцы. И лишь когда мы ступили на берег, немного ослабил хватку.
— Настоящая, не обманула. Яга, надо же, — хмыкнул он, мазнув по мне взглядом.
И мне ужасно интересно стало, как он это понял? Надо бы поспрашивать Феофана, уж у него-то точно есть ответы на все мои вопросы.
Кощей тем временем уже поднялся по ступеням своего терема и на правах хозяина разрешил:
— Проходи. Те, — добавил он после небольшой паузы, — В доме поговорим.
По тому, как спокойно себя чувствовал Иван, стало ясно, что он тут уже бывал раньше. Мы прошли по длинному коридору первого этажа и уперлись в массивную дверь, за которой располагался кабинет Кощея. Ну или как тут называется комната для деловых переговоров? Я рассмотрела добротный деревянный стол на гнутых ножках, стулья, хозяйское кресло и тканую дорожку до окна, выходившего на темный лес. Кощей занял свое место во главе стола, мы же уселись по левую руку, и с разрешения хозяина Иван приступил к своей речи.
— Беда у меня приключилась, Кощей, помощь твоя нужна. Завелась у меня в тереме домовуха.
Мне было до жути интересно, кто такая домовуха. Но я терпеливо помалкивала, придерживаясь народной мудрости: промолчишь — за умного сойдешь.
— Давно? — нахмурил брови Кощей.
— Седьмицу уже живет. Всех девок дворовых распугала, ни одну на порог не пускает. То за косы оттаскает, то водицей студеной плеснет. А второго дня в ночи такой вой подняла, что окна дрожали.
— Только девок обижает? — усмехнулся Кощей каким-то своим выводам.
— Если бы! — печально вздохнул княжич. — Кафтан мой в лоскуты изрезала, сапоги в печь запрятала, новые, между прочим. Я домой зайти боюсь, какую каверзу еще придумает. Не откажи, помоги.
— Что ж, помочь-то можно… — Кощей сделал паузу, выжидательно поглядывая на просителя.
Иван понял его с полуслова, с полувзгляда.
— Не поскуплюсь, ты же знаешь. Награду проси любую. Исполню в точности, слово даю, — пообещал княжич, стаскивая свободной рукой с головы шапку и кидая на пол.
Видать, так у них тут слова подтверждать принято.
— Что ж, слову твоему верю. Завтра жди, избавлю от напасти. А теперь ступай.
— Благодарствую, — поднялся Иван и отвесил поклон нечисти. — Идем, Яга. Возвращаться надобно. Закончил я.
— Не мне ли девица подарок несешь? — веселился Кощей, поглядывая на свою простыню, прижатую у меня локтем к боку.
— Ой, точно. На, — протянула ему белоснежную тряпку. — Мне чужого не надо.
Если Иван и был удивлен, то ничего не сказал. Лишь молча переводил взгляд с меня на Кощея и обратно.
Провожать нас до выхода никто не пошел. Но Иван прекрасно знал дорогу и вел меня за руку весьма быстрым шагом. Я же старалась шустрее перебирать конечностями, чтобы не выпустить его ладонь из своей. Мы почти бежали: коридор, крыльцо, мостик… На противоположном берегу он, наконец, отпустил меня и с облегчением выдохнул:
— Спасибо.
— Спасибо на хлеб не намажешь, — почему-то огрызнулась я.
— Прости, я забыл совсем, — Иван подошел к коню и достал из седельной сумки небольшой предмет, завернутый в рогожку. — Плата за услугу.
Я протянула руку, забирая неизвестный мне предмет. С любопытством развернула «подарочную упаковку» и обнаружила маленькое зеркальце в серебристой оправе. И что? Это достойная плата Яге за работу? Я удивленно крутила свой «гонорар».
— Ты мне бы еще бусики подарил, — фыркнула я недовольно.
— Не по нраву пришелся подарок мой? — удивленно вскинул брови Иван. — Такого на всем свете больше не сыскать.
Мне послышалась даже обида в голосе.
— Что ж в зеркальце необычного? Как по мне, так обыкновенное, ну разве что оправа красивая, тонкой работы.
