Сад из чужих тайн

К полуночи дождь вернулся. Он начался незаметно, с редких капель, а затем разошёлся над Бельмонтом, словно небо наконец решило высказать всё, что весь день вынуждено было держать при себе. Вода стекала по окнам, барабанила по крыше гаража и собиралась в лужах на подъездной дорожке.

Дом Вейнов был освещён лишь частично. В гостиной горела лампа. В коридоре свет оставили включённым. Из кухни доносилось гудение холодильника, а на втором этаже, за закрытой дверью спальни, лежал на кровати открытый чемодан.

Валериан стоял у кухонного острова. Перед ним лежали несколько листов бумаги, старый конверт и фотография, на которой были изображены пять женщин возле каменного колодца. Фотография была выцветшей, края её потемнели, а лица почти невозможно было различить.

Он держал в руке телефон.

-

Ты опоздала,- сказал он, не оборачиваясь.

Мелисса стояла у двери.

-

Я здесь.

-

Это не ответ.

-

Другого у меня нет.

Валериан положил телефон на стол.

-

Ты думаешь, что можешь просто прийти сюда, устроить сцену и потребовать от меня объяснений?

-

Я ничего не требую.

-

Тогда зачем ты позвала их?

Мелисса молчала. Валериан повернулся к ней.

-

Ты действительно решила, что я не узнаю?

-

Ты узнал.

-

Конечно, узнал.

Он усмехнулся и взял фотографию.

-

Ты даже не представляешь, во что вмешалась.

-

Представляю.

-

Нет. Ты знаешь только то, что тебе рассказали. Несколько старых историй, семейные байки, женские фантазии о власти, которую якобы можно получить, если достаточно долго хранить тайну.

-

Ты ведь тоже хранил её.

Улыбка исчезла с его лица.

-

Я делал то, что требовалось.

-

Для кого?

Он шагнул к ней.

-

Ты слишком много задаёшь вопросов.

-

А ты слишком долго думал, что я не имею права их задавать.

Мелисса говорила спокойно. Не громко, не резко. Именно это раздражало Валериана сильнее всего. Он привык к её слезам, к попыткам договориться, к долгим паузам, после которых она всё-таки соглашалась с ним. Но спокойствие было новым.

А новое он не любил.

-

Ты не понимаешь, что произойдёт, если ты продолжишь,- сказал он.

-

Я понимаю гораздо больше, чем ты думаешь.

-

Ты думаешь, твои подруги спасут тебя?

Мелисса не ответила.

-

Кассандра не станет жертвовать своей семьёй ради тебя. Вивьен не захочет разрушить собственную жизнь. Серафина слишком вспыльчива, чтобы держать язык за зубами. А Элоиза вообще не отличает старые сказки от действительности.

Он улыбнулся.

-

Ты собрала вокруг себя подруг, потому что тебе хотелось почувствовать себя сильной. Но они уйдут, Мелисса. Рано или поздно все уходят.

Она посмотрела на него.

-

Возможно.

-

Ты останешься одна.

-

Возможно.

-

И что тогда?

Мелисса медленно сняла пальто и повесила его на спинку стула.

-

Тогда, Валериан, впервые за долгое время я буду одна по собственной воле.

Он смотрел на неё, не понимая. Возможно, именно в этот момент он впервые испугался. Не смерти, не полиции, не потери денег или репутации. Он испугался того, что больше не может управлять происходящим.

За окном вспыхнула молния. Свет на кухне на мгновение стал белым, почти болезненным. На стекле отразились две фигуры- мужчина и женщина, стоявшие друг напротив друга среди безупречных поверхностей и дорогой мебели.

А затем в доме погас свет.

Не весь.

Только кухня.

Валериан выругался и потянулся к телефону.

-

Что за чёрт?

-

Не двигайся,- сказала Мелисса.

Он замер.

Из темноты донёсся звук открывающейся двери.

