— И что произошло?
Марта посмотрела на кольцо.
— Незадолго до обряда в коридор пришла леди Иоланта. С ней была женщина в тёмной вуали. Я не знала её. Она держала маленький футляр. Леди Иоланта велела всем отойти, сказала, что нужно проверить родовую печать. Старшая распорядительница подчинилась. Я тоже отошла, но не далеко. Дверь в клятвенную комнату закрылась не до конца.
Эльда тихо спросила:
— Вы видели лицо женщины?
— Нет. Только руки. Очень красивые, в золотых перчатках. И на запястье у неё был браслет с алым камнем. Я запомнила, потому что он звякнул о дверную ручку.
Ариана почувствовала, как в памяти всплыла Селеста у Каэля накануне свадьбы. Тогда она была всего лишь гостьей из рода Райвен, слишком юной, слишком яркой, слишком уверенной в доме, который не принадлежал ей. На её запястье часто блестело что-то алое.
Но воспоминание не было доказательством.
Ариана не позволила себе сразу ухватиться за него.
— Что было дальше?
— Они пробыли внутри недолго. Когда вышли, леди Иоланта была спокойна, а женщина в вуали держала тот же футляр, только уже закрытый. Потом обряд начался. Я почти забыла об этом. А ночью, когда убирали зал, нашла в коридоре это кольцо. Оно лежало под столиком для свечей. Сломанное. Я испугалась и показала старшей распорядительнице.
— И она?
Марта горько улыбнулась.
— Сказала, что я ничего не видела. Забрала кольцо. А утром её отправили в дальнее поместье. Без объяснений. Через неделю она прислала мне письмо: “Если когда-нибудь серебро заговорит, не отдавай его Морранам”. Я тогда решила, что она просто боялась. А потом письмо исчезло из моего сундука.
— А кольцо?
— Я думала, его уничтожили. Сегодня увидела его в ящике и поняла, что нет.
Тимон осторожно поднял палец.
— А можно вопрос от человека, который ничего не понимает в богатых свадьбах?
Эльда вздохнула.
— Если он будет коротким.
— Почему на свадьбе было лишнее кольцо? Разве их не два?
Ариана посмотрела на Марту. Та снова перевела взгляд на серебро.
— Это не обычное брачное кольцо, — сказала женщина. — Это клятвенный обод. Старый. Его не носят. Его кладут под брачную печать, когда союз должен связать не только людей, но и силу рода.
В лавке стало совсем тихо.
Ариана медленно повернулась к Эльде.
— Вы знали о таких обрядах?
— Знала, что они существуют. У высших драконов много способов придать браку вид судьбы, когда на самом деле речь идёт о расчёте.
— На нашей свадьбе должен был быть такой обряд?
— Если использовали клятвенный обод, да.
Ариана опустила руку на стойку рядом с кольцом, но всё ещё не касалась его.
— Почему мне никто не сказал?
Эльда посмотрела на неё с такой печалью, что Ариане стало не по себе.
— Потому что в доме Морранов вам говорили только то, что считали нужным.
Слова были простыми. Без жалости. Без громкого осуждения. Но именно поэтому они ударили глубже.
Три года Ариана считала свой брак пустым, потому что Каэль не хотел её по-настоящему, а род не признавал. Теперь возникала другая возможность: возможно, этот брак с самого начала был не таким, каким его показали ей. Возможно, её не просто отвергали после свадьбы. Возможно, до свадьбы уже кто-то решил, какой именно будет её роль.
Удобная.
Тихая.
Неполная.
— Что нужно сделать с кольцом? — спросила она.
Эльда кивнула на книгу записей.
Книга лежала на стойке, тёмная, тяжёлая, с застёжкой в форме маленькой двери. Вчера буквы на её обложке менялись местами, не позволяя прочесть название. Сейчас они складывались в одну строку.
“Первый возврат”.
Тимон присвистнул.
— Она решила, что вы готовы.
— Или что у нас нет времени, — сказала Эльда.
Ариана провела пальцами над застёжкой, не касаясь.
— Если я открою книгу, что случится?
— Она запишет сделку.
— Какую сделку?
— Между лавкой, покупателем и тем, что должно быть возвращено.
Марта испуганно поднялась.
— Я не хотела сделки. Я хотела только отдать кольцо. Я не могу платить много, госпожа. У меня почти ничего нет.
Ариана посмотрела на неё.
