Полуостров сэйн

— Кайя… А желание любить?

— Не надо, Луште… — попросила она.

— Почему не надо? — он снова подошел к ней поближе. — Кайя… посмотри мне в глаза… теперь скажи, что ты не любишь меня.

Она смотрела в его глаза так, словно готова была, нырнув в них, утонуть. И молчала.

— Скажи… — попросил он, тоже глядя ей в глаза.

— Скажи что-нибудь… Что не любишь — или что любишь… Прошу тебя…

Его дыхание щекотало ей лицо. На какое-то время Кайя потеряла контроль над собой. Когда очнулась, он целовал её, она же отвечала на его поцелуи.

— Пусти…

— Опять драться будешь?

— Пусти…

— Не-а.

— Я тебя прошу.

— Никуда я тебя теперь не пущу. Не смогу, понимаешь? — он снова поцеловал eё. — Сана придумала хорошую игру, правда?

— Луште… Этому не бывать. Пожалуйста, будь разумен.

— Не хочу я быть разумным.

— Лушт, не вынуждай меня на крайние меры. Самое лучшее для тебя — забыть свою слабость. Просто ты размяк, когда увидел, что Сана узнала тебя. Это пройдёт, поверь. Через несколько дней ты, если вспомнишь этот эпизод, будешь удивляться. Или даже потешаться.Она говорила с ним так, как будто убеждала ребёнка.

— Что ты… потешаться… вот выдумала… — вдруг он взял её за плечи, чуть-чуть отстранил. — Я, кажется, понял. Ты мне не веришь?

— Лушт, если бы не верила, я бы за тебя не поручилась, правда?Он успокоился, снова попытался положить её голову себе на грудь. Но она отстранилась.

— Давай прекратим. Чем дольше это продлится, тем тяжелее будет потом. Ступай спать: ночь почти на исходе.

— Тебе тоже надо выспаться, любимая.

— Уже не удастся. Работы много.

— Как же ты будешь?

— Лушт, это моя служба. Я сплю не каждую ночь. Но сэйверы должны быть здоровыми и отдохнувшими. Поэтому марш в казарму, или я вызову ночную вахту, тебя туда отведут.

— Опять начальника корчишь?

— Я и есть твой начальник. Не забывай этого. И… Хочу попросить тебя, Лушт.

— Да?

— Пожалуйста, на людях будь таким как всегда, а не как здесь только что. Не забивай последнего гвоздя в мой гроб.

— Ты с успехом это сделаешь сама.— Твоя забота теперь — дочь. Помни о ней.

— О тебе тоже. Вы обе мне дороги… Кайя, ответь, ты влюбилась в меня с первого взгляда?

Она усмехнулась:

— Почти.

— Прямо когда увидела, в тоннеле? — он, улыбнувшись, вышел. Кайя как-то горько посмотрела ему вслед.

— Нет, Лушт. Я встретила тебя давно, когда была ещё жива.

ГЛАВА 12

После завтрака Кайя заглянула в гимзал.

— Сандро, Лушта отправь в казарму. Он всю ночь не спал. Видишь, с ног валится. Как дела вообще?

— Нормально.

— Пусть на неделе сдают нормативы, потом — в лагеря. Старшим пойдёшь ты.

— А Мирх?

— Останется. Вопросы?

— Всё ясно.

— График сдачи нормативов мне на стол вечером. Для всех рекрутов, Сандро, не только для «стрекоз».

— Понял.

— Это всё. Рекрут Лушт — немедленно спать.

— Тебе бы тоже не помешало, — отозвался он. Кайя развернулась.

— Ты так считаешь? Сандро, подержи курточку!

Лихо запрыгнув на ближайший снаряд,она проделала сложнейшие упражнения с головокружительной скоростью. Потом спрыгнула, натянула куртку.

— Как видишь, моей службе усталость не мешает. Я всегда в форме. А ты? Кстати, Сандро, объясни еще раз рекруту, что приказы не обсуждаются.

После гимзала Кайя вызвала к себе Вечко.

— Ну, привет злейший друг.

— Чем обязан?

— Я хотела ночью кое-какие данные тебе на компьютер передать. По шестому посту.

— Да, я их получил.

— А я получила твоё художество. «Папа, мама, я — весёлая семья». Имеешь что-нибудь сказать?

— Многое имею.

— Ну и?

— Да не скажу я ничего. Ты всё равно не услышишь.

