Оборотный тупик

Человек в белом костюме подошел, улыбнулся и протянул руку:

— Здравствуй, Игорь. Братство радо приветствовать тебя. Поздравляю с успешным прохождением обряда посвящения. Давненько кандидаты не заходили так далеко, а уж о том, чтобы одолеть Несфорсоза, пусть молодого и слабого, я вообще молчу. — Человек в костюме сделал паузу, после продолжил: — У таких особей хватает уязвимых мест, их можно, конечно, и проткнуть, и застрелить. Но, к сожалению, большая часть кандидатов просто пугается и убегает… Безуспешно, впрочем.

«Этот-то молодой и слабый?! Как тогда выглядят другие?..» — подумал Филимонов и не стал протягивать руку, злобно посмотрел на мужчину в белом, после чего сказал:

— Я следователь. Вам не сойдет с рук нападение на капитана полиции.

— Ой, прости, я не представился. Меня зовут Инженер. Я являюсь Братом Высшего Порядка и, грубо говоря, основателем нашей уникальной организации, членом которой ты вскоре станешь. Не переживай, искать тебя не будут, в наших силах сделать так, что все вокруг будут думать, что ты мертв.

— Ты что несешь, урод? Ни в какой вашей организации я не собираюсь служить! — Игорь попытался броситься на Инженера, но не успел. Разряд тока ударил в спину, и он, парализованный, упал на пол. Как оказалось, у человека в балахоне был припрятан электрошок.

— Брат Второго Порядка, не стоило этого делать. Я в силах справиться самостоятельно. Сопроводи его в комнату кандидатов. Начнем приготовления к процедуре.

***

Филимонов снова проснулся в комнате, похожей на больничную палату. Перед лицом висел огромный монитор. Ремни сковывали руки, ноги и голову, не давая возможности отвернуться от экрана.

Запустился странный видеоролик.

«Гребаные сектанты. Не смогли принести в жертву, так теперь склоняют на свою сторону. Думай, Игорь, идти напролом в данной ситуации не получится. Но что же тогда делать?»

Тем временем на видео появился человек, называющий себя Инженером, в том же самом белом костюме. В этот раз он не был в подземке. Наоборот, он прогуливался по одной из центральных набережных столицы. Филимонов это понял по высившимся на заднем плане небоскребам района «Москва-Сити».

Инженер заговорил: «Приветствуем тебя, посвящаемый, — на этом слове на изображении возникли помехи, белый шум, который скоро исчез, а после начал повторяться, словно реагируя на определенные моменты в речи Инженера. — Я, как ты уже знаешь, основатель Братства Священной Машины. Мне девяносто три года, но на вид так не скажешь, не правда ли? А все потому, что она даровала мне способность омоложения. Конечно, это не навсегда, и все мы, взявшие благ у Машины, вернем свой долг. Однако, оно того стоит. И ты тоже можешь стать таким. Но только при условии, что сама Машина так решит. Именно по этой причине Несфорсозы и Братья Первого Порядка лишь отчасти напоминают людей. Остальные получают разную силу, в дальнейшем определяющую их Порядок. И только мне, как основателю Братства, пришла такая благость, как способность не стареть. А это — ключ ко всемогуществу.

Ты, наверное, спросишь, почему я в городе, снаружи? А тут все просто: под землей, в тайных тоннелях метро, охраняя Священную Машину, живут только Братья Низших Порядков. Все остальные выполняют свои функции во многих сферах городской жизни. Нас много, очень много, и мы везде.

Попасть к нам не просто. Мы не можем выбрать любого человека, которого захотим, Машина сама выдает нам имя, и тогда мы приглашаем его на посвящение. Нельзя похитить человека, он должен прийти сам на зов Машины. Мы можем только направлять. А ты — обязан выполнять команды Инженера».

Мир перед глазами Игоря закружился. Стало казаться, что телевизионные помехи выскочили из ящика и заполнили собой все пространство вокруг. Экран, напротив, превратился в зеркало и теперь отражал лицо Филимонова, которое сначала было неподвижным, а потом стало распадаться словно бы на лоскуты ткани. У каждого такого лоскута выросли маленькие руки и ноги, а затем голова. Маленькие странные человечки стали разбегаться во все стороны, выпрыгивая из экрана прямо Игоря.

