Последние люди на земле

Последний учитель

В тот день, когда в школе впервые за долгое время зазвенел звонок, никто не пришёл.

Павел Андреевич нажал кнопку сам. Просто проверил, работает ли ещё старый механизм. Звонок прозвучал над пустым двором, прокатился по коридорам и затих где-то возле спортивного зала.

Он постоял у двери класса, прислушиваясь.

Тишина.

— Ну вот, — сказал он. — Хоть кто-то сегодня пришёл на урок.

Он снял с доски вчерашнюю надпись, аккуратно протёр её мокрой тряпкой и написал новую:

«Человек и общество. Урок первый».

Потом посмотрел на часы.

До начала занятий оставалось семь минут.

Павел Андреевич поставил на стол чайник, достал из шкафа банку с заваркой и приготовился ждать.

Он знал, что ученики придут.

Они всегда приходили.

Не потому, что хотели учиться. Просто в школе было тепло.

Школа стояла на окраине небольшого посёлка Берёзовка. Когда-то здесь жили почти две тысячи человек, работали молочная ферма, лесопилка, магазин, почта и дом культуры. По утрам автобусы увозили детей в районный центр, а вечером возвращали обратно.

Теперь в посёлке оставалось двадцать семь жителей.

Сколько было детей, Павел Андреевич точно не знал. Семеро числились учениками школы. Все семеро.

Первый пришёл Сашка.

Ему было двенадцать, но выглядел он старше. После смерти родителей мальчик жил у деда, который плохо слышал и ещё хуже понимал, зачем внуку каждый день ходить в школу.

— Здрасьте, — сказал Сашка, бросая рюкзак на парту.

— Доброе утро. Почему опоздал?

— Деда искал.

— Где он был?

— В сарае.

— И что там делал?

— С телевизором разговаривал.

Павел Андреевич посмотрел на него.

— Опять?

— Ага. Говорит, диктор врёт.

— Может, диктор действительно врёт.

— Так телевизор-то не работает.

— Вот это уже серьёзное обстоятельство.

Сашка усмехнулся и сел.

Через несколько минут пришли остальные.

Лиза, четырнадцати лет, всегда носила с собой блокнот и рисовала в нём дома, которых больше не существовало. Её младший брат Тимофей был тихим, но упрямым: если не знал ответа, мог сидеть над задачей до самого вечера.

Двойняшки Катя и Костя приходили вместе и почти всегда спорили. Катя считала, что после конца света нужно строить новый мир. Костя полагал, что сначала надо найти старый.

Последней вошла Настя. Ей было десять. Она жила с матерью в доме возле реки и никогда не снимала красную шерстяную шапку, даже в помещении.

— Всё, — сказал Павел Андреевич, когда дети расселись. — Начинаем.

— А где остальные? — спросила Лиза.

— Какие остальные?

— Ну, кто ещё учился.

Он взял мел.

— Остальные сегодня освобождены от занятий.

— Почему?

Павел Андреевич повернулся к ней.

— Потому что они умерли, Лиза.

Девочка опустила глаза.

Он понял, что сказал слишком резко.

— Простите. Неудачно выразился.

— А вы их помните? — спросил Тимофей.

— Конечно.

— Всех?

Павел Андреевич посмотрел на доску.

— Пока всех.

Первый урок был посвящён истории.

Не потому, что так требовала программа. Программы больше не существовало. Министерство образования перестало выходить на связь ещё прошлой зимой, а потом исчезли и сами ведомства, которые должны были поддерживать эту связь.

Павел Андреевич продолжал преподавать по старым учебникам.

Он объяснял детям, как люди строили города, прокладывали дороги, создавали государства, торговали, воевали, заключали союзы.

— А зачем им были нужны государства? — спросил Костя.

— Чтобы организовывать жизнь большого количества людей.

— А без государства нельзя?

— Можно. Но сложно.

— У нас сейчас нет государства, и ничего. Живём.

— Ты уверен, что ничего?

Костя пожал плечами.

— Ну, живём же.

Павел Андреевич положил мел на стол.

— Представь, что завтра кто-нибудь решит забрать у вас колодец. Просто потому, что у него ружьё, а у вас нет. Что вы будете делать?

— Попросим не забирать, — ответила Настя.

— А если не послушает?

— Позовём взрослых.

— А если взрослые не смогут договориться?

Катя подняла руку.

— Тогда надо выбрать главного.

— Хорошо. А кто будет выбирать главного?

— Все.

— А если все выберут разных?

— Тогда голосовать.

— А если проигравший не согласится?

Катя задумалась.

— Значит, надо придумать закон.

Павел Андреевич улыбнулся.