Перед ней стояла женщина, которая могла бы спрятать находку, вернуть её Морранам, сделать вид, что ничего не слышала. Она выбрала другое. Рискнула местом, положением, возможно, свободой передвижения — только потому, что сломанное кольцо назвало имя Арианы.
— Плата не должна разрушать того, кто пришёл за правдой, — сказала Ариана, повторяя вчерашние слова Эльды уже как своё правило. — Мы сначала узнаем, что лавка попросит. Если цена будет несправедливой, сделки не будет.
Колокольчик над стойкой звякнул обиженно.
Эльда кашлянула.
— Осторожнее. Лавка не любит, когда её заранее обвиняют в дурном вкусе.
— Тогда пусть покажет хороший, — ответила Ариана.
Застёжка на книге щёлкнула сама.
Тимон распахнул глаза.
— Вот это я называю смелостью. Или плохим инстинктом сохранения.
Ариана открыла книгу.
Страницы внутри были плотными, кремовыми, без единой строки. На первой странице медленно проступила золотая надпись:
“Кто пришёл?”
Марта отступила.
— Я… я не умею с такими вещами.
— Просто скажите правду, — сказала Ариана.
Женщина с трудом вдохнула.
— Марта Нэлл, старшая служанка восточного крыла дома Морранов.
Перо появилось из воздуха.
Не упало, не выкатилось, а будто выплыло из солнечной пылинки и зависло над страницей. Затем само записало имя ровным почерком.
“Что потеряно?”
Марта посмотрела на кольцо.
— Я не знаю.
Перо застыло.
Ариана вдруг поняла.
— Не вещь, — сказала она. — Потеряна правда о брачной клятве.
Перо дрогнуло и записало:
“Правда о клятве Арианы Вейр и Каэля Моррана.”
Имя Каэля на странице вспыхнуло серебром, имя Арианы — золотом. Между ними проступила тонкая чёрная линия, похожая на трещину.
Ариана почувствовала, как внутри поднимается холодная ясность.
Не боль.
Не страх.
Пока только ясность.
— Что требуется? — прочитала она следующую строку.
На странице появились слова:
“Собрать расколотое. Не скрыть увиденное. Не вернуть лжецу право на молчание.”
Марта зажала рот ладонью.
— Я не смогу говорить против дома Морранов.
— Сегодня не нужно говорить против них, — сказала Ариана. — Нужно говорить за правду.
— Вы не понимаете, что они могут сделать.
— Понимаю меньше, чем вы. Поэтому спрашиваю: вы хотите остановиться?
Марта смотрела на неё долго. На лице женщины боролись страх и усталое достоинство человека, слишком много лет привыкшего опускать глаза.
— Нет, — наконец сказала она. — Если я остановлюсь сейчас, то всю оставшуюся жизнь буду слышать, как это кольцо зовёт вас из ящика.
Книга удовлетворённо шелестнула страницей.
Эльда подошла ближе.
— Тогда, Ариана, теперь ваша часть.
— Что я должна сделать?
— Взять кольцо.
Серебро лежало на стойке между ними, расколотое, тусклое, родовое, опасное. Ариана протянула руку — и остановилась на полпути.
Перед глазами вспыхнуло лицо Каэля в Совете. Его холодное “да”. Его попытка остановить её у выхода. Его уверенность, что он всё ещё имеет право прислать человека и проверить её лавку.
Если она коснётся кольца, между ними снова появится нить.
Не брачная. Не та, что можно надеть на палец.
Но нить правды.
А правда, связанная с домом Морранов, вряд ли окажется тихой.
— Вы не обязаны, — вдруг сказала Марта.
Ариана посмотрела на неё.
— Что?
— Вы уже ушли от них. Они унизили вас перед Советом. Вы могли бы закрыть дверь и сказать, что это больше не ваше дело.
Тимон хотел что-то вставить, но Эльда положила ему руку на плечо.
Ариана опустила взгляд на кольцо.
Больше не её дело.
Как удобно звучит. Как спокойно. Как заманчиво.
Только вчера она сама сказала Каэлю, что не вернётся туда, где её достоинство обсуждали как недостаток. Но уйти из дома Морранов не значило оставить им право переписать её прошлое. Если брачную клятву действительно подменили, то три года её жизни были построены не просто на холоде и расчёте. Они были построены на чужой воле.
А если она не узнает, чьей, то эта воля продолжит ходить по миру в золотых перчатках.
— Нет, — сказала Ариана. — Это моё дело. Потому что это моя жизнь.
Она взяла кольцо.
