Сад из чужих тайн
Элоиза медленно повернулась. Магазин был пуст. Она снова посмотрела на витрину. Старик исчез.
-
Не сегодня,- пробормотала она.
Она закрыла коробку и отодвинула её в сторону. День ещё не успел начаться как следует, а Элоиза уже устала от прошлого.
К полудню Мелисса Вейн закончила всё, что требовалось сделать перед вечером. Она ответила на сообщения, подтвердила заказ цветов, проверила список гостей и согласовала с поваром меню. Валериан предпочитал, чтобы на столе всегда присутствовало хотя бы одно блюдо, которое можно было бы назвать неожиданным, но ни в коем случае не экспериментальным. Он любил удивляться ровно настолько, насколько позволял ему контроль над ситуацией.
На этот вечер Мелисса выбрала запечённого морского окуня, сезонные овощи, салат с грушей и орехами и шоколадный десерт, который Валериан почти никогда не ел, но неизменно хвалил. Стол должен был быть накрыт белой скатертью. Серебро- отполировано. Хрусталь- расставлен симметрично. Цветы- достаточно высокими, чтобы выглядеть празднично, и достаточно низкими, чтобы не мешать гостям смотреть друг другу в глаза.
Мелисса проверила всё дважды. Затем поднялась в спальню. На кровати лежало синее платье. Оно было простым по крою, но дорогим по ткани: мягкий шёлк, закрытая спина, тонкие рукава и глубокий оттенок, напоминавший небо за несколько минут до наступления ночи. Мелисса купила его несколько месяцев назад и ни разу не надевала.
Валериан считал, что ей больше идут светлые цвета. Он говорил, что синий делает её лицо слишком бледным, а тёмные оттенки придают ей ненужную серьёзность. Он предпочитал видеть жену мягкой, спокойной и немного растерянной- женщиной, которую легко направить, если достаточно долго объяснять ей, что именно она должна хотеть.
Мелисса взяла платье в руки. Потом подошла к зеркалу. В отражении она увидела женщину, которую давно перестала узнавать. Не потому, что та изменилась внешне, лицо оставалось прежним, волосы всё ещё мягко обрамляли щёки, глаза казались большими и ясными. Но в её взгляде появилось нечто новое. Не смелость, пожалуй. Смелость была слишком громким словом. Скорее, отсутствие прежней просьбы о разрешении. Мелисса больше не ждала, когда ей позволят быть собой.
Она положила платье на кресло и достала из ящика небольшую коробку. Внутри лежал старый серебряный медальон с потемневшей застёжкой. На крышке была выгравирована буква «И». Мелисса открыла его. Внутри находилась крошечная фотография женщины с тёмными волосами и печальными глазами. На обороте неровным почерком было написано: «То, что было обещано, должно быть возвращено».
Мелисса закрыла медальон. Затем убрала его в сумочку.
На телефон пришло сообщение от Валериана: «Не забудь, что сегодня у нас важные люди. Я рассчитываю на тебя»
Она прочитала его без выражения.
«Разумеется»- ответила она.
Через несколько минут она отправила ещё одно сообщение: «Всё готово.»
Ответа не последовало.
Мелисса подошла к окну. На улице садовник подрезал кусты роз, а за каменной стеной медленно проехал чёрный автомобиль. В доме было тихо. Где-то внизу работала посудомоечная машина, на кухне звякала посуда, и в коридоре часы отсчитывали минуты с той равнодушной точностью, которую имеют только вещи, не знающие, что такое ожидание.
Мелисса посмотрела на часы. До восьми оставалось семь часов. Ей казалось, что она ждала этого вечера всю жизнь.
К восьми часам дом Вейнов сиял. В окнах отражались садовые фонари. На подъездной дорожке один за другим появлялись автомобили, и их фары скользили по светлым стенам, по мокрому гравию, по аккуратно подстриженным кустам. У входа стояли два больших кашпо с белыми розами, а на ступенях горели фонари, которые Валериан заказал у итальянского мастера после поездки в Милан.