— Надеюсь, и не увижу. Вечко, почему каждый считает себя вправе лезть в мои дела? У меня своя голова на плечах, я сама решаю свои проблемы, ни на кого их не вешаю.

— Вижу я, как ты их решаешь.

— Как могу — так и решаю. Посторонним вход воспрещён.

— Значит, сэйверы для тебя посторонние?

— Не передёргивай!

— Между прочим…— Хватит! — она шлёпнула ладонью по столу. — Давай о деле.

Они долго совещались. Когда он ушёл, Кайя вызвала дежурного.

— Мирха освободить, ко мне в кабинет.

Лучше всё это пережить в один день. То Лушт, то Вечко. Трёпку от Мирха она тоже хочет получить сразу. Потом скинет этот день в самую глубокую яму своей памяти. Как страшный сон. Всё пойдёт по накатанной дорожке…

— Садись, Мирх. Извини, что я тебя арестовала. Просто сорвалась.

— С цепи.

— Ну да, с цепи.

— Теперь снова себя на цепь посадила?— Сажаю. На цепь со строгим ошейником.

— Не забудь намордник.

— Не бойся, не забуду. В общем, ты свободен.

— И прощён?

— Всё, что я тебе говорила, остается в силе. Я не беру назад ни одного слова. Но сажать тебя на губу бессмысленно: так мы ничего друг другу не докажем.

— Ты хочешь мне что-то доказать?

— Боюсь, не смогу. Я хочу, чтобы ты сам разобрался, в чём корень твоей неприязни к Лушту.

— Я уже сказал: не знаю, — раздраженно ответил Мирх. — Просто рядом с ним я чувствую себя неуютно, словно от него исходит постоянная, но неизвестная мне опасность. Как от воронки на шестом посту. Когда она возникает — никто не знает, где — тоже, начеку приходится быть всегда.

— Мирх, пожалуйста, припомни. По отношению ко мне у тебя не было такого ощущения?

Он сдвинул брови, вспоминая, и вдруг удивленно посмотрел на неё:

— А ведь точно, Кайя. Было. В самом начале. Но я быстро отогнал это чувство, поняв, что был не прав по отношению к тебе.

— Да? Значит, было? Почему, Мирх? Чем ты это объяснишь?

— Не знаю. Я подумаю. Это для меня самого неожиданно.

Кайя понимала, что провоцирует Мирха. Понимала, что результат его раздумий может быть ужасен, но хотела дойти до конца. Если этот конец будет тем самым, какого она опасается, им всем троим придётся покинуть полк: ей, Лушту и Сане. Только от ворот они направятся в разные стороны…

— Это всё? — прервал её мысли Мирх.

— Не совсем. Мне сегодня потребуется выйти в Город. Если я не успею к вахте, подменишь?

— Хорошо.

Вот это уже было как по-прежнему.

— Ещё, Мирх. Скоро отправим рекрутов в лагеря. Старшим я на этот раз пошлю Сандро. Ты останешься в полку. Я возьму отпуск, чтобы отдохнуть от всего. Теперь иди, приведи себя в порядок, приступай к службе. И подумай.

Затем она переделала ещё кучу дел, заказала чистый мундир для Лушта и вышла в Город.

Обед Лушт проспал. Проснулся, когда Вечко тряс его за плечо:

— Ужинать будешь?

В столовой её не было, хотя рекрут вертел головой во все стороны.

— У Кайи уже началась вахта?

— Началась, но её заменил Мирх. Кайя сидит.

— Что?!

— Сидит, — невозмутимо повторил Вечко.

— За что?

— За нарушение общественного порядка.

— Можно подробнее?

— Пожалуйста. За драку на улице Города. К ней пристали какие-то м…м…м… типы с неким предложением. Она развернулась, уползти эти дураки уже не смогли. Там её арестовали. Сейчас загорает в участке. До выяснения обстоятельств.

— Подожди. Но ведь это самооборона?

— Да.

— Она никого не убила?

— Что ты! У Кайи природный самоконтроль! Она их вывела из строя, кажется, кто-то уже не сможет с девушками… ну, ты понимаешь.

— Сколько их было?

— Шестеро.

— Она одна — всех?

— Это же Кайя!

— На неё напали, она арестована, а товарищи-сэйверы в ус не дуют?

— Предлагаешь штурмовать участок и вызволить?

— Хотя бы.

— Вот чудак! У неё знакомый комиссар полиции, он уже всё выяснил, ей ничего не грозит. Посидит до утра — а там её выпустят.

— Почему же «посидит», если всё выяснили?