Серебро оказалось ледяным.
Трещина на ободе вспыхнула, и лавка исчезла.
Ариана стояла в коридоре дома Морранов.
Она поняла это сразу: по тёмным панелям на стенах, по длинным узким окнам, по ковру с гербом крыла и пламени. Только всё было не таким, каким она видела это место в воспоминаниях. Цвета стали глубже, звуки — глуше, а воздух дрожал, как над раскалённым металлом. Это было не настоящее возвращение, а отпечаток момента, сохранённый в серебре.
Свадебная ночь.
За стеной звучали голоса гостей, музыка, смех. По коридору спешили слуги с подносами и лентами. Но видение тянуло Ариану к узкой двери в конце прохода.
Малая клятвенная комната.
Дверь была приоткрыта.
Внутри горели три свечи. На круглом столике лежали два брачных кольца, белая лента с вышитыми именами, свиток и старый серебряный обод — тот самый, теперь ещё целый. Над ним висела родовая печать Морранов, тёмная и тяжёлая.
В комнату вошла Иоланта.
Моложе на три года, но такая же безупречная. Её лицо казалось спокойным, только пальцы сжимали край рукава сильнее обычного.
Следом вошла женщина в тёмной вуали.
Сердце Арианы ударило быстрее.
Женщина была стройной, выше Иоланты, но двигалась мягко, почти танцующе. На руках — золотые перчатки. На запястье — браслет с алым камнем.
— Быстрее, — сказала Иоланта. — Гости ждут.
Голос женщины под вуалью прозвучал приглушённо:
— Вы слишком торопитесь, леди Морран. Ошибка в такой формуле может стоить роду будущего.
— Будущего не будет, если мальчишка свяжет силу с пустой девочкой.
Ариана замерла.
Пустой девочкой.
Она уже слышала это. Много раз после свадьбы. Но теперь слово прозвучало до брака, до первого ужина, до всех её попыток заслужить место.
Значит, приговор был вынесен заранее.
Женщина в золотых перчатках подошла к столику и открыла футляр. Внутри лежал другой свиток. С виду почти такой же, но лента на нём была не белой, а бледно-серой.
— Подмена не отменит союз, — сказала она. — Она исказит его. Каэль получит видимость связи, род — отсрочку, девочка — место рядом с ним без доступа к сердцевине силы.
— Мне не нужен её доступ.
— Вам нужен её источник, даже если вы не признаёте, что он существует.
Иоланта резко повернулась.
— Вы обещали, что источник не проснётся.
Женщина под вуалью медленно улыбнулась. Ариана не видела её губ, но почувствовала эту улыбку по голосу.
— Если девочка будет сломана достаточно тихо, не проснётся.
Ариана попыталась шагнуть внутрь, но не смогла. Видение держало её у порога, свидетельницей без тела.
Иоланта отвела взгляд первой.
— Делайте.
Женщина сняла белую ленту с настоящего свитка и переложила на серый. Потом коснулась старого серебряного обода. Тот вспыхнул тёплым золотом — тем самым, что теперь отзывалось в ладони Арианы.
— Он сопротивляется, — сказала женщина.
— Значит, заставьте.
— Не всё можно заставить, леди Морран.
— Вам заплатили не за философию.
В этот миг в коридоре послышались шаги.
Женщина в вуали резко закрыла футляр. Серебряный обод под её пальцами треснул. Не громко — с тонким звоном, похожим на сдержанный вскрик. Один осколок света вырвался из кольца и ударил в сторону двери, туда, где в настоящем когда-то стояла Марта.
Иоланта побледнела.
— Что вы сделали?
— Не я. Обод отказался принять ложную формулу целиком.
— Это опасно?
— Для тех, кто любит тайны, всё опасно.
Шаги в коридоре приблизились. Дверь распахнулась шире, и Ариана увидела Каэля.
Молодого, торжественного, холодного даже в свадебном камзоле. Он вошёл без улыбки, но в его лице не было той жёсткости, которую она знала позже. Скорее напряжение. Сомнение. Он посмотрел на столик, на мать, на женщину в вуали.
— Что здесь происходит?
Иоланта мгновенно взяла себя в руки.
— Проверка печати. Всё готово.
Каэль нахмурился.
— Почему вы закрылись?
— Потому что родовые обряды не проводят на глазах у слуг.
Женщина в вуали отвернулась к свиткам, но Каэль вдруг сделал шаг.
— Кто это?