Всё было безупречно.
Разумеется.
В Бельмонте безупречность считалась не качеством, а обязанностью.
Первой приехала Кассандра Беллмонт вместе с мужем Александром. На нём был тёмный костюм без галстука, белая рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей и выражение человека, который уже мысленно покинул мероприятие, хотя физически ещё не переступил порог. Кассандра была в длинном платье цвета тёмного изумруда. На шее блестело старинное ожерелье, принадлежавшее её прабабке Изабель. Украшение не имело особой денежной ценности по меркам семейных коллекций, но считалось фамильной реликвией, а в Бельмонте иногда было достаточно того, чтобы вещь пережила три поколения, для приобретения почти религиозного статуса.
-
Ты знаешь, зачем Валериан устроил этот ужин?- спросила Кассандра, пока они поднимались по ступеням.
-
Он купил здания на Мейпл-стрит.
-
Я думала, он ещё только собирается их купить.
-
Значит, теперь собирается купить официально.
Александр протянул жене руку.
-
Дорогая, у тебя лицо человека, который уже знает, что произойдёт, но не желает рассказывать остальным.
Кассандра посмотрела на него и отшутилась:
-
Если бы я действительно знала, что произойдёт, я бы попросила водителя отвезти нас в другой город.
-
Вот почему я никогда не задаю вопросов о будущем. Оно портит людям настроение.
Дверь открыла хозяйка дома. Мелисса выглядела прекрасно. Синее платье мягко облегало фигуру, тёмные волосы были собраны на затылке, а на запястье поблёскивал тонкий браслет. Она улыбнулась Кассандре и поцеловала её в щёку, затем поздоровалась с Александром.
-
Ты сегодня особенно красива, — сказала Кассандра.
-
Спасибо.
-
Валериан заметил?
Мелисса на мгновение замолчала.
-
Он ещё не вернулся.
Кассандра почувствовала, как что-то холодное скользнуло вдоль позвоночника. Она не знала почему. Возможно, из-за того, как Мелисса произнесла эти слова. Возможно, из-за взгляда, который задержался на ней чуть дольше обычного. А возможно, из-за внезапного ощущения, будто она уже видела эту сцену- светлую прихожую, белые розы, синее платье и женщину, которая улыбалась так, словно прощалась с собственной прежней жизнью.
Кассандра моргнула и ощущение исчезло.
-
Он скоро будет,- сказала Мелисса,- Проходите. Все уже собираются.
В гостиной находились несколько гостей: городской советник с женой, деловой партнёр Валериана, двое представителей строительной компании и Беатрис Вейн, мать хозяина дома.
Беатрис была женщиной шестидесяти восьми лет, чья красота давно приобрела ту холодную завершённость, которую не могут дать ни косметика, ни хирургия, ни деньги. Её серебристые волосы были уложены безупречно, жемчужное ожерелье лежало на ключицах, а платье цвета шампанского подчёркивало худобу, которую она считала признаком дисциплины.
Она поцеловала Кассандру в щёку.
-
Дорогая. Как приятно видеть тебя. Александр, вы прекрасно выглядите.
-
Вы тоже, Беатрис.
-
Я стараюсь не разочаровывать публику.
Беатрис улыбнулась, затем повернулась к Мелиссе.
-
Надеюсь, ты не забыла, что Валериан не любит, когда подают рыбу слишком поздно.
-
Ужин будет вовремя.
-
Прекрасно. Мужчинам не следует ждать, пока женщины закончат свои приготовления.
Она произнесла это с таким спокойствием, что даже Кассандра не сразу поняла, была ли фраза намеренным оскорблением.
Мелисса лишь улыбнулась.
-
Я передам кухне.