Потом шаги.

Один человек.

Второй.

Третий.

Валериан медленно поднял голову.

-

Кто здесь?

Никто не ответил.

Он включил фонарик на телефоне, и узкий луч света скользнул по кухне: по мраморному острову, по шкафам, по серебряной ручке ящика, по белым розам в вазе.

Затем свет остановился на женщине у входа.

Серафина. Она стояла неподвижно, мокрые волосы прилипли к вискам, а пальто было распахнуто.

-

Ты,- произнёс Валериан.

Серафина не ответила.

За ней появилась Вивьен, затем Кассандра и Элоиза.

Пять женщин.

Один мужчина.

И дом, который уже не мог защитить своего хозяина.

Валериан посмотрел на Мелиссу.

-

Что ты сделала?

Она стояла возле окна. На её лице не было ни слёз, ни торжества.

-

Я попросила их приехать.

-

Зачем?

Мелисса посмотрела на подруг. Вивьен держала руки перед собой, сцепив пальцы. Кассандра казалась неестественно бледной. Элоиза смотрела на Валериана так, словно слышала голос, которого остальные не слышали. Серафина стояла ближе всех к кухонному острову, и её взгляд был прикован к тяжёлому железному пруту, лежавшему у стены.

-

Потому что я больше не могу делать вид, что ничего не происходит,- сказала Мелисса.

Валериан рассмеялся.

-

И вы все пришли меня спасать?

-

Нет,- ответила Вивьен.

Это было первое слово, произнесённое кем-либо, кроме Мелиссы и Валериана.

Он повернулся к ней.

-

Простите?

-

Мы пришли, потому что Мелисса попросила нас.

-

И что вы собираетесь делать? Устроить мне суд? Пять женщин против одного мужчины? Вы хоть понимаете, как это выглядит?

-

Прекрасно,- сказала Серафина,- Впервые за вечер ты правильно описал ситуацию.

-

Закрой рот.

Серафина не пошевелилась.

-

Попробуй заставить.

Валериан шагнул к ней. Всё произошло слишком быстро. Мелисса выкрикнула его имя. Вивьен двинулась вперёд. Кассандра протянула руку, будто пыталась остановить событие, которое уже видела, но ещё не могла вспомнить. Элоиза отступила к двери.

Серафина схватила железный прут.

Валериан повернулся к ней.

-

Положи это.

-

Не подходи.

-

Ты не понимаешь, что делаешь.

-

Возможно,- сказала Серафина.- Но сегодня я не обязана тебя слушать.

Он двинулся вперёд.

Серафина ударила.

Удар оказался глухим, страшно обыкновенным звуком- таким, какой издаёт тяжёлый предмет, столкнувшись с чем-то мягким и живым. Валериан пошатнулся, попытался удержаться за край острова, задел вазу с белыми розами, и она упала на пол. Вода растеклась по мрамору. Лепестки разлетелись в разные стороны.

Валериан сделал ещё один шаг, словно не сразу понял, что произошло. Затем его колени подогнулись, и он рухнул на пол.

На несколько секунд никто не произнёс ни слова.

Серафина стояла с железным прутом в руке. Она смотрела на Валериана, не моргая.

-

Боже мой,- прошептала Элоиза.

Вивьен опустилась на колени рядом с телом и приложила пальцы к его шее. Её движения были точными, почти профессиональными. Она проверила пульс, затем наклонилась ближе, прислушиваясь к дыханию.

Прошла секунда.

Другая.

Вивьен подняла голову и покачала ею.

Кассандра закрыла рот ладонью.

Мелисса не двигалась.

Серафина медленно опустила железный прут на пол.

-

Я не хотела,- сказала она.

Никто не ответил.

-

Я не хотела,- повторила она, уже тише.

Вивьен поднялась.

-

Не трогайте ничего.

Она произнесла это так спокойно, что все невольно посмотрели на неё.

