Четырнадцатый архидемон 7

Глава 1. Незваный гость.

Дверь открылась негромко, почти беззвучно — так, что Феранто, глава Братства Трёх Опор, поднял взгляд от письма и повернулся ко входу лишь благодаря остроте своих чувств практика. Он ожидал увидеть Скорамота, старшего из его подручных с вечерним докладом. Вместо этого в дверном проёме стоял незнакомец.

Молодой. Высокий. На вид лет двадцать, как раз входит в тот возраст, когда внешность большинства практиков перестаёт меняться. Серые глаза, сильный загар, коротко стриженные тёмные волосы собраны в узел на затылке, недорогой белый халат с красным поясом, без опознавательных знаков. И причёска, и покрой одежды указывают на уроженца Перерождающегося Континента. Никакого оружия на поясе, но богатый набор разнообразных колец на пальцах. Аура всего лишь двух цветов. И при этом стоит с таким видом, будто имеет полное право здесь находиться. От невежды с востока можно, конечно, ожидать самых отвратительных манер. Но как ему вообще удалось проникнуть в приёмный зал, миновав бдительную охрану?

Феранто отложил свиток. Его левая рука при этом чуть шевельнулась, потянув за невидимые нити формации, защищавшей особняк. Сейчас верные младшие братья поспешат на помощь старшему. Пусть все они слабее его, но если перед ним стоит могучий практик, прикидывающийся жалким учеником, то ему понадобится вся возможная поддержка. А если перед ним вправду жалкий ученик, то незачем об него марать собственные руки, с ухоженными ногтями.

— Кто ты? — спросил Феранто. Голос его звучал ровно, но в нём застыл лёд.

— Меня зовут, ну, скажем, Лотрек, — ответил незнакомец. — Я пришёл поговорить.

— Интересно, — произнёс он медленно. — И как же ты, Лотрек, умудрился пробраться мимо моих людей?

Лотрек шагнул вперёд, на середину приёмной:

— Лучше бы вы, почтенный Феранто, спросили, как я меньше чем за день нашёл логово Братства. А мимо ваших людей с гуаями пробраться было несложно. Кстати, зря вы их сейчас сюда вызвали.

Феранто напрягся пуще прежнего, но виду не подал. Как практик стадии внутреннего единства, он идеально владел своим лицом и телом.

И его беспокоило то, что стоящий перед ним незванный гость либо был бесстрашен до безумия, либо обладал схожим уровнем контроля.

Тут дверь распахнулась с грохотом, и в приёмную ввалились первые из охранников, прибежавших по сигналу — широкоплечий гуай-кабан с длинными жёлтыми клыками и боевым топором на плече; за ним — тощий, жилистый человек с татуировками на шее и хищным прищуром, уже сжимавший летающий меч. Оба – практики двух цветов, явно смущённые и разгневанные тем, что мимо них запросто прошёл чужак. В коридоре звучал топот от ещё полудюжины пар ног. По мере того, как всё больше бойцов Братства вбегало внутрь, они охватили наглого пришельца сзади полукольцом.

— Это почему же зря? — поинтересовался Феранто.

— Да боюсь, что ты сейчас выкинешь какую-нибудь глупость. А я ведь просто поговорить пришёл.

— Ты как к старшему брату обращаешься, деревенщина?!? — взревел гуай-кабан. Вокруг его топора вспыхнуло золотое сияние, видимое даже без духовного зрения. Исполненный желания оправдаться за свой недосмотр, он видел лишь ауру двух цветов и совершенно не учитывал, что подделка ауры – довольно распространённое умение.

А Феранто замер на миг. Мысли его летели со стремительностью, которую обычный смертный с трудом мог себе представить – а всё же простой вопрос стал для него камнем преткновения. Насколько силён этот «Лотрек»? Можно ли разговаривать с ним по-плохому? Или лучше одёрнуть слишком ретивого свина, пока не поздно?

А потом стало поздно. Топор описал в воздухе сияющую золотую дугу и обрушился на практика в белом халате. Но лезвие, способное расколоть надвое скалу, замерло, словно вмёрзло в лёд, не достигнув цели. Все, кроме Феранто, попятились и сглотнули, когда увидели, что пришелец небрежно, не оборачиваясь, поймал его тремя пальцами. Даже самые необразованные головорезы догадались – сейчас почтительному обращению будут учить их самих.

Практик в белом халате покачал головой:

— Ну как хотите.

