Полуостров сэйн

Ставя доску на место, он услышал:

— Папа! Что ты здесь делаешь? Кайя не разрешает.

Рекрут оглянулся. У него не было сил улыбнуться дочери. Грустные глазёнки Саны укоризненно смотрели на отца.

— Что же ты наделал, папочка? Когда Кайя вернётся, она подумает, что это я пустила тебя сюда, не послушалась её, очень рассердится, тогда ни за что не захочет стать моей мамой.

Девчонка готова была расплакаться.

— Не бойся, я скажу Кайе, что ты не виновата. Ведь я сам вошёл, правда? Мы непременно упросим её стать твоей мамой. Обещаю тебе.

Сана закивала, но строго сказала:

— Всё равно, папа, ты должен отсюда уйти и больше не приходить. Кайя строго-настрого запретила.

— Тогда пойдём.

Оглянувшись, Лушт приметил рядом с её спальным местом маленький блокнот размером не больше ладошки. Рекрут узнал его. Такой был у каждого сэйвера. Кайя, вероятно, случайно обронила. Надо отдать Вечко: вдруг что-то важное. Он сунул его в карман и вышел вслед за дочерью.

— Закрой стену, папа.

— Я не умею.

— Тогда отвернись. Я обещала Кайе никому не показывать.

Она подпрыгнула, ударила куда-то ладошкой. Стена бесшумно сомкнулась.

Уложив дочь, рекрут спустился в лазарет, к Кайе. У неё был Вечко. Увидев Лушта, он встал было.

— Сиди. Как она?

— По-прежнему.

— Что это за дела у неё были на шестом посту?

— Ты всё-таки узнал? Шестого поста больше нет, опасной зоны тоже, воронки не появляются. Мы с Кайей начали разрабатывать эту операцию уже давно. Назначили её на время, когда минимум сэйверов находились на территории полка: рекруты в лагерях, звенья на учениях или просто разогнаны в отпуска. Остались по звену от каждого отряда. В деле участвовали она со своим звеном и Мирх. Командовала, конечно, она.

— Ну, естественно. Кто же ещё?

— На шестом посту сидел Мирх. Заметил, что его не видно? Всё простить себе не может. Считает, по его вине Кайя пострадала.

— Это на самом деле так?

— Нет. Мы сняли пол, увидели под ним какой-то неизвестный сложный механизм. Так и не знаем, что это было. Теперь уже не узнаем никогда. Один из «стрекоз», летавший над ним очень низко, вдруг почувствовал, что его затягивает туда. Кайя с другими «стрекозами» буквально выволокли его. Лопасти уже начали вращаться. Тогда она отдала приказ разрушить всё… Конечно, надо бы изучить. Но Кайя решила, что это повлечёт за собой новые жертвы.

— Дальше?

— Я не могу летать: крылья управляются ногами. Она сказала, моё дело — изобретать. Поскольку мы предполагали возможность такого варианта, у меня заранее была заготовлена смесь для растворения металла. Мы начали с самого края, вроде всё шло удачно. «Стрекозы» поливали механизм, он, вспучиваясь, таял на наших глазах. Но вдруг Кайя приказала всем убраться из сектора немедленно, передав на пульт Мирху: обеспечить всех масками. Ты знаешь, какое у неё обоняние; что-то она почуяла. Пока доставили и надевали маски, хватились — Кайи нет. Она в секторе без маски. Точнее, уже из сектора вылетела, кинула пустой баллон от смеси, крикнула мне: «Там электричество булькает». Схватила новый баллон — и туда. «Стрекозы» за ней. Под Кайей действительно булькало нечто: и жидкий металл, и всполохи какие-то, и трещало. Я проверил на радиацию, — нет, порядок. «Стрекозы», облив остатки механизма, вернулись. Сообщили Мирху, он нажал кнопку, оргпокрытие начало нарастать. Но в этом проклятом бульоне образовались волны и мини-смерчи, просто слизывая всё. Я решил сыпануть туда изофиксатор. Кайя одобрила…

— Дальше.