-

Вивьен…- начала Кассандра.

-

Я сказала: ничего не трогайте.

Её взгляд остановился на теле Валериана, затем скользнул по белому мрамору, разбитой вазе, рассыпанным розам и тёмному пятну, медленно расползавшемуся по полу. Вивьен знала, что нужно делать. И именно это знание внезапно испугало её сильнее всего.

Элоиза прислонилась к стене.

-

Он…- Она не закончила фразу.

В тишине раздался тихий звук. Словно кто-то постучал изнутри закрытого шкафа.

Элоиза резко повернула голову.

-

Вы слышали?

-

Что?- спросила Кассандра.

Элоиза не ответила. Она смотрела на тёмный проход между кухней и коридором. В глубине дома что-то тихо скользнуло по стене, оставляя после себя холодный запах сырой земли.

Затем всё стихло.

Серафина уронила руки вдоль тела.

-

Что нам делать?

Вивьен посмотрела на Мелиссу.

-

Это твой дом. Ты должна решить.

Мелисса медленно подошла к телу мужа и опустилась рядом с ним на колени. Она смотрела на его лицо- на знакомые черты, на приоткрытые губы, на человека, которого когда-то любила и которого потом боялась так долго, что перестала понимать, где заканчивается страх и начинается ненависть.

Она не плакала.

Возможно, слёзы придут позже. Возможно, не придут вовсе.

-

Я хочу, чтобы это закончилось,- сказала она.

Вивьен присела рядом.

-

Мелисса…

-

Нет. Послушай меня. Я хочу, чтобы это закончилось.

Она подняла глаза.

-

Я не хочу, чтобы он снова вошёл в эту комнату. Не хочу, чтобы завтра позвонил его адвокат и объяснил, что я должна молчать. Не хочу, чтобы его мать сказала, будто я разрушила ему жизнь. Не хочу, чтобы через неделю он стоял у моей двери и обещал, что всё изменится.

Её голос не дрожал.

-

Я не хочу больше бояться.

Кассандра медленно опустилась на стул.

Серафина смотрела на собственные руки.

Элоиза прижала ладонь к груди, словно пыталась удержать внутри что-то, рвавшееся наружу.

А Вивьен поняла, что самое страшное в этой комнате заключалось вовсе не в мёртвом мужчине.

Самое страшное заключалось в том, что каждая из них понимала Мелиссу. Не полностью. Не одинаково. Но достаточно, чтобы осознать: если бы Валериан был жив, если бы у них оставалась возможность вернуться к прежней жизни, никто из них не смог бы сделать вид, будто этот вечер ничего не изменил.

Кассандра вдруг подняла голову. Её взгляд стал рассеянным.

-

Нет,- прошептала она.

-

Что?- спросила Вивьен.

Кассандра смотрела на белые розы, лежавшие в воде.

-

Я уже видела это.

На кухне стало холоднее.

-

Когда?- спросила Серафина.

Кассандра медленно покачала головой.

-

Не знаю.

Она закрыла глаза и увидела каменный колодец.

Чёрную воду.

Белые цветы.

Пять женщин, стоящих вокруг мужчины, чьё лицо скрывала тень.

А за ними- женщину в старинном платье, которая смотрела прямо на Кассандру и беззвучно произносила слова, смысл которых та поняла лишь спустя несколько секунд.

«Вы обещали».

Кассандра распахнула глаза.

-

Нам нужно уходить,- сказала она.

-

Мы не можем просто оставить его здесь,- ответила Вивьен.

-

Я знаю.

-

Тогда что ты предлагаешь?

Кассандра посмотрела на Мелиссу.

Мелисса поднялась. Впервые за весь вечер на её лице появилось выражение, которое можно были принять за страх. Но это был не страх перед мёртвым мужем, не страх перед полицией и не страх перед тем, что теперь произойдёт. Она боялась того, что начнётся после.