*****

Патруль ночной стражи, обходивший улицы великого и богатого Уотрума, никак не отреагировал на грохот со стороны одного из огороженных высокими стенами и хитрыми формациями поместий в нижнем городе. Не потому, что стражники были ленивы и безразличны и даже не потому, что особняк принадлежал нехорошим людям и гуаям из Братства Трёх Опор, за всю жизнь не заработавшим честно ни единого гроша. А потому, что он принадлежал сильным практикам. Платили стражникам хорошо, но собственная голова дороже. Пока шум и гром не выходят за пределы поместья, это проблемы его обитателей. Или совета кланов, управляющего городом.

*****

Вален шагнул через разбитую стену приёмной во внутренний садик. В правой руке он держал прямой меч, а в левой – здоровенную тушу гуая-медведя в полузвериной форме. Весила туша, то есть тело – гуай был жив, только оглушён – не меньше полутора сотен килограммов, но Вален нёс её так же легко, как служанка могла бы нести поднос с чайными чашками. Лёгким движением отбросил могучего полузверя прочь, так что тот покатился по траве, сломав несколько карликовых деревьев.

— Аметистовый Саван Сумерек! — щеголеватый глава Братства уже успел вскочить на ноги после удара, вышвырнувшего его из собственной приёмной. Сложил бледные пальцы в печать, активируя технику. И в вечернем сумраке вспыхнули искры, а искры обратились в десятки крупных бабочек, сотканных из живого, пульсирующего фиолетового света. Каждый взмах их крыльев оставлял в воздухе мерцающий шлейф, когда они мчались на Валена.

Вален только хмыкнул и меч в его руке завертелся с такой скоростью, что казалось, обратился в сверкающий веер. Волшебные бабочки атаковали со всех сторон, но ни одна из них не смогла коснуться цели. Рассечённые на части, они распадались искрящейся фиолетовой пыльцой, окутавшей всю фигуру Валена. На смену уничтоженным летели всё новые.

— Довольно забавная техника, — спокойно заметил Вален, не прекращая махать мечом. — Если разрубить бабочку, она превращается в ядовитую пыль. А пыль теряет силу через пару секунд, так что опасность отравить своих же невелика. Но потребление духовной энергии кажется значительным.

Бледное лицо Феранто и вправду стало ещё бледнее обычного. Аметистовые бабочки заполонили весь внутренний дворик, вились над крышей и стеной, куда бы ни попытался отскочить враг, он всё равно наткнулся бы на них. Создание такого их количества обошлось недёшево.

— Так и будешь гадать, почему яд на меня не действует? Или всё же погово…

— Аметистовые Клинки! — в руке Феранто появилась пара кинжалов из затвердевшего, обратившегося в сияющие кристаллы, света и он бросился вперёд с проворством кошки. Одновременно к Валену устремилась новая волна бабочек. Глава Братства Трёх Опор был довольно опытным практиком. Он быстро понял: противник разгадал его технику и вовремя окружил себя барьером воли, не дающим ядовитой пыльце коснуться кожи. Не всякому практику на внутреннем единстве под силу держать барьер долго, не всякому, но многим. А вот если удар при столкновении в рукопашную заставит барьер расколоться, то восстановить его мгновенно не сможет никто…

Вален едва не закатил глаза. Опять ему попались люди и гуаи, которые просто смерти ищут. Его левая рука выполнила стремительное движение – и внутренний дворик озарила вспышка от полудюжины взрывов, слившихся в один. Феранто рухнул на землю. Его богатое одеяние превратилось в дымящиеся лохмотья, из бедра торчал обломок летающего меча, другой меч полоснул по рёбрам. Глава Братства зашипел от боли, когда почувствовал, что по его венам словно расползается жидкий огонь – яд!

— Городской совет и род Эспеласа тебе этого не спустят с рук, чужеземный разбойник!

Вален засмеялся:

— Хехе. Как ты думаешь, зачем совет терпит ваше братство? Затем, чтобы жители не страдали от слишком строго соблюдаемых законов. И затем, чтобы иметь под рукой практиков для тёмных дел, от которых, если что, можно будет легко отречься. Разве станут они ссориться с могущественным старейшиной из-за какой-то сволочи?

Вален имел лишь самое общее представление о политической ситуации в Уотруме. Он выстрелил почти наугад, на основе собственных догадок. И попал в цель, судя по тому, как осёкся Феранто.

