Последние люди на земле
Евгений Плотников
Последние люди на земле
ЕВГЕНИЙ ПЛОТНИКОВ.
Антология рассказов
Об этой книге
Что останется от человечества, когда исчезнет привычный мир? Не города, не государства и даже не великие достижения. Останутся истории. О людях, которые любили, ошибались, надеялись, боялись и продолжали жить, даже когда, казалось бы, жить уже незачем.
«Последние люди на Земле» — необычная авторская антология, в которой постапокалипсис соседствует с философской фантастикой, мистика — с человеческой драмой, а неожиданные открытия — с простыми жизненными историями.
Здесь есть место одиночеству и юмору, страху и надежде, горьким воспоминаниям и удивительным открытиям. Каждый рассказ — отдельный мир, но все они объединены одним вопросом: что значит быть человеком?
Это книга не столько о конце света, сколько о том, ради чего стоило жить до него. И, возможно, о том, ради чего стоит жить сейчас.
Содержание
1. Последний почтальон ....5
2. Нас осталось трое ....21
3. Последний учитель ....49
4. Человек, который не хотел уезжать ....71
5. Последняя смена ....95
6. Город без названия ....117
7. Музей человеческих ошибок ....135
8. Последний магазин ....161
9. Когда закончились профессии ....179
10. Земля без границ ....207
11. Человек из 1986 года .....235
12. Память деревьев ....247
13. Последний голос ....259
14. Человек, который помнил всех .....279
15. Археологи будущего ....297
16. Последний пассажир ....313
17. Садовник ....345
18. Наследники .....361
19. Обновление ....383
20. Земля. Экземпляр № 1 ....401
21. Письмо дочери ....419
22. Последняя свадьба ....437
23. Человек, который вернулся ....455
24. Один день человечества ....481
25. Последние люди на Земле ....499
Последний почтальон
В тот день почтальон Петров впервые за сорок три года работы не нашёл ни одного человека, которому можно было бы вручить письмо.
Впрочем, он не особенно расстроился. День выдался холодный, ноги с утра ныли, а в термосе оставалось ещё немного чая. Для полного счастья не хватало только того, чтобы перестал скрипеть велосипед. Но велосипед скрипел уже лет двадцать, и Петров давно перестал обращать на это внимание.
Он поставил его у крыльца третьего дома на улице Садовой, снял с плеча потёртую сумку и достал газету.
— Так, — сказал он, сверяясь с адресом. — Кузнецовы. Опять вам что-то пишут.
За дверью, разумеется, никто не ответил.
Петров постоял немного, будто давал хозяевам возможность собраться с мыслями, затем опустил газету в почтовый ящик.
— Не забывайте проверять корреспонденцию, — произнёс он по привычке.
Он давно разговаривал с домами. Сначала это было смешно. Потом стало привычно. А теперь, пожалуй, было единственным способом не забыть, как звучит человеческая речь.
Город назывался Новосельском. Когда-то в нём жили почти сорок тысяч человек. Работали два завода, три школы, районная больница, кинотеатр и небольшой хлебозавод, который снабжал ещё несколько окрестных деревень.
Теперь хлебозавод стоял с выбитыми окнами, больница заросла кустарником, а на площади перед бывшим универмагом уже третий год росли молодые берёзы.
Люди исчезали постепенно.
Сначала уехали те, у кого были родственники в других городах. Потом те, кто верил, что где-нибудь ещё можно начать заново. Позже стали уходить семьями. Некоторые просто перестали выходить из домов.
Петров не знал, что именно произошло с миром. Радио перестало работать давно, телевизор показывал серый снег, а последние сообщения по телефону приходили ещё два года назад.
Говорили о болезни. Потом о войне. Потом о каком-то страшном событии, которое якобы произошло одновременно во многих странах.
Он не любил слухи.
В его возрасте следовало верить только тому, что можно проверить лично. Например, что зимой холодно, весной мокро, а почтовая сумка со временем становится тяжелее, даже если писем в ней почти не остаётся.
Петрову было семьдесят два.
Звали его Михаилом Андреевичем, но почти никто уже не помнил его имени. Для жителей Новосельска он был просто почтальоном.
И его это вполне устраивало.
В доме напротив жила старуха Мария Ивановна.
Она была последним человеком, с которым Петров разговаривал почти каждый день.
Каждое утро он приносил ей газету, хотя газеты давно перестали печатать. Последний номер вышел три года назад, и с тех пор он самостоятельно переписывал старые новости на чистые листы бумаги.