-

Сначала,- сказала Мелисса,- мы должны решить, что расскажем.

Никто не возразил. Потому что именно в этот момент каждая из них поняла: убийство уже произошло, но история ещё не закончилась.

За окнами дождь продолжал стучать по стеклу. В соседнем доме погас свет. На каминной полке остановились старые часы.

А где-то далеко, в самом старом здании Бельмонта, за закрытой дверью комнаты, куда не пускали посетителей, с тихим щелчком распахнулся ящик письменного стола.

Внутри лежал пожелтевший лист бумаги с именами пяти женщин.

Под ними была выведена одна строка:

«Когда умрёт мужчина, который держит ключ, долг вернётся к женщинам»

И ниже — дата.

Та самая дата, которую Кассандра Бельмонт с детства боялась увидеть во сне.

Валериан Вейн был мёртв.

Но Беллмонт только начинал просыпаться.

Глава 6 « в доме Вейнов не плачут»

В Бельмонте существовало одно правило, которое не было записано ни в городском уставе, ни в семейных хрониках, ни даже в тех толстых книгах о хороших манерах, что передавались от матерей к дочерям вместе с жемчужными ожерельями и привычкой не говорить о деньгах за столом. Если в доме случалось несчастье, следовало прежде всего позаботиться о том, чтобы соседи не узнали об этом раньше, чем вы успеете выбрать подходящую одежду.

Именно поэтому исчезновение Валериана Вейна поначалу вызвало в городе не столько тревогу, сколько множество деликатных вопросов.

Где он?

Когда его видели в последний раз?

Почему не отвечает на телефон?

И, наконец, вопрос, который в Бельмонте всегда задавали последним, хотя думали о нём первым: что же теперь будет с его женой?

Мелисса Вейн не выходила из дома два дня. За окнами её спальни медленно сменялись серые утра и дождливые вечера. На прикроватной тумбе стояла чашка давно остывшего чая, рядом лежал телефон, а на кресле у окна всё ещё висело синее платье, которое она надела в последний вечер мужа. Она не убрала его в шкаф..Не потому, что не могла заставить себя прикоснуться к ткани, и не потому, что надеялась однажды надеть его снова. Просто платье лежало там, где она оставила его, и Мелисса пока не видела причин менять положение вещей.

В доме вообще многое осталось прежним. Белые розы в саду продолжали цвести. Садовник приходил по расписанию. Посудомоечная машина работала, холодильник тихо гудел, а автоматическая система отопления поддерживала температуру, которую Валериан считал идеальной для зимы и совершенно недостаточной для осени.

Только самого Валериана не было.

И с каждым часом его отсутствие становилось всё менее похожим на командировку, задержку или внезапно возникшую деловую проблему.

К утру третьего дня Беатрис Вейн решила, что достаточно проявляла терпение. Следует признать, терпение никогда не было её сильной стороной. Она умела ждать, если ожидание приносило выгоду, но не переносила неопределённости, особенно когда та затрагивала её собственность. А Валериан, при всех своих недостатках, оставался её сыном.

Единственным сыном.

Наследником фамилии, продолжателем семейного дела и человеком, ради которого Беатрис в течение сорока четырёх лет исправляла чужие ошибки, оплачивала чужие долги, заминала чужие скандалы и не позволяла никому забыть, кому именно в семье принадлежит последнее слово.

Она любила сына.

По-своему.

Так, как некоторые люди любят дорогие вещи: тщательно оберегают их от чужих рук, раздражаются при малейшем повреждении и искренне не понимают, почему окружающие не испытывают к ним такого же благоговения.

Валериан был её гордостью.

И теперь он исчез.

А его жена почему-то не выглядела женщиной, потерявшей мужа.