Беатрис удовлетворённо кивнула. Она никогда не любила невестку. В первые годы брака её неприязнь проявлялась в мелочах: замечаниях о платьях, о манере держать бокал, о недостаточно формальных письмах и слишком частых визитах к собственным подругам. Позднее она стала говорить, что Мелисса не понимает, какой жизнью ей позволено жить.
Валериан никогда не возражал матери. Он считал, что семейные разногласия следует решать внутри семьи, а если одна из сторон постоянно оказывается униженной, это лишь свидетельствует о недостаточной способности другой стороны к адаптации. Такое объяснение избавляло его от необходимости что-либо менять.
К половине девятого гости переместились в столовую. Комната была освещена длинной люстрой с хрустальными подвесками. На стенах висели пейзажи, приобретённые Валерианом на аукционах, а вдоль окон стояли тяжёлые шторы цвета тёмного вина. Стол был накрыт белой скатертью, серебряные приборы блестели, а в центре располагалась композиция из белых роз и ветвей эвкалипта. На каждом месте лежала карточка с именем. Валериан любил подобные детали. Они создавали впечатление, будто даже человеческие отношения можно упорядочить, если заранее решить, кто рядом с кем должен сидеть.
Мелисса оказалась справа от мужа. Кассандра — напротив неё. Вивьен Розье сидела рядом с городским советником, а Серафина Гипсон- между его женой и представителем строительной компании. Элоиза Моро, приглашённая в последний момент как давняя знакомая семьи, расположилась ближе к концу стола.
Валериан появился, когда все уже заняли места. Он вошёл с улыбкой, извинился за опоздание и пожал руку деловому партнёру.
-
Простите, задержался на звонке. Иногда бизнес напоминает неблагодарного ребёнка: стоит отвернуться, и он немедленно что-нибудь ломает.
Гости рассмеялись.
Валериан занял своё место и взглянул на Мелиссу.
-
Ты прекрасно выглядишь.
-
Спасибо.
Он положил руку ей на спинку стула.
-
Видишь, я же говорил, что синий тебе подходит.
-
Ты говорил обратное,- возразила Мелисса глядя на мужа.
На мгновение улыбка Валериана стала неподвижной. Затем он засмеялся.
- Значит, я изменил мнение. Мужчинам иногда полезно это делать.
Разговор продолжился. Подавая блюда, официанты двигались почти бесшумно. Вино разливали в хрустальные бокалы, приборы звенели о фарфор, а гости обсуждали проект Валериана, предстоящий благотворительный бал и последние новости городской администрации. Он говорил о будущем Бельмонта с тем убеждением, которое свойственно людям, давно привыкшим считать собственные желания общественной необходимостью.
-
Старые здания прекрасны, — заявил он, поднимая бокал,- но красота не должна мешать развитию. Мы обязаны сохранить историю, не позволяя ей превратиться в препятствие для будущего.
-
Какая благородная формулировка,- заметила Серафина.- Особенно если учитывать, что будущее обычно приносит прибыль тому, кто его формулирует.
Гости засмеялись. Валериан тоже.
-
Серафина, вы всегда умеете напомнить нам о практической стороне идеализма.
-
Кто-то же должен.
-
Совершенно верно.
Он перевёл взгляд на Кассандру.
-
А что думает семья Бельмонт? Вы ведь должны быть заинтересованы в сохранении исторического облика города.
Кассандра медленно положила вилку и сказала:
-
Мы заинтересованы в сохранении самого города.
-
Прекрасно сказано. Но город не может жить одним прошлым.
-
Некоторые города живут им довольно успешно.Пока не начинают умирать от недостатка свежего воздуха.
-
А некоторые задыхаются от избытка амбиций.
Вивьен прикрыла улыбку бокалом. Александр покачал головой.
-
Я вижу, мы пришли на ужин, а получили заседание городского совета.
-
Это значительно дешевле, — заметил деловой партнёр Валериана.
Все снова рассмеялись.