Инженер, не обращая внимание на происходящее, продолжал что-то говорить в микрофон.

Выскочившие из экрана человечки стали собираться вокруг лица Игоря, но едва они доходили, как тут же исчезали.

Игорь зажмурился, досчитал до десяти и открыл глаза. Все прошло.

Экран погас, в помещение зашел человек в балахоне. Игорь не видел его лица, но понимал, что этот тот самый, который воспользовался электрошокером в комнате Инженера. Не говоря ни слова, этот человек покатил больничную койку с лежащим Игорем в коридор, а потом в соседнее помещение, ничем не отличающееся от предыдущего. Только теперь вместо экрана на металлическом верстаке находился старый ламповый монитор, установленный на серый корпус с прилегающей к нему клавиатурой. Монитор светился. На черном фоне потоком в строку бегали символы, но рассмотреть их Игорь не мог, в глазах немного двоилось.

Его внимание привлекли две прозрачные трубки с чем-то красным внутри, идущие от корпуса в сторону, под столом, и уходящие в желтый контейнер с маленьким экраном, на котором светились цифры: семнадцать процентов.

В комнату зашел Инженер, за ним — шерстяной уродец с мешком, от которого изрядно пованивало тухлым мясом. Уродец открыл крышку контейнера, вывалил содержимое мешка и скрылся. Цифры поменялись — теперь экран показывал девяносто девять.

Инженер сказал:

— Ну что, Игорь, теперь-то ты все понимаешь?

Филимонов очень хотел согласиться с Инженером, у него почти вырвалось: «Да! Хочу служить Машине!», но это ощущение с тем же порывом заглохло, а его место сменила злость:

— Издеваешься? Что я могу понять? Мне так до конца и не объяснили, что это за чертово место!

Инженер удивленно приподнял брови, а потом спокойно заговорил:

— Когда-то, еще во времена СССР, в одном из многочисленных НИИ мне в руки попал объект, который помог создать Священную Машину. Однако мои дальнейшие эксперименты не понравились военным. Меня уволили и хотели посадить в тюрьму, но у них ничего из этого не вышло. Благодаря своей способности, я стал практически всемогущим. Но, чтобы продолжить эксперименты, мне нужно было спрятаться, стать невидимкой. Я, будучи с молодости любителем подземок, однажды нашел оборотный тупик одной из станций Метро-2, а вместе с ним и это место. Начав понемногу обустраивать его, я понял: запустился новый цикл, нужны еще люди, ведь один я не справлюсь. Так и появилось Братство. Скоро и ты к нам примкнешь. Можешь отпираться сколько угодно, Машина тебя все равно переубедит. Впрочем, сам все поймешь. Брат, приступаем.

Игорь что есть силы пытался освободиться от ремней, но ничего не помогало. Инженер улыбался, а человек в балахоне прикатил откуда-то подобие капельницы с многочисленными миниатюрными трубками. Одну из них он вставил в специальный разъем в системном блоке. На второй конец он надел иголку и воткнул Филимонову в вену.

***

Сначала вокруг стало слишком ярко, настолько, что в белизне стало растворяться абсолютно все вокруг, в ушах же, будто в такт изменению цвета, стал нарастать звон.

Глаза и уши горели, казалось, что голова вот-вот лопнет, но внезапно все затихло, сменившись абсолютной темнотой и тишиной.

Затем в этой тьме появился тот самый странный компьютер, который Инженер и называл, видимо, Священной Машиной. Через пару секунд компьютер начал плавиться и трансформироваться в силуэт человека. Его лицо постоянно преображалось, задерживаясь на теле на несколько секунд.

— Я больше так не могу, — сказала фигура с лицом пожилого человека. Затем оно сменилось лицом молодой девушки, и продолжило: — Мне очень нужна твоя помощь. Я переполнена людьми, которые мне никогда не были нужны. Я просто хочу выключиться и уйти на покой.

— Ты не можешь, а я все еще не понимаю, что происходит! Я умер и попал в нечто вроде посмертия?

— Нет, не умер, — девушка очень быстро изменилась, теперь на ее месте стоял кошкоголовый с дырой в голове.

Филимонов от неожиданности отпрянул назад: именно он стрелял в это существо.