— Засыпали, конечно. Потом нарастили пол. Там больше ничего нет.

— Как же Кайя…

— Оставался один угол, Кайя предложила мне завершить операцию. У всех было прекрасное настроение. Мы проработали много часов, с хорошим результатом, без потерь. Я дошёл до этого угла, приготовил распылитель, нажал рычаг — и отлетел в сторону. Потом мне сказали, она отбросила меня таким молниеносным движением, что никто ничего не сумел заметить. Почуяла что-то, или интуиция сработала… из дыры вырвалась струя… даже не знаю, газа или жидкости… подхватила Кайю, шмякнула о противоположную стену… Eё пронесло двести метров. Представляешь? За одно мгновение. «Стрекозы» опомнились, когда всё было кончено. Мирх завершил наращивание пола, но считает, что опоздал, даже готовит себя к судьбе Дира… Вот, собственно, всё. Ты останешься здесь?

— Конечно.

— Я тогда пойду…

— Вечко, вот возьми, она потеряла.

Вечко взял блокнот, перевернул пару листов:

— Нет, это не сэйверский блокнот. Оставь себе.

— А что это?

— Если я правильно понял, стихи.

ГЛАВА 15

Вечко ушёл, Лушт занял его место, взял Кайю за руку.

— Любимая, возвращайся ко мне. К нам. Ты не можешь уйти. Не имеешь права. Вернись, я прошу тебя…

Он говорил долго, прервался, только когда вошла Элена проверить датчики.

— Может, пойдёшь к себе?

— Нет, я тут останусь.

Она, кивнув, вышла. Лушт сел в кресло, открыл блокнот Кайи. На первых листах были зарисовки птиц и зверей. Забавные и милые. Эти листы были вклеены из какого-то другого блокнота. Дальше — старинный Замок… Что-то ему это напоминало. Где-то он видел его. Но где? Словно провал в памяти…

Лушт перелистнул ещё несколько страниц. Где же Вечко нашел стихи? А, вот…

Словно платье с плеча чужого

На лицо я улыбку надела.

О, как глупо это, что снова

Я поверить в счастье хотела.

Да и есть ли оно на свете?

Для меня ли где-то летает?

Быть счастливыми могут дети —

Те, что жизни еще не знают.

У меня же его украли,

Надо мной посмеялись жестоко:

Без вины навек наказали,

Обрекли быть всегда одинокой.

Без вины наказали? Лушт перевернул ещё лист. Может быть, теперь он сможет докопаться до правды?

Я смерть недавно видела опять.

Она стояла рядом и глядела.

На помощь было некого позвать.

До бед моих кому какое дело?

Нет радости. Любви и веры нет.

Нет жизни. Есть одно существованье.

Тогда-то смерть прислала свой привет

И руку протянула с состраданьем.

Но я сама руки не подала.

Решила подождать еще немного

Хотя отныне жизнь мне не мила —

Не кончена пока моя дорога.

Попробую пожить еще чуть-чуть.

Путь смерти — это самый лёгкий путь.

Поменяю синий цвет на серый.

Вечер нужен мне — не день, не ночь.

Прогоню любовь, надежду, веру —

Только разум может мне помочь.

Подавлю желанья и стремленья.

Холодность, расчет — мой новый путь.

Ум — не сердце, чтоб стучать в волненье.

Обойдусь без грёз я как-нибудь.

Словно брызги стряхивая детство,

Без оглядки прочь хочу бежать.

Только память — ну куда мне деться? —

Прошлым счастьем бьет меня опять.

Я больше не пишу стихов.

Я не поэт.

Мне не хватает нынче слов.

И рифмы нет.

И музыка в моей душе

Не зазвучит:

Мой инструмент разбит уже

И позабыт.

Теперь живу я второпях,

Забыла сон.

Безжизненна, как серый прах

Былых времён.