— Вот видите. Вы только что придумали государство.

— Мы придумали собрание, — возразил Костя. — Это не одно и то же.

— Не одно. Но иногда с собрания всё начинается.

Сашка поднял руку.

— А можно вопрос?

— Конечно.

— А зачем нам всё это, если людей почти не осталось?

Учитель не ответил сразу.

За окном медленно падал снег. На школьном дворе стояла старая берёза, под которой прошлой весной хоронили завхоза. Дети тогда сами принесли доски, а Павел Андреевич написал на деревянной табличке его имя.

— Потому что людей всё ещё достаточно, чтобы обижать друг друга, — сказал он наконец. — И достаточно, чтобы помогать.

Сашка кивнул, будто понял.

Но по его лицу было видно: он просто запомнил ответ.

После уроков дети не расходились.

Они обычно помогали Павлу Андреевичу носить дрова, чистить снег и проверять школьную печь. За это он иногда разрешал им смотреть старые фильмы на проекторе, если удавалось запустить генератор.

В тот день они сидели в библиотеке.

Лиза рассматривала карту мира.

— Павел Андреевич, а сколько людей сейчас на Земле?

— Не знаю.

— А раньше сколько было?

— Почти восемь миллиардов.

— Восемь миллиардов, — повторила Настя. — Это сколько?

— Очень много.

— Больше, чем деревьев?

— Намного больше.

— А сейчас?

Павел Андреевич посмотрел на неё.

— Сейчас никто не знает.

— А если осталось только сто?

— Возможно.

— А если десять?

— Тоже возможно.

— А если мы последние?

В библиотеке стало тихо.

Костя перестал листать книгу.

Сашка смотрел в окно.

— Тогда нам надо родить много детей, — сказал он.

— Не говори глупостей, — отозвалась Катя.

— Почему?

— Потому что для этого нужны взрослые.

— А мы вырастем.

— И что? Нас семеро. Ты хочешь, чтобы все женились друг на друге?

— Я не это имел в виду.

— А что?

Павел Андреевич закрыл книгу.

— Давайте не будем сегодня решать судьбу человечества. У нас ещё домашнее задание не сделано.

Дети рассмеялись.

Он тоже улыбнулся.

Но вечером, когда все ушли, долго сидел в библиотеке и смотрел на карту.

Восемь миллиардов.

Он помнил, как однажды читал лекцию о населении планеты. Тогда цифра казалась ему почти невозможной. Он говорил о городах, странах, языках, культурах. О людях, которые жили в разных концах Земли и никогда не узнали бы друг о друге.

Теперь он не мог вспомнить даже всех фамилий своих учеников.

Через неделю пришло сообщение.

Его принёс почтальон из соседнего посёлка — худой мужчина по фамилии Круглов, который добирался на велосипеде даже зимой.

— Павел Андреевич, тут вам.

Он протянул небольшой конверт.

— От кого?

— Не знаю. Передали через район.

На конверте было написано:

«Берёзовская школа. Директору».

Павел Андреевич открыл его уже после ухода почтальона.

Внутри лежал лист бумаги.

Печатный текст, без подписи:

«В связи с прекращением функционирования образовательной системы и отсутствием условий для дальнейшего обучения несовершеннолетних граждан рекомендуется прекратить занятия. Ответственность за безопасность детей возлагается на родителей и представителей местных общин».

Ниже стояла дата.

Два месяца назад.

Павел Андреевич перечитал письмо.

Потом аккуратно сложил его и положил в ящик стола.

На следующий день занятия прошли как обычно.

Проблема возникла в четверг.

Сашка не пришёл.

Павел Андреевич подождал десять минут, потом отправил Костю узнать, что случилось.

Мальчик вернулся через полчаса.

— Его дед не пускает.

— Почему?

— Говорит, школа больше не нужна.

— А Сашка что?

— Сидит дома.

Павел Андреевич надел пальто.

— Продолжайте решать задачи. Я скоро вернусь.

Дом Сашки стоял возле старой водонапорной башни. Во дворе лежали дрова, возле крыльца стояла тележка с мешками картошки.

Дед мальчика сидел на лавке и чистил нож.

— Здравствуйте, Иван Петрович.

— Здорово.

— Сашка дома?

— Дома.

— Почему не отпускаете в школу?

Старик продолжил чистить нож.

— А зачем ему школа?

— Учиться.

— Чему?

— Читать, считать, писать. Думать.

— Думать ему и дома есть о чём.

Павел Андреевич снял перчатки.

— Иван Петрович, вы же сами просили меня заниматься с ним.

— Просил. Тогда ещё была надежда.

— На что?

— Что всё вернётся.

— А теперь?

