О том, что скажет Нора. О том, как странно будет увидеть ее не среди могил и старых деревьев, а среди людей, музыки и ярких огней ярмарки. Он представлял, как они будут идти рядом, как она будет смеяться над чем-то совершенно незначительным, как он наконец перестанет чувствовать себя двадцатилетним студентом, который впервые пытается пригласить девушку на прогулку.
Эта мысль заставила его улыбнуться.
Наверное, со стороны он выглядел нелепо — взрослый мужчина лежит вечером на кладбище и улыбается собственным мыслям. Но ему было все равно.
— Кхм.
Оуэн медленно открыл глаза.
Сначала он подумал, что ему показалось.
Но через секунду услышал снова.
— Прошу прощения.
Он повернул голову. Рядом стоял мужчина. Оуэн не заметил, как тот подошел. Высокий, худой, в длинном черном пальто. Темные волосы падали на лицо, скрывая часть черт, а в руке он держал сигарету, от которой поднимался тонкий дым.
Несколько секунд мужчина просто смотрел на него.
— Не будете против, если я присяду?
Вопрос прозвучал спокойно, без давления.
Он молча кивнул.
Мужчина сел на край пледа, оставляя между ними небольшое расстояние. Некоторое время они просто смотрели вперед, каждый думая о своем.
— Редко вижу здесь людей в такое время, — наконец сказал незнакомец.
Оуэн слегка кивнул.
— Видимо, я не самый обычный человек.
Мужчина посмотрел на него.
На его лице появилась едва заметная ухмылка.
— Это я уже заметил.
Оуэн не нашелся, что ответить, поэтому просто посмотрел обратно на кладбище.
Через несколько секунд мужчина протянул руку.
— Виктор ван Фюген.
Оуэн пожал ее.
— Оуэн Харпер.
И в этот момент он почувствовал странное.
Рука Виктора была ледяной. Не просто холодной от вечернего воздуха, а холодной так, будто этот человек долго находился где-то, где не должно быть живых людей. Оуэн невольно задержал взгляд на его лице. Виктор заметил это.
— Простите, — спокойно сказал он, убирая руку. — У меня всегда холодные руки.
Он произнес это так буднично, словно подобное происходило каждый день. Виктор потом затянулся сигаретой вновь. Он отвернулся в сторону людей, что ходили снизу. Оуэн проследил за его взглядом.
— Как ты думаешь, все ли они живы?
Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Оуэн не сразу понял, о ком вообще идет речь. Он машинально проследил за взглядом Виктора вниз, туда, где между старыми надгробиями неторопливо бродили люди. Подростки по-прежнему сидели прямо на широком основании одной из семейных усыпальниц, перебивая друг друга. Чуть дальше женщина медленно шла по аллее, держа на поводке небольшую белую собаку. Старик в темной шляпе остановился возле часовни и долго стряхивал тростью налипшие листья с ботинок. Самая обычная картина для этого места.
— В каком смысле? — наконец спросил Оуэн, нахмурившись.
Виктор не ответил сразу. Он глубоко затянулся сигаретой, будто вопрос вообще не требовал пояснений, затем выпустил дым через нос и спокойно произнес:
— В самом прямом. Ты уверен, что все они настоящие?
Оуэн усмехнулся.
— Конечно. А кто же еще?
— Не знаю. Поэтому и спрашиваю.
Он говорил совершенно серьезно. Именно это и было самым неприятным. Если бы Виктор ухмылялся или строил из себя любителя мистики, Оуэн давно бы поднялся и ушел. Но тот сидел совершенно спокойно, наблюдая за людьми так, словно видел в них что-то, чего не видел никто другой.
Оуэн снова посмотрел вниз.
И только теперь начал замечать мелочи.
Подростки говорили о какой-то игре, которую он прекрасно помнил еще со своего детства. Один из них держал в руках кассетный плеер с облезшей наклейкой рок-группы, давно исчезнувшей с афиш. Женщина была одета так, словно только что вышла из фотографии семидесятых годов: длинное клетчатое пальто, тонкий пояс на талии, лакированные туфли и маленькая круглая шляпка. Даже прическа казалась старомодной. Старик тоже выглядел так, будто последние лет сорок просто не замечал существования времени.
