Измена. Влажные обстоятельства
Озеро снова стало прежним, безмятежным и спокойным. А вот мне до безмятежности и спокойствия было еще ого-го!
Это что ж получается? Это как мне теперь мельницу запустить?
Я поковыляла в сторону мельницы. Что ж теперь делать-то? Ладно, домой приду там и спрошу!
Открыв дверь, я увидела мельника, который что-то бухтел. Сердце на мгновенье замерло. Не случилось ли чего плохого с ребенком?
— Схоронили на перекрестке! — прятал мельник руками лицо. И тут же открывал. — Откопался еретник проклятый!
Домовой лазил по горшкам. Его пушистая задница то и дело хозяйничала в облаке пыли.
— Ну, чего? — напали на меня, а я на всякий случай отобрала дочку и взяла ее на руки.
— Нет сундука, — ответила я. — Забрали!
— Кто?! — переглянулся домовой и мельник. — Я тут всех колдунов да ведьм знаю!
— Эм… Алексашка! — повторила я, вспоминая золотые волосы и раскрасневшуюся девку.
— Ба! — домовой чуть с печки не шлепнулся. Покойник покачнулся.
— Кол мне в сердца, в рот мне ноги! — выругался мельник и почесал плесень на щеке. — Это ж что теперь получается? Он еще сильнее стал! Это свои биси, мои биси… И ведь пронюхал, стервец! Не иначе, как подсказали ему!
— И? И что теперь делать? — перебирала я семейный совет. — Маленькую кормить-то нужно! А молока нет! Да и денег нет! В доме хоть шаром покати!
— Ну, значит, придется тебе, девка, за росстань за бисями идти! — произнес мельник, поглаживая жиденькую бороденку. — А дадут — не дадут, тут как получится!
Глава четырнадцатая
— Ба! Ты гляди! — переглянулись мельник с домовым. — А где ж ты так это принарядиться успела? Чай в другом уходила?
Мельник подозрительно на домового посмотрел. А тот в ответ нахохлился и хмыкнул.
И я рассказала историю, как есть! А что мне скрывать!
— Ну и дела! Это ж надо! Одежду на ветках оставить! — с хохотом переглянулся упырь и домовой.
— Водяной и, правда лютовал страшно! — просмеялся упырь. — Недаром про озеро слава жуткая шла. Как увидят его, как рассмеется, так все! По-любому кто-то утонет! Вот дня не пройдет! Сколько помню! Есть водяные, которые шанежкой берут, а этому утопцев подавай! Понравилась ты ему, видать! Богат он, да чтобы кому чего дал впервые вижу!
— Ну да! Кому и коза невеста! — потешался домовой, утирая слезы смеха.
Просмеявшись, упырь с домовым на меня уставились. В избе было достаточно тепло. Видимо за счет печки!
— Ну че? Идешь на росстань? — спросил упырь, протягивая руки за ребенком. — Бисы кому нужны? Тебе или мне?
— А что такое «росстань»? — спросила я, чувствуя, что ночь какая-то бесконечная получается. Малышка на руках капризничала, пока я ходила ее и баюкала.
— Ты что? Про Марьину Росстань не помнишь? — переглянулись домовой с упырем. Именно сейчас мне и захотелось признаться, что я как бы не Настя. Не их Настя. А другая. Но потом опомнилась и поняла, что лучше промолчать. А вдруг помогать не будут?
— Совсем от любови мозги набекрень у девки! Даже про росстань не помнит! — вздохнул упырь, а я ревниво отвернула от него малышку. — А твоего колдуна как увижу, так шкуру с него спущу! Ничего! И к нему наведаюсь в гости! А пока сюда слушай! Как придешь на росстань, так слова скажи. Явится лебедь белая или псина черная… В нее и полезай…
Я слушала, а у меня брови уже полезли наверх. Мне срочно хотелось померять температуру у упыря.
— Да она у тебя девка неглупая, хоть и любовью пришибленная! Разберется! — махнул пушистой лапкой домовой.