Мария Ивановна утверждала, что так ей спокойнее.
— Человек должен знать, что происходит в мире, — говорила она.
— В мире ничего хорошего не происходит, — отвечал Петров.
— Значит, тем более надо знать.
Сегодня он постучал в окно.
Никто не вышел.
Он постучал ещё раз.
— Мария Ивановна! Это я!
Тишина.
Петров обошёл дом, заглянул в окно кухни. На столе стояла чашка, рядом лежали очки. В печи ещё оставалось немного золы.
Он постучал в стекло.
— Вы там живы?
Ему никто не ответил.
Тогда он достал ключ, который старуха оставляла под цветочным горшком, и открыл дверь.
— Мария Ивановна?
В доме пахло холодной едой и лекарствами.
Он прошёл в комнату.
Старуха лежала на кровати, аккуратно укрытая одеялом. На тумбочке стоял стакан воды, рядом — раскрытая книга.
Петров остановился.
Он не сразу понял, что произошло. Потом снял шапку.
— Ну вот, — тихо сказал он. — А я ведь газету принёс.
Он подошёл ближе, поправил одеяло и постоял ещё немного.
Мария Ивановна умерла спокойно. По крайней мере, ему хотелось в это верить.
На столе лежал конверт.
На нём было написано:
«Михаилу Андреевичу Петрову».
Почерк старухи он узнал сразу.
Он долго смотрел на конверт, прежде чем взять его в руки.
Впервые за несколько лет кто-то написал письмо ему.
Петров вернулся домой уже после обеда.
Снял пальто, повесил сумку на крючок и поставил чайник.
Дом у него был небольшой. Две комнаты, кухня, старый шкаф, телевизор и фотографии на стене.
На одной фотографии стояла молодая женщина с короткими волосами. Она улыбалась, щурясь от солнца.
Её звали Анна.
Петров сел за стол, положил перед собой конверт и долго не решался его открыть.
Анна умерла двенадцать лет назад.
Он сам похоронил её на городском кладбище, сам закрыл могилу землёй, сам принёс домой её пальто, которое потом ещё несколько лет висело в прихожей.
А через два года после её смерти ему начали приходить письма.
Сначала он думал, что это ошибка. Потом решил, что кто-то шутит. Но однажды в почтовом ящике обнаружил конверт с собственным адресом и знакомым почерком.
На нём было написано:
«Мише. От Ани».
Внутри лежал лист бумаги.
Всего одна строчка:
«Не забывай выключать свет на кухне. Ты всегда оставляешь его включённым».
Петров тогда долго сидел на ступеньках крыльца.
Он никому не рассказывал об этом письме.
Потому что иногда человеку необходимо оставить себе хотя бы одну маленькую странность, которую невозможно объяснить.
Потом письма приходили ещё.
Раз в несколько месяцев. Иногда раз в год.
В них не было ничего необычного.
Анна рассказывала, что скучает. Спрашивала, не болят ли у него колени. Напоминала, что надо купить сахар. Однажды даже написала, чтобы он перестал ходить в старом пальто, потому что выглядит в нём как участковый милиционер.
Петров не знал, кто их отправлял.
Но почерк был её.
И он отвечал.
Писал письма, складывал в конверты и относил на почту. Там, конечно, давно никто не работал, но он опускал их в старый почтовый ящик у входа.
Каждый раз ему становилось легче.
Теперь на столе лежало новое письмо.
И впервые за много лет он боялся его открыть.
Чайник закипел.
Петров налил себе чаю, положил рядом кусочек вчерашнего хлеба и только потом разорвал конверт.
Внутри оказался один лист.
Он развернул его.
«Миша.
Я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как ты получил моё последнее письмо.
Наверное, много.
Ты всегда говорил, что человек должен заниматься своим делом. Даже если никто не смотрит. Даже если никто не благодарит.
Я часто вспоминаю, как ты уходил на работу ранним утром. Зимой надевал две пары носков, потому что у тебя всегда мёрзли ноги. А весной возвращался с цветами, которые срывал где-то по дороге.
Ты никогда не умел дарить подарки. Но цветы почему-то приносил всегда.
Мне хочется попросить тебя об одной вещи.
Не переставай выходить из дома.
Не сиди целыми днями в этой квартире. Не жди, что кто-то придёт. Не думай, что всё закончилось.
Пока ты ходишь по улицам, пока здороваешься с людьми, пока открываешь почтовые ящики, в мире ещё что-то происходит.
И ещё.