— Волшебное зеркальце, — пояснил Иван. — Может совет полезный дать, может показать то, что далеко от тебя находится. А может и еще чего умеет, я пока сам не до конца разобрался.
— Надо же, — у меня почему-то совсем вылетело из головы, что я в волшебном мире, и предметы могут быть с подвохом. — Прости, не поняла сразу. Спасибо, — я сунула в карман плату.
Интересно, сюда меня подвез, а обратно как? Не пешком же, хотя… Я с сомнением покосилась на огромного коня, довольно фыркающего от ласки хозяина. Лучше я сама. Вот только беда — дороги я не знаю. Иван будто подслушал мои мысли, вскочил на коня, уже знакомым мне движением закинул меня перед собой и припустил в обратный путь.
Глава 4
Обратно долетели быстрее ветра. Иван осторожно ссадил меня с коня и, перед тем как уехать, поинтересовался:
— Придешь завтра с Кощеем? Ждать стану.
— Вряд ли, — совершенно честно ответила я ему. — Дело есть важное. И, если все получится, то уже и не свидимся.
— Жаль. Ну тогда сам приду! — он пришпорил коня и умчался, поднимая клубы пыли с дороги.
Его конный отряд рванул следом, пытаясь догнать своего предводителя, а я поплелась в домик, где меня дожидался Феофанушка.
— Ну, как все прошло? Зачем княжичу Кощей понадобился? — свесился с печки домовой.
— Ай, домовуха завелась, житья не дает. Кстати, кто это?
— Я — домовой, а ежели девка домовая, так она домовухой зовется, — закряхтел, сползая вниз, Феофан. — Рассказывай, — потребовал он, ухватив меня за подол сарафана.
И так крепенько ухватил, что я не смогла сдвинуться с места. Пришлось поведать, как все было.
— Дела… — протяжно произнёс домовой, почесывая бороду. — Видать, сильно девку обидели, раз лютует на новом месте.
Лично мне не было никакого дела ни до Ивана, ни до его безобразницы. Я мысленно составляла план побега: куда бежать, куда податься, кого найти... Нет, не то, о чем вы подумали, а поспрашивать, как домой вернуться.
— Феофанушка, скажи, дружочек, кто из колдунов там местных или кудесников каких меня домой может отправить? — ласково поинтересовалась я.
Кроме уже увиденных мною Кощея и Ивана я никого не знаю. Да и они мне в этом деле не помощники. Значит, надо расширять круг знакомств.
— Ась? Чегось?
Феофан смерил меня странным взглядом, расшифровать который я не смогла. Этакая смесь раздражения и недовольства, но это не точно.
— Ах, домой… Так дома ты, девка, угомонись, свербигузка.
— Сам ты, Наташа, — надулась я. — Тоже мне, партизан. Не хочешь помогать — сама справлюсь, есть у меня подарочек.
Я вспомнила про зеркальце в кармане, извлекла его на свет и, усевшись за стол, положила перед собой.
Зеркальце как зеркальце, никакого волшебства пока не происходило. Я погладила свое отражение, и оно вдруг пошло рябью, а затем на меня уставилась незнакомка. С раскрытым ртом я рассматривала ту, что не стесняясь рассматривала меня в ответ: зеленоглазую женщину лет шестидесяти с округлым лицом и седой косой, уложенной вокруг головы. Ее идеально выщипанные темные брови приподнялись в удивлении, а алые губы недовольно вытянулись в тонкую линию. Я явно не понравилась зеркальцу. Надо спасать ситуацию, вот только как?
— Здравствуйте… — нерешительно проблеяла я, решив сперва поздороваться.
— Ой, — удивленно воскликнуло зеркальце.
— Прекрасно выглядите, — произнесла я следом, решив, что ласковое слово и зеркальцу приятно.
И, видимо, угадала, потому что щеки дамы в отражении порозовели от удовольствия, а губы растянулись в улыбке.
— Ой, — уже довольно произнесла она.
— Меня Ярослава зовут, можно просто Слава или Яга. А вас как?