Беатрис приехала в половине одиннадцатого. Её чёрный автомобиль остановился перед парадным входом без единого лишнего движения. Водитель вышел первым, обошёл машину и открыл дверь. Беатрис появилась на ступенях в тёмно-синем пальто, перчатках из тонкой кожи и широкополой шляпе, которую можно было бы счесть траурной, если бы не тот факт, что она не считала сына умершим. В её возрасте, полагала Беатрис, не следовало предаваться худшим предположениям прежде, чем они станут неизбежными.

-

Подождите здесь,- велела она водителю.

-

Да, миссис Вейн.

Беатрис поднялась по ступеням и нажала на звонок. Дверь открыла домработница.

-

Доброе утро, миссис Вейн.

-

Где Мелисса?

Женщина замялась.

-

Наверху, сэр... простите, миссис. Она не очень хорошо себя чувствует.

Беатрис посмотрела на неё так, словно та только что сообщила, что в доме закончилась питьевая вода.

-

Я не спрашивала, как она себя чувствует. Я спросила, где она.

-

В своей спальне,- отчеканила домработница.

-

Хорошо.

Беатрис сняла пальто, передала его домработнице и прошла в дом. Она не нуждалась в приглашении. Она вообще редко считала необходимым ждать разрешения войти туда, где, по её мнению, имела право находиться.

Дом встретил её привычной тишиной. В холле пахло полированным деревом и свежими цветами. На столике лежала почта, аккуратно разложенная по конвертам. На стене висел портрет Валериана, сделанный несколько лет назад: он стоял на террасе в белой рубашке, с бокалом в руке, улыбаясь фотографу с той непринуждённостью, которую особенно ценили люди, никогда не видевшие его в плохом настроении.

Беатрис задержала взгляд на портрете.

-

Где же ты, мальчик мой?- едва слышно произнесла она.

В её голосе впервые за несколько дней появилась настоящая боль. Но стоило ей подняться по лестнице и увидеть Мелиссу, как боль снова уступила место раздражению.

Мелисса сидела в гостиной второго этажа у окна. На ней были светлые брюки и серый кашемировый свитер, волосы свободно лежали на плечах. Перед ней стояла чашка кофе, к которой она почти не притронулась.

Она подняла глаза, когда свекровь вошла.

-

Беатрис.

-

Мелисса.

Ни объятий, ни поцелуя в щёку. В их отношениях подобные проявления тепла никогда не были обязательными, но раньше обе хотя бы делали вид, что соблюдают правила. Теперь притворство показалось Беатрис излишним.

-

Где мой сын?

Мелисса медленно поставила чашку на блюдце.

-

Я не знаю.

Беатрис смотрела на неё несколько секунд.

-

Что значит- не знаешь?

-

Это значит, что Валериан исчез.

-

Не смей повторять мне газетные формулировки. Я приехала не для того, чтобы слушать новости из чужих уст.

-

Тогда зачем вы приехали?

Вопрос прозвучал спокойно.

Слишком спокойно.

Беатрис сняла одну перчатку, затем вторую, аккуратно положила их на столик и села напротив невестки.

-

Потому что ты его жена.

-

Я помню.

-

Тогда объясни мне, как получилось, что твой муж исчез из собственного дома, а ты сидишь здесь и пьёшь кофе так, словно он отправился на выходные в загородный клуб,- миссис Вейн постепенно теряла самообладание.

Мелисса посмотрела в окно. В саду работал садовник. Он наклонился над кустом роз, срезал несколько сухих веток и положил их в корзину.

-

Я не думаю, что разговор в таком тоне нам поможет.

-

Каком тоне?

-

В обвинительном.

Беатрис коротко рассмеялась.

-

Обвинительном? Милая моя, если бы я действительно собиралась обвинять тебя, ты бы уже разговаривала с адвокатом.

-

Возможно, это было бы даже проще.

В комнате повисла тишина. Беатрис медленно повернула голову.

-

Что ты сказала?

Мелисса встретила её взгляд.

-

Я сказала, что, возможно, разговор с адвокатом оказался бы проще.