Развод с драконом огня

Глава 12. Малиновый закат

«Самая тяжёлая ноша — не корона, а пустая колыбель. Самая долгая ночь — та, в которой не слышно детского плача».

— Эпитафия на детском кладбище Падших Земель

Я пришла на смотровую башню Кар-Дракона, потому что не могла уснуть. Это было моё место с детства — когда мне было грустно или страшно, я поднималась сюда, смотрела на горы и дышала. Ветер сдувал тревоги, высота заставляла забыть о мелком.

Я не ожидала никого встретить.

Он уже был там. Стоял у парапета, спиной ко мне, и смотрел на закат. Ветер трепал его чёрные волосы, полы длинного плаща развевались за спиной, как крылья. Он выглядел так, будто родился здесь — хотя я знала, что он из других земель, из-за гор, из-за морей, из мест, где небо серое и низкое.

— Ты здесь? — удивилась я.

Он обернулся.

— Не спится?

— Не спится, — я подошла к парапету, встала рядом. Не слишком близко, но и не на расстоянии вытянутой руки.

— Красиво, — сказал он.

— Очень, — я перевела взгляд на горизонт.

Внизу расстилались Падшие Земли. Горы, покрытые сизым мхом, уходили вдаль — зубчатые, неровные, как челюсть древнего дракона. Леса темнели в низинах, пряча в себе ручьи и водопады. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в багрянец, золото и лиловый — такие цвета бывают только здесь, на стыке осени и зимы, когда природа прощается с теплом.

— Я никогда не видел такого, — сказал он тихо. — В моих краях всё иначе.

— Скучаешь?

— Нет, — он покачал головой. — Не по чему.

Он замолчал. Я молчала. Мы смотрели на закат, и в этой тишине было что-то такое, от чего хотелось закрыть глаза и запомнить этот момент навсегда.

— Камелия, — он повернулся ко мне. — Я хочу тебя кое о чём спросить.

— Спрашивай.

— Ты когда-нибудь думала о том, чтобы начать новую жизнь? Не мстить, не искать правду, не бояться. А просто — взять и начать?

Я задумалась.

— Думала, — ответила я. — Но не знаю как. Слишком много боли. Слишком много сожжённых мостов.

— На мне тоже, — он усмехнулся. — Но я надеюсь. Когда всё закончится.

— Когда всё закончится, — повторила я.

Он взял мою руку. Просто так, не думая. Провёл пальцами по запястью — там, где была метка. Легко. Едва касаясь.

По телу прошёл разряд. Жаркий. Острый. Такой, что перехватило дыхание. Ладонь загорелась, будто он прикоснулся не пальцами, а раскалённым железом.

Он отдёрнул руку первым.

— Прости, — сказал он. — Не хотел.

— Ничего, — ответила я слишком быстро.

Я сжала пальцы в кулак, чтобы скрыть дрожь. Внутри всё кипело. Я хотела, чтобы он снова коснулся меня. Хотела, чтобы придвинулся ближе. Хотела, чтобы поцеловал — здесь, на башне, под багряным небом, сжимая меня в объятиях так, чтобы я забыла всё.

Я хотела этого. И ненавидела себя за это.

— Мне пора, — я отступила на шаг. — Завтра ритуал. Надо выспаться.

— Камелия...

— Спокойной ночи.

Я почти бегом спустилась по лестнице. Сердце колотилось где-то в горле. Ладонь горела там, где он касался.

На лестнице я остановилась. Прижалась лбом к холодному камню.

— Дура, — прошептала я. — Какая же я дура.

Я гнала от себя эти мысли. Он — наёмник. Он — союзник. У него была жена и дочь. Между нами не может быть ничего, кроме дела.

Но когда я закрыла дверь своей комнаты, я прислонилась к стене и закрыла глаза.

Передо мной стояло его лицо. Шрам на подбородке. Малахитовые глаза. И его голос, когда он сказал: «Я надеюсь».

— Что ты делаешь со мной? — прошептала я в темноту.

За дверью — тишина.

Он не пришёл.

И слава богам.

Потому что если бы он пришёл — я бы не устояла.

Я легла в постель, укрылась одеялом с головой и заснула.

Мне снились горы. Ветер. Его рука на моей руке.

И багряный закат.

Визуал к главе 12.

Глава 13. Гнев драконьей крови

«Дракон не прощает. Дракон помнит. Дракон ждёт своего часа. А когда час наступает — пепел остаётся только от тех, кто стоял на пути».