— Ну надо же! — дама поднесла руки к щекам и покачала головой. — Первая, кто спросил. Ларой кличут или хранительницей. А чаще просто — зеркало, — печально вздохнула она.
— Приятно познакомиться, Лара. Помощь мне нужна, совет мудрый.
— Спрашивай. Помогу, чем смогу.
— Мне надо домой попасть, в свой мир, понимаешь? — в ожидании ответа я подалась ближе к отражению, если можно так назвать то, что видела в зеркале. — Не местная я, помоги.
— Хм, — нахмурилась Лара, рассматривая меня, а затем ее взгляд переместился мне за спину. — Здравствуй, Феофан, — поздоровалась хранительница.
Обернувшись, заметила, что домовой стоит на лавке и активно жестикулирует зеркальцу. Намекая, мол, только ляпни — разобью нафиг.
— Не мешай! — я отодвинулась подальше от вредного духа и для верности взяла зеркальце в руки. — Поможешь?
— Так правду говорят, что Яга-то смогла, нашла способ и сбежала. А вместо нее теперь ты, значит, — Лара буравила меня своими острыми глазками, изучала, что-то прикидывала, а затем произнесла, — Как Яга сбежала — про то мне неведомо, скрытная бабка была. Знаю я один способ, но…
— Зеркальце, миленькое, родненькое! — я сложила руки домиком. — Помоги!
— Так-то ждать надобно, пока Купала наступит. Коли найдешь цветок папоротника, так любое желание исполнится.
— И когда у нас Купала? — поинтересовалась я у насупившегося Феофана, чуя подвох.
— Летом, — пробурчал он.
— Твою ж мать… — все, что смогла ответить я.
— Но… — обнадеживающе отмерило зеркальце, — Я б к Василисе посоветовала сходить. Она не зря премудрая, может, подскажет чего.
— Василиса, значит. А где искать-то ее? — изображение хранительницы пошло рябью, заставляя меня занервничать. — Эй, куда? Адрес! — я провела рукой по поверхности зеркала.
— Клубочек возьми, нить путеводная приведет, — произнесла напоследок Лара и отключилась, в смысле, зеркало вновь отражало мою физиономию.
— Сла-а-а-вочка, раскрасавица, яхонтовая моя, брульянтовая, зачем тебе к зазнайке идти? — принялся подлизываться Феофанушка.
С каждым словом он придвигался все ближе и ближе, пока не ухватил меня за локоток.
— Оставайся, смотри, красота-то вокруг какая! Болота, леса непролазные! Будем с тобой хозяйство вести. Сейчас солнышко пригреет, травка всякая нарастет, чаек ароматный с пирогами пить станем… — соблазнял меня перспективами домовой.
И я так живо вдруг себе все представила: и самовар, и пироги… Живот заурчал, напоминая о себе.
— Пироги. Точно, Феофанушка, накрывай на стол. Перекусим и в путь, — постучала я по самобранке рукой.
Повздыхав, домовой шепнул скатерке заказ, и на столе появились две тарелки, чугунок ароматных щей да пара ломтей черного хлеба.
— А ложки? — напомнила я. — Не через край же хлебать.
— На кухне возьмешь, неча волшебство переводить.
Феофанушка спрыгнул с лавки и поплелся к печке, ловко забрался на лежанку и закрыл за собой занавеску, отгораживаясь от меня. Все ясно, обиделся. Ну да, дело хозяйское. Я здесь задерживаться не собираюсь, мне домой надо. Отобедав, я поблагодарила скатерть и попросила прибрать посуду. Вообще, не рассчитывала на то, что скатерть послушается, но тарелки и чугунок исчезли мгновенно.
— Вау, слушай, волшебная скатерть, а наколдуй для Феофанушки…
И тут я задумалась, чем бы побаловать обиженку? Занавеска колыхнулась, выдавая, что домовой прислушивается к моим словам.
— Подсластим пилюлю расставания? — шепнула я самобранке пожелание, и на столе появился торт «Птичье молоко».
Рядом я положила волшебное зеркальце. Вещь дорогая, пусть останется в родном мире. С собой его брать не стала.