— Может, хоть теперь ты послушаешь? Мне ведь нужна только информация.

*****

— Прошу прощения, что не выслушал вас сразу, многоуважаемый господин Лотрек!

Так как приёмная превратилась в развалины, они сидели в столовой. Феранто успел сменить одежду и наглотаться исцеляющих пилюль. Как и его подручные. Вален не убил никого из них – чудо, возможное лишь за счёт превосходства в цветах.

— Прощаю, — отмахнулся Вален. — Как я уже говорил, мне не нужны твои богатства. Мне нужны сведения. О раскладе на соседних островах и на островах, соединённых с Уотрумом телепортационными формациями. О ваших кланах, сектах и школах. Об их реальном положении, не о том, которое обсуждают на каждом базаре, а о реальном. Кто враждует с кем, у кого дела идут плохо, а у кого хорошо. Человек твоих занятий должен быть неплохо осведомлён. Ты расскажешь мне всё, что знаешь — и я уйду навсегда. Ты попробуешь меня обмануть — и я ещё вернусь. Выбор простой, правда?

Феранто кивнул, изображая спокойствие:

— Поведать об этом несложно, многоуважаемый господин Лотрек. Я скажу всё, что могу сказать. Войдите в моё положение, если я разболтаю слишком многое…

Вален поглядел на него сурово:

— Едва мой клинок отодвинулся на палец от твоего горла, как ты уж торгуешься. Похоже, я вправду чересчур добр.

Он полюбовался пару секунд на замешательство главы Братства, прежде чем продолжить:

— Мне лень резать тебя на куски, чтобы вытрясти все грязные секреты, которыми ты надеешься воспользоваться для интриг и шантажа. Но чем менее полон твой рассказ – тем больше вероятность того, что я сочту тебя обманщиком. Понял? Вот и отлично. А теперь давай, описывай ваш змеиный клубок. Надеюсь, ты никого не послал за помощью к своим покровителям? А то неудобно выйдет. Для меня неудобно, для тебя печально.

Феранто потряс головой:

— Что вы, многоуважаемый господин Лотрек!

В его словах прозвучало искреннее чувство. Похоже, он обдумывал идею послать за помощью и теперь радовался, что ему не хватило на это смелости.

*****

Комната в дорогой гостинице встретила Валена мягким светом бумажных фонарей, в которые были помещены веточки лучезарного кедра. Наттар и Люме уже успели вернуться – и тоже с полезной информацией. А Сурэноха и не уходила – ждала старших и отсыпалась. Она пока уступала остальным на цвет, потому долгий и стремительный полёт над морем её сильно измотал.

— Что за глупый обычай – стягивать волосы в узел, — пожаловался Вален, после того, как они обменялись новостями, расселись вокруг низкого столика из тёмного лакированного дерева, на котором стояли маленькие блюдца с угощениями и приступили к ужину. — Да и вообще, от длинных волос одни хлопоты.

— Терпи, дорогой, — чуть улыбнулась Люме. — В конце концов, женатому мужчине уже должно быть стыдно стричься под мальчика. И скажи спасибо за то, что обычай даёт тебе простой способ изменить внешность.

С тех пор, как Вален сбежал из Секты Шести Печатей, он успел немного подрасти, его лицо повзрослело и огрубело, кожа покрылась бронзовым загаром. Оставалось лишь сменить одежду и причёску, чтобы утратить всякое сходство с иллюзорным образом на объявлениях о награде за его голову. К счастью, внешность Валена изначально была заурядной. Наттар и Люме пришлось трудиться над собой больше.

Вот и сейчас Наттар фыркнул, раздражённо провёл пальцами по ёжику коротко подстриженных волос на своей голове:

— Хммммм. А мне, значит, не должно быть стыдно, сестра Люме?

Усмешка Люме стала шире:

— У тебя, младший, был способ сохранить твою шевелюру, ты сам отказался. А зря. Подобрать платье как следует, немного подкрасить лицо — и ты отлично сошёл бы за девушку.

Наттар лишь фыркнул. От этого предложения он и в самом деле отказался самым решительным образом. Разозлился так, что Вален решил не давить и не пытаться вместо предложения отдать сводному брату приказ.