— И что, теперь ты будешь меня преследовать, как какой-то призрак?

— Я не могу контролировать свою внешность: через меня прошло много людей и их отпечатки — души — навсегда со мной. Мне нужна помощь.

Игорь внимательно посмотрел в лицо, кошкоголовый сменился незнакомым мужчиной.

— Мы друг другу поможем. Ты выключишь меня… от отпечатков-душ уже невыносимо, их стало слишком много тут. Им тесно, — это уже был Тропинин.

— Саша?

Но лицо уже сменилось снова — лицом другого мужчины:

— А я помогу тебе. Ты сможешь выбраться, а вдобавок…

Мир вокруг Игоря стал трястись и рассыпаться, тело очередного человека стало покрываться рябью, словно помехи у аналогового телевизора.

— Это Инженер, он усиливает давление! Если ты не примешь мое предложение, то воля Инженера поглотит тебя и выйти из-под контроля будет уже невозможно.

В голове стали кружиться слова:

Братство. Брат. Служить. Священная Машина. Жизнь за нее. Вернуть долг.

Игорю было некогда решать, он просто крикнул: «Да!», после чего мир перестал рассыпаться. На месте фигуры снова стоял старый компьютер. Филимонов почувствовал жар, разливающийся по всему телу. Из системного блока посыпались искры, а потом голубая молния, появившаяся откуда-то сверху ударила его.

***

— Добро пожаловать, Брат Первого Порядка, — поприветствовал Игоря человек, называемый Инженером. — Как себя чувствуешь?

Он собирался что-то ответить, но потом осекся.

«Брат Первого Порядка… К Первому Порядку относились уродцы. Но… как? — Филимонов перевел взгляд на Машину: так же светится, те же символы. — Ее просьба была реальной или нет?»

«Выключи меня. Прошу», — послышался в голове голос Тропинина.

Игорь перевел взгляд на руки, они были серыми. Под тонкой кожей пульсировали и светились голубым лабиринты вен. В руках чувствовалась сила. Он без малейшего труда разорвал сковывающие ремни и поднялся.

Человек в белом костюме сделал два шага назад, но дальше пятиться не стал. Только сказал:

— Ложись обратно и лежи.

Игорь против своей воли лег. Он не мог объяснить, почему выполняет чужие приказы, но тело не подчинялось ему.

— Почему я тебя слушаюсь? — спросил он.

— Потому что в программе, установленной в Священной Машине, заложены —четкие инструкции для Братства. Я — главный. Брат любого Порядка должен меня слушаться.

«Он может контролировать твое тело, но не твой разум и способности. Это временно, поэтому поторопись и воспользуйся этой возможностью», — раздался женский голос в голове Филимонова.

Кап-кап.

Игорь закрыл глаза и почувствовал каждый миллиметр подземки: в нескольких метрах находятся люди, скорее всего члены Братства. В стенах снуют крысы, а где-то далеко, ощущается ветка метро.

Рядом вода. Она медленно, капля за каплей, точит старые стены и потолки подземки. И будет просачиваться понемногу еще долгие годы, если ей не помочь.

Игорь сжал правый кулак. Вены на руки стали светиться голубым ярче.

— Разожми руку. Не двигайся, — Инженер пытался держать ситуацию под контролем.

Потолок начало трясти, мелкие трещинки паутиной поползли от угла вдоль стен. Пальцы стали разжиматься, и Игорь сфокусировал всю волю на том, что продолжить ломать потолок.

— Убей его. Это брак. Пусть послужит топливом для инициации новых Братьев, — было приказано человеку в балахоне.

Тот достал нож и направился к Филимонову. Но не успел.

Больше ничего не пришлось делать: часть потолка рухнула прямо над Братом, погребая его под грудой кирпича и бетона.

Инженер сначала сделал шаг к Машине, но резко передумал и бросился к выходу. Сбежать он не успел. Потолок рухнул и над ним, а потом все вокруг начала заливать вода.

Игорь увидел, как Машина начала искриться, а затем потухла.

«Спасибо, теперь мы свободны», — услышал он в голове голос Тропинина.

— Хоть кто-то… —вздохнул Игорь, а голос внутри стал твердить: «Убей их всех!»