О прошлом память — боль моя.

Но никогда

Не думаю, довольна ль я.

Не то беда.

Далее еще несколько страниц: схема крыльев, порядок полёта звеном, направления простейших виражей… Лушт хотел было закрыть блокнот. Ясно же, она бросила писать стихи. Но вспомнив песню о вождях, стал листать дальше.

Затянулась рана.

Ни рубца, ни шрама.

На лице улыбка,

И глаза сухи.

Праздную победу

Только по секрету,

Чтобы боль утихла,

Я пишу стихи.

А она уняться

Все не может, братцы.

И успокоенья

Всё я не найду.

Но уже не плачу.

От людей я прячу

И былую радость,

И свою беду.

Что же это за беда такая? Неужели он этого не узнает?

Как я устала быть одной!

Мне тоже хочется участья,

Покоя, радости и счастья!

Но нет нигде души родной;

Нет той груди, прильнув к которой

Могу я выплакать беду;

И той руки я не найду,

Что стала б для меня опорой;

И сердца в целом мире нет,

Которое б меня согрело;

И отыскать я не сумела

Тех глаз, что подарили б свет.

По чьей-то прихоти жестокой

Среди людей я одинока.

Та родная душа, о которой Кайя мечтала, у нее появилась. Та рука, то сердце, те глаза… Почему же она отталкивает его?

Следующее стихотворение очень соответствовало той Кайе, которую он впервые встретил в полку:

Я поставлю ограду чугунную,

Я запру свою душу за ней.

Днём ли солнечным, ночью ли лунною —

Заходить за ограду не смей.

Я узором изящным попробую

Сделать эту тюрьму веселей.

Пусть глядят. Но с добром или злобою —

Заходить за ограду не смей.

То чеканное кружево черное

Все считают душою моей.

Пусть препона покажется вздорною —

Заходить за ограду не смей.

Потом шла та самая песня о вождях. Несколько пустых страниц, короткая запись: «Я отправила на гауптвахту Мирха». И стихи.

Мороз пробирает до костного мозга.

Но в том не зима, а судьба виновата.

Мне кажется, что-то менять уже поздно,

И ран не зашить, нанесённых когда-то.

Я в дружбу незыблемо верила прежде.

Я знала: в несчастье подставят мне плечи.

А нынче растаяла эта надежда.

И жить стало незачем, не с кем и нечем.

Тут уж Лушт почувствовал ревность: о нём, она, наверное, так не переживалась. Но со следующей страницы пошли стихи явно связанные с ним.

Чему мы верим! Вещим снам, гаданьям,

Старинным небылицам и преданьям,

Звезде, горящей где-то вдалеке…

Но только не протянутой руке.

Значит, она ему всё же не поверила?

Не клади мне на плечи

Благодарности бремя.

За добро часто нечем

Отплатить. А всё время

Жить и знать, что обязана,

Слишком тяжко; услугой

Не должна я быть связана,

А тем более — с другом.

Связь обидна такая,

И финал её — ссора.

Должников я прощаю.

Как простить кредитора?

Ещё страница.

Не могу поделиться с тобою

Я ни болью своей, ни бедою.

Хоть и стал ты моею судьбою —

Я не верю судьбе.

Лжи избегнуть была бы я рада.

Но могу ли поведать всю правду,

Если станет она лишь преградой

В жизни мне и тебе?

Лушт вздохнул. Он дочитал почти до конца блокнота —– и почти ничего нового о ней не узнал. Оставалось несколько листов.

Далеко-далече

В море, полном света,

Напевает вечер

Лунные сонеты.

Шевелясь лениво,

Волны берег лижут.

И неторопливо

Сходит солнце ниже.

Медленно, украдкой

Удлинились тени

В полудрёме сладкой,

В задушевной лени.

Воздух замирает,

Двинуться нет мочи.

Вот она какая —

Встреча дня и ночи.

