Поправка на бессмертие

– А вот это, – продолжила она, – уже не имеет никакого отношения к средневековью. Здесь использован искусственный носитель. Причём изготовленный серийно, с весьма приличным контролем качества.

– Серийно?

– Именно. Не представляю, сколько подобных образцов существует, но технологию явно разрабатывали не ради одного портового рабочего. Слишком много труда вложено в стабилизацию материала. Если бы создатель собирался провести единственный опыт, он мог бы воспользоваться куда более простыми средствами.

Алукард протянул руку к пустому бокалу, стоявшему возле кресла, и повертел его между пальцами.

– Ты говоришь так, словно наш неизвестный друг открыл торговлю.

– А почему бы и нет? – Аргента откинулась на спинку кресла, с удовольствием наблюдая, как эта мысль заставила его поднять голову. – Люди веками торговали чужими телами, трудом, свободой и жизнями. Не вижу причин, по которым они должны отказаться от возможности торговать воспоминаниями. Особенно если покупатель достаточно богат, а продавец достаточно беспринципен.

– И что же ты предлагаешь продавать? Детство какого-нибудь пастуха? Первую любовь провинциальной барышни? Воспоминания старого солдата, которому посчастливилось пережить битву?

– Всё перечисленное. Хотя сомневаюсь, что за воспоминания пастуха удастся выручить особенно много. Богатые люди, как правило, предпочитают платить за то, чего не могут получить самостоятельно. И чем опаснее удовольствие, тем выше цена.

На последних словах она вспомнила Мадога. Человек, погибший несколько столетий назад с мечом в руке, вполне мог представлять интерес для того, кто желал испытать настоящий бой, не рискуя собственной жизнью. Не современную спортивную имитацию с безопасным оружием и судьями, а ту жестокую, грязную, полную страха и боли схватку, в которой ошибку невозможно исправить. Подобные развлечения наверняка нашли бы своих ценителей. Достаточно вспомнить, сколько состоятельных бездельников в разные эпохи отправлялись на войну исключительно ради возможности испытать ощущения, о которых прежде читали в книгах. Однако пока это оставалось предположением. Существование технологии не доказывало существования рынка, а необычное поведение Уилкинса не позволяло установить, кто именно и с какой целью использовал его тело.

– Есть кое-что ещё, – сказала она и открыла страницу, найденную незадолго до его возвращения. – Я проследила происхождение некоторых компонентов. Не всех, разумеется, но достаточно, чтобы обнаружить интересную закономерность. Несколько лет назад одна лондонская биотехнологическая компания опубликовала работу о стабилизации индивидуальных сенсорных профилей при повторной активации. Формулировка настолько осторожная, что за ней можно спрятать практически что угодно, однако методика подозрительно напоминает то, что мы видим в образце.

На экране появилась страница с фотографией современного лабораторного комплекса, списком направлений исследований и краткими сведениями о руководстве. Компания была небольшой, занималась контрактными разработками и, судя по опубликованным материалам, предпочитала состоятельных частных заказчиков государственным грантам. Её официальный сайт выглядел вполне респектабельно, хотя Аргента успела заметить несколько любопытных несоответствий между рекламируемыми возможностями и перечнем научных публикаций. Для организации, заявлявшей столь серьёзные компетенции в области биомедицинских технологий, открытых результатов было подозрительно мало.

– Неужели ты намерена обвинить этих почтенных господ в кровавом колдовстве только потому, что они умеют обращаться с белками? – осведомился Алукард.

– Пока я намерена выяснить, чем именно они занимаются. И почему директор фирмы, которая якобы разрабатывает средства сохранения сенсорной информации для медицинских нужд, посещает закрытые благотворительные вечера, на которых присутствуют люди, не имеющие ни малейшего отношения к медицине.

Она перелистнула страницу. На фотографии, сделанной во время одного из таких мероприятий, несколько мужчин и женщин в вечерних костюмах стояли возле мраморной лестницы. Снимок был вполне заурядным, если не считать одного обстоятельства. Подпись сообщала, что вечер проводился при поддержке частного клуба «Палимпсест». Алукард прочитал название, и Аргента заметила, как едва заметно изменилось его выражение. Ничего определённого, всего лишь короткая задержка взгляда, но после утреннего разговора о Мадоге даже подобная мелочь заслуживала внимания.

– Знакомое слово? – спросила она.

– Греческое. Пергамент, с которого соскоблили прежний текст, чтобы написать новый. Ты ведь не собираешься читать мне лекцию по палеографии?

– Собиралась, но теперь, пожалуй, отложу. Особенно если ты способен объяснить, почему столь изысканное название выбрано для закрытого клуба, связанного с биотехнологической компанией.

– Богатые люди любят красивые слова. Они позволяют придать самым пошлым развлечениям видимость интеллектуального занятия.

– С этим трудно спорить. Однако название слишком удачно соответствует принципу работы нашего узла наследования, чтобы я могла его проигнорировать. Старый текст стирают, поверх него записывают новый, но прежний никуда окончательно не исчезает. При определённых условиях его можно восстановить.

– И ты полагаешь, что в этом клубе занимаются восстановлением чужих жизней?

– Я полагаю, что один из его гостей руководит компанией, чьи исследования имеют отношение к технологии, обнаруженной в крови Уилкинса. Всё остальное ещё предстоит проверить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.