— Мастер клятвенной записи, — сказала Иоланта. — Тебе незачем знать её имя.
— Мне жениться через четверть часа. Думаю, я имею право знать, кто стоит у наших брачных знаков.
Наших.
Слово ударило по Ариане неожиданно.
Наших.
Он сказал это тогда. До равнодушия. До трёх лет молчания. До развода.
Женщина под вуалью чуть повернула голову.
— Осторожный жених — редкость среди драконов.
Каэль не улыбнулся.
— Покажите свиток.
Иоланта резко сказала:
— Каэль.
Он посмотрел на мать.
— Я сказал: покажите.
На миг Ариана увидела не мужчину, который вчера отрёкся от неё в Совете, а будущего главу дома, ещё не до конца подчинённого чужим решениям. В этом Каэле было что-то живое. Упрямое. Почти честное.
И потому следующее мгновение стало страшнее.
Женщина в золотых перчатках подняла руку и коснулась алого камня на браслете. Камень вспыхнул. Не ярко, а глубоко, будто в нём открылась тёмная искра.
Каэль замер.
Его взгляд стал пустее.
Иоланта стиснула зубы.
— Я не давала разрешения трогать его волю.
— Я не трогаю волю, — спокойно ответила женщина. — Только убираю лишний вопрос. Вы же не хотите, чтобы он сорвал обряд?
Каэль моргнул.
— Всё готово? — спросил он ровным голосом.
Иоланта медленно выдохнула.
— Да, сын.
— Тогда пора.
Он вышел.
Ариана захотела крикнуть. Позвать его. Себя. Марту. Хоть кого-нибудь.
Но видение уже распадалось.
Последним она увидела, как женщина в вуали прячет настоящий свиток в футляр, а сломанный серебряный обод падает со стола и катится к двери. Трещина на нём сияет золотом, и из этой трещины доносится едва слышный шёпот:
“Ариана Вейр.”
Лавка вернулась рывком.
Ариана стояла за стойкой, сжимая сломанное кольцо так крепко, что края оставили на ладони красные следы. Свечи горели выше обычного. Книга записей раскрылась сама, и перо торопливо выводило строки, которые тут же исчезали, будто лавка не хотела отдавать увиденное бумаге слишком легко.
Марта плакала беззвучно.
Тимон стоял бледный, но не прятался. Эльда держала руку на краю стойки так крепко, что побелели костяшки пальцев.
— Я видела, — сказала Ариана.
Голос прозвучал не сразу. Сначала ей пришлось вспомнить, как дышать.
— Что? — прошептала Марта.
Ариана положила кольцо на стойку.
— В ночь свадьбы кто-то подменил брачную формулу. Настоящий свиток забрали. Вместо него положили другой. Клятвенный обод сопротивлялся и сломался.
Эльда закрыла глаза.
— Значит, всё-таки подмена.
— Вы подозревали?
— Я подозревала, что Морраны не отдали бы лавку случайной женщине, если бы не были уверены: она не сможет её разбудить. Но я не знала, как именно они связали вас с Каэлем.
Марта хрипло спросила:
— Кто был под вуалью?
Ариана увидела перед собой золотые перчатки. Алый камень. Мягкий голос. Улыбку, скрытую тканью.
Она могла назвать Селесту.
Очень хотела.
Но хотеть и знать — разные вещи. Она только вчера решила, что больше не позволит чужим людям строить её жизнь на удобных утверждениях. Значит, сама не имела права делать то же самое.
— Я не видела лица, — сказала Ариана. — Видела браслет с алым камнем и золотые перчатки. Слышала голос. Мне кажется, я могла слышать его раньше, но этого мало.
Тимон возмущённо вскинулся.
— Мало? Да если человек ходит как змея в шёлке, говорит как леди Райвен и носит блестяшки, как леди Райвен, то, может, это леди Райвен?
— Может, — сказала Ариана. — Но “может” не защитит нас, если Морраны придут с обвинениями.
— Так они всё равно придут.
— Тем более нужно быть точнее.
Эльда посмотрела на неё с тихим одобрением.
— Хорошо.
Ариана почти рассмеялась, но смех застрял в груди.
Хорошо.
Она только что узнала, что её брачная клятва была искажена. Что Иоланта заранее называла её пустой. Что Каэль в тот вечер, возможно, задавал вопросы, но кто-то лишил его этих вопросов. Что женщина в вуали знала о некоем источнике внутри Арианы, который не должен был проснуться. И всё это Эльда назвала “хорошо” только потому, что Ариана не бросилась обвинять без доказательств.