— Я попросил. Тебя она днём спать отправила, а сама? Вот я и воспользовался случаем: отдохнуть её заставил. Ведь по-другому никак не получается. Решётку она не перегрызёт.

Лушт покачал головой.

— Чего её в Город понесло?

Вечко мягко улыбнулся.

— Она заметила, что я стал прихрамывать, месяц назад заказала новые протезы. Сегодня пошла выкупать, Комиссар по eё просьбе прислал их… И ещё туфельки для твоей дочери. Зайди в кабинет, забери, прежде чем к Сане пойдёшь.

— Заберу. Вечко, как вы можете её одну, без охраны, в Город пускать?

— Ведь и ты без охраны ходил?

— Сравнил! Я мужчина!

— Которого она в любой момент одной левой уложит.

— Знаешь, Вечко, вы на словах уважаете её, а на деле вам, по-моему, глубоко наплевать. Шла бы она с охраной — никто бы напасть не посмел.

— Ну, если ты такой умный, попробуй предложить ей охрану. Я тебя потом нашатырём в себя приведу.

— Она у вас что, Великая Богиня? Все у неё по струнке ходят, она же никому не подчиняется?

— Почему же. Есть Совет…

— Вот пусть Совет запретит ей без охраны выходить за стены.

— Знаешь, ты прав, — прищурился Вечко. Потом хихикнул. — Совет я соберу прямо сейчас. Экстренно. Пока её нет. Мы отыщем формулировочку, по которой она, вернувшись, на губе с недельку побудет. Спасибо за идею, рекрут. Да ты не бойся, она автора не узнает, не выдам! Охрану мы ей навяжем непременно.

ГЛАВА 1З

— Рекрут Лушт, в рубку.

— Есть.

Лушт улыбнулся. Каждый вечер ему приходило сообщение из полка. Считалось, что от Саны. Но она, хоть и училась помаленьку читать, однако к пульту ещё не подходила. За неё писала Элена. Иногда Кайя. Стиль сразу можно было различить. Если речь шла только о дочери, то отправителем была, безусловно, Кайя. Если были сведения и о ней, писала Элена. С той самой ночи в кабинете Лушт не видел Кайю. Вечко сдержал слово, она неделю отоспалась на гауптвахте. Потом его и других рекрутов отослали в лагеря. Драли с них тут по три шкуры. Уже через месяц из тридцати рекрутов осталось девятнадцать. «Стрекозы» остались все. Сандро, впрочем, не делал различия между отрядами. Гонял всех без разбора. К его удивлению, Лушт вдруг стал показывать самые лучшие результаты. А он-то боялся, что этот рекрут сломается…

Оставалось ещё около двух недель. Лушт всей душой рвался назад, в полк. к жене и дочери. Потому что Кайя всё равно станет его женой. Иначе не может быть. Он заставит её снова отрастить косу, носить платья, танцевать, улыбаться. Она ещё станет самой красивой и самой счастливой.Сюрприз, который его ждал в рубке, был из серии «так не бывает».

— Папа! — Сана прыгнула ему на руки. — Папочка! Как же я соскучилась по тебе! Я так долго просила Кайю отвезти меня к тебе! И вот допросилась. Папочка! Знаешь, я всё вспомнила. Доктор сказал, что я совсем здорова. Папочка, миленький, ты скорей ко мне возвращайся, ладно? Мне Кайя каждый вечер сказки рассказывает. Я тебе потом расскажу. Я уже совсем научилась читать. Я тебе почитаю, когда ты вернёшься!

Она щебетала и щебетала, рассказывая о себе и о Кайе.

— Где Кайя? — спросил Лушт.

Она пошла к Сандро. Сейчас вернётся.

— Сана, — прошептал ей на ушко Лушт, — ведь Кайя хорошая, правда?

— Очень, папа, — серьёзно ответила девочка.

— Ты её любишь?

— Очень-очень.

— Ты бы хотела, чтобы она была твоей мамой?

— Хотела бы. Я всё время играю с Бусси, будто она — моя мама…

— Давай её попросим?

— О чём попросим? — это уже Кайя вошла. — Здравствуй, рекрут. Как ты тут? Я уже наслышана о твоих достижениях. Очень рада за тебя.

— Думаю, теперь ты мною маты не подметёшь, — заулыбался Лушт.

— Это как вести себя будешь… Сана, маленькая, мне с твоим папой поговорить нужно. Выйди в соседнюю комнату. Но никуда из неё не убегай.