Только Мелисса молчала. Она сидела с прямой спиной, слушала разговоры и почти не притрагивалась к еде. Иногда её взгляд останавливался на муже. Валериан выглядел безупречно: уверенный, остроумный, окружённый людьми, которые охотно соглашались с ним, если это обещало им выгоду.
Он был хозяином этого дома.
Хозяином этого вечера.
Хозяином её жизни.
По крайней мере, так он думал.
Когда подали десерт, Беатрис Вейн отложила ложку.
-
Мелисса, дорогая, я хотела спросить, когда вы с Валерианом собираетесь наконец подумать о ребёнке.
За столом возникла та особенная тишина, которая всегда появляется, когда кто-то задаёт вопрос, не предназначенный для публичного обсуждения, но произносит его с такой уверенностью, что возразить кажется невежливым.
Мелисса посмотрела на свекровь проклинающим взглядом, но ответила сдержанно не подавая вида:
-
Мы пока не обсуждали это.
-
Вам обоим уже пора. Валериан не становится моложе.
-
К счастью, медицина в Бельмонте развита достаточно хорошо,- вмешалась Вивьен.- Иначе всем нам пришлось бы жить в постоянном страхе перед возрастом.
Беатрис улыбнулась.
-
Разумеется. Но медицина не заменяет семью.
-
Иногда семья заменяет собой целую медицинскую карту,- сказала Серафина.
Кассандра кашлянула, скрывая смех.
Валериан положил ложку на стол.
-
Мама просто беспокоится о нашем будущем.
-
У каждого своё представление о будущем,- ответила Мелисса.
Он повернулся к жене и уточнил:
-
Что ты имеешь в виду?
-
Ничего.
-
Тогда, может быть, не стоит говорить загадками.
Мелисса выдержала его взгляд.
-
Как скажешь.
Это была короткая сцена. Большинство гостей, вероятно, не придало ей значения. В приличном обществе женщины нередко говорили меньше, чем думали, а мужчины иногда ошибочно принимали молчание за согласие. Но Кассандра увидела, как пальцы Мелиссы сжались на салфетке.Вивьен тоже заметила. Серафина перестала улыбаться. Элоиза посмотрела на дверь, словно ей внезапно захотелось оказаться в другой комнате.
Никто из них не произнёс ни слова.
Потому что за столом сидели посторонние.
Потому что Валериан улыбался.
Потому что в Беллмонте женщины умели ждать.
И потому что каждая из них, хотя ни одна ещё не была готова признать это вслух, понимала: этот вечер не закончится обычным образом.
Последние гости уехали в десять часов.
На подъездной дорожке погасли фары последнего автомобиля. В доме стихли голоса, официанты убрали остатки десерта, а в столовой остались только белые розы, полупустые бокалы и запах вина, смешавшийся с ароматом воска.
Валериан проводил делового партнёра до двери, пожал ему руку и пожелал хорошей ночи. Затем вернулся в гостиную, где Мелисса стояла у окна.
-
Ты прекрасно справилась,- сказал он.
-
С чем?- спросила она, не оборачиваясь.
-
С ужином. С гостями. С тем, что иногда приходится делать ради семьи.
-
Я не знала, что ради семьи нужно терпеть унижение за столом.
Валериан снял пиджак и аккуратно повесил его на спинку кресла.
-
Ты преувеличиваешь.
-
Твоя мать спрашивала о ребёнке перед людьми, которых я едва знаю.
-
Она пожилая женщина. У неё старомодные представления.
-
Ты мог её остановить.
-
И превратить обычный ужин в семейную драму? Зачем?
Мелисса наконец повернулась к нему.
-
Потому что я твоя жена.
Валериан посмотрел на неё так, словно она произнесла нечто одновременно нелепое и утомительное.
-
Именно поэтому я ожидаю от тебя большего понимания.
-
Понимания чего?
-
Моего положения. Моей работы. Того, как устроена жизнь.
-
А моя жизнь?
Он вздохнул.
-
Опять.
Одно слово.
Всего одно.