Путеводный клубок обнаружился среди вещей в сундуке, там же, где я нашла свою обновку. Этакий навигатор на славянский манер работал очень просто. Стоило только кинуть его перед собой и произнести, куда мне нужно, клубок мохеровых ниток рванул по заданному маршруту. Только гляди, не отставай. Уже добежав до края леса, я вдруг обернулась на домик.
В лучах заходившего солнца он выглядел таким родным и уютным, что сердце сжалось от тоски. Странное иррациональное чувство. «Да еще и с Феофанушкой нехорошо получилось, — устыдилась я. — Но не оставаться же мне тут в самом деле?» И я поспешила за путеводной звездой, в смысле нитью, которая скрылась за мохнатой елью.
**
— Попрощалась она, — ворчал домовой, слезая с печки. — До завтрева, милая, до завтрева. Куда ты теперь от нас? Правильно, нашенская ты, смирись. Я же смирился с такой бестолковой… Ну-ка, чего ты там наколдовала? — запрыгнул на лавку к столу Феофанушка и уставился на диковинное угощение.
**
Солнце уже давно коснулось линии горизонта, а клубок все бежал и бежал вперед, не сбавляя темпа. Мои силы были на исходе, таких марафонских дистанций я не бегала никогда. Мы, люди двадцать первого века, избалованы прогрессом в виде такси, автобусов и метро. Наши ноги не приспособлены к таким нагрузкам. Интересно, какой километраж я набегала за сегодня? Ступни гудели, отказываясь идти дальше. Перспектива вырисовывалась так себе — ночевка в лесу. А ну как, волки или медведь? А еще змеюка может выскочить. Я поежилась от такой перспективы.
— Клубень, тормози, — потребовала я, и нить замерла на месте в ожидании дальнейших указаний. — Не могу больше, ночуем тут.
Я выискала глазами елку пораскидистее и забралась под нижние ветви, как в домик. Глаза сомкнулись сами собой, и я провалилась в сон.
Мне снился Кощей, точнее, мое утреннее пробуждение в его кровати. Что скрывать, он мужик видный, хоть и нечисть. Тем более, что я так для себя и не поняла: было что али нет? Если нет, то даже жаль. Ну где я в нашем мире такого красавца найду? Не говоря уже о том, чтобы в постель затащить. Ну так вот, пробуждение было приятным от поглаживаний моего совершенно обнаженного живота. Тепло от ладоней расходилось приятными волнами по всему телу.
— М-м-м, как хорошо… — промурлыкала я, прижимаясь к крепкому мужскому телу спиной.
Реакция на мои действия была приятна, как и утром. Явно ощущалось твердое намерение в отношении продолжения банкета. Руки мужчины стали смелее, поднимаясь выше, сжимая грудь. На шее я ощутила горячее дыхание, а затем первый осторожный поцелуй коснулся плеча.
— М-м-м, — разомлев от ласки, я могла издавать только стоны или нечленораздельные звуки.
Резким движением Кощей развернул меня лицом к себе и шумно втянул носом воздух у виска. Мои руки потянулись к нему, обнимая за плечи. Раз уже мне снится сон, почему не воспользоваться моментом? Мои пальцы с его плеч скользнули ниже. Как он сложен! Как статуя древнегреческого бога, увиденная мною в музее. Сплошные мышцы, которых чертовски приятно касаться.
— Во сне ты мне нравишься больше… — шепнула, не открывая глаз.
Потянувшись за поцелуем, я услышала насмешливое:
— Ты считаешь, что это сон?
Мужская рука прошлась по линии спины, опустилась на мою ягодицу и… И я вдруг поняла, что это нифига не сон. Я опять в постели Кощея.
Глава 5
— Ты?! А ну, руки убрал, — зашипела я и попыталась отодвинуться.
Но не тут-то было. Хватка была железная.
— Как ты это сделал? Зачем?
Смесь стыда, желания, злости… Сложно сказать, чего из этих чувств было больше. А еще появился страх, потому что, как ни крути, Кощей сильнее. И вокруг на многие километры никого. Кричи, не кричи.