— А мне, простите, в зверюшку с какой стороны лезть? Спереди или сзади? — уточнила на всякий случай я, представляя глаза лебедя, которому все это предстоит.
— Ну ты даешь! — снова переглянулись упырь и домовой, словно я все детство в лебедей и собачек лазила. — Иди! Не ошибешься! А там как скажут! Много не бери! Мало тоже!
От обилия информации у меня кругом голова пошла.
— Может мне корзинку взять? — спросила я, не представляя, вообще, что меня ждет. Мое богатое воображение купило билет на самолет и улетело на какой-то курорт, оставив меня наедине с голыми фактами и суровой правдой жизни.
— Ты смотри! Догола разденься! — крикнул упырь, когда я уже собралась. — По тропке иди, но к озеру не спускайся. Налево вертай, тропка на росстань и выведет! Там и до деревни рукой подать!
Я вышла из избы, глядя на старинную мельницу.
— Я тебя починю! — пригрозила я ей, сощурившись. Тропка и правда раздвоилась возле поваленного дерева. В ночном полумраке пахло травами. Где-то неподалеку что-то чахоточно цвело и свербело в носу.
Стоило мне выйти из лесочка и спустится с пригорка,как я увидела перекресток. Неподалеку виднелась деревенька, окуривающая ночное небо дымками. Несколько старинных, покосившихся крестов — скворечников, словно грибы торчали возле дороги.
Так, я пришла. Что дальше?
Так, погодите! А вот эти вот люди… они что? Тоже в лебедя лезть собрались?
— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась я, глядя на целую толпу — А это все в лебедя? Да?
Глава пятнадцатая
На меня словно по команде посмотрели мрачные личности. По взглядам было видно, что моральными принципами они отягощены не были. И совесть тоже не грызла их по ночам.
Мрачноватые женщины, худые старики с тяжелыми взглядами.
— А кто крайний? — спросила я, глядя на эту очередь. Один мужик в рваной рубахе вздохнул и махнул рукой. Бабка рядом недовольно кхекнула.
— За мной будешь! — скрипучим, как несмазанная телега голосом произнесла она.
— Ме-е-е-е! — послышалось блеяние. — Ме-е-е-е!
Я обернулась и увидела Белку, которую тащила за собой шустрая, как таракан знакомая бабка.
— Тьфу ты, погань собралась окаянная! Глаза бысстыжие! И как на людей смотреть не тошно! Сколько зла людям поделали! У! Нечистые! Гнать вас всех надо метлой! — фыркнула бабка, заходясь от праведного гнева. И тут же добавила. — Кто сегодня принимат? Лебедь или собака?
— Сегодня Лебедь, — послышались ворчливые голоса с начала очереди.
— А! Лебедь, значит! — вздохнула бабка, пытаясь удержать шуструю козу. Коза, которая чуть не стала невестой водяного,рвалась на свободу. — А собака че? Приболела?
— Нет, в отпуске грехов до двадцатого! — послышались ворчливые вздохи. Толпа снова угомонилась и стала сонно ждать. Я чувствовала, словно это действительно какой-то сон.
— Это что? Дочка мельника? Настя? — переглядывались некоторые, зыркая на меня. — Как отец поживает?
— Уже не поживает, — ответила я, вспоминая упыря. — Упырствует потихонечку…
— Ну где лебедь?! — послышался очень громкий и ужасно недовольный голос. По росстани пробежался ветер. — Он там что? Уснул что ли!
Внезапно я увидела, как прямо в центре перекрестка стала трескаться земля. Под ногами земля загудела, а очередь оживилась: «Ну наконец-то! А то уж думал упырем раньше стану!».
— Это че? — спросила неугомонная бабка рядом. — Перерыв был? Ну это мы вовремя, да Белка!
Я смотрела, как посреди перекрестка появляется огромная лебединая голова со сверкающими глазами.