Старик посмотрел на него.

— Теперь ничего не вернётся. Людей нет. Работы нет. Власти нет. Зачем мальчику математика? Ему дрова колоть надо и картошку выращивать.

— Он и дрова колет, и картошку выращивает. Это не мешает ему учиться.

— Вы его в космонавты готовите?

Павел Андреевич невольно улыбнулся.

— Нет. Хотя кто знает.

— Не смешно.

— Я и не шучу.

Старик отложил нож.

— Послушайте, Павел Андреевич. Я вас уважаю. Вы хороший человек. Но вы всё ещё живёте так, будто завтра придёт директор, выдаст вам зарплату и скажет, что учебный год окончен. Этого не будет.

— Возможно.

— Так зачем вы мучаете детей?

Учитель помолчал.

— Потому что они дети, Иван Петрович.

— И что?

— Они не обязаны сдаваться только потому, что мы, взрослые, уже сдались.

Старик отвернулся.

В окне показалось лицо Сашки.

— Я сам решу, — крикнул он.

— Сиди дома! — рявкнул дед.

Мальчик исчез.

Павел Андреевич застегнул пальто.

— Я буду ждать его завтра.

— Зря будете.

— Это уже моё дело.

На следующий день Сашка пришёл.

Сел за последнюю парту и достал тетрадь.

Павел Андреевич ничего не сказал. Только положил перед ним новую ручку.

После уроков мальчик задержался.

— Вы на деда не обижайтесь.

— Не обижаюсь.

— Он просто боится.

— Чего?

Сашка пожал плечами.

— Что я вырасту, а жить будет негде.

Павел Андреевич сел рядом.

— А ты чего боишься?

Мальчик долго молчал.

— Что он умрёт.

Учитель посмотрел на его худое лицо.

— Это может случиться с каждым.

— Я знаю.

— И ты ничего не можешь с этим поделать.

— Знаю.

— Но пока он рядом, ты можешь быть с ним. Разговаривать, помогать. А ещё можешь учиться. Не вместо жизни, а вместе с ней.

Сашка кивнул.

— А если я всё равно ничего не успею?

— Что именно?

— Стать кем-нибудь.

Павел Андреевич улыбнулся.

— Саша, тебе двенадцать лет. Ты даже бороду ещё не отрастил.

— У меня усы есть.

— Это не усы. Это недоразумение.

Сашка засмеялся.

И впервые за несколько дней учитель почувствовал, что урок состоялся.

В начале марта в Берёзовке случилась беда.

Сгорел дом семьи Кузнецовых.

Пожар начался ночью. Взрослые успели вынести детей, но спасти имущество не смогли. Сгорели документы, одежда, запасы, почти все книги.

Утром Павел Андреевич собрал учеников.

— Сегодня уроков не будет.

— Почему? — спросила Катя.

— Потому что мы пойдём помогать.

Они взяли лопаты, топоры и мешки. Взрослые уже разбирали завалы. Дети таскали доски, очищали снег, сортировали уцелевшие вещи.

К обеду работа почти закончилась.

Павел Андреевич заметил, что Лиза сидит на бревне и плачет.

— Что случилось?

— У них всё сгорело.

— Да.

— Даже книжки.

— Да.

— А если у меня тоже всё сгорит?

Он сел рядом.

— Тогда мы найдём тебе другие.

— А если не найдём?

— Я дам тебе свои.

Лиза посмотрела на него.

— А если сгорят и ваши?

Павел Андреевич задумался.

— Тогда будем рассказывать по памяти.

— А если забудем?

— Значит, придумаем новые.

Девочка вытерла лицо рукавом.

— Это уже будут другие истории.

— Конечно. Но разве это плохо?

Она не ответила.

Вечером дети вернулись в школу и попросили разрешения взять книги из библиотеки для семьи Кузнецовых.

Павел Андреевич разрешил.

Они унесли почти сорок книг.

В библиотеке стало заметно пустее.

Он впервые за долгое время обрадовался пустым полкам.

Весна задерживалась.

Снег лежал до середины апреля. Запасы дров подходили к концу. У школьной печи прогорела одна из заслонок, и Павел Андреевич несколько дней пытался её починить.

Дети приходили реже.

Некоторые помогали родителям на огородах, другие болели, третьи просто уставали.

Однажды утром в классе сидели только трое: Сашка, Лиза и Настя.

Павел Андреевич посмотрел на пустые парты.

— Ну что, начнём?

— А где остальные? — спросила Настя.

— У каждого свои дела.

— А если они больше не придут?

Учитель открыл журнал.

— Тогда будем учиться втроём.

— А если останемся одни?

Он посмотрел на девочку.