Возможно, именно так и выглядела взрослая сила.
Не как огонь в ладони.
Как способность удержать себя на краю.
Книга записей шелестнула.
На странице появилась новая строка:
“Плата принята.”
Марта испуганно отшатнулась.
— Что она взяла?
Ариана быстро посмотрела на женщину.
С виду ничего не изменилось. Лицо то же. Руки дрожат. Глаза испуганные.
Эльда наклонилась к книге.
— Марта Нэлл обязуется больше не прятать услышанную правду, если от её молчания пострадает невиновный.
Марта застыла.
Тимон нахмурился.
— Это плата?
— Для некоторых дороже золота, — тихо сказала Эльда.
Марта медленно села обратно на стул.
— Я… не знаю, смогу ли.
Ариана подошла к ней.
— Сможете не сразу. Но сегодня вы уже начали.
Женщина подняла на неё мокрые глаза.
— Вы не презираете меня? Я ведь молчала тогда. Три года.
— Я тоже молчала три года, Марта. По другим причинам, но молчала.
— Вы были женой. Вам было труднее.
— А вы были служанкой в доме, где даже родным не всегда позволяли говорить правду. Не будем мериться страхом. Лучше подумаем, что с ним делать дальше.
Марта сжала губы и кивнула.
В этот момент дверь лавки открылась снова.
На пороге стоял Дарен Эштар.
Не в парадном камзоле, как вчера в Совете, а в дорожном тёмно-зелёном плаще, с каплями дождя на плечах и выражением человека, который рассчитывал увидеть многое, но всё равно оказался не готов к открытой лавке, золотой вывеске, служанке Морранов на стуле и расколотому кольцу с гербом их дома на стойке.
Его взгляд сначала нашёл Ариану.
И задержался на ней.
В этом взгляде не было вчерашнего любопытства. Только тревога, быстро спрятанная за сдержанностью.
— Госпожа Вейр, — сказал он. — Я хотел убедиться, что ночной экипаж доставил вас туда, куда обещал.
Тимон тихо шепнул:
— Наутро. Случайно. Конечно.
Эльда наступила ему на ногу.
Ариана вдруг почувствовала, как усталое напряжение внутри чуть ослабло. Дарен стоял у входа, не проходя без приглашения, хотя уже увидел достаточно, чтобы задать десяток вопросов. Он не требовал объяснений. Не распоряжался. Не смотрел на Марту как на вещь из чужого дома.
Он ждал её решения.
Это было опасно — привыкнуть к такому.
— Экипаж доставил, — сказала Ариана. — А утро принесло первого покупателя.
Дарен перевёл взгляд на кольцо. Лицо его стало внимательнее.
— С гербом Морранов.
— Да.
— И вы уже поняли, что это не простая семейная безделушка.
— Больше, чем хотела бы.
Марта вскочила.
— Лорд Эштар, прошу вас, не говорите дому Морранов, что видели меня здесь.
Дарен посмотрел на неё спокойно.
— Я не служу дому Морранов.
— Но Совет…
— Я также не являюсь утренним гонцом Совета.
Тимон оживился.
— А чьим утренним гонцом вы являетесь?
— Своего здравого смысла, который, похоже, сегодня снова опоздал.
Ариана не удержалась от короткой улыбки.
Дарен заметил.
И что-то в его лице стало мягче ровно на миг, прежде чем он снова посмотрел на кольцо.
— Могу я узнать, что случилось?
Ариана хотела ответить сразу, но остановилась. Вчера Дарен помог ей перед Советом. Сегодня он пришёл проверить, всё ли с ней в порядке, хотя мог прислать слугу. Он нравился лавке? Пока непонятно. Он раздражал Морранов? Несомненно. Но доверие не должно было рождаться только из благодарности.
Она взяла кольцо со стойки, положила в маленькую деревянную чашу, которую лавка услужливо пододвинула к ней, и сказала:
— Я могу рассказать часть. Не потому, что не доверяю вам, а потому, что пока сама знаю только часть.
Дарен кивнул.
— Это разумно.
— В ночь моей свадьбы с Каэлем была подменена брачная формула. Настоящий свиток забрали. Подмену провели в малой клятвенной комнате. При этом присутствовала леди Иоланта и неизвестная женщина в вуали.
Дарен не перебил. Но его пальцы на перчатке слегка сжались.
— Вы уверены?