В голове снова запел Веня Д’ркин: «Когда ты станешь тифом, когда я стану оспой, мы выйдем ранним утром благословлять руины…»

Глава 3.1. Кристина

Дата: 31 августа 2024 года.

Прошло несколько дней, с тех пор как Игорь пропал и перестал выходить на связь. Когда он не вернулся с работы в первую ночь, Кристина подумала, что у него какое-то очередное «ночное» дело, и теперь он вернется в лучшем случае к вечеру следующего дня. Такое бывало нередко, несколько раз в месяц случалось точно. Как и в предыдущие разы, Кристина сначала злилась на Игоря, но вскоре, напротив, стала по нему скучать.

Однако в этот раз его не было на пороге ее квартиры ни следующим вечером, ни еще через день. Телефон был недоступен, а это выглядело уже странным — раньше, даже если Игорь в командировке или остался работать в ночную смену — всегда писал что-нибудь в мессенджере или, на худой конец, отправлял СМС со словами: «Интернет не работает, говорить не могу, вернусь завтра, целую». Даже такое сухое сообщение всегда успокаивало Кристину, а потому глухое молчание на этот раз заставило ее забить тревогу. Пока, конечно, только в душе, но ведь это вопрос времени. Она долго думала, нужно ли говорить родителям Игоря, что он не выходит на связь, но решила не беспокоить их лишний раз. По крайне мере до тех пор, пока те сами не позвонят ей.

А вот на третий день паника захлестнула Кристину подобно цунами — после после осознания, что Игорь все еще не появился в сети, ее начало трясти, а слезы предательски брызнули из глаз. Реальность вокруг нее выцвела, даже запахи пропали — жить в таком мире совсем расхотелось, а в голове рулеткой крутился только один вопрос: «Что случилось с Игорем?»

Что-то рациональное в глубине души подсказывало, что все не так плохо: Игорь — полицейский, а потому, возможно, стоит все-таки наведаться к нему работу и попытаться что-нибудь выяснить у его коллег или начальства. Уж те-то должны что-то знать. В любом случае лучше, чем просто сидеть и ждать неизвестно чего.

Сообщив на работе, что сегодня она приболела и поработает из дома, Кристина наспех собралась и направилась в полицейский участок.

***

— Младший сержант Миронов. По какому вопросу пришли? — уточнил дежурный через окошко перед турникетом, едва Кристина переступила порог полицейского участка.

— Меня зовут Ильина Кристина, я — девушка капитана Игоря Филимонова. Вы же знаете такого?

Дежурный мигом изменился в лице. Он засуетился, встал из стола, сделал круг по кабинету, снова сел и позвонил кому-то по телефону. Все это время Кристина продолжала пристально смотреть на него, словно боясь, что, если отведет от младшего сержанта глаза, тот забудет, кто она, и не пустит ее дальше.

Дежурный не забыл. Договорив по телефону, он обратился к ней:

— Я поговорил с начальником Игоря, майором Поповым, он вас ждет.

Кристина резко развернулась и шагнула к турникету, но уперлась животом в перекладину — она ни в какую не хотела пускать девушку

— Погодите-погодите, — остановил ее младший сержант, — паспорт сначала покажите, мне вас записать надо. Правила — есть правила, понимаете?

***

Кристина знала, как выглядит майор Попов — видела фотографии с редких корпоративов. Вот только на снимках она запомнила начальника полицейского участка жизнерадостным и улыбчивым, а в жизни на нее глядел нервный и глубоко печальный человек. Первые признаки того, что с мужчиной что-то не в порядке — трехдневная щетина на лице, слегка взлохмаченная голова и, конечно же, взгляд — пустой, словно и нет ничего в глазах. Два из трех признаков просматривались у майора Попова налицо, третий не подходил из-за лысой головы

— Добрый день. Как мне доложили, вы — Кристина, девушка Игоря. Верно? — несмотря на внешний вид, в голосе начальника участка чувствовала твердость.

— Здравствуйте, да. А вас я знаю, Игорь рассказывал.

— Да? И что же он говорил про меня? — удивился Попов.

— Вообще-то я не за этим сюда пришла. Игоря нет дома вот уже несколько дней. И, я думаю, вы знаете, где он. Скажите, с ним случилось что-то плохое? — Кристина попыталась посмотреть в глаза майору, но тот быстро отвел взгляд.