А Люме вдруг посерьёзнела, провела пальцами по собственным волосам, потом поглядела на ладонь. Из троих разыскиваемых преступников, собравшихся в этой комнате, она могла похвастаться самой приметной внешностью. Дело тут было не в милом лице и не выдающихся деталях фигуры, а в том, что уши и хвост гуая-лисы спрятать слишком сложно. Опытных практиков точно не обманешь никакими юбками и шляпками. Пришлось воспользоваться средствами низшей алхимии, перекрасить волосы и шерсть из рыжего цвета в серый. Краска, изготовленная Валеном, оказалась надёжна, но Люме всё волновалась – не течёт ли она, не оставляет ли следов.

Одной лишь Сурэнохе не о чем было беспокоиться, она могла казаться той, кем и являлась: дикаркой-Недостойной, относительно недавно сменившей юбку с безрукавкой на халат практика.

Иллюзии и прочие волшебные способы сменить внешность им лишь повредили бы. Такое обманет простых смертных и жалких учеников, но при общении лицом к лицу с опытными практиками будет тут же замечено и привлечёт внимание.

— Ладно, — пожал плечами Вален. — Снявши голову, по волосам не плачут. Меня больше вот что беспокоит: ну почему всякий раз, как я честно пытаюсь решить дело миром, всё равно приходится браться за меч?

— Нууууу, ты часто встречаешься с людьми и гуаями, которые добром не понимают? — предположил Наттар.

Вален фыркнул. Обратился к Сурэнохе, опять сидевшей тихо, как мышка, не решаясь вмешиваться в разговор старших, но слушавшей с любопытством:

— А ты что скажешь, Сурэ?

— Я? Ах, учитель, но какому же воину понравится, когда чужак без спроса входит в его палатку? Тут уж незваный гость должен быть большим и страшным, чтоб не вылететь прочь.

Вален покивал с одобрительным видом. Объяснил младшей:

— Я думал, что моё появление словно из ниоткуда достаточно напугает этого Феранто. Я был неправ.

Люме игриво хлестнула его хвостом:

— Раз уж ты, муженёк, не хотел показывать свою истинную ауру, следовало заходить к нему в приёмную, держа за шкирки оглушённых охранников.

— Ладно, ладно. Скажи ещё опять, что я слишком добр, — Вален покачал головой. Потом оглядел своих спутников. — Поболтали ни о чём и хватит. Пора думать, что делать дальше. Пока мы ели, я сравнил и проанализировал информацию, которую мы собрали сегодня.

Для Валена это теперь было сущими пустяками. Пока один поток его сознания управлял дружескими разговорами за ужином, в нескольких совершенно отдельных потоках шла напряжённая умственная работа.

— Нам нужна секта, школа, клан или город, у которых имеется собственная телепортационная формация. Они должны находиться в достаточно отчаянном положении, чтобы согласиться на полную зависимость от Секты Добродетельного Демона. Нам нужно обойтись без завоевания грубой силой, ведь оно привлечёт к нам враждебное внимание.

Вален поднял указательный палец, навёл на лицо выражение, исполненное мудрости:

— И я думаю, что у нас теперь есть пара вариантов.

Глава 2. Много незваных гостей.

Трое чужаков шли по внешнему двору клана Фориат с таким видом, словно владели всем вокруг. Их цветастые одежды стоили небольшого состояния, а их ауры, выставленные напоказ, сливались в золотисто-голубой вихрь духовной энергии.

Тот, что в середине, был человеком. Высокий, широкоплечий, с чёрными волосами, небрежно схваченными в пучок, он носил расшитую безрукавку и улыбался широко, как улыбаются только те, кому никогда в жизни ни в чём не отказывали.

За правым его плечом шагал гуай-ворон. Чёрная голова с длинным клювом сидела на получеловеческом теле, и взгляд его блестящих глаз был таков, словно он смотрел на чересчур медлительных червей. На поясе его висел изогнутый меч и его когтистая рука не отдалялась от рукояти.

А за левым плечом человека расположился гуай с маленькими, круглыми звериными ушами и чёрной полоской в седой шевелюре, невысокий, коренастый, с заметным брюшком. Он не выглядел весёлым, злым или, в отличие от ворона, напряжённым. Он выглядел скучающим — скукой того, который давно побил всех соперников, и не ожидает встретить серьёзный вызов сегодня.

— Где же задержался уважаемый глава? — поинтересовался человек у стражников, лихорадочно думавших, хотят ли они, в случае чего, преграждать дорогу этой тройке, или пожить ещё немного. — Довольно неучтиво с его стороны держать уважаемых гостей на пороге. Уж не хочет ли он намеренно…

— Там, где соблюдаются правила учтивости, — разнёсся усиленный духовной энергией голос от верха лестницы, ведущей ко внутреннему двору, — гости не приходят незваными!

Там стоял, заложив руки за спину и придав лицу холодное выражение, высокий и молодой с виду гуай-леопард в церемониальных белых одеждах главы клана Фориат. Его звериную природу – как и душевное напряжение – выдавал чуть подёргивающийся пушистый хвост. А неспособность полностью скрыть свои эмоции выдавала то, что он ещё не пробился даже на стадию внутреннего единства. Воистину, трудные времена настали для древнего рода, если его возглавлял столь неопытный практик.

Широкоплечий человек ничуть не смутился. Накрыл ладонью кулак, отвесил полупоклон и выкрикнул:

— Приветствую многоталантливого Вейраоля Фориата, главу клана Фориат по праву рождения!

Многоталантливый чуть зубами не заскрипел от вежливого приветствия, дважды намекнувшего всем в радиусе полукилометра на его недостаток цветов. А человек прошёл между стражников, так и не решившихся заступить ему путь, и зашагал вверх по лестнице.

— Гости, конечно, незваными не приходят. Но мы-то не совсем гости, а посланники Секты Весенней Бури. Посланникам приглашения не нужны. Ну, а ещё мы, в некотором роде, сваты.

Вейраоль подождал с ответом, пока собеседник не оказался рядом, так что слова уже не требовалось выкрикивать во всеуслышание. Заодно и успокоился немного.

— Кто же приходит сватом за самого себя, Бальтос?

— Я прихожу, — широкоплечий практик улыбнулся шире прежнего. Росту они с Вейраолем были одного, но ни по крепости тела, ни по ауре хозяин не мог равняться с гостем. — Считаю, незачем зря чужое время тратить и ходить вокруг да около. Выдавай Вейрану за меня. Вот моё официальное предложение, раз уж сказанное как практик практику тебе в одно ухо влетает, а из другого вылетает. Или считаешь, что я недостоин?

Хвост главы клана снова дёрнулся. Только глухой не услышал бы угрозы за простецкими словами.

— Обычай и законы требуют времени на то, чтобы обдумать и обсудить брачное предложение. Тем более, когда речь идёт о сестре главы клана.

Бальтос фыркнул, осклабился:

— Уважаемый Вейраоль, вам разве мать в детстве не читала сказок, в которых на попытку зря тянуть время слабейшему дают отсрочку в один час? Хммм?

Но затем он пожал мощными плечами:

— Впрочем, мы не сказочные злодеи. Пусть всё будет по самому строгому обычаю, собирай хоть совет всех стариков клана. Лунный месяц тебе времени, а потом назначай день свадьбы. И там уж не тяни. Привет твоей прекрасной сестре! — он помахал рукой кому-то позади Вейраоля.

Вейраоль не выдержал, повернулся к зданию центрального дворца. Успел увидеть, как девушка в белом платье поспешно отходит от окна.

— Жаль будет, если она ни за что, ни про что останется сиротой, — добавил Бальтос так тихо, что ни слуги во дворе, ни охранники, оставшиеся у подножия лестницы, их услышать не могли.

*****

Четвёртый глава клана Фориат глубоко почитал Древних Божеств и построил им богато украшенный храм, в котором некогда собиралось много людей. Сейчас храм почти опустел. Вейраоль, шестой глава клана, даже подумывал снять с довольствия троицу бритолобых монахов, присматривавших за ним, и навсегда закрыть на замок тяжёлые двери.

А сейчас вот, сам пришёл в полутёмный треугольный зал, чтобы… чтобы что? Даже покойный дед, даже монахи не утверждали, что молитвами можно выпросить у Древних материальную помощь. Он толком и не знал молитв. Чего он хотел? Понимания? Способности смириться с неизбежным?

Вейраоль огляделся вокруг. Три стены, три угла — и в каждом углу, едва проступая из мрака, стояла статуя. Статуя Владыки Даров — с золочёной бородой, на троне из красного дерева, покрытого узорами, напоминавшими языки пламени. Статуя Лунного Стража – из белого мрамора, на который бросало отблески тусклое пламя светильников. И статуя Отсутствующей, почти бесформенная, из угрюмого серого камня.