Но Мелисса вдруг поняла, что слышала его сотни раз. «Опять»- когда она просила его вернуться домой раньше. «Опять»- когда спрашивала, почему он разговаривает с ней таким тоном. «Опять»- когда пыталась объяснить, что боится его, и он смотрел на неё с искренним недоумением, будто страх был ещё одной её дурной привычкой.
Валериан умел превращать любой разговор в доказательство собственной правоты. Если она плакала, значит, была слишком чувствительной. Если молчала, значит, не могла ответить. Если возражала, значит, устраивала сцену. Если пыталась уйти, значит, разрушала семью. И если оставалась, он считал это окончательным подтверждением того, что она никогда не уйдёт.
-
Я хочу, чтобы ты меня выслушал, — сказала Мелисса.
-
Я весь вечер тебя слушал.
-
Нет. Ты весь вечер разговаривал со своими гостями.
-
Потому что я был хозяином ужина.
-
А дома ты кто?
Валериан медленно повернул голову. В комнате стало тихо.
-
Что ты сказала?
Мелисса почувствовала, как сердце ударило в грудь сильнее обычного. Она знала этот взгляд. Знала, что за ним может последовать. Знала, что ещё несколько лет назад уже отступила бы, извинилась бы, попыталась бы смягчить сказанное. Но сегодня она осталась на месте.
-
Я спросила, кто ты дома, Валериан.
Он подошёл ближе.
-
Ты забыла, с кем разговариваешь.
-
Нет. Я наконец вспомнила.
Его лицо изменилось. Это произошло быстро: исчезла светская улыбка, взгляд стал жёстким, а губы сжались в тонкую линию. Он схватил её за руку выше запястья.
-
Не смей разговаривать со мной таким тоном.
Мелисса посмотрела на его пальцы.
-
Отпусти меня.
-
Я задал тебе вопрос.
-
А я сказала: отпусти.
Он сжал руку сильнее. На мгновение они оба замерли. За окном качнулись ветви розового куста. В коридоре тикали часы. На кухне гудел холодильник.
Валериан отпустил её так резко, что Мелисса пошатнулась.
-
Ты стала совершенно невыносимой,- сказал он.
Она потёрла запястье.
-
Я устала.
-
От чего? От этого дома? От того, что у тебя есть всё, о чём другие женщины могут только мечтать?
-
Ты действительно думаешь, что у меня есть всё?
-
У тебя есть мой дом, мои деньги, моё имя.
-
А я?
Он посмотрел на неё, с полным непониманием:
-
Что- ты?
Мелисса улыбнулась. Это была маленькая, почти незаметная улыбка.
-
Ничего.
Она прошла мимо него и направилась к лестнице.
-
Мы не закончили разговор, — бросил Валериан.
-
Я знаю.
-
Мелисса.
Она остановилась на первой ступени.
-
Сегодня вечером всё закончится,- сказала она.
Он рассмеялся.Не потому, что нашёл её слова смешными. Скорее, потому, что не мог представить себе мир, в котором они имели бы какое-либо значение.
-
Не драматизируй. Завтра ты будешь жалеть, что вообще начала этот разговор.
Мелисса посмотрела на него через плечо и невозмутимо сказала:
-
Возможно.
Затем поднялась наверх. Валериан остался в гостиной. Он налил себе виски, ослабил воротник рубашки и достал телефон. На экране появилось сообщение от неизвестного номера:
«Последний шанс»
Он прочитал его, нахмурился и удалил. Затем набрал номер помощницы.
-
Пришлите мне документы по старому фонду,- сказал он, когда она ответила.- Все документы. Включая те, которые вы не нашли в прошлый раз.
На другом конце провода наступила пауза.
-
Валериан, сейчас почти одиннадцать.
-
Я знаю, который час.
-
Я пришлю их утром.
-
Вы пришлёте их сейчас.
Он отключился. Потом долго смотрел на тёмный экран телефона.