— Древняя клятва Падших Земель

Это случилось на рассвете.

Я сидела в комнате Астарота — помогала ему перебирать травы. Он учил меня различать княженику и полынь, чтобы я больше никогда не перепутала лекарство с ядом. Мои руки дрожали. Не от страха — от злости, которая копилась внутри уже много дней.

— Успокойся, — сказал Астарот. — Трава не терпит суеты.

— Я не могу спокойно смотреть на полынь, — ответила я. — Каждый раз, когда я её вижу, я вспоминаю.

— Что именно?

— Его улыбку. Как он приносил мне эту дрянь в золотой чашке и говорил: «Пей, дорогая. Это для твоего здоровья».

Астарот отложил пучок травы. Посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

— Ты готова? — спросил он.

— К чему?

— Вернуть силу.

Я замерла.

— Сейчас?

— Сейчас. — Он кивнул. — Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим. Эмоции — ключ к драконьей крови. Ты сдерживаешь себя. Боишься потерять контроль. Боишься, что огонь сожжёт тебя изнутри. Но ты не сможешь вернуть силу, пока не позволишь себе чувствовать.

— Я чувствую, — сказала я.

— Не всё. Ты блокируешь самое сильное. Ярость. Жажду мести. Желание убивать.

Я замолчала.

Он был прав. Я боялась. Боялась, что если позволю себе разозлиться по-настоящему — не смогу остановиться. Превращусь в чудовище. Как он.

— Дракон — не чудовище, — сказал Астарот, будто прочитав мои мысли. — Дракон — это сила, которую ты направляешь. Если ты будешь держать её в клетке — она сожрёт тебя изнутри. Если выпустишь — сожжёшь врагов.

— А если я сожгу не только врагов?

— Значит, ты ещё не научилась управлять. Но научишься.

Он протянул мне пучок полыни.

— Сожги. Сама. Без магии. Старым способом.

Я взяла кремень и кресало — меня учили в детстве. Высекла искру. Сухая трава вспыхнула мгновенно — ярко, жарко, с треском.

Я смотрела на огонь и чувствовала, как внутри что-то откликается. Метка на запястье кольнула.

— Ещё, — сказал Астарот.

Я подожгла следующий пучок. Потом следующий. Потом следующий. Огонь разгорался. В комнате стало жарко. Дым застилал глаза. Метка кольнула сильнее — и вдруг вспыхнула. Не золотом, как раньше. Не ярко, как когда-то. Но вспыхнула. Тёплым, живым, пульсирующим светом.

Я смотрела на свою руку, на метку, которая слабо светилась сквозь пепел и копоть. Она была слабой, почти прозрачной, но она была. Она вернулась.

— Сила не вернулась полностью, — сказал Астарот. — Но первый шаг сделан.

— Как мне вернуть всё?

— Ты должна найти источник своего гнева. Не просто вспоминать — прожить. Снова. С начала.

— Я не хочу снова это переживать.

— Придётся, — он посмотрел на меня. — Сила дракона рождается из боли. Чем сильнее боль — тем сильнее огонь. Ты прошла через ад. Теперь используй его как топливо.

Я закрыла глаза.

Я вспомнила нашу первую встречу. Летний бал. Его улыбку. Его глаза. Как он смотрел на меня — будто я была центром вселенной.

Я вспомнила нашу свадьбу. Белое платье. Корону, которая давила на лоб. Его клятвы — громкие, красивые, пустые.

Я вспомнила первую беременность. Как я обрадовалась, когда увидела две полоски. Как он обнял меня и сказал: «Наконец-то». Как я потеряла ребёнка через две недели. Его лицо. Ни боли. Ни сожаления. Только холодное: «Попробуем снова».

Я вспомнила вторую беременность. Как я боялась. Как молилась каждую ночь. Как он не приходил. Как потеряла и второго. Как он стоял в дверях и сказал: «Мы нанимаем новых лекарей». И вышел.

Я вспомнила, как пила отвар каждое утро. Горький, кислый, с привкусом смерти. Как он приносил его сам. Как смотрел, как я пью. Как улыбался.

Я вспомнила Изабеллу. Её улыбку. Её живот. Её слова: «Ты так старалась, милая. А у меня получилось с первого раза».

Я вспомнила публичный развод. Его голос: «Королева Камелия бесплодна». Смех зала. Шёпот: «Наконец-то», «Бесполезная кукла», «Зря место занимала».