Лушт закрыл глаза. Ему вспомнился родной Полуостров. Только там бывали такие чудесные вечера. Выходит, Кайя тоже с Полуострова? Может быть, там они были знакомы? Она утверждает, что он спас её. Там он однажды действительно спас от хулиганов няню из приюта, в которую потом без памяти влюбился. Её ему с первой встречи напомнила Кайя, несмотря на бритую голову и мешковатый мундир. Конечно, общего в них было мало, но… Вдруг Лушт осознал: это же она! Да, никаких сомнений! Но… Он вспомнил добрую, жизнерадостную красавицу. Даже в пасмурный день из её глаз светило солнце, а улыбка могла любого осчастливить. Что же над ней проделали? Лушт был потрясён. Он попытался прикинуть, что его самого могло бы вот так «убить». Впрочем, ведь его жизнь тоже резко изменилась, когда они расстались…

Лушт прикинул: судя по всему, она пришла в полк почти сразу после их расставания. Пока он топил своё горе, она спасала людей, убивая в себе всё человеческое… Он снова взялся за блокнот:

Солнце садилось в лиловое море,

Спрятавшись скромно за облачком малым.

Рой наш постигло тяжелое горе:

Мудрой и светлой царицы не стало.

Это неправда, что феи бессмертны:

Мы умираем не реже, чем люди.

Просто для всех наша смерть незаметна.

Просто надгробий над нами не будет.

Но не от старости, не от болезни

Жизни лишаются дивные феи.

А от сознанья, что всё бесполезно,

Сделать нельзя человека добрее.

Он вдруг вспомнил, как на Полуострове Кайя рассказывала детям сказки о феях… Правда, они не были так безнадёжны.

Заканчивался блокнот не стихотворением, а каким-то обрывком. Прощальным. Она была уверена, что больше ей стихов не писать…

Когда умру — пусть могилы не будет.

Иначе снова примутся люди

Жизнь у цветов отнимать.

Лушт снова взял её за руку. Ох, Кайя, Кайя… Милая, хорошая, любимая. Вернись. Ты больше не будешь одна. Я встану на пути любого, кто попытается причинить тебе зло. Я буду беречь и лелеять тебя. Только не покидай меня. Второй раз я с тобой расставания не вынесу…

Вдруг… Нет, ему показалось. Просто он этого очень хочет. Нет, увы… Рекрут ещё раз погладил кисть Кайи и ощутил, как её пальцы слегка пожали его руку.

ГЛАВА 16

В полку знали, что на Кайе всё заживает быстрей, чем на других. Никого не удивило, что уже через две недели после первого проблеска сознания она могла садиться в постели, ещё через несколько дней пыталась вставать. Первое, что она потребовала у Элены — полный отчёт о своей болезни и… китель.

— Ко мне будут заходить сэйверы, а я в таком виде…

К доктору она стала приставать на тему «когда отпустишь» каждый день, вместо приветствия и прощания. Ещё записочки слала на эту же тему — на розовых бумажках, щедро сдобренных нашатырём.

И каждый день «приводила себя в форму».

Лушт даже иногда жалел, что она так быстро выздоравливает. В первые дни он сидел подле неё, разговаривал, или Сана читала ей книжку, или они все вместе играли, или Кайя спала, он же просто глядел на неё. Но лишь только к ней стали возвращаться силы, от таких вечеров остались одни воспоминания, а Лушт слышал всё чаще: «Рекрут, в гимзал». Она снова становилась вождем сэйверов.

Кайя рвалась из лазарета. Она готова была дать доктору любые обещания, лишь бы её отпустили. Однажды днём, когда рекруты были заведомо на учении, она сбежала. Как была, в пижаме и кителе. Добралась к себе, вошла в «святая святых»… У неё отлегло от сердца: Лушт не побывал тут. Её блокнот так и валяется в углу, записка по-прежнему приколота к торцу картины… По-прежнему?