Валериан Вейн не верил в проклятия, предсказания и семейные легенды. Он верил в собственность, власть, компромат и страх. Он считал, что любая тайна имеет цену, а любой человек- предел, за которым он согласится на сделку.
В одиннадцать часов семь минут Мелисса написала Кассандре: «Он дома. Приезжай».
Кассандра прочитала сообщение в спальне, где Александр уже спал. Она села на край кровати и некоторое время смотрела на экран.
Затем ответила: «Сейчас?»
«Да.»
Кассандра встала. Она не стала будить мужа. Надела тёмные брюки, свитер и пальто, убрала волосы под воротник и спустилась к выходу. В прихожей задержалась перед семейным портретом Изабель Беллмонт. На этот раз ей показалось, что прабабка смотрит не на неё, а куда-то за её плечо.
Кассандра отвернулась. Она не верила в совпадения. Но ещё меньше она верила в то, что способна от них убежать.
Вивьен получила сообщение в одиннадцать двенадцать: «Пора.»
Она стояла в ванной и снимала серьги. Прочитав слово, положила их на мраморную полку и закрыла глаза. На несколько секунд ей вспомнилась другая ночь- много лет назад, другая улица, другой мужчина и младшая сестра, которая плакала на кухне, повторяя, что он разрушит её жизнь. Вивьен тогда тоже думала, что всё ещё можно исправить. Потом перестала думать.
Она открыла шкаф, достала пальто и написала мужу, что ей нужно ненадолго выйти. Он ответил, что оставил ей ужин в холодильнике и что дети утром должны быть в школе к восьми.
Вивьен посмотрела на сообщение и ответила :
-
Хорошо.
Она всегда умела оставлять жизнь в порядке даже тогда, когда собиралась её разрушить.
Серафина закрывала ресторан, когда телефон завибрировал: «Приезжай одна.»
Она перечитала сообщение и посмотрела на часы. Последние сотрудники уже ушли, в зале горели только дежурные светильники. За окнами отражались огни улицы, а на кухне ещё сохранялось тепло печей.
Серафина набрала номер Мелиссы.
-
Ты уверена? — спросила Серафина.
-
Да.
-
Я могу приехать через двадцать минут.
-
Хорошо.
Серафина помолчала.
-
Мелисса, если ты передумала, скажи сейчас.
-
Я не передумала.
-
Ты понимаешь, что делаешь?
На другом конце провода послышался тихий вдох.
-
Да.
Серафина закрыла глаза и ответил подруга без доли сомнения в голосе:
-
Тогда я еду.
Она повесила трубку и посмотрела на собственные руки. На кухонном столе лежал тяжёлый железный кочерёжный прут, который один из поваров принёс для камина в закрытом зале. Серафина машинально взяла его, переставила к стене и выключила свет.
Она ещё не знала, что через несколько минут эта тяжёлая, ничем не примечательная вещь станет частью истории Беллмонта.Истории, которую никто не захочет рассказывать.
Элоиза получила сообщение последней: «Пожалуйста, приезжай.»
Она сидела в кабинете, разбирая старые счета, когда телефон засветился на столе. Увидев имя Мелиссы, Элоиза сразу набрала её номер.
-
Что случилось?
-
Мне нужно, чтобы ты была здесь.
-
Сейчас?
-
Да.
Элоиза посмотрела на часы и кратко ответила:
-
Я приеду.
Она не спросила, зачем. Иногда дружба заключается не в том, чтобы понимать человека, а в том, чтобы приехать, когда он просит.
Элоиза закрыла кабинет, выключила свет в магазине и достала ключи от автомобиля. Перед выходом она остановилась у старой витрины. В стекле отражалось её лицо. За плечом, в глубине тёмного помещения, стоял незнакомый мужчина. Элоиза резко обернулась.
Никого.
Она посмотрела на витрину снова.
Отражение исчезло.
-
Не сегодня,- повторила она.
И вышла на улицу.