Я вспомнила всё.

Каждое унижение. Каждую боль. Каждую каплю яда, которую проглотила с его улыбкой.

Когда я открыла глаза — метка на моём запястье горела.

Не слабым, прозрачным светом — а ярким, золотым, пульсирующим.

— Я чувствую, — сказала я.

— Что? — спросил Астарот.

— Огонь. Внутри. Маленький, слабый, но он есть.

— Это начало, — он кивнул. — Теперь ты знаешь, как его разжигать.

Я встала. Посмотрела на свои руки. Они перестали дрожать.

— Что теперь? — спросила я.

— Теперь ты должна научиться им управлять.

— Как?

— Практика. Каждый день. По чуть-чуть. Не торопись. Сила не любит спешки.

В дверь постучали. Вошёл Чёрный Всадник.

— Всё в порядке? — спросил он, посмотрев на моё запястье.

— Всё в порядке, — ответила я. — Метка проснулась.

— Я вижу.

Он подошёл ближе. Взял мою руку, посмотрел на метку. Его пальцы были тёплыми, и я снова почувствовала тот самый разряд — острый, жаркий.

— Не трогай, — сказал Астарот. — Она ещё слаба. Любое прикосновение может погасить огонь.

— Прости, — Чёрный Всадник отпустил мою руку. — Не хотел.

— Ничего, — я спрятала запястье в рукав. — Главное, что она жива.

— Жива, — повторил он.

Мы вышли из комнаты Астарота. В коридоре было тихо. Только ветер гудел за окнами.

— Ты боишься? — спросил он.

— Немного, — призналась я. — Боюсь, что не смогу контролировать. Боюсь, что огонь вырвется наружу и сожжёт всё вокруг.

— Не вырвется, — он покачал головой. — Я рядом. Я помогу.

— Ты не обяза...

— Я знаю, — перебил он. — Я помогаю не потому, что обязан. Я помогаю, потому что хочу.

Я посмотрела на него. На его малахитовые глаза. На шрам на подбородке. На руки, которые сжимали рукоять меча.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что.

Мы пошли по коридору. Рядом. Почти касаясь плечами.

Я чувствовала тепло его тела. И старалась не думать об этом.

Метка на запястье пульсировала в такт сердцу.

Огонь возвращался.

А вместе с ним — надежда.

Глава 14. Мать что-то скрывает

«Самые опасные тайны — те, которые хранят те, кого ты любишь. Потому что когда они вскрываются — больно вдвойне».

— Герцогиня Элинор Кар-Дракон

Мать нашла меня в библиотеке.

Я сидела за столом Амелии, перебирала бумаги — искала хоть какую-то зацепку. Папки были разложены вокруг, но я уже второй час смотрела в одну и ту же страницу и ничего не видела.

— Камелия, — мать вошла без стука. — Ты занята?

— Ищу правду, — ответила я. — Как обычно.

Она села напротив. Долго молчала. Смотрела на огонь в камине, перебирала пальцами край стола. Потом заговорила — не спеша, будто перелистывала старую книгу, которую давно не открывала.

— Ты знаешь, что я из другого мира, — начала она. — Но не знаешь, как я попала сюда.

— Расскажи.

— Я умерла в понедельник в 8:47 утра, — сказала мать. — Просто переходила дорогу на зелёный свет. А водитель красного «Форда» — с телефоном в руке — проехал на красный. Всё. Удар. Хруст. Темнота.

Я замерла. Она никогда не рассказывала этого. Никто из слуг не знал. Даже отец, наверное, слышал эту историю не от неё.

— А потом я открыла глаза на каменном столе, — продолжала мать. — В подземелье. В цепях. Надо мной стояла женщина с белыми волосами и жёлтыми змеиными глазами. Она говорила, что моё тело заняло чужую жизнь. Что та, кто была здесь до меня, украла артефакт у императорского дома. И что меня будут пытать, пока я не скажу, где он.

— И что ты?

— Я ничего не знала. Я вообще ничего не знала. Я только что умерла под колёсами машины, а меня уже обвиняли в краже. Они влили мне кровь дракона — думали, я умру и перед смертью заговорю. Но я не умерла. Метка истинной наследницы проступила на моём запястье. А потом дверь взорвалась.

— Отец?