Кайя ещё раз очень внимательно оглядела всё вокруг. Нет, не по-прежнему. Чуть-чуть не так. Словно кто-то хотел, чтобы выглядело по-прежнему.Она вышла, закрыла за собой стену, связалась с Вечко.

— Закажи мне полный комплект одежды. Я схожу в пакгауз, получу.

— Как ты?

— Как всегда, лучше всех. Переоденусь — приду в кабинет. Готовься.

— Сдавать дела?

— Пока отчитываться.

Она направилась к дальнему лифту, но вдруг услышала голос:

— Стой! Дежурный, почему посторонние в полку?

Кайя развернулась.

— Это кто тут посторонний?

Лицо Мирха было… примерно таким, как у Кайи:

— Ты что, не узнал меня? Неужели я так изменилась?

— Кайя…

— Hy да, Кайя. Что вытаращился? У меня рога выросли?

— Нет. Волосы.

Она схватилась рукой за голову.

— Ох, совсем упустила из виду. Ну, ничего. Получу одежду, переоденусь, сбрею, буду как всегда.

— Не стоит, Кайя. Тебе так идёт… Ты прямо красавицей стала.

— Сбрею, да ещё кирпич вотру, чтобы не росли, — со злостью огрызнулась она. — Чтобы вот такого больше не слышать. Ладно, я пошла.

— Прости меня.Она подняла брови:

— Что-то ты становишься сентиментальным, Мирх. В нашем деле это недопустимо. Ты не находишь?

— Прости, это моя вина. В какой-то степени я сделал тебя такой. Ты пришла такая запуганная, несчастная… Я хотел воспитать в тебе силу.

— Тебе это удалось.

— Слишком удалось. Я не хотел такого результата.

— Чем же тебе результат не нравится? — ухмыльнулась она. — Вот погоди. Я наберу форму — и ещё всем вам покажу.

— Ты сможешь, — сказал ей вслед Мирх.

Теперь у доктора не стало сладу с Кайей. В палате её застать было невозможно. Особенно по вечерам, когда занятия в гимзале были завершены. Пробиралась туда, она тренировалась до полного изнеможения. Потом следовала дежурная трепка от врача, который всё же вынужден был признать, что эти нагрузки ей полезны.

Однажды Кайя вошла в ангар, где хранились крылья. Она проверила свой комплект, стала одеваться.

— Можно полетать с тобой? — спросил возникший ниоткуда Лушт.

— Даже нужно, рекрут. Я ведь ещё ни разу не видела тебя в полёте.

Она придирчиво наблюдала, как он проверяет и надевает крылья. Потом они вместе вышли на поле. Лушт почти автоматическим движением включил связь и намеревался взлететь, но Кайя остановила.

— Что забыл?

— Не хочу надевать шлем.

— Рекрут Лушт! Ты понимаешь, что полёт опасней, чем поход в горах?

— Ты за меня боишься?

— Я тебе давно сказала, что боюсь. Всё время боюсь за тебя и Сану. Надень шлем. Прошу тебя.

Они надели шлемы и одновременно взлетели. Кайя просто парила, Лушт по её команде выполнял всё, чему научился. Она была очень довольна. И вдруг спросила:

— Тебе нравится летать?

— С тобой мне нравится всё.

— А без меня? Пока я болела, тебе нравилось летать?

— Это здорово.

— Парить умеешь?

— Конечно.

— Тогда покомандуй немного. Я давно не летала, хочу проверить форму.Они поменялись ролями. Потом тихо спустились к ангару. Она снимала крылья, наблюдая за Луштом.

— Будем считать, что ты сдал мне полёты. Это хорошо. А то Мирх мог опять устроить провокацию.

— К тому же мне удалось немножко покомандовать грозным вождём.

— Только не задавайся.

— Ты каждый вечер собираешься тренироваться?

— Мне надо быстрее войти в форму.

— Волосы опять сбрила…

— Рекрут, почему бросил крылья? Убери на место.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.