Предания и писания говорили, что когда-то, в незапамятной древности, богиня Ледяное Зеркало пожертвовала собственной свободой, чтобы на время запечатать одно из опустошительных зол – то ли сковала архидемонов в глубинах Реки Душ, то ли удержала Зеффара в пустоте между звёздами. Только Владыка Даров знал точно, а он не говорил. Лишь приказывал по-прежнему почитать её, хотя она даже не показывалась обитателям Нотеры.

Если уж даже могущественному божеству выпала участь потерять любимую сестру, на что мог надеяться он, Вейраоль?

Тут снаружи храма послышался топот бегущего человека. А вслед за тем от входа донёсся робкий голос слуги:

— Господин? Многоуважаемый господин? Тут у ворот появились какие-то незнакомые практики. Требу… просят встречи с вами.

*****

Сидевший в кресле главы клана гуай-леопард настороженно разглядывал стоявшую перед ним четвёрку в белых халатах с красными поясами. Вален отчётливо видел в движениях его лица и слышал в стуке его сердца опаску… но также и возбуждение, указывающее на отчаянную надежду. Конечно, хитросплетения чужой души нельзя в точности прочесть по одним лишь внешним призракам, какой бы ни была разница в культивации… но то, что он мог прочесть, выглядело многообещающе.

— Должен признаться, уважаемые, я никогда раньше не слыхал о Секте Добродетельного Демона.

— Если говорить откровенно, о нас пока слыхали немногие. Это потому, что я основал секту недавно. Зато я много слышал о клане Фориат и его незавидном нынешнем положении. После смерти вашего почтенного отца от старости и старшего брата от ошибки при культивации, вас осаждают соседи, наперебой предлагая своё покровительство. Вот и я хочу его предложить. С одним важным отличием. Покровительство моей секты действительно будет покровительством. А не тотальным подчинением. Видите ли, нам, по большому счёту, нужен лишь неограниченный доступ к древней телепортационной формации вашего клана. Пока он у нас будет – можете жить как хотите.

Глаза Вейраоля сузились. В этот момент Вален перестал скрывать свою ауру. И глава клана увидел перед собой практика четырёх цветов. А за ним стояли ещё трое, которые тоже могли лишь прикидываться двухцветными. Великая сила, по сравнению с его собственным кланом. Но даже если вся четвёрка достигла внешнего единства, смогут ли они потягаться с Сектой Весенней Бури? Ведь там имелся старейшина целых пяти цветов.

— Как мне убедиться, что ваше предложение – честное?

Говоря это, он не отвёл глаз от Валена, но его тело чуть дрогнуло, чуть подалось в сторону высокой и красивой девушки, стоявшей чуть позади его трона. Словно он хотел встать щитом между ней и чужаком. Её черты лица выдавали семейное сходство, а жёлтые глаза и хвост – их одинаковую природу гуаев-леопардов. Такой мелкой подсказки Валену хватило. Подсказки да ещё наблюдения: судя по реакции слуг, он и его спутники не были первыми могущественными и пугающими визитёрами за последние несколько дней.

— В общем-то, никак, вам остаётся лишь нам поверить. Но разве перед вашими воротами стоит очередь из желающих спасти вашу сестру?

По надежде, отразившейся на лице главы клана, Вален понял, что попал в самую точку.

А вот реакция самой сестры ему показалась какой-то странной. Определённо не той, которую он ожидал.

— Чтобы защитить мой клан и мою сестру, вам придётся столкнуться с грозными противниками, — заметил Вейраоль. — Я не уверен, хватит ли у Секты Добродетельного Демона сил.

Но Вален понимал, что как бы юнец ни сомневался для виду, на самом деле он уже принял решение.

*****

— Но хватит ли у нас сил? — спросила Люме той ночью, когда они сидели в покоях для гостей. Вейраоль передал ей достаточно контроля над формацией дворца, чтобы она могла убедиться – разговор не подслушивают. — Всё же, мы собираемся перейти дорогу секте, у которой есть старейшина пяти цветов. Даже не считая союзников и покровителей.

Вален некоторое время молчал, пока все остальные смотрели на него, ожидая ответа.

— Во-первых, поздно уже отыгрывать назад. Взялся – ходи. А во-вторых, я думаю, что именно в клане Фориат нам представляется прекрасная возможность получить желаемое, не ввязавшись в длинную цепочку распрей. Нет у меня никакого желания чувствовать себя персонажем героической легенды, который избавившись от одного врага, навлекает вражду ещё двух.