— Даркэн, — мать кивнула. — Он вошёл в камеру, как бог огня. Высокий, широкоплечий, с чёрными волосами до плеч. Глаза — как лава, красные, расплавленные. Он посмотрел на меня и спросил: «Кто ты такая, маленькая самозванка?» А я попросила пять минут, чтобы доказать, что не лгу.

— И он поверил?

— Он дал мне шанс, — мать усмехнулась. — Пять минут — ничтожно мало, когда нужно доказать дракону, что ты не врёшь. Но бесконечно много, когда твои вены только что промыли расплавленным золотом.

Она замолчала. Я не перебивала.

— Мы бежали, — продолжила мать. — С балкона башни на его спине. Он нёс меня над городом, а внизу выла стража. Три луны светили нам в спины. Ветер сбивал дыхание. И я улыбалась. Как безумная. Потому что это был первый раз в моей жизни, когда я по-настоящему жила.

— Вас преследовали?

— Всегда, — мать покачала головой. — Каждый день. Каждую ночь. Ищейки императора, наёмники, конкуренты. Они шли по нашему следу, как голодные псы. Мы не могли оставаться на одном месте дольше недели.

— Что вы делали?

— Скрывались. Сражались. Выживали. Даркэн учил меня языку, учил драться, учил управлять драконьей кровью, которая кипела во мне. Я боялась его сначала — страшный, молчаливый, с холодными глазами. А потом поняла — он просто сломанный человек. И он мой дом.

— А отбор невест? — спросила я.

— Принц Райан объявил отбор, когда старый король заболел, — мать вздохнула. — Даркэн сказал: «Это твой шанс. Во дворце тебя не достанут». Я не хотела идти. Но он настоял. Сказал, что если я останусь — меня убьют. И он не сможет это пережить.

— Ты пошла.

— Я пошла, — мать кивнула. — И выиграла. Обошла всех знатных невест, дочерей герцогов и иностранных принцесс. Райан выбрал меня. Он был красивым, молодым, богатым. Но я не могла. Не смогла.

— Ты отказала ему.

— При всех, — мать посмотрела мне в глаза. — Сказала: «Я не для трона. Я для леса. Я выбрала другого». Райан был раздавлен. Но он отпустил меня. Сказал: «Иди. Но если ты когда-нибудь понадобишься — я позову».

— А потом?

— Старый король пал, — голос матери стал тише. — Райан занял трон. И начались бунты. Те, кто не хотел подчиняться новому королю, подняли мятеж. Райан умолял нас прийти. Без нашей силы он бы не справился. Мы пришли.

— И вы подавили бунты.

— Мы подавили, — мать кивнула. — Но нас пытались убить постоянно. Особенно когда я забеременела тобой.

— С первого дня?

— С первого дня, — она положила руку на живот. — Будто кто-то знал, какая сила растёт во мне. Наёмники шли за мной по пятам. Ищейки императора — те, кто охотился на меня с самого начала — вернулись с новыми силами.

— Ты дважды чуть не похоронила отца.

— Дважды, — мать кивнула. — Первый раз — когда ему пробили лёгкое стрелой. Я вытаскивала её своими руками, без лекарей, без магии. Он не дышал две минуты. Я кричала, плакала, била его по щекам — а он не просыпался. А потом он открыл глаза и сказал: «Ты такая громкая». Я чуть не убила его сама от облегчения.

— А второй раз?

— Второй — когда я была на восьмом месяце с тобой, — мать посмотрела в окно. — На нас напали в лесу. Даркэн закрыл меня собой. Его изрубили так, что я не знала, соберут ли его кости. Я тащила его до хижины три часа. Он был без сознания. Я зашивала раны, отогревала его своим телом, молилась всем богам, которых не знала. Три дня он был на грани.

— Он выжил.

— Он выжил, — мать улыбнулась. — Как и ты. Как и я.

— А потом родилась я.

— А потом родилась ты, — мать посмотрела на меня. — И все ахнули. Твоя сила была такой яркой, что ослепляла. Метка на твоём запястье загорелась в первую секунду, как ты сделала первый вдох.

— Я помогла подавить бунты?

— Ты уничтожила целое войско, когда тебе было девять месяцев, — мать покачала головой, будто до сих пор не верила. — Наёмники подошли к стенам Кар-Дракона. Твой отец был ранен, я стояла у ворот с арбалетом, и нас было слишком мало. А ты сидела у меня за спиной в слинге. Смотрела на огонь, на дым, на крики. А потом подняла руку — маленькую, пухлую — и испепелила десять человек одним ударом.

— Я не помню этого.