Я знаю, что ты до сих пор не выбросил моё пальто.
Миша, оно тебе не нужно.
Пора его отдать кому-нибудь, кому холодно.
Я тебя люблю.
Аня».
Петров перечитал письмо.
Потом ещё раз.
Он долго сидел неподвижно, держа лист обеими руками.
За окном начинало темнеть.
Он подошёл к шкафу и открыл дверцу.
На вешалке действительно висело пальто Анны. Тёмно-синее, с небольшими пуговицами и потёртыми рукавами.
Он снял его, подержал перед собой, а затем аккуратно сложил.
— Ладно, — сказал он. — Отдам.
И впервые за много лет заплакал.
На следующее утро Петров проснулся рано.
Он побрился, надел чистую рубашку, проверил велосипед и сложил в сумку несколько конвертов.
В городе оставалось ещё много домов.
Некоторые были пустыми. В некоторых жили люди, которых он давно не видел. Кому-то он продолжал носить письма, хотя прекрасно понимал, что адресаты уже никогда их не прочитают.
Он не собирался бросать работу.
После смерти Марии Ивановны он чувствовал себя странно. Будто в городе стало на одного человека меньше не только физически, но и как-то по-другому.
Он доехал до центральной улицы, поставил велосипед возле бывшей аптеки и достал из сумки несколько писем.
На одном значилось:
«Сергею Николаевичу Крылову. Улица Ленина, дом 18».
На другом:
«Елене Викторовне Смирновой. Улица Молодёжная, дом 4».
На третьем:
«Петрову Михаилу Андреевичу. Улица Садовая, дом 12».
Он остановился.
Это был его собственный адрес.
Почерк на конверте был незнакомый.
Петров несколько секунд рассматривал письмо, потом перевернул его.
На обратной стороне стояла дата.
Завтрашняя.
Он нахмурился.
— Ну и шутники пошли, — пробормотал он.
Письмо было без марки.
Внутри лежала небольшая фотография.
На ней был изображён мужчина лет тридцати пяти. Он стоял возле почтового отделения, держал в руках сумку и улыбался в объектив.
Петров узнал себя.
Это была фотография, сделанная в 1989 году, когда его только приняли на работу.
Он перевернул снимок.
На обороте было написано:
«Михаил Андреевич, если вы получили это письмо, значит, всё получилось.
Не выбрасывайте сумку.
И не уходите с маршрута.
Завтра в 11:40 к вам придёт человек.
Пожалуйста, дождитесь его.
Он должен получить последнее письмо».
Петров посмотрел на часы.
Было без четверти одиннадцать.
Он перечитал записку.
Потом осмотрел конверт. Ни обратного адреса, ни подписи.
— Совсем с ума сошли, — сказал он.
Но фотографию убрал во внутренний карман.
В 11:40 он сидел на скамейке возле почтового отделения.
Рядом стоял велосипед.
Сумка лежала на коленях.
Петров чувствовал себя глупо. Он понимал, что всё это может быть чьей-то шуткой. Но в его возрасте уже не хотелось отказываться от маленьких возможностей, даже если они казались совершенно нелепыми.
На улице было тихо.
Слишком тихо.
Где-то далеко лаяла собака.
Потом послышались шаги.
Петров поднял голову.
По улице шёл мальчик.
Лет десяти, не больше. В грязной куртке, с рюкзаком за спиной. Он двигался медленно, словно давно не ходил по нормальным дорогам.
Петров встал.
— Эй, парень!
Мальчик остановился.
— Ты откуда?
— Из-за реки.
— Там кто-нибудь есть?
Мальчик пожал плечами.
— Был дедушка. Теперь нет.
Петров не стал спрашивать подробностей.
Он уже понял.
— А куда идёшь?
— Не знаю.
Мальчик посмотрел на почтовую сумку.
— Вы почтальон?
Петров улыбнулся.
— Был когда-то.
— А письма ещё носите?
Старик задумался.
— Пока могу.
Мальчик подошёл ближе.
— А вы можете мне помочь?
— Чем?
— У меня письмо.
Он достал из рюкзака помятый конверт.
На нём было написано:
«Тому, кто ещё работает на почте».
Петров осторожно взял его.
— А кому отправлять?
— Не знаю.
— От кого?
— От мамы.
Петров посмотрел на мальчика.
— А где она?
Тот опустил глаза.
— Умерла.
Старик медленно кивнул.
— Понимаю.
Он не стал задавать больше вопросов.
— А ты сам читать умеешь?