— Хорошо, Кайя. Папочка, — громким шёпотом сказала ока, — ты не забудь её попросить…

Кайя закрыла за ней дверь.

— Вообще-то, разговор именно о ней, Лушт. Нашлась твоя старшая дочь. Она в столице, замужем, хорошо обеспечена. Ничего не желает слышать ни о тебе, ни о матери, ни о сестре. То есть взять Сану она отказывается.

— Поцелуй меня, Кайя…

— Поэтому возникает проблема, что делать с девочкой. Воспитывать её в полку? Нанимать няньку в Городе? Отдать в школу? Или приглашать учителей к нам? Видишь, как всё непросто…

— Поцелуй меня.

— Ты слушаешь или нет?

— Ведь не выдержала, приехала ко мне.

— Не выдержала Сана. Она так скучала, что я не могла этого вынести.

— Без Саны не приехала бы?

— Я не приехала, а прилетела. Надо было опробовать новые крылья. Я опробовала. Хорошие крылья.

— Значит, если бы не Сана и крылья, не прилетела бы?

— Ладно, сдаюсь. Считай, что я позволила себе ещё одну слабость. Последнюю. Очень хотелось повидаться.

— Вот видишь, — немного самодовольно сказал Лушт. — Вовсе не так трудно признаться, что ты меня любишь и по мне скучаешь.

— Теперь ты начнёшь задирать нос?

— Нет. С задранным носом целоваться не удобно…

— Луште, пожалуйста. У тебя серьёзная проблема: что делать дальше с дочерью. Не отвлекайся.

— У меня действительно серьёзная проблема, — взяв её за кисти рук, он стал ласкать их пальцами. — Как уговорить тебя стать моей женой.

— Этого не будет.

— Будет. Сана очень хочет, чтобы ты была её мамой. Со временем, если пожелаешь, у неё будет братик или сестрёнка…

Кайя с непонятным отчаянием смотрела на него.

— Так ли этот мир хорош, Луште, чтобы дарить его нашим детям?

— Кайя… Боги, что же такое с тобой могло произойти?

— Ладно, не будем отвлекаться, вернёмся к Сане. Что ты собираешься с ней делать дальше?

— Не будем отвлекаться. Я женюсь на тебе, у неё будет нормальная семья.

— Это невозможно.

— Почему?

— Прими как факт. Это невозможно.

— Cана очень хочет…

— С твоей подачи, правда? Вот я и предоставляю тебе объяснить ей всё. Любым способом. Даже лекцией на тему «Kaйя злая-плохая, не хочет быть твоей мамой». Эту кашу ты заварил, ты и расхлебаешь. Ни в коем случае не подавай ребёнку несбыточных надежд.

— Кайя, эта надежда сбудется. Я, честно говоря, немного сомневался, но раз ты прилетела ко мне — нашла предлог и прилетела… Признайся, ты ведь хочешь этого сама.

— Луште, я не собираюсь отрицать, что люблю тебя. Мне без тебя плохо. Я хочу быть с тобой, хочу быть мамой Саны и твоей женой. Но вопрос-то не в том, чего я хочу.

— В чём же?

— В том, что мои желания погоды не делают. Нам не быть вместе. Это невозможно. Не трави душу ни мне, ни себе, ни ребенку. Будь разумен. Сейчас, повторяю, ты должен принять решение относительно дочери. Причём в том варианте, как если бы меня не было в принципе.

— Ты не хочешь хоть немного отпустить волосы?

— Я не… держи свои руки при себе, рекрут Лушт.

— Не могу.

— С тобой невозможно говорить серьезно, если ты не распластан на полу.

— Неужели тебе неприятно?

— Рекрут, я все равно обучена лучше. Предупреждаю.

— Поцелуй меня.

— Вижу, по-хорошему с тобой нельзя, — она резко бросила его через бедро.

— Ну, пришёл в себя?

— Ах, ты так? — засмеялся Лушт.Прямо с пола он взвился пружиной — и промахнулся. Кайя действительно была хорошо вышколена. Он еще несколько раз тщетно пытался одолеть её, пока не понял, что она не только аккуратно укладывает его на пол, но следит, чтобы обошлось без травм. Наконец, она победоносно оседлала его.

— Признаю своё поражение.

— Так-то лучше. Вставай.— Так и не поцелуешь?

— Поцелую. На прощание. В последний раз.— Ну, уж и в последний.