— А я помню, — мать сжала мою руку. — Каждую секунду. Как твои глаза засветились золотом. Как пламя вырвалось из твоих пальцев. Как наёмники побежали. Как ты потом заснула у меня на груди, улыбаясь.

Мы сидели молча. В камине потрескивали дрова.

— Ты самая сильная наследница пламени, Камелия, — сказала мать. — Твоя сила обязательно проснётся. И ты сильнее, чем ты думаешь.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я носила тебя под сердцем. Потому что я видела, как ты сожгла врагов, когда другие дети только учились ползать. Потому что твоя кровь — моя кровь. А моя кровь прошла через драконье пламя и выжила.

Я обняла её.

— Спасибо, мама.

— За что?

— За правду. За то, что рассказала.

— Ты должна была узнать это раньше, — мать погладила меня по голове. — Я боялась. Прости.

— Прощаю.

Она ушла.

Я осталась одна. Смотрела на огонь в камине.

Моя мать умерла под колёсами машины в понедельник в 8:47 утра. Потом очнулась в подземелье, в цепях, с чужой кровью в венах. Отец сжёг её палачей. Они бежали, скрывались, сражались. Она прошла отбор, выиграла его, отказалась от трона. Она дважды спасала отца от смерти. Она родила меня — и в девять месяцев я уничтожила войско.

Моя сила вернётся.

Она не может не вернуться.

Когда-нибудь я прочитаю эту историю целиком. Узнаю, как она выжила, как полюбила, как стала той, кем стала. Она обещала написать книгу. Я дождусь.

Но не сейчас.

Сначала война.

Потом — книга.

Комментарий от автора :

Примечание автора: история матери Камелии — Лины, её попадание в мир драконов, встреча с Даркэном и начало их любви — подробно описана в первой книге цикла «В сердце дракона». Там вы узнаете, как она выжила в каменной камере, как драконья кровь изменила её тело, как она училась управлять силой и как её сердце оттаяло под взглядом самого опасного изгнанника империи. Книга доступна на Литнет. Читайте и влюбляйтесь в эту историю с самого начала.💖

Глава 15. Тайный архив Амелии

«Иногда мёртвые знают больше, чем живые. Иногда их молчание громче любых криков».

— Эпитафия на могиле архивариуса Амелии

Я сидела в библиотеке, перебирая бумаги из архива, когда в дверь постучали.

— Войдите, — сказала я, не поднимая головы.

Вошел Чёрный Всадник. Он был без плаща, в одной чёрной рубашке с закатанными рукавами. На его запястье мерцала метка — та самая, что когда-то принадлежала его жене Агате.

— Ты не спишь, — сказал он.

— Не могу. Каждый раз, когда закрываю глаза, я вижу её.

— Изабеллу?

— Её живот. Её улыбку. Его руку на её талии.

Он сел напротив. Помолчал.

— Я нашёл кое-что, — сказал он. — В подвале. За старым винным погребом.

Я подняла голову.

— Что?

— Комната. Запертая. Я не смог открыть, но под дверью лежал клочок пергамента.

Он протянул мне смятый листок. Я развернула его. Почерк был старым, выцветшим, но разборчивым.

«Ключ у твоей матери. Она знает, что делать. Амелия».

— Мать? — я перечитала ещё раз. — Откуда у неё ключ?

— Спроси у неё, — Чёрный Всадник встал. — Я буду ждать здесь.

Я вышла в коридор.

***

Мать я нашла в её комнате. Она сидела у окна и смотрела на луны. Рядом с ней на столике стояла чашка остывшего чая и лежал старый ключ — чёрный, с круглой головкой и символом дракона, кусающего свой хвост.

— Ты знала, — сказала я, входя.

Она повернулась. Её лицо было спокойным.

— Знала.

— И не сказала?

— Ждала.

— Чего?

— Этого момента, — она взяла ключ со столика. — Амелия передала его мне перед смертью. Сказала: «Когда твоя дочь начнёт искать правду — отдай». Я ждала три года. Ты начала искать только сейчас.

— Ты могла отдать раньше.

— Ты была не готова, Камелия. Слишком зла. Слишком больна. Слишком занята мыслями о мести.

— А теперь?

— Теперь ты готова, — она протянула мне ключ. — Иди. Я останусь здесь.

— Ты не пойдёшь со мной?

— Это не моя тайна. Это твоя.

***

Я спустилась в подвал одна.