— Странные они какие-то... — тихо пробормотал Оуэн.
— Вот именно.
Виктор повернулся к нему впервые за весь разговор. Его лицо оставалось почти неподвижным, только темные глаза внимательно изучали Оуэна, словно ждали, когда тот наконец увидит очевидное.
— А теперь посмотри себе за спину.
Оуэн невольно обернулся.
Совсем рядом, почти вплотную к пледу, стояло старое надгробие, которого он почему-то раньше даже не замечал. Камень почти целиком скрывался под толстым слоем мха и плюща. Ветви дикого винограда оплели фотографию так плотно, что от нее остался лишь едва заметный серебристый уголок рамки.
— Что там?
— Сам посмотри.
Оуэн поднял с земли сухую сосновую ветку и осторожно провел ею по камню. Влажный мох слезал тяжелыми пластами. Сначала появилась верхняя часть овальной фотографии. Потом лоб. Затем глаза.
У него внутри что-то неприятно сжалось.
Нет...
Он торопливо соскреб остатки зелени, уже не обращая внимания на дрожащие руки.
Веснушки.
Курносый нос.
Та же улыбка.
Те же мягкие черты лица.
Это была Нора.
Фотография выцвела почти полностью, превратившись в серо-белое пятно, но ошибиться было невозможно. Даже прическа, высокая, аккуратно уложенная, была ей удивительно к лицу, хотя выглядела явно старомодно. Под портретом начали проступать буквы.
Оуэн даже не успел прочитать имя.
Он резко повернулся к Виктору.
— Что это?..
Но рядом уже никого не было.
Виктор неспешно спускался с холма, засунув руки в карманы пальто, словно разговор закончился именно там, где он и планировал.
— Подождите!
Никакой реакции.
— Виктор!
Мужчина продолжал идти.
Оуэн вскочил на ноги.
— Да стойте же! Что это было?!
Он резко дернулся вперед и ударился коленом о край письменного стола. Сердце колотилось так сильно, будто он только что бежал вверх по кладбищенскому холму. Несколько секунд он непонимающе озирался по сторонам, пока взгляд не остановился на настольной лампе, заливавшей письменный стол теплым желтым светом. Щека неприятно чесалась. Он провел по ней рукой и обнаружил прилипшую фотографию. Осторожно отклеив ее, Оуэн увидел пожилую женщину с маленьким белым терьером на руках. Видимо, он снова заснул прямо за работой.
Стол был завален архивными документами, газетными вырезками и старыми снимками, которые он уже несколько месяцев собирал в городской библиотеке Блэквуда. История города неожиданно затянула его настолько, что вечерами он мог часами просиживать за пожелтевшими газетами, забывая даже о времени. Среди разложенных фотографий его взгляд задержался на одной. Трое подростков в одинаковых школьных пиджаках стояли перед кирпичным зданием школы Святого Патрика. Они широко улыбались в объектив, не подозревая, что этот снимок станет одним из последних.
Оуэн хорошо помнил газетную статью, лежавшую рядом. Во время Великого шторма 1974 года школа Святого Патрика оказалась почти на самом пути разбушевавшегося океана. Само здание позже признали аварийным и окончательно снесли, а северное побережье на долгие годы превратилось в руины. В тот день домой не вернулись трое учеников. По официальной версии они решили срезать дорогу вдоль берега, когда шторм уже набирал силу. Через несколько дней море отдало тело только одного мальчика. Второго так и не нашли, а от третьего спустя несколько месяцев обнаружили лишь школьный портфель, прибитый волнами к скалам. Именно поэтому эта фотография до сих пор хранилась в городском архиве — как напоминание об одной из самых страшных трагедий в истории Блэквуда.
От всего этого голова буквально шла кругом. Надо же было такому присниться — мозг бессовестно смешал воедино лица с архивных фотографий, рассказы о Великом шторме, Нору, кладбищенский холм и того странного незнакомца с ледяной рукой. Неудивительно, что после нескольких часов, проведенных за пожелтевшими документами, сознание выдало подобную нелепицу.
Оуэн устало потер переносицу и закрыл папку с архивными материалами. Бумаги тихо зашелестели, когда он аккуратно сложил их стопкой.
— Хватит на сегодня, — негромко произнес он в пустую комнату.