— Простите, — спросила я у бабки, видя, как очередь под полной луной стала шевелиться в сторону этого жуткого лебедя. — Это правда, что в лебедя лезть надо?
— Правда, — кивнула бабка, глядя на меня с неодобрением.
— А куда в лебедя лезть? — понизила я голос до шепота.
Но мне не ответили. Жуткий лебедь на фоне огромной полной луны смотрелся, как хтоническое доисторическое чудовище — родственник птеродактиля.
— Как в свою тару выдают? Или там? — спросила неугомонная бабка, придерживая козу.
Ей не ответили, шустро продвигаясь вперед. Это было просто невероятно! Земля под Лебедем разверзлась, и подверчивала его красноватым светом.
— Я на минуточку! Я токмо спрошу! — зашустрила бабка, побиваясь вперед. — Только спрошу! Со своей котомкой надо или казенную дают?
«Приходи со своей тарой — сбережешь свое здоровье!», — прочитала я на бересте.
Только сейчас я заметила, что кто-то сидел с сундуком, кто-то с какой-то странной котомкой из березовой коры. Не думала, что увижу такое!
— Я только спросить! — слышался в начале очереди голос бабки и блеяние Белки.
Глава шестнадцатая
Огромный и жуткий лебедь, размером с двухэтажный дом, смотрел на нас горящим взглядом.
— Да я тебе килу на всю пилу посажу! — возмущался кто-то впереди, а я увидела, как бабка и ее Белка уже проврались к Лебедю. Огромная жуткая птица открыла клюв, усеянный мелкими зубами, и мигом проглотила и бабку, и козу!
— Ой! — дернулась я от испуга и неожиданности.
— Коза! — буркнул мужик рядом со мной.
— С козой! — проворчала другая бабка, глядя на меня бельмом.
«Сколько ж эта ночь длится?», — задумалась я, двигаясь вместе с очередью. Мимо нас прошел мужик с мешком. Мешок шевелился, словно в нем котята. Я встревожено проводила его взглядом. Из прохудившегося мешка показались копытце. А на тропинку упал бесенок. Он тут же опомнился и бросился догонять мужика.
«Не хватает! Избу строить решила! А они у меня что? Только грыжу сажать да ячмень на глазу! И больше ничего не могут! Вот пришлось идти сюда, новых брать!», — донесся до меня разговор двух колдунов.
— Тьфу на вас! Окаянные! Совсем здоровья нет! Тьфу! — послышался голос и блеяние. Знакомая бабка шла и тащила за собой огромный сундук. Я бы такой с места не сдвинула, а она волочила его, как тележку, перепахивая дорогу. Козу она несла подмышкой.
— Вчера бесы были большие, но по пять! А сегодня маленькие, но по три! — выругалась бабка, плюнув на нас. — Килвязы, колдуны проклятущие! Совсем житья от вас не стало!
— Ой, — обернулась я, видя, что моя очередь уже подошла.
Усеянная мелкими зубами пасть — клюв доверия не внушала. Она открылась, а я осмотрелась по сторонам. Не хотелось мне в нее лезть!
— Это что такое? — послышалось нервное за спиной. На меня посмотрели злобные глаза ведьм и колдунов все мастей.
— Стесняется! Видать, впервые! — зашелестела толпа. И тут я вспомнила кроху, ради которой согласилась на все это и шагнула в пасть.
Темнота превратилась в коридор. Коридор закончился дверью.
— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась я, открывая ее со скрипом.
«Бесы. Под любые цели», — прочитала я, рассматривая убранство.
Пока что все напоминало банк в старинном стиле. Много дерева, столы с номерами. За каждым из них сидел сотрудник.
И вместо буклетов береста или что-то в этом роде. Я осторожно потянула руку: «БесПлатно!», — прочитала я, удивляясь и осматриваясь.
— Что вам нужно? — послышался вежливый голос, а я увидела мужичка с прической на пробор. Я очутилась за столом напротив этого мужичка.
— Мне бес нужен, — заметила я, теряясь. — Мельницу вертеть!
— Меньше трех не даем! — заметил мужик, пока я думала. А три мне зачем?
— Ну мне один как бы нужен! — заметила я, немного осмелев. — Настасья. С мельницы.
— Так, дочка мельника Настасья! — мужик достал огромный список. — Хорошо! Заполняйте!
Передо мной появился бланк. Я с удивлением стала его читать. Возле левой руки появилось перо! Я схватила его и вписала свое имя.
— Так, если у меня отец — Афанасий… Но я Афанасьева! — решила я, поглядывая на зализанного «приказчика». Тот сидел и вздыхал, перебирая бумаги.
— Так поручитель! — удивилась я. — Нечистая сила, которая может за вас поручиться! Которая в случае чего будет отвечать за ваши поступки, которая…. Понятно!
— Упырь… — вписывала я, но строчка загорелась, и все, что я писала, исчезло.
— Вурдалаков, упырей нельзя! Еретников тоже! — заметил «приказчик». И тут я вспомнила про домового. Почему бы и нет?
— Домовой, — написала я, а строчка снова исчезла. — Сейчас-то что не так?! Он мне не родственник! Это просто домовой! Он живой! Не упырь, не вурдалак!
Случайным делом я подумала, что родственников нельзя! Но домовой –то мне никто!
Я случайно выронила перо, а оно упало на пол. Когда я наклонилась, первое, что я увидела под столом, это огромные копыта и коровий хвост.
— А! Догадалась! — послышался жуткий голос, а я дернулась, едва не упав. Я посмотрела на приказчика, а тот выдохнул и дернулся.
— Простите, — прокашлялся он. — Профессиональное.
— П-п-понятно, — согласилась я. — Так, а почему домового нельзя?
— Домовых нельзя. Посильнее нечисть есть? Ну, кто за вас если что отвечать будет? — спросил сухим голосом бес. — К кому если что все претензии будут? Кто вам силу давал!
Посильнее, говорите? Посильнее!
— Водяной! — написала я, а мне засчиталось. Не думаю, что он обидится. Кроме него я никого из нечисти не знаю!
Глава семнадцатая
Специалист заглянул ко мне в бумагу и тут же изменился в лице.
— Водяной царь? —с недоверием спросил он, поглядывая на меня. — Что-то верится с трудом! Чем можете доказать ваше близкое знакомство!
Эм… А чем я могу доказать? О! Платье!
— Вот! — натянула я на груди вышивку. — Платье сегодня дал!
Бес присмотрелся, водя невесть откуда появившимся моноклем по расшитому лифу. Монокль поднялся на мое лицо.
— И то правда! — удивился он. — Простите! Так бы сразу и сказали, что от водяного!
— Ну, — пожала я плечами, изображая скромность. И тут же села заполнять дальше. Бери, пока дают!
— Цель получения бесов? — спросила я, поглядывая на копытного специалиста. — Эм… Что писать?
— Пишите: «Для личных нужд», — вежливо подсказал специалист, поглядывая на время и все еще поглядывая на мой наряд.
— Отлично! — обрадовалась я, хотя затея мне не нравилась. Я как бы с кредитами дел иметь не любила. Поэтому и сидела, как на иголках.
Оставив росчерк подписи, я вручила бумагу обратно.
— Одну минутку! — заметил учтивый бес, пока я мысленно закрывала двери в эту милую организацию. Он исчез, а я посмотрела по сторонам. За соседним столом сидела хмурая бабка с бельмом. Мы с ней стояли вместе в очереди.
— Посадить ячмень и посадить ячмень — это две разные вещи! — доказывали ей, тыча то какими-то колосками, то картинкой с заплывшим глазом.
— Колупай ты, мухоблудный! — ругалась бабка на беса, который стоически сносил все престарелые нападки. — А ну давай бесов!
— У вас все одобрено! — тут же вернулся ко мне бес. — Извините за БЕСпокойство! Вы как? Со своей тарой?
— Эм… Нет, — заметила я, настороженно осматриваясь.
— Вот наш фирменный пакет, — заметил бес, вручая старый пыльный мешок пахнущий сыростью и плесенью. Он шевелился, словно в него поймали несколько котиков.
— Спасибо, — двумя пальцами взяла я, видя, куда мне указывает рука. Я направилась с мешком к табличке «Выход». Открыв дверь, я кубарем покатилась вниз по невидимым ступенькам, а потом растянулась на пыльной дороге. Аккурат позади лебедя.
— Все целы? — спросила я, развязывая мешок. Оттуда на меня смотрели маленькие глазки. — Ладно, пошли!
Я сделала шаг, как вдруг исчезло: и лебедь, и остатки очереди, и ругающаяся бабка с бельмом и ячменем.
Перекресток был пуст! Только ветер завывал в лесу. Я пожала плечами, направляясь в сторону мельницы. Хорошо хоть ее видно было издалека.
Позади меня послышался звон колокольчика, на который я обернулась. Прямо из ниоткуда появилась тройка лошадей с изогнутыми как у лебедей шеями. Что-то мне теперь повсюду лебеди мерещатся!
— Ну что, красавица! — послышался приятный мужской голос. Статный мужик с лихими черными разбойничьими кудрями и не менее лихой золотой сережкой в ухе стоял на облучке. — Поехали кататься?! С ветерком! Пряником угощу! И петушком сахарным!
— Мужчина! Засуньте ваш петушок обратно в штаны! — выдохнула я голосом очень уставшей женщины.
— Ну что ты так, красавица! Я тебя в меха одену! —рассмеялся мужик, сверкнув крепкими белыми зубами.
— Мех я и сама себе отращу на зиму! — огрызнулась я, чувствуя, как ерзают за спиной черти. — Спасибо за предложение!
Тройка тут же тронулась и исчезла под землей. Вот так номер!
Никому нельзя доверять!
Кое-как я доползла до избушки, видя, как жалко она смотрится со стороны. Тихие поскрипывания лопастей мельницы все еще наводили ужас на мои неприученные к ужасам нервные клетки.
Только подойдя к двери, я услышала страшный голос домового.
— Не дам ребенка! — орал домовой. — Пошел вон! Куда руки тянешь! Знаю я, что ты с ним делать собрался! Ты ей можешь зубы заговаривать! Мне не надо!
Сердце испуганно подпрыгнуло. Я бросила мешок и влетела в избу, видя хнычущую малышку на руках домового. И упыря, который тянет к ней руки.
— Это что такое происходит?! — дернулась я, хватая скамейку и устремляясь к упырю.
— Как че? — хмыкнул упырь. — Не дает дите! Говорит, разбалую, как тебя! Вырастет такой же захухрей и волочайкой, как мать ее!
Скамейка, тут же угрожающе замахнулась на домового. Не знаю, что такое захухря и волочайка, но обидчивая железа уже работает на полную катушку.
— Настасьюшка! — оживились упырь, когда я опустила скамейку и отобрала дочку.
— Дурак я! — послышался отчаянный голос упыря. А он прошелся по скрипучему полу. — Куда ж я тебя послал! Там же теперь новый порядок! Я ж совсем забыл! Там нужен тот, кто силу тебе давал! Поручитель! С него в первую очередь спрос будет, а он уже с тебя спросит потом! Но ничего! Есть и хорошая новость! Парочка моих чертей на мельнице остались! Их хватить должно!
— Отлично! А этих куда? Обратно нести? — спросила я очень недовольным голосом, открывая дверь и показывая на сырой старый мешок.
— Ба! — переглянулись упырь с домовым. — И как же тебе дали?! Кого ж ты поставила? Неужели упырей берут? Или домовых!
— Водяного, — спокойно ответила я, как вдруг домовой шмякнулся с печи. А упырь покачнулся. — Я просто других не знаю. Ну Лешего слышала пару раз. Просто я о нем забыла…
— Беда-а-а, — в один голос протянули домовой и упырь. И сели на лавку.