— Видишь ли, Лушт, я бы не прилетела к тебе ни под каким предлогом, даже для Саны. Через полторы недели ты возвращаешься в полк. Думаешь, я бы не выдержала?

— Что ж тогда прилетела?

— Мне предстоит сложное дело. Рискованное. Может случиться, что мы видимся в последний раз. Поэтому я позволила себе эту вольность — прилететь к тебе. Попрощаться. Считаешь, я зря это сделала?

— Кайя, ты так спокойно говоришь об этом?

— А ты так неспокойно воспринимаешь. Мы сэйверы. У нас в полку до старости доживают только инвалиды.

— Ты никого не можешь послать вместо себя?

— На смерть? У меня хотя бы есть шанс, другие погибнут.

— Значит, правду у нас говорят, что ты смерти ищешь?

— Интересно знать, кто это «у вас говорит».

— Неважно. Правда это, никогда-не-лгущая-Кайя?

— Нет, неправда, Луште. Я не ищу смерти. Это глупо. Богиня посылает за нами, когда ей угодно, а не когда мы хотим. Правда в том, что я не уворачиваюсь от гибели. Если Богиня захочет, она достанет везде.

— О, Кайя, Кайя, будь осторожна!

— По мере возможности, Лушт. Давай прощаться. Нам с Саной пора: я обещала Элене вернуть её к ужину. Подумай, что делать с дочерью.

— Кайя, можешь ты тоже обдумать одну проблему? Понять, что она есть и её надо решать.

— Что это?

— До сих пор ты была одна, отсекала себя ото всех, надеялась только на себя; никому не позволяла заботиться о себе. Ничто тебя к жизни не привязывало. Твоя смерть была бы бедой для твоих товарищей-сэйверов, но она никому не причинила бы горя. Теперь существуют люди, для которых потеря тебя будет невосполнима. Ты понимаешь, о ком я?

— Луште…

— Отныне ты просто не имеешь права умирать.

— Я тебя поняла, Луште. Но ты невнимательно слушал, когда я говорила с тобой тогда, в кабинете. Я не живу, я служу. Я давно уже мертва. Больше трех лет. Меня убили.

Она не дала ему ничего ответить.

— Сана! Иди сюда! Попрощайся с папой!Сана повисла у него на шее.

— Папочка, ты попросил Кайю?

— Попросил, но она не согласна.

— Почему? Кайя, ты боишься, что я не буду тебя слушаться?

— Нет, милая. Просто… Когда папа вернётся, он тебе объяснит. Нам пора. Иди к крыльям.

Сана, вздохнув, слезла с отца и вышла. Кайя подошла к Лушту.

— Я обещала поцеловать тебя на прощанье. В последний раз.

— Обещала.Она едва коснулась его губ, но он не отпустил её просто так, целуя долго и страстно. Она не вырывалась.

— Я не верю, что все кончится плохо. Это не «на прощание», — сказал Лушт.

— Это одна из вероятностей. Ты должен быть готов к такому исходу. Если я погибну…

— Ты не погибнешь.

— Если я погибну, забирай Сану и беги из полка в неизвестном направлении. Вечко тебе поможет, он предупреждён. Иначе Мирх тебя сживёт со свету. Обещаешь?

— Ты не погибнешь.

— Ради моего спокойствия, обещай, Луште!

— Хорошо, обещаю. Но ты не погибнешь.

— Наверное. Но ты обещал. Прощай.

Она выскочила вон.

ГЛАВА 14

Пятую неделю Кайя не приходила в себя. Внешних повреждений было немного, зажили они быстро, но сознание к ней никак не возвращалось. Она лежала под пластиковым чехлом, вокруг пищали аппараты, внутривенно ей вводили питательный раствор. Её навещали все сэйверы по очереди. Лушт был при ней постоянно. То есть в любое свободное от тренировок время. Товарищи-сэйверы всё понимали.

Вечко, заменивший Кайю, сразу по возвращении рекрутов вызвал Лушта в кабинет. Уже по тому, что Кайи в кабинете не было, рекрут понял: случилась беда. Он коротко спросил:

— Жива?

— Да.

— Где?

— В лазарете.

— К ней можно?

Вечко, вздохнув, попросил:

— Сядь, рекрут. Она к тебе в лагерь летала? Ты помнишь, что ты ей обещал?

— Что женюсь на ней.

Вечко засиял.

— Ты серьёзно? Она согласилась?

— Не совсем. Но согласится.