За окном ветер уже раскачивал ветви старого клена, растущего у дома напротив. Где-то вдалеке громыхнуло — совсем слабо. По радио и телевизору весь день твердили о приближающемся циклоне, и, судя по всему, синоптики на этот раз не ошибались.
Оуэн выключил настольную лампу. Комната сразу стала почти темной, лишь огни старого деревянного пирса, видневшегося между домами, лениво мерцали в вечерней дымке. Он решил, что пора заканчивать с этой историей Блэквуда. По крайней мере на время. Последние несколько дней он только и делал, что читал архивы, старые газетные вырезки и воспоминания очевидцев, а теперь уже начал видеть их во сне. Ничего хорошего из такого увлечения выйти не могло.
Он направился в ванную, надеясь, что горячий душ поможет окончательно выбросить из головы весь этот исторический хлам. Если, конечно, старые трубы снова не решат устроить ему очередной ледяной сюрприз. После этого останется только лечь спать — завтра предстоял рабочий день, а вечером он собирался наконец съездить в дом отца. Хотелось посмотреть, как продвигается реставрация, поговорить с рабочими и решить, когда можно будет начинать перевозить мебель.
Глава 4.
Работа шла полным ходом. Центральный парк был почти полностью готов к ежегодной ярмарке. Между деревьями уже висели таблички и постеры о предстоящих событиях на ярмарке, вдоль дорожек выстроились деревянные торговые домики, а возле сцены рабочие заканчивали натягивать полосатый навес. Правда, настроение у большинства было далеко не праздничным. После ночной грозы по городу только и говорили, что о надвигающемся шторме. На Центральной улице ветер повалил несколько кленов, а местная газета уже вышла с заголовком: «Повторится ли Великий шторм?»
Оуэн с Бетти сидели в своем небольшом вагончике для садовников, пережидая короткий перерыв. За окном кто-то перегружал ящики с семенами, в соседнем помещении гудел холодильник для рассады, а внутри пахло влажной землей, кофе и удобрениями. Бетти болтала без остановки, сидя на столе и раскачивая ногой.
— Представляешь, вчера у меня вырубило свет ровно в тот момент, когда судья уже собиралась объявить приговор. Я чуть не расплакалась.
— Опять твой «Суд по-соседски»? — усмехнулся Оуэн, перебирая банки с удобрениями.
— Между прочим, это лучший сериал на местном телевидении. Вчера судили женщину, которая украла восемь банок маринованных корнишонов из магазина «Фермерская лавка». А адвокат доказывал, что она сделала это исключительно из любви к домашним бургерам.
Оуэн тихо рассмеялся.
— А потом?
— А потом как шарахнет молния! — Бетти театрально развела руками. — За окном все стало белым, словно кто-то включил прожектор прямо в спальню. Через секунду весь дом погрузился во тьму. Пробки выбило намертво. Теперь жду электрика. И самое обидное — я так и не узнала, посадили ее или оправдали.
Оуэн поставил очередную банку на верхнюю полку и, немного помолчав, сказал:
— А мне сегодня ночью приснился очень странный сон.
Бетти тут же оживилась.
— Надеюсь, ты хотел сказать «очень сексуальный»?
— Нет. Просто странный.
— Тогда уже не так интересно.
Он рассказал ей все, что запомнил: кладбище, мужчину в длинном черном пальто, его холодную руку, странные вопросы и фотографию девушки, которая оказалась удивительно похожа на Нору. Пока он говорил, Бетти впервые за долгое время почти не перебивала. Только крутила в руках садовые перчатки и изредка хмурилась.
Когда рассказ закончился, она несколько секунд молчала.
— Вот честно? Это архивы виноваты. И твое кладбище. Ты уже несколько недель только и делаешь, что читаешь про шторм, смотришь старые фотографии и торчишь среди могил. Конечно тебе такое сниться будет.
Оуэн пожал плечами.
— Мне просто интересно понять город, в котором я теперь живу. Здесь ведь всю жизнь прожил мой отец.
— А мне неинтересно. Я здесь родилась, выросла и прекрасно существую без всех этих призраков, старых газет и легенд.
— Это потому что ты скучная.