Не знаю, почувствовал ли Кощей резкую перемену в моем настроении или, может, у него проснулась совесть, но руки его разжались, отпуская на свободу. Я тут же замоталась в простыню, служившую ему одеялом. В ту самую, что вернула накануне. И, отодвинувшись на другой край огромной кровати, вновь задала свои вопросы:
— Зачем? Тебе скучно, и ты так развлекаешься?
— Поверь, мне тоже пока непонятно, что происходит, — Кощей улегся на спину, закинув руки за голову. — Думал, твоя ворожба.
Я с сомнением покосилась на того, кто парой минут ранее беззастенчиво облапал меня с превеликим, по-моему, удовольствием. «Обоюдным», — ехидно подсказал мне мой внутренний голос.
— Больно надо, — буркнула я себе под нос.
Пришлось тряхнуть волосами, отгоняя видение того самого процесса. Копна густых медных волос разметалась по плечам, пара прядей свалилась на лоб, и я сдула ее привычным движением.
— А где мои вещи? — наконец поинтересовалась я. — Спать ложилась одетая. У меня с собой еще клубок путеводный был.
— Про то мне неведомо, — Кощей перекатился на бок и подпер голову рукой. — Ну раз уж ты все равно тут, пойдем завтракать? В прошлый-то раз я даже предложить не успел. Ты сбежала.
— Кофе есть? — поинтересовалась я. — Без него мне жизнь по утрам не мила. В смысле, ничего в рот не лезет.
— Попробуем, — загадочно пообещал Кощей, поднимаясь с постели.
— И одежку? — поднялась я вслед за ним, завернувшись в простыню. — Мне еще домой возвращаться. Да и босиком не хотелось бы, — продемонстрировала босую ногу, от чего простыня разошлась, показав чуть больше, чем я планировала.
Кощей залип, проскользив взглядом от кончиков пальцев до линии бедра и обратно, и пошел на второй круг.
— Кофе! — напомнила я об обещании, но ногу убирать не спешила.
Непонятно почему, но такая реакция очень льстила. «Дура, надо было делать вид, что спишь дальше, — отругала я себя. — Глядишь, и было бы потом, что вспомнить».
— Ах, да, — очнулся Кощей и, не стесняясь того, что вообще-то совсем не одет, развернулся и отправился к выходу. — Здесь дожидайся, найду тебе одежу.
С моего последнего визита обстановка в спальне не изменилась: все тот же столик у окна, лавка да кровать, на которой я и дожидалась возвращения Кощея. Странно, как быстро я приняла, что оказалась в сказочном мире среди нечисти. Нет, я по-прежнему хотела домой, тем более, меня там бабушка ждет, волнуется. Да и друзья, наверное, искать станут. Не могут же они не заметить, что я исчезла.
Кощея не было минут пятнадцать. За это время я несколько раз обошла по кругу спальню, а затем распахнула окно и с наслаждением вдохнула свежий воздух. Как же тут хорошо! Вид на березовую рощу и речушку радовал глаз. Кислород наполнял легкие до головокружения. Пришлось даже ухватиться за подоконник, чтобы не упасть. Птицы заливались в роще, лаская слух. Так бы стояла и стояла.
Но увы, все хорошее рано или поздно кончается. Вернулся хозяин терема, успевший облачиться во все черное, как и положено злодею: брюки, рубаху, высокие сапоги. Я невольно залюбовалась его образом. Блин, красивый мужик… Я заметила у него в руках ворох разноцветного тряпья.
— Примерь, может, подойдет чего? — кинул на кровать вещи Кощей.
А я с подозрением уставилась на женские рубахи и сарафаны. Откуда в доме у него чужая одежда? Это сколько баб тут раздевалось? Эта мысль неприятно резанула по сердцу. Хотя, по идее, мне должно быть фиолетово до личной жизни этого кра… Кобеля гулящего. Однако выбор у меня невелик: или чужое платье, или простыня. Придирчиво осмотрела и отобрала два более-менее подходящих по размеру наряда. Кощей, стоя спиной, наблюдал за моими действиями и, похоже, выходить не собирался.
— А ты не хочешь за дверью подождать? — я тонко намекнула, чтобы он все-таки вышел.
— Зачем?