Чёрный Всадник ждал у входа в винный погреб. Я показала ему ключ. Он кивнул и зажёг факел.

Дверь нашлась не сразу. Она была скрыта за старым стеллажом, который мы отодвинули вдвоём. Замок щёлкнул глухо, и тяжёлая дубовая дверь медленно открылась.

Внутри было темно. Факел выхватил из тьмы каменные стены, покрытые паутиной. Маленькую комнату. Стол, стул, сундук в углу.

И цветы.

Живые, настоящие цветы, которые росли здесь, под землёй, без солнечного света. Они вились по стенам, свисали с потолка, пахли сладко и тяжело — как в старых оранжереях.

— Что это? — спросил Чёрный Всадник.

— Не знаю, — я подошла к столу. На нём лежал пергамент, свернутый в трубочку.

Я развернула его.

«Тому, кто ищет правду. Амелия».

Рядом — папка. Старая, кожаная, с медными застёжками. Я открыла её.

Внутри лежали письма.

Я узнала почерк отца. Острый, угловатый, с неожиданными завитушками. Он писал их много лет назад — ещё до того, как я родилась. До того, как встретил мать.

«Если когда-нибудь моя дочь будет читать это — знай: я не хотел, чтобы ты стала оружием. Я хотел, чтобы ты была просто ребёнком. Но боги распорядились иначе. Амелия сохранит эти письма. Когда ты вырастешь и начнёшь искать правду — она отдаст их тебе. Не вини мать. Она не знала. Я всё скрывал сам».

Я перевернула страницу.

«Твоя метка не проклятие. Это дар. Сильнейший дар, который когда-либо получал дракон. Твоя мать, сама того не зная, передала тебе не только свою кровь, но и магию. Магию другого мира. Магию, которую драконы потеряли тысячу лет назад».

— Что там? — спросил Чёрный Всадник.

— Письма отца, — ответила я. — Он знал. Знал про мою силу. Про то, что она не исчезла. Про то, что она просто спит.

Я читала дальше. И с каждой страницей мир рушился и собирался заново.

Отец писал о том, как встретил мать. Как понял, что она не из этого мира. Как скрывал её тайну от ищеек императора. Как Вейя — старая лекарка — помогла им выжить в первые годы.

Он писал о том, как мать прошла Отбор невест, выиграла его, но отказалась от принца Райана.

«Она сказала ему: «Я не для трона. Я для леса». Райан был раздавлен. Но отпустил. И запомнил на всю жизнь».

Он писал о том, как мать забеременела мной.

«Она была слабой, бледной, но огонь в её глазах не гас. Она говорила: «Эта девочка будет сильнее нас. Я чувствую». Я не верил. Потом ты родилась, и твоя метка вспыхнула так ярко, что ослепила всех магов в округе. С того дня я знал — ты наша надежда. И наше проклятие».

Он писал о том, как в девять месяцев я уничтожила целое войско.

«Ты стояла на руках у Кая — ты не помнишь его, он погиб через год — и твои глаза горели золотом. Драконы падали на землю, бились в конвульсиях. Их чешуя трескалась, из-под неё сочился свет. Ты не убивала. Ты освобождала их от рабства. Вейя плакала, глядя на это. Она сказала: «Дитя Пламени пришло». Я не понял тогда. Понимаю только сейчас».

Последнее письмо было коротким.

«Камелия. Если ты читаешь это — значит, меня уже нет. Не вини мать. Она не знала про этот архив. Я просил Амелию спрятать его от всех, кроме тебя. Ты одна имеешь право знать правду. Твоя сила не исчезла. Она ждёт. Как дракон, который ушёл в горы и спит в пещере, накопил силы перед битвой. Иди к Астароту. Он знает, как разбудить её. Твой отец, Даркэн из рода Пепельных».

Я закрыла папку.

— Всё в порядке? — спросил Чёрный Всадник.

— Не знаю, — ответила я. — Но теперь я знаю, кто я.

— Кто?

— Дочь дракона и попаданки. Наследница огня, который сжигал ищеек императора. Девочка, которая в девять месяцев освободила драконов от рабства.

Я посмотрела на свою левую руку. Метка тускло серела под рукавом.

— Она не умерла, — сказала я. — Отец говорил — спит. Я разбужу её.

— Как?

— Иди к Астароту. Он знает.

Я взяла папку с письмами и вышла из тайной комнаты. Чёрный Всадник шёл за мной, освещая дорогу факелом.