Бетти даже не ответила. Она молча схватила лежавшую рядом тряпку и с такой меткостью запустила ее в Оуэна, что та угодила ему прямо в лицо. Он снял ее, посмотрел на Бетти, и оба одновременно расхохотались.
Отсмеявшись, Бетти слезла со стола, поправила хвост и уже совершенно серьезно посмотрела на него.
— Слушай, проблема вообще не в кладбище.
— А в чем?
— В том, что у тебя секса не было... сколько? Лет восемь?
— Спасибо, что напомнила.
— Да пожалуйста. Ты слишком много думаешь. Архивы, штормы, семейные истории, какие-то вещие сны… Нормальный мужик после работы думает совсем о другом.
— Например?
— Например, как пригласить красивую девушку не на кладбище, а в гостиницу «Маяк». Там, между прочим, номера недавно обновили. Даже джакузи поставили. Пригласи туда свою Нору, выключи наконец мозги и займись тем, чем взрослые люди обычно занимаются на свиданиях.
Оуэн закатил глаза.
— Бетти…
— Что «Бетти»? Я о твоем психическом здоровье забочусь.
Щеки Оуэна предательски вспыхнули. Он поспешил отвернуться, делая вид, что слишком увлечен рюкзаком. Слова Бетти почему-то не выходили из головы. Он даже представить не мог себя и Нору в гостиничном номере, с задернутыми шторами, в полной тишине, когда весь остальной мир остается за дверью. Такие мысли казались почти неприличными. Он давно уже перестал думать о близости как о чем-то реальном. Да и какие вообще могли быть отношения, если у них с Норой еще даже не состоялось первого свидания?
Рабочий день подходил к концу. На улице постепенно сгущались сумерки, последние посетители спешили покинуть парк, а сотрудники один за другим расходились по домам. Оуэн застегнул рюкзак, убрал рабочие перчатки и начал наматывать на шею клетчатый шарф. Бетти тем временем натянула свою любимую ярко-красную вязаную шапку с двумя огромными помпонами — нелепую, но удивительно ей подходившую. Она привезла ее после зимней поездки в Портленд вместе с Самантой и с тех пор носила при любой возможности, даже когда на улице было не настолько холодно.
— Тебя подвезти? — спросила она, застегивая куртку.
— Сегодня не домой.
Бетти сразу прищурилась.
— Так-так... И куда же мы направляемся?
— Хочу заехать в свой дом. Посмотреть, как там продвигается иой пятилетний ремонт. Если все будет нормально, в следующем месяце уже переберусь туда.
— Мы столько лет знакомы, а я его даже не видела. Нет, так не пойдет.
Она уже рылась в карманах, разыскивая ключи от пикапа.
— Поехали. Любопытство меня когда-нибудь погубит.
Оуэн лишь улыбнулся. Вообще-то компания была даже кстати. Бетти обладала редким талантом разговаривать с кем угодно. Если рабочие опять начнут кормить обещаниями, именно она сможет за пять минут добиться от них большего, чем сам Оуэн за час неловких вопросов. Конфликтов он не любил и всегда старался обходить их стороной, а ремонт дома растянулся почти на пять лет. Для любого другого хозяина это давно стало бы поводом устроить скандал, но не для него.
Они вышли из вагончика последними. Бетти щелкнула выключателем, заперла дверь на тяжелый навесной замок, и парк окончательно погрузился в вечернюю тишину. Пока она быстрым шагом направлялась к парковке, Оуэн подкатил велосипед, снял с него сумку и аккуратно уложил его в кузов старенького темно-синего пикапа. Только после этого забрался на пассажирское сиденье. Бетти сразу включила печку, и прохладный салон постепенно наполнился теплым воздухом.
— Адрес? — спросила она, поворачивая ключ в замке зажигания.
— Эппл-стрит, сорок четыре.
Пикап мягко выкатился за ворота парка. Почти сразу Бетти подключила телефон к магнитоле, и салон заполнил тяжелый электронный ритм. Бас глухо отдавался в дверях, а она, не переставая следить за дорогой, привычно отбивала пальцами такт по рулю. Иногда Оуэну казалось, что Бетти вообще случайно оказалась в Блэквуде. В ней было слишком много энергии для маленького прибрежного городка. Ей подошел бы Сиэтл, Портленд или любой другой большой город, где улицы не засыпали уже после восьми вечера. Он легко представлял ее за стойкой шумного бара или в концертном клубе, но никак не среди клумб, теплиц и мешков с удобрениями.