— Случись с капитаном Филимоновым что-то плохое, уверяю, вы бы уже давно об этом узнали. Никто не станет такое скрывать, сами понимаете.

— Нет! Ничего не понимаю! Может, перестанете увиливать и скажете, наконец, где он? — Кристина начала закипать. Она чувствовала: майор Попов что-то скрывает.

— С Игорем, — мужчина закашлялся, но после продолжил, так и не смотря на Кристину, — все в порядке. На данный момент он отправлен на выполнение сверхсекретного задания. Большего сказать не могу, да и, если честно, сам подробностей не знаю.

— А разве такое бывает? Вы же — начальник, должны знать, чем занимается ваш подчиненный!

— Понимаете, Игоря одним днем перевели в другое подразделение, а мне об этом только на следующий день сообщили. И то, просто звонком! Сказали: «Сотрудника временно забираем, оформите ему отгулы, до всего остального допуска не имеете».

От его спокойного тона у Кристины похолодело внутри. Этот точно знает. Иначе не говорил бы так гладко.

— Может, вам хотя бы известно, когда Игорь вернется? Сроки же какие-то есть, наверное. Мне скоро его родители названивать начнут, вот что мне им сказать?

— Так и скажите: в командировке. А по срокам… — Попов замешкался, словно его застали врасплох, — по срокам так: ждем конец следующей недели!

— Так долго? — удивленно спросила она.

— Ну, знаете, бывают командировки и намного длиннее.

Кристина старалась сохранять самообладание. Этот человек нагло врал ей в лицо. Врал — и даже не краснел. А ведь Игорь вроде бы был о майоре Попове совсем другого мнения. Тогда почему сейчас все так?

Начальник полицейского участка словно прочитал мысли девушки, его лицо стало еще печальнее, но на этот раз он не отвел взгляда и твердо сказал:

— Кристина, я вижу, как вы на меня смотрите, и, признаюсь, готов со стыда хоть под землю провалиться. Поверьте, звонок от начальства по специальному заданию Филимонова был. Я тоже был возмущен и взбешен тем, что не располагаю совсем никакой информацией о его судьбе. Однако, хоть я и доверяю руководству, и уверен, что Игорь и правда в командировке, по своим каналам тоже пытаюсь что-то выяснить. И как только что-то узнаю — сразу сообщу. Мы своих в беде не бросаем.

А вот это уже звучало правдиво.

И тут Кристину как будто прорвало. Лицо раскраснелось, в носу предательски защипало, а из глаз ручьем брызнули слезы. Она рыдала впервые за несколько лет. И теперь, в полицейском участке, из нее вместе со слезами выходили все накопившиеся обиды и разочарования. Нет, в большинстве из них Игорь не виноват, да и теперь его вина заключалась лишь в том, что он ответственный человек, который много работает. Но все же эти слезы было не унять, они текли и текли.

Майор Попов подошел к ней, предварительно выудив из ящика стола не распакованную пачку бумажных носовых платков и подал ее Кристине, добавив:

— Не стоит плакать, все с ним будет в порядке. Сейчас вам нужно немного развеяться, а еще лучше — чем-то занять. Пойти на работу — намного лучше, чем сидеть дома и ждать. Все будет хорошо, правда.

Глава 4.0. В-23-У

Дата: 21 сентября сентября 2024 года.

Брат Второго Порядка не помнил своего прежнего имени. После процедуры Инициации он с гордостью принял новое — В-23-У. Однако таковым остался только на бумагах, когда расписывался в получении одежды, оружия и личного шкафчика с койкой. Братья же называли его по-простому: «Двадцать Третий» или «ВУ», а иногда и совсем пренебрежительное — «Вушечка».

Найти общего языка с остальными не получалось, да он и не стремился. В-23-У грела мысль, что он — один из немногих, если сравнивать с человечеством в целом, допущенных к Тайне и получивших возможность узреть Священную Машину воочию, то есть принят в Братство. А вот остальные его члены как будто воспринимают это как данность. Впрочем, что с них взять, перед Машиной все едины, и каждому уготована своя роль и судьба. Что бы они ни вытворяли, он не смел давать отпор — ведь правила нерушимы — хотя мог, а иногда очень даже этого хотел. Всю злобу Двадцать Третий вымещал на индивидуальных тренировках, которые устраивал сам в редкие свободные дни. После занятий становилось легче дышать и проще сносить подначки. Даже если все вокруг смотрят на него как на облезлую крысу — плевать.