— А-а, — разочарованно сказал Вечко. Потом добавил. — Может, она бы согласилась. Ты знаешь, она Сану к себе взяла. То есть, девочке, конечно, своя комната выделена, но пока ты был в лагерях, Сана жила при Кайе.

— А теперь?

— У Элены. Вернёмся к вопросу. Ты понял, зачем Кайя к тебе в лагерь летала?

— Попрощаться.

— Ну, попрощаться тоже. Главное — предупредить. Если с ней что случится — бери дочь и удирай. Ты ведь именно это ей обещал?

— Обещал. Но я не думаю, что Мирх так опасен.

— Я тоже не думаю. Однако Кайя настаивала, чтобы я помог тебе спастись.

— Но ведь она не погибла?

— Как тебе сказать… Она жива, конечно, но в коме. Так что может быть, тебе пора выполнить данное ей обещание.

— Пока она жива, я буду здесь.

— Ну, хорошо. Жить ты теперь будешь с Саной. Я уже распорядился, чтобы её отвели в прежние комнаты. Дежурный покажет тебе, где это. Перенесёшь вещи.

Они также договорились, что Лушт будет заниматься наравне со всеми. Он исправно посещал «поле», учился обращаться с крыльями, даже успел насладиться первыми полётами.

У Кайи стали отрастать волосы, лицо её вдруг преобразилось. Она лежала по-прежнему с закрытыми глазами. Taкиe же бледные щёки, тот же точёный нос. Лушт не мог объяснить, что именно стало другим. Волосы у неё росли быстро, уже были в полпальца длиной.Однажды доктор, чуть приоткрыв её саркофаг, сказал.

— Возьми её за руку, поговори. Она, может быть, слышит, хоть не реагирует.

С тех Пор Лушт каждый вечер разговаривал с Кайей. Сана тоже навещала её. Дома они с этого времени смотрели на портрет Кайи. Однажды Лушту показалось, что его следует повесить. Рекрут взял портрет, стал ощупывать стену в поисках подходящего места. Видимо, он случайно нажал на сенсор. Часть стены отошла, он шагнул вперёд, оказавшись в «святая святых».

Среди сэйверов бытовало мнение, что её комната — это абсолютно пустой бокс с откидной узкой койкой. Ведь всем известно, что Кайя отказывала себе во всём. В какой-то степени Лушт был уверен, что так и есть. Его совершенно не удивило отсутствие койки вообще: спала она, оказывается, на полу. Это было в её стиле — в стиле Кайи-сэйвера.

Удивило его всё остальное. Стены были уставлены стеллажами, из которых торчали какие-то доски. Он вынул одну из них наугад. Картина. Судя по всему, она писала её сама, причём, недавно, потому что это был портрет Саны в том платье, которое он купил ей перед отбытием в лагерь.

Лушт стал копаться дальше. Портреты Элены, Мирха, Вечко — в нескольких вариантах. Мариги. А это уже целая поэма в красках: «стрекозы», летящие над полем. Как же она, оказывается, талантлива…

На следующем портрете был изображён он сам. Далее — везде. В фас, в профиль, стоя, сидя, с Саной, на турнике, в мундире, в штатском, с Бусси… Доски ещё немного попахивали краской. Лушт непроизвольно улыбался. Всё-таки она думала о нём. Каждый мазок на портретах наложен с такой нежностью и любовью…

На стеллаже осталась единственная доска. Он ожидал увидеть ещё одного себя. Но увидел Её. Распластанную на сломанных крыльях. Поверженную. Умирающую. К боковине был пришлепнут сложенный листок с его именем.

«Мой любимый, раз ты попал в эту комнату и читаешь это письмо, значит, меня уже нет. Я выполнила долг сэйвера, Богиня забрала меня окончательно. Не горюй. Bcё равно мы не могли бы быть вместе, даже если бы я осталась жива. Помни о своем обещании, спасайтесь с Саной от Мирха.

Любимый, не жалей ни о чём. То, что случилось — самое правильное. Я только надеюсь, что мы всё-таки смогли обезопасить шестой пост, тогда моя гибель не была напрасна, в отличие от моей жизни. Прощай. Я благословляю тебя и Сану».

Аккуратно сложив листок, Лушт положил его в карман мундира. Нет, ни напрасно, ни ненапрасно она не погибнет. Это слишком жестоко и несправедливо. Что бы ни было в eё прошлом — ведь она заявила, будто её убили — Кайя начала оживать. Умереть теперь, когда могла бы стать счастливой… Нет. Он, Лушт, этого не должен допустить.