— Умею.
— Тогда почему не открыл?
Мальчик пожал плечами.
— Там написано, что нельзя открывать до тех пор, пока не найду почтальона.
Петров почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось.
Он посмотрел на конверт.
Почерк был неровным, местами буквы расплылись от воды.
— Хорошо, — сказал он. — Куда отправлять?
Мальчик достал из кармана ещё один листок.
На нём был адрес.
Петров прочитал его дважды.
Это был адрес его дома.
— Ты уверен?
— Да.
— А кто там живёт?
Мальчик посмотрел на него.
— Не знаю. Мама сказала, что там живёт человек, который умеет доставлять письма.
Петров медленно поднял глаза.
— Как тебя зовут?
— Андрей.
Старик почувствовал, как по спине пробежал холод.
— А маму?
Мальчик ответил не сразу.
— Анна.
Петров сел на скамейку.
Несколько секунд он просто смотрел на ребёнка.
— Как фамилия?
— Петрова.
Старик закрыл глаза.
В доме он долго не мог найти ключи.
Руки дрожали.
Мальчик стоял в прихожей, рассматривал старые фотографии на стене.
— Это ваша жена? — спросил он.
Петров посмотрел на снимок.
— Да.
— Красивая.
— Очень.
— Она умерла?
— Давно.
Мальчик кивнул, будто это было совершенно обычным обстоятельством.
Петров провёл его на кухню, усадил за стол и поставил чайник.
Потом положил перед собой конверт.
— Ты знаешь, что там написано?
— Нет.
— А мама что-нибудь говорила?
— Говорила, что если я найду вас, нужно обязательно передать письмо.
Петров открыл конверт.
Внутри лежало несколько листов.
Первый был написан знакомым почерком.
Он начал читать.
«Миша.
Если ты читаешь это письмо, значит, Андрей добрался до тебя.
Прости, что не смогла рассказать всё раньше.
Я долго пыталась найти тебя. Но, кажется, мир стал слишком большим, а людей в нём слишком мало.
Я не знаю, что ты помнишь обо мне.
Возможно, ты до сих пор считаешь, что я умерла двенадцать лет назад.
Так и было.
Но не всё, что умирает, исчезает сразу.
После того дня, когда меня похоронили, произошло кое-что странное.
Я не буду пытаться объяснять тебе то, чего сама не понимаю.
Скажу только одно.
Я продолжала видеть тебя.
Видела, как ты ходишь на работу. Как разговариваешь с пустыми домами. Как приносишь цветы на кладбище. Как оставляешь свет на кухне.
Я видела, как ты стареешь.
А потом перестала.
Не знаю, почему письма начали приходить именно сейчас.
Но я знаю, что ты не должен остаться один.
Андрей — мой сын.
Я не успела рассказать тебе о нём.
Он родился уже после моей смерти.
Не спрашивай, как это возможно. Я сама не знаю.
Он хороший мальчик. Только очень одинокий.
Пожалуйста, позаботься о нём.
И ещё, Миша.
Ты всегда говорил, что письма должны доходить до адресата.
Кажется, это последнее письмо, которое тебе предстоит доставить.
Я люблю тебя.
Аня».
Петров опустил лист.
Он посмотрел на мальчика.
Тот сидел напротив и спокойно пил чай.
— Ты давно один?
— Три дня.
— А где ночевал?
— В школе. Там тепло.
Старик медленно кивнул.
Он хотел спросить ещё тысячу вещей, но не знал, с чего начать.
Вместо этого достал из шкафа банку варенья.
— С малиновым любишь?
Мальчик улыбнулся.
— Люблю.
— Ну вот. Значит, с этим мы разберёмся.
Вечером Петров впервые за много лет не пошёл на кладбище.
Он сидел на кухне, а напротив него спал мальчик.
На столе лежали письма.
Все те, которые он когда-либо получал от Анны.
Он разложил их по порядку, перечитал некоторые и заметил странную вещь.
В каждом письме было написано о чём-то, что происходило с ним в будущем.
Анна предупреждала его о болезнях, советовала купить дрова, просила не выходить на улицу в определённые дни.
Но главное было не это.
Последнее письмо, которое он только что прочитал, было датировано завтрашним числом.
Он посмотрел на часы.
До полуночи оставалось десять минут.
Петров подошёл к окну.
На улице горел фонарь.
Он давно не работал, но сегодня почему-то светился.
Старик посмотрел на него, потом на спящего мальчика.
Впервые за много лет в его доме кто-то дышал.