Двадцать Третий зашнуровал ботинок только на правой ноге. Левый даже не надел. Вот уже двадцать минут он сидел на заправленной по-армейски койке, всматривался в потрескавшийся кирпич стены и вздыхал, понимая, что там, куда его отселили, никто не услышит ни вздохов, ни причитаний. На стене же проглядывало улыбающееся лицо, которое издевалось над несчастным Двадцать Третьим:

— Да, Вушечка, торчать здесь тебе — не переторчать. Скорее всего, до конца жизни. А все потому, что ты никому там не нужен. Да и мне ты тоже не нужен! Нигде и никому! — кирпич как мантру повторял «не нужен», нажимая на самые чувствительные точки души.

Внезапно закипев, В-23-У вскочил с койки и что есть силы ударил кулаком по стене. Боль пронзила руку, вырвав из сухого горла сдавленный стон. Тогда он достал из кармана металлическую пирамидку с цифрами и стал подбрасывать ее и ловить. Стало чуть легче.

А кирпич, уже со следами крови, все продолжал пялиться и еще больше улыбаться, не желая отвечать на два вопроса, терзавших Двадцать Третьего. Один был обращен в будущее: «Сколько еще мне пребывать в горести и жить в отселении?» А второй в прошлое: «Почему именно я?» На ум пришел только один ответ: «К сожалению, многолетнее покорное служение ничего не стоит, если ты пережил Час Великой Скорби, а Инженер и Священная Машина — нет».

В-23-У почти ничего не помнил о том моменте. Так, обрывки: Инициация новичка, недовольство Инженера, вода откуда-то сверху. А потом что-то тяжелое упало на голову и все — очнулся в медблоке, а вопросы задавал уже лично Тау-Первый.

Зато следующие пару недель он помнил очень хорошо. Столько событий сразу еще никогда не происходило в Братстве.

***

Когда погибла Священная Машина, а вместе с ней и Инженер, в каждом из членов Братства что-то надломилось. И это слабо сказано! Словно чья-то огромная рука, жадно ломая кости, проткнула насквозь грудную клетку и вырвала сердце, оставив кровоточащее ничто — пустой тоннель, в конце которого вряд ли когда-то зажжется спасительный свет. Никто, разумеется, об этом не говорил: жаловаться на душевную боль запрещал устав, даже испытывать ее считалось недостойным слуги Машины. Однако изменения уже начали происходить — посмотри вокруг — по глазам все поймешь: тень утраты посетила всех, и уже вряд ли наступит тот миг, когда огорчения уступят место радости и благодати.

Конечно, это стало проявляться не только в настроении Братьев: между Узлами возникли стычки. Лихорадка насилия вспыхнула в южных тоннелях уже на следующий после Часа Великой Скорби день.

Омега-Второй, смотритель Южного Узла, на дух не переносил зверолюдей: как Братьев Первого Порядка, так и Несфорсозов. Ходили слухи, что он и раньше обращался к Инженеру с просьбой очистить весь тоннельный мир от «скверны» и в будущем уничтожать таких сразу после инициации. Один из его доводов звучал довольно резко: зверолюди — прямое доказательство несовершенства Машины, а это — само по себе противоречит ее божественной сущности. И до тех пор, пока будут появляться такие чудовища — мир поверхностный не сможет принять мир подземный.

У Инженера, как понял В-23-У, имелось свое мнение на этот счет, а потому ни одна из просьб не увенчалась успехом. Однако, когда случилась Великая Скорбь, Омега-Второй все-таки решил воспользоваться моментом и уничтожить всех неугодных его идеям Братьев в южных тоннелях. Нескольких особей повесили сразу, а для охоты на остальных, как говорят, были призваны Чистильщики. Никто, конечно, достоверно не знал, правда ли это — кто спасся, тот Чистильщиков не видел, а если кто-то видел, то рассказать не мог...