Глава восемнадцатая
Я уперла руки в боки.
— А что это вы на меня как на покойника смотрите? — поинтересовалась я со всем недружелюбием!
— Быстро неси бесов обратно! — опомнился упырь. — Надо ж было! Водяного вписала! Ты бы еще своего Алексашку вписала! Не к ночи помянут будет!
Ой, я что-то не додумалась! А надо было бы!
— А в чем дело? — удивленно спросила я, краем глаза видя, как черти из мешка выбираются. — Я их только принесла! Зачем их уносить!
— Обратно неси! — потребовали домовой и упырь так, словно завтра с меня три шкуры сдерут. — С водяным дел лучше не иметь вовсе! Никаких! Отменяй все! Своими силами управимся!
— А раньше никак нельзя было своими силами? Обязательно нужно было в лебедя лезть! — возмутилась я.
И кто тут меня мучить собирается?
Стоило мне только подойти к мешку, как три оттуда выбрались трое чертят. Размером они были с упитанную кошку. Мелкие какие-то… Вид у них был какой-то жалкий и жалобный.
— Вас как зовут? — спросила я, рассматривая работников. Выглядели они колоритно. Черные, пушистые, с пятачками и рожками. Один стоял и мял коровий хвост, вытаскивая из него репейник.
Вот они, мучители! Я-то думала, а тут… Тьфу ты!
— Баламошка, Михрютка и Лябзя! — пискнули бисы, пока я пыталась понять, как бы их обратно отнести. Баламошка был самым крупным. Михрютка самым лохматым. А бес с нежным именем Лябзя — самым мелким. А стоит ли их нести обратно?
— Они же тебя замучают! — закричал упырь, словно пытаясь меня от чего-то уберечь. — Неси обратно! Неси! Пока не поздно!
И он замахал руками в сторону двери.
— Завтра отнесу! Уже светает! Небось, на перекрестке уже никого и нет! — обрадовалась я возможности вздремнуть. Я чувствовала, как по мне камазом проехалась усталость. Сейчас бы отоспаться немного! Ну и ночка!
— Светает? — перепугался упырь, вскочив с лавки. — Как?
Где-то далеко послышался крик петуха.
— Далече собрался? — спросил домовой, а в избу первые лучи света скользнули.
— Да тут неподалеку! — крикнул упырь, бухтя, что еще зарыться надо как следует.
— Тимоху забери! А то совсем надоел! Трещит без умолку! — потребовал домовой, но упырь уже вышел в утренний полумрак.
Он покинул дом так быстро, что оставил открытой скрипучую дверь. Я закрыла дверь и стала устраиваться спать. Под нужды зевающих отлично подходила печка. Только –только я прикорнула, как вдруг почувствовала, что меня трясут за плечо.
— Тетенька, тетенька! — слышались голоса. — Вы нас принесли, а работки не дали! Дай работку! Дай работку!
— У вас сегодня выходной! — проворчала я, глядя на трех бесят, жмущихся друг к дружке. — Отстаньте!
Стоило мне снова прикрыть глаза, как вдруг меня снова пошатали:
— Тетечка, тетечка! — трясли меня, пытаясь вытрясти из меня набегающий сон. — Ну дай работу!
— Ну… — посмотрела я сонно на трудоголиков. — Ну… Эм… О! Прибраться в избе, чтобы все было чисто и уютно!
Только я это проговорила, как бисов, словно ветром сдуло. Я помяла тряпку под головой, пахнущую сыростью и улеглась спать, проверяя ребенка.
Я почувствовала отрыв от реальности и погрузилась в мутный сон, напоминавший темный омут. И в этом омуте меня обняли сильные руки. Мягкие губы раздвигали мои губы поцелуем. Нет, до чего же впечатлил меня этот красавец, раз всю ночь чу…
— Тетенька! — трясли меня так, что меня валадало из стороны в сторону. Что там случилось? Пожар? Горим? — Тетенька! Мы все сделали! Со всем управились! Дай работу, а?