Он вернулся к столу, достал чистый лист бумаги и начал писать.
«Дорогая Аня.
Сегодня я получил твоё письмо.
Андрей у меня. Он спит в твоей комнате. Я постелил ему чистое бельё, хотя, наверное, надо было сначала купить новое.
Завтра мы пойдём в магазин. Если он ещё цел, попробуем найти там что-нибудь съедобное.
Я не знаю, как всё это объяснить.
Но я больше не один.
Ты просила меня не выбрасывать пальто. Я отдал его мальчику. Ему оказалось как раз.
Я всё ещё хожу по маршруту.
И, кажется, теперь у меня снова есть кому носить письма.
Твой Миша».
Он сложил лист, вложил в конверт и написал адрес.
«Анне Петровой».
Потом долго смотрел на конверт.
За окном начинался снег.
Петров выключил свет на кухне.
И впервые за много лет лёг спать с мыслью, что завтра ему действительно есть куда идти.
Утром он проснулся от стука в дверь.
На пороге стоял Андрей.
— Дедушка, — сказал мальчик. — Там кто-то пришёл.
Петров накинул пальто и вышел.
У калитки стоял молодой мужчина в синей куртке.
В руках он держал почтовую сумку.
Старую, потёртую, с кожаными ремнями.
Такую же, какую Петров носил всю жизнь.
— Михаил Андреевич? — спросил незнакомец.
— Да.
— Вам письмо.
Петров взял конверт.
На нём стоял его адрес.
Почерк был незнакомый.
Он открыл письмо.
Внутри лежала короткая записка.
«Уважаемый Михаил Андреевич!
Ваш маршрут официально передан новому сотруднику.
Спасибо за сорок три года службы.
Теперь можете отдыхать.
С уважением,
Почтовое управление».
Петров перечитал записку.
Потом поднял глаза.
Молодого человека уже не было.
На улице лежал свежий снег. Следы от его ботинок уходили к перекрёстку и там обрывались.
Старик посмотрел на письмо, затем на мальчика.
— Дедушка, а кто это был?
Петров сложил записку и убрал в карман.
— Наверное, коллега.
— А где он?
— Ушёл.
— А зачем приходил?
Старик посмотрел на свою старую сумку, стоявшую возле двери.
Потом улыбнулся.
— Наверное, хотел сказать, что я могу больше не работать.
— И что, не будешь?
Петров подумал.
За последние годы он привык к мысли, что его работа никому не нужна. Что он просто ходит по пустым улицам, разговаривает с домами и перекладывает бумагу из одного места в другое.
Но теперь всё изменилось.
Он посмотрел на мальчика.
— Нет, Андрюша. Буду.
— Почему?
Петров надел шапку, взял сумку и открыл калитку.
— Потому что у нас теперь два адресата.
Он достал из кармана конверт, на котором было написано имя Анны.
— И один очень важный адрес.
Мальчик взял его за руку.
Они пошли по улице.
Снег медленно заметал следы, а где-то далеко, за рекой, над пустым городом поднималось солнце.
Почтальон Петров впервые за много лет шёл не один.
И ему казалось, что впереди ещё очень много работы.
Нас осталось трое
На полярной станции «Север-17» было три человека.
Они знали это точно, потому что каждое утро пересчитывали друг друга.
Сначала завтракали. Потом проверяли генератор, связь, метеоданные и запасы топлива. После этого кто-нибудь обязательно говорил:
— Ну что, нас всё ещё трое?
И остальные отвечали:
— Пока да.
Это была старая шутка. Ещё полгода назад на станции работало одиннадцать человек, и никто не считал нужным шутить о собственном количестве. Потом пришёл приказ об эвакуации. Последний вертолёт забрал восьмерых, а трое остались на зимовку — инженер Виктор Сергеевич Климов, врач Анна Белова и радист Михаил Грачёв.
Они должны были продержаться до весны.
Весна, правда, так и не наступила.
Виктор проснулся от того, что кто-то стучал в дверь.
Он посмотрел на часы.
06:42.
Стук повторился.
— Да иду я, — пробормотал он.
В коридоре никого не было. Только лампа над аварийным выходом мигала, как больной глаз. Виктор накинул куртку и подошёл к двери радиорубки.
— Миш?
— Заходи, — отозвался Грачёв.
Радист сидел перед монитором в одних носках. На столе стояла кружка с остывшим кофе, рядом лежал раскрытый блокнот. Михаил не отрывал взгляда от экрана.