— Я видела это через кольцо.
— Лавка показала?
— Да.
Он посмотрел на Эльду.
— Значит, старое место проснулось по-настоящему.
Эльда прищурилась.
— Вы слишком спокойно говорите для человека, который якобы зашёл просто проверить экипаж.
— Экипаж я проверил ещё ночью. Кучер сообщил, что госпожа Вейр вошла в лавку, поговорила с дверью и велела ему не пересказывать дословно часть её слов. Он, конечно, пересказал.
Тимон прыснул.
Ариана почувствовала, как щеки теплеют, и это было почти нелепо после всего, что случилось за последние сутки.
— Надеюсь, он передал не всё.
— Достаточно, чтобы я понял: вы живы, в сознании и уже спорите с обстоятельствами. Это был хороший знак.
— Тогда почему вы здесь?
Дарен посмотрел прямо.
— Потому что сегодня утром три человека из разных домов спросили меня, правда ли, что бывшая жена Каэля Моррана открыла лавку чудес на улице Сломанных Фонарей. Один спросил со смехом. Второй — со страхом. Третий — с надеждой. Я решил, что такой набор стоит личного визита.
Ариана медленно выдохнула.
— Уже трое?
— К полудню будет больше.
Эльда пробормотала:
— Быстро. Слишком быстро.
Дарен услышал.
— У дома Морранов тоже быстро, госпожа Эльда. Утром в их восточном крыле погасли родовые огни.
Марта побелела.
Ариана сказала:
— Мы уже знаем.
— Тогда вы понимаете, что они свяжут это с вами.
— Они уже связали.
— И захотят вернуть контроль над лавкой.
— Пусть попробуют законным способом, — сказала Ариана.
Дарен посмотрел на неё с тем самым выражением, которое вчера задело её сильнее смеха Совета: не жалость, а признание выбора.
— Вы понимаете, что законный способ у драконьих домов часто начинается с красивой просьбы, а заканчивается решением Совета?
— Вчера Совет оформил передачу без обратного требования. При свидетелях.
— Хорошо, что вы настояли на этом.
— Я настояла, потому что вы назвали отступное оскорблением.
— Нет. Вы настояли, потому что поняли, что вам пытаются оставить поводок. Я только сказал вслух то, что зал хотел не заметить.
На миг между ними повисла тишина.
Не неловкая.
Опасная своей теплотой.
Ариана первой отвела взгляд к книге записей. Ей нельзя было позволить благодарности стать новым способом зависеть от чужого одобрения. Дарен был рядом, но лавка, имя и решение открыть дверь принадлежали ей.
— Мне нужно сохранить кольцо здесь, — сказала она. — И найти настоящий свиток.
— Если он всё ещё существует, — заметила Эльда.
Книга на стойке резко захлопнулась.
Все вздрогнули.
На обложке золотом проступили слова:
“Существует.”
Тимон торжественно поднял палец.
— Вот. Дом сказал.
Эльда тихо выругалась себе под нос каким-то старинным словом, смысл которого Ариана предпочла не уточнять.
Дарен шагнул ближе к стойке, но остановился, когда одна из полок справа угрожающе щёлкнула шкатулкой.
— Не любит чужие руки? — спросил он.
— Пока не решила, — ответила Ариана.
— Тогда не буду ускорять знакомство.
Он отступил, и полка успокоилась.
Ариана взяла маленькую шкатулку без замка. Та сама раскрылась. Внутри лежала тёмная бархатная подушечка. Ариана опустила на неё сломанное кольцо. Крышка закрылась мягко, без щелчка.
— Марта, вам нужно вернуться до того, как вас хватятся, — сказала она.
Женщина кивнула, но не встала.
— Госпожа Ариана…
— Да?
— Если настоящий свиток найдётся, что это значит для вашего брака?
Вопрос был таким простым и таким страшным, что в лавке снова стало тихо.
Тимон перестал ерзать.
Эльда посмотрела в сторону.
Дарен не двинулся, но его лицо стало закрытее.
Ариана могла бы ответить: не знаю. Это было бы честно. Но не всё честное достаточно.
Если клятва была подменена, то их с Каэлем союз мог оказаться не расторгнутым так просто. Или, наоборот, никогда не был настоящим в том виде, в каком его признал Совет. Возможно, у Морранов появится повод заявить, что развод недействителен. Возможно, Каэль решит, что имеет право прийти и требовать объяснений не как бывший муж, а как человек, у которого тоже украли часть судьбы.