Глава девятнадцатая
Я дернулась, видя над собой три черные пушистые рожицы.
— Тетенька, вставай! Мы все убрали! — слышался хрипловатый голосок, словно говорит простуженный ребенок.
— Ну прямо все-все! — кивал рогатой головешкой второй бес.
— Тетенька, а куда мусор девать? — послышался голос третьего.
— Куда-нибудь! — зевнула я, проверяя спящую дочку и накрываясь одеялом.
— Тетенька! — снова стали трясти меня, когда я закрыла глаза. Мысль о том, чтобы отнести их всех на перекресток не казалась мне очень странной. Наоборот! Очень здравой! «Замучают!», — слышался голос упыря. Кажется, мельник был прав!
— Дай работу! — трясли меня, когда я чуть-чуть приспустила одеяло.
— Хрю! — сделала один пятачок, а светящиеся в темноте глаза придавали бодрости даже самым уставшим тетенькам.
Сон про водяного досмотреть не дали!
— Так, — туго соображала я, прикидывая, куда бы послать чертей. — Дров нарубить! Раз! Молока принести парного — два! Мельницу починить — три!
Стоило мне сказать все это, как бесы тут же исчезли, оставляя меня наедине с разбуженной хнычущей дочкой. Миленка, кажется… Имя –то какое красивое… Милена. Он слова «милая». И правда, такая милая девочка, что прямо не знаю, куда и поцеловать.
— Мама здесь, — прошептала я, прижимая к себе кроху. — Не надо плакать… Мама тебя в обиду не даст! Все у нас с тобой будет!
Я сделала валик между собой и ребенком, укрыла ее, чтобы не простудилась и снова улеглась. От печки шло успокаивающее, убаюкивающее тепло. Очень полезное в утренней прохладе.
— Простите! — заметила я, снова возвращаясь в мечты. Водяной, или кто-то очень на него похожий, стоял с вытянутыми для поцелуя губами и ждал, когда я снова усну. Я обняла его, откинула голову и сон понесся по новой, но уже не по самой приличной колее.
О! Как растревожил красавец мое женское одиночество, раз тут же снится начал! У меня с роду таких красивых мужиков не было!
В эротишно-прекрасном сне, красавец томно положил мне руку на щеку и произнес почему-то хрипло-писклявым голосом:
— Тетенька! Дай!
— Что?! — дернулась я, не понимая, что происходит.
— Тетенька! Дай! — снова писклявым голосом требовательно повторил красавец и моргнул, видимо, сам не ожидая от себя такой соблазнительности и очарования
— Ну да-а-ай! — жалобно повторил красавец во сне. И снова моргнул. Но на этот раз дважды. — Ну че тебе стоит!
Нет, мне-то ничего! Я как бы сегодня морально — фригидная женщина!
И тут меня толкнули в плечо.
Я разлепила глаза, видя, как на мне сидят трое.
— Дай работу! — заорали бесы, радуясь и переглядываясь.
Я поняла, что поспать они мне не дадут! Ну никак! Поэтому придется довольствоваться теми крохами сна, которые я урвала. Лениво встав с печки и прижав к себе Миленку, я увидела, что в доме вынесено все! Вот прямо все! И даже стол вместе с люлькой. Печка осталась, видимо потому, что ее не смогли демонтировать!
Первой мыслью было, что это таинственный Алексашка решил ограбить меня на алименты. Может, он и мой бывший. Но как колдун он все еще нынешний!
— Мы все убрали! — гаденько хихикнули бесы. — Как и просила! Мы печку только убрать не смогли!
И на том спасибо!
Я открыла дверь, видя, как старая мельница на ладанку дышит, скрипя из последних сил. Кажется, она выглядела немного лучше!
— Так, а где молоко парное? — спросила я, осмотревшись.