Следы ночной грозы встречались повсюду. Вода еще стекала с крыш, вдоль бордюров бежали мутные ручьи, несколько дорожных знаков заметно перекосились от ветра, а молодые деревья на обочинах все еще стояли, накренившись так, будто не успели оправиться после удара стихии. Машин почти не попадалось. Рыбаки в это время обычно еще работали на причалах, а владельцы небольших магазинов закрывались не раньше восьми вечера.
Они свернули с Оак-стрит на Эппл-стрит — одну из самых спокойных улиц северного побережья. Здесь почти каждый дом выглядел так, словно его построили еще полвека назад и с тех пор бережно передавали по наследству. Белые деревянные фасады, широкие застекленные веранды, качели, подвешенные под навесами, аккуратные яблоневые сады за низкими заборами. По меркам Блэквуда именно здесь стояли настоящие особняки. Одни хозяева превращали свои участки в маленькие фермы с теплицами и декоративными мельницами, другие устраивали просторные террасы с шезлонгами и каминами под открытым небом.
Дом Оуэна ничем не стремился выделиться. Двухэтажный, светло-серый, с высокой двускатной крышей и широкой верандой, он выглядел спокойно и даже немного скромно на фоне соседей. Из-за разросшихся кустов сирени уже виднелись строительные леса, а за домом по-прежнему оставалась старая детская площадка с деревянным кораблем и ржавыми качелями. Рабочие не раз предлагали снести ее, но Оуэн каждый раз отказывался. Ему почему-то хотелось, чтобы она дождалась новых детей.
— Приехали, — сказала Бетти, заглушив двигатель.
Они оба вышли из пикапа. Подъездная дорожка уже была залита новым бетоном, гаражные ворота покрашены в темно-зеленый цвет, а сам дом выглядел почти законченным. Лишь высокая трава, разросшаяся по участку, да строительный мусор возле забора напоминали, что ремонт до сих пор официально не завершен. Дом выглядел именно таким, каким Оуэн представлял его в своих мыслях последние несколько лет.
— Хороший домик... — Бетти медленно обвела взглядом участок. — Я думала, там развалина, а тут почти дворец. И это все что сделали за пять лет?
Оуэн лишь улыбнулся краешком губ и поднялся на крыльцо. Ступени больше не скрипели. Это было первое изменение, которое он заметил. Он провел ладонью по свежевыкрашенным перилам, открыл дверь и вошел внутрь.
Дом встретил запахом дерева, свежей краски и строительной пыли. Просторная прихожая переходила в огромную гостиную с камином. Из широкого проема виднелась кухня — раза в три больше той каморки, которую он снимал сейчас. По полу были аккуратно сложены рулоны ковролина, коробки с плиткой и запакованные светильники. Лестница на второй этаж наконец-то обрела нормальные перила, которых еще месяц назад не было.
— Есть кто-нибудь? — громко позвал Оуэн.
Из дальней комнаты почти сразу появился мужчина лет сорока в рабочем комбинезоне. На поясе висели отвертки, рулетка и строительный нож. Увидев хозяина дома, он заметно напрягся.
— О, мистер Харпер... Не ожидали вас сегодня.
— Привет, Джон. Решил посмотреть, как идут дела.
— Да все отлично. Работа движется. Остались буквально мелочи...
Оуэн слышал эти самые мелочи уже почти пять лет. Каждый его приезд сопровождался одним и тем же набором обещаний. Еще немного. Еще пару недель. Нужно дождаться поставки. Нужно закончить проводку. Нужно кое-что переделать. Нужно еще немного доплатить. И каждый раз дом оставался недоделанным ровно настолько, чтобы нельзя было сюда переехать.
— Так когда все-таки можно будет въехать? — спокойно спросил он.
Джон неловко почесал шею.
— Ну... понимаете... осталась отделка второго этажа... потом терраса... потом...
Бетти до этого молча ходила по гостиной, разглядывая потолок и окна. Она остановилась. Очень медленно повернулась к строителю. На ее лице все еще оставалась привычная улыбка, но глаза внезапно стали совершенно холодными.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
XIX — девятнадцатый век.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов