Четырнадцатый архидемон 7
Рауншейн выбросил перед собой руки крест-накрест, сложив пальцы в новую печать:
— Вылупление Древесного Дракона!
И тут же стебли, проросшие среди разбитых камней двора всего пару секунд назад, претерпели устрашающее изменение. Их рост разом ускорился и в один миг они переплелись, словно невидимый,чудовищно проворный канатчик свивал из них тросы, а из тросов — длинное, гибкое тело. Не прошло и полсекунды, как оно стало длиннее летающей корабля, и всё тянулось, тянулось, бесконечно вырастая их земли. По бокам его проросла чешуёй твёрдая кора; по хребту вздыбился гребень из шипов. Острые концы стеблей сделались частоколом зубов в распахнувшейся пасти. Пустые глазницы растительной головы уставились прямо на Валена.
И древесный дракон устремился в атаку, намного проворнее всякой атакующей змеи. Так быстро, что свист и гул рассекаемого воздуха смешались с его яростным рёвом.
— Долетался, птенец! — выкрикнул старый гуай. Эту технику он не мог поддерживать дольше нескольких секунд… но дольше и не нужно. Сейчас Старейшина Добродетельный Демон попытается уклониться, поднявшись повыше – и непременно будет пойман огромной пастью.
Вот только Вален не попытался взлететь к небу, как инстинктивно сделали бы многие практики. Он спикировал к земле. В тот момент, когда тень древесного дракона уже почти накрыла его, а зелёные зубы уже были готовы сомкнуться, его нога достала до камня. И он активировал Лёгкий шаг. Осколки камня, клочья земли и растительные ошмётки разлетелись взрывом, когда древесный дракон ударил в место, где Валена уже не было, оставив там немаленький кратер. Инерция волшебного создания была слишком велика, чтобы изменить направление атаки в последний момент. А контроль его создателя был слишком слаб – и в момент удара исчез окончательно. Древесный дракон начал оседать на землю бесформенной, рассыпающейся массой.
Рауншейн успел прочитать намерение Валена. Он уже не успевал применить новую технику. Но он взмахнул рукой – и в то место, где Вален собирался выйти из Лёгкого Шага помчался короткий летающий меч, голубой как лёд и очень быстрый. В руке Валена уже был собственный клинок – но он не успех замахнуться им, чтобы отбить атаку. В последний миг отвёл остриё, нацеленное ему в грудь, ребром ладони. Вместо того, чтобы распороть кожу и мясо, летающий меч скользнул по его руке со скрежетом, словно сталь скользнула по стали. Тело-Клинок всё же пригодилось.
Старый гуай повёл пальцем по воздуху – и отлетевший в сторону от Валена летающий меч тут же развернулся в воздухе, ударил в спину – но пронзил лишь иллюзию Остаточного Образа. А сам Вален уже был рядом с противником, замахиваясь, чтобы срубить ему голову. И срубил бы – если б всё упитанное тёло Рауншейна вдруг не взорвалось вихрем лепестков. Ещё одно спасительное средство!
Вален шагнул назад, снова взмахнул мечом, да не просто взмахнул, а использовал Рассечение Ветра – лепестки разом осыпались на землю. И одежда старика осела вслед за ними. Может, это было не средство побега, а какая-то хитрая самоубийственная атака? Вален пригляделся, напрягая духовное зрение. Усмехнулся, увидев едва заметное движение под разбитыми камнями двора в нескольких шагах. Достал из пространственного кольца оружие, напоминавшее больше колышек, чем кинжал. Вся рукоять, к которой крепился стальной шип, была одной большой бомбой. Бросок – и взрыв разметал обломки камня вместе с клочьями земли. Вален подошёл и выдернул из получившейся воронки за шкирку старого гуая-барсука в звериной форме. Помятого, дымящегося, оглушённого, но определённо живого.
— Так себе способ побега. Надеюсь, ни у кого нет сомнений, что победил тут я, Старейшина Добродетельный Демон?
— Сомнений нет, — сказал Бальтос, подходя к Валену. Если он сейчас испытывал уныние, то на лице это не отразилось. Вален почувствовал некоторый укол раздражения. Они ведь не оговаривали условий поединков, и ничего не мешало ему сейчас прикончить старого гуая… ну, кроме здравого смысла.
— Твой телохранитель неплохо сражался, — заметил Вален, передавая кашляющего зверька в руки Бальтосу. — Заставил меня раскрыть добрую половину моих способностей. Но… может, хватит уже? Ты слабее практиков, которых приставил тебя охранять твой дядя. Пока слабее. На что ты надеешься, если они проиграли с таким треском? Ни меня, ни моего младшего брата даже оцарапать не смогли.
Бальтос лишь усмехнулся, пожал широкими плечами. Подобрал одежду Рауншейна:
— С каких это пор практики и мужчины отказываются от драки лишь потому, что боятся быть битыми? Погодите только пять минут, надо позаботиться о старике.
Вален усмехнулся в ответ и зашагал к своим спутникам.
— Я гляжу, ты неплохо научился бахвалиться, дорогой, — сообщила ему Люме. — А как же уважение к противнику?
— Я? Бахвалиться? — притворно удивился Вален. — Да я сказал чистую правду. Ну, может две трети своих способностей я раскрыл.
Они обсуждали этот вопрос заранее. Если бы им пришлось сражаться с неизвестными практиками равных цветов, то использовать сразу все имеющиеся силы, чтобы стремительно сокрушить противников было бы единственным верным решением. Вален настаивал на этом. Но именно сейчас им они знали большую часть способностей противников заранее. Этим следовало воспользоваться, чтобы с одной стороны произвести глубокое впечатление на местных практиков, а с другой стороны скрыть часть своих способностей. Так, на всяких случай.
Вален решил, что лучше скрывать его арсенал сокровищ, не расходовать особые летающие мечи, на которые Люме потратила столько сил и времени. Единственным необычным волшебным предметом, который он применил в бою, стали его туфли. Тоже работа Люме. Очень простая пара волшебных предметов. Помимо обычных узоров, делавших их прочными и непачкающимися, в их подошвы были вложены два лезвия, подобные клинкам летающих кинжалов. Так что теперь для полёта Валену было достаточно мысленной команды. Когда он только выдвинул эту идею, он не понимал, почему зачарователи не пришли к ней раньше… пока Люме не напомнила, что его умение управлять доброй сотней летающих клинков разом весьма неординарно. Для разума заурядного практика, особенно практика ниже завершённости внутреннего единства управление двумя эквивалентами летающего меча, пригодными только для полёта, стало бы серьёзной нагрузкой.
Так или иначе, всё прошло почти по плану. В сражении с Рауншейном единственной неожиданностью стал защитный талисман… Вот только благодаря ему Вален чуть не лишился головы. Для виду он говорил браво и самоуверенно, а на деле до сих пор дрожал бы от близкой разминки со смертью, если б не мог полностью держать себя в руках.
— С другой стороны, ты права, Люме, — добавил он. — Что-то мы становимся слишком наглыми. Против Бальтоса лучше выйти тебе. У тебя преимущество на цвет.
— Но господин учитель! — воскликнула Сурэноха. — Вы же обещали оставить Бальтоса мне! И ещё, выставить бойца на цвет выше будет нечестно!
Вален строго посмотрел на девушку и та осеклась. Покачал головой:
— Чего же тут нечестного? Мы просто показываем друг другу свои силы. Лучше будет показать их выставив сильнейшую.
Если бы дикарка, неожиданно ставшая воинственной, продолжила упрямиться, то Вален непременно настоял бы на своём. Но она лишь смотрела. Такими умоляющими глазами, что волей-неволей пришлось смягчиться:
— Но раз уж я обещал, то ладно. Слово старейшины – закон. Иди. Ты будешь сражаться с нашими наилучшими пожеланиями.
Последние слова означали – Люме поддержит тебя Красной Нитью Жизни, передаст часть духовной энергии от остальных.
— О, учитель, это меня окрылит лучше любых превращений! — Сурэноха поклонилась и зашагала прочь, выйдя за барьер, который был проницаем лишь изнутри, прежде чем Вален успел сказать что-то ещё.
Хм. Похоже, он и вправду слишком добр. И этой добротой кое-кто злоупотребляет.
Наттар хихикнул, словно прочитав его мысль. А Люме сказала:
— Не волнуйся. Возможно, у младшей таланта больше, чем у любого из нас.
Впрочем, Вален подозревал, что сказано это было не столько для него, сколько для слушателей – Вейраоля и собранных им свидетелей.
А Бальтос уже шёл навстречу Сурэнохе. В храбрости ему не откажешь – видел ведь, что его телохранителей разделали под орех, а всё же шёл с таким видом, будто всё вокруг принадлежало ему.
— Доспех Растущего Леса! — произнёс он на ходу, не останавливаясь и не складывая пальцев в печать.
И тут же по его коже слой за слоем начал расползаться панцирь из коры, сперва светлой, а затем темнеющей и твердеющей на глазах. Пластины закрыли грудь и спину, легли одна на другую; по ногам побежали поножи; наплечники с сучьями-шипами, скрыв под собой широкие плечи. Одежда исчезла под деревянной бронёй, словно впиталась в неё. Полоски коры оплели голову и срослись в шлем, украшенный ветвистыми рогами.
Насколько Вален знал из записей клана Фориат и мог видеть теперь, во многих отношениях эта техника была сопоставима с Чешуёй Морской Твари Наттара. Одновременно защитная и усиливающая. Но у Сурэнохи будет преимущество по двум причинам. Во-первых, Доспех Растущего Леса не увеличивал скорости владельца. А во-вторых, он был техникой элемента Дерева. Металл рубит Дерево.
Как бы она не перестаралась… Участь телохранителей была не слишком важна, а вот Бальтос непременно должен остаться в живых. Может, всё-таки стоило выпустить Люме?
Лицо Валена превратилось в бесстрастную маску, когда он глядел как сближаются противники. Девушка не приняла формы человекоподобной стрекозы. Лишь достала из пространственных колец два своих любимых прямых меча.
— Пусть победит достойный! — прогудел Бальтос из-под деревянного шлема.
— Пусть победит сильнейшая! — отпарировала Сурэноха. И сорвалась с места в стремительном рывке. Грохот раскатился над горами, сверкнула яркая молния – сила её Громового Клинка намного возросла с прорывом на внутреннее единство.
По двору разлетелись мелкие угольки, когда Бальтос успел заблокировать удар, приняв его на покрытое толстой деревянной бронёй предплечье. Успел заблокировать первый удар. Два раската грома слились в один, когда второй меч Сурэнохи попал ему прямо в бок. Панцирь из коры лопнул. Сталь и электрический разряд достигли тела.
Вален стиснул зубы, когда увидел – этого не хватило, чтобы отключить или парализовать здоровяка. А вот Сурэноха, которая ещё даже не достигла завершённости внутреннего единства, не успела увидеть это вовремя. Потеряла миг выдёргивая застрявший в обугленном дереве клинок. Отскочила лишь после того, как удар могучей руки с хрустом раздробил ей кисть.
Но её правая рука оставалась целой. Дар Ненасытной Охотницы, ускорявший её движения, ещё действовал. Едва успев отскочить, она тут же вновь шагнула вперёд, навстречу отчаянному броску Бальтоса, легко нырнула под его кулак. И третий Громовой Клинок врезался ему поперёк живота. На этот раз удар оказался таким страшным, что деревянный панцирь лопнул, разлетелся пылающими углями. А всё же спас хозяина – без него клинок дошёл бы до позвоночника. А так могучего практика просто оторвало от земли, отбросило на дюжину шагов и швырнуло на камни – в последний миг он успел отменить устойчивость.
Даже так ранение выглядело довольно пугающим.
— Бальтос! — едва лишь утих громовой раскат, как тишину нарушил испуганный женский голос.
И на развороченный техниками двор вдруг выскочила Вейрана, всё это время безмолвно и неподвижно стоявшая за плечом своего брата.
Глава 5. Горячая любовь и холодный расчёт.
Вейрана не то, что подбежала к Бальтосу — она подлетела, будто земля жгла ей подошвы, и опустилась на колени рядом с раненым богатырём, безуспешно пытавшимся подняться.
— Не вставай! Не надо больше! Погоди, вот… — в её руке появилась исцеляющая пилюля.
Она не добавила «дорогой», но её тон был яснее любых слов.
Вейраоль первую секунду тупо смотрел вслед сестре. А потом рванулся остановить её. Но Вален ухватил его за плечо. И сказал громко, так, чтобы слышали все:
— Погоди, ты в самом деле не знал, что твоя сестра от ушей до хвоста влюблена в Бальтоса?
Вейраоль попытался сбросить руку с плеча – вот только при разнице в два цвета проще было бы сдвинуть гору. Уставился на Валена, зло оскалившись, его зрачки сузились в ниточки. Потом обернулся к сестре.
А та уже успела осмотреть рану Бальтоса:
— Ничего страшного, просто лежи пока.
Деревянный доспех могучего практика истаял, частью растворился в воздухе, частью рассыпался в пыль. Он скрипел зубами от боли, но теперь вдруг улыбнулся — своей прежней широкой улыбкой, которая в его положении выглядела скорее комично:
— Боюсь, любимая, моё сватовство прошло не совсем удачно…
— Молча лежи, — оборвала его Вейрана, но её щёки чуть порозовели, вместе с кончиками её круглых, как у леопарда, ушей.
Вейраоль снова повернулся, на этот раз, чтобы поглядеть на собранных им свидетелей. Те, кто не сбежал, испугавшись, что прикрывавший их барьер может рухнуть в любой момент, видели и слышали всё.
Тут молодой гуай-леопард понял, что его завлекли в ловушку. Возможно, что все поединки, всё, только что произошедшее, было спектаклем, разыгранным по нотам. А если даже нет – как минимум, этот Старейшина Добродетельный Демон узнал об истинных чувствах Вейраны. Недаром его спутницы с ней общались. С самого начала надо было догадаться, что могущественные старейшины ничего не делают задаром и без тайного умысла!
Да, Вейраолю не хватало опыта и самоконтроля. Но ни один практик не протянет и месяца на месте главы клана без хитрости и сообразительности. Вот и сейчас он быстро понял: Добродетельный Демон предоставляет ему возможность выйти из довольно-таки неудобного положения без потери лица.
— Я… я всегда мечтал найти сестре достойного мужа, — заявил он во всеуслышание, зло глядя в её сторону. — Который обращался бы с ней как подобает. Если б Вейрана прямо сказала, что у них с Бальтосом уже… полное согласие, разве стал бы я намеренно делать её несчастной?
Вален разжал свою хватку и поглядел на влюблённых:
— А если б ты, Бальтос, поступил как настоящий мужчина и практик, предложил бы брату своей любимой достойный выкуп, такой, чтобы клан Фориат мог бы разобраться со своими проблемами – так ты и твои телохранители не оказались бы сегодня битыми.
— Достойный выкуп, ха! — даже лёжа на камнях с дырой в животе, Бальтос не лишился дерзости. — Если б кое-кто сразу заговорил о таких вещах, как практик с практиком, так до драки и вправду не дошло бы.
—Несомненно, уважаемый Вейраоль считал, что ты отвратителен его сестре. Так что всё происходящее можно счесть одним большим недоразумением. Ведь так?
Вален помолчал, убедился, что возражений не будет:
— Но недоразумение, или нет, а всё же ты, Бальтос, поклялся покинуть этот остров вместе с твоими спутниками. И не возвращаться, если вас самих не пригласят. Я думаю, когда твои раны немного исцелятся, вы с Вейраолем сможете обсудить, во что тебе обойдётся приглашение на помолвку с прекрасной Вейраной. Это, конечно, вдобавок к выкупу. Всё же, клан под покровительством Секты Добродетельного Демона надо уважать. Понимаешь? Ну и отлично.
Убедившись, что конфликт разрешён к взаимному неудовольствию, как и положено при компромиссе, Вален обратил внимание на собственную ученицу. Сурэноха уже проглотила исцеляющую пилюлю, но сложные переломы не заживали мгновенно, даже на трёх цветах и с сильной пилюлей. Пока Вален улаживал брачные проблемы, Люме успела осмотреть её руку:
— Всё будет в порядке, — заверила она его.
— Вот и отлично. Проследите, пожалуйста, чтобы гости с хозяевами случайно не поубивали друг друга. А мне надо поговорить с младшей Сурэ наедине, как учителю с ученицей.
*****
Если учитель желает поговорить с тобой наедине – значит, либо собирается посвятить в некий секрет, либо не желает унижать тебя на людях. Время для посвящения в секреты было неподходящее. Так что Сурэноха шла за Валеном с опаской. Когда дверь его покоев закрылась за ними, он, первым делом, снова изучил пострадавшую руку. Покачал головой, с глубоко разочарованным видом:
— Скажи, младшая, как ты ухитрилась пропустить удар, несмотря на всё преимущество в скорости? Как можно посреди боя забыть, что у тебя, вообще-то, есть предвидение? А что будешь делать, когда столкнёшься с противником похитрее?
Сурэноха посмотрела ему в глаза с очень честным видом:
— Ах, господин учитель, я просто вдруг подумала – мы же хотим свести Вейрану и Бальтоса, чтоб и клан не обидеть, и вражды большой секты не навлекать. Плохо было бы, если б я просто избила жениха! Вдруг бы Вейрана подумала, что он слабак? Вот и я пропустила…
Она осеклась, увидев, как Вален нахмурился и погрозил ей пальцем:
— Ученица, если ты освоила начальную стадию внутреннего единства, это ещё не значит, что ты научилась врать достаточно хорошо, чтобы обмануть меня.
Сурэноха опустила глаза, уставилась в пол. Секунду набиралась смелости, прежде чем сказать:
— Господин учитель, вас вправду не обманешь. Я просто не хотела бросать меч, который вы подарили. Я думала, вот-вот уже его выдерну из панциря. Но ведь всё получилось как лучше, правда?
Вален нахмурился ещё сильнее:
— "Как лучше"? Ты потеряла контроль над схваткой, пусть и на миг. Ты получила ранение. А это значит – была на волосок от смерти! Ты посеяла сомнения в безусловном превосходстве Секты Добродетельного Демона, да ещё и попыталась мне соврать. По мне, в этом нет ничего хорошего.
Сурэноха уже выглядела так, будто сейчас расплачется. Учитывая, что по росту и ширине плеч она мало уступала Валену, это смотрелось почти комично. А всё же Валену потребовалось усилие воли, чтобы преодолеть порыв её утешить и сохранить суровое молчание:
Наконец, она моргнула пару раз и поглядела ему в лицо:
— Младшая вправду виновата, господин учитель. Я… Ох, я приму моё заслуженное наказание.
— Посиди и помедитируй над тем, почему оно заслужено. И над тем, почему практики не позволяют врагам бить себя, если хотят жить долго. Продолжай, пока я не скажу.
*****
Вейраоль вернулся в свои покои лишь под вечер. И чувства он испытывал смешанные. Вроде бы, та причина его нежелания выдавать сестру за Бальтоса, которую он полагал главной в собственных мыслях, была устранена. Ему теперь обещана более чем достойная компенсация за потерю одной из горстки оставшихся в клане талантливых практиков. Волшебные сокровища, нужные материалы и пилюли, близкий союз с Сектой Весенней Бури, включая обмен учениками. Если Бальтос уговорит своего дядю-старейшину на такие условия, это проложит путь к возрождению клана. Возможно, даже путь к избавлению от зависимости, в которой он сейчас оказался.
Так почему же он чувствует себя настолько погано? Ну не потому же, что его обвели вокруг пальца? Ему не привыкать к унижениям.
От попыток найти ответы на эти вопросы, Вейраоля отвлекло осознание, что в покоях он не один. Что у стены сидит, скрестив ноги, змееглазый ученик Старейшины Добродетельного Демона.
Как ни странно, молодой глава клана нисколько не испугался. Учитывая разницу в цветах, если бы его хотели убить, он уже был бы убит. Если бы его хотели оглушить, он уже был бы оглушён.
— Что так скромно сидишь в уголке, уважаемый? Мог бы уж прямо разлечься на моей постели, или хотя бы на моём кресле.
Наттар встал и отвесил лёгкий поклон:
— Извини за дерзость. Просто хотел сказать тебе кое-что. У нашего старейшины… нуууу, в общем, сложно у него с сестрой. А вот у меня их целых три, правда. Эх, давно мы не видались… Тааак я вот подумал: если б мне их пришлось воспитывать без родителей, да ещё как практиков учить, я бы тоже не хотел с ними так просто расставаться. Но не держать же их при себе служанками до скончания веков! Так что ты бы радовался тому, как старший Добродетельный Демон для тебя всё ловко устроил.
— О, благодарю за наставление. Может быть, у старшего припасена для меня ещё какая-то житейская мудрость?
— Хмммм, да, есть, пожалуй, ещё одна небольшая мудрость. Знаешь, нашего старейшину некоторые считают добрым и мягким человеком. Но я служу ему с ученичества, так что поверь мне: никаким он местом не мягкий. С тех пор, как он сделался старейшиной секты, ещё никому не удалось и дорогу ему перейти, и голову сохранить. Людей с гуаями он насквозь видит. Тебе ведь Бальтос рассказал уже, что никто с ним не сговаривался? Старейшина Добродетельный Демон просто почуял в чём у вас с сестрой дело, при первой же встрече. Таааак что вот тебе эта самая мудрость: если вдруг мелькнёт мысль ударить его в спину, или обмануть, так лучше сам к нему приди и повинись. А если злость сейчас мучит – просто скажи мне, я тебя потренирую немного, погоняю так, что вся дурь с потом выйдет.
К тому времени, как Наттар закончил говорить, пушистый хвост Вейраоля так и подёргивался от бурных чувств:
— Значит, обманывать других только ему самому позволено?
— Ээээ, где же тут обман? Старейшина, если хочешь знать, честно сделал бы всё по-твоему, если б Вейрана не бросилась к Бальтосу. Если б оказалось, что она просто увлеклась первым же попавшимся видным практиком. А раз уж она вправду любит, тооо сам понимаешь – какие бы планы ты с её браком ни строил, она их расстроит, просто назло. Практик, всё-таки, не смертная наложница
— Где любовь и прочие женские капризы, а где дела клана! — воскликнул Вейраоль. Потом выдохнул, покачал головой. — «Потренирую немного», говоришь, старший? Как насчёт начать завтра?
*****
— Ты его не запугивал напрямую? — поинтересовался Вален, когда Наттар сообщил ему о результатах разговора.
— Да неееет, что ты, брат, — с невинным видом пожал плечами молодой гуай. — Так, почесал языком, поделился опытом.
Вален посмотрел на него без выражения, потом кивнул:
— Ну и отлично. Если я правильно оценил положение Бальтоса в Секте Весенней Бури, как восходящей звезды и любимого племянника правящего сектой дяди – ему будет под силу выполнить свои обещания. Вейраоль, я полагаю, искренне желает счастья сестре, просто думает, что сами женщины своего счастья не знают. Когда её замужество окажется удачным, он перестанет питать к нам злобу. В результате клан Фориат будет полностью у нас в руках, а Секта Весенней Бури сделается союзником. И всё это, заметь, без кровопролития.
— Стаааарший, ты сказал «без кровопролития» прям с гордостью. Я так скоро начну верить сестре Люме, когда она говорит про твою чрезмерную доброту.
Вален скрестил руки на груди:
— Причём тут вообще доброта? Я просто увидел прекрасную возможность получить доступ к большой телепортационной формации, не влезая в бесконечную цепочку распрей. Распрей, которые мы себе позволить не можем, потому, что на Срединных Островах мы чужаки взявшиеся неизвестно откуда. Если мы начнём действовать грубой силой, то каждый наш успех будет создавать нам врага, а каждый уничтоженный враг – двух новых. Пока круги от камня, который мы бросили в этот омут, не дойдут до Храма Восточного Неба — и там во мне не узнают архидемона. Нет и не было тут ничего, кроме холодного расчёта.
— Ладно, ладно, понял. Значит, теперь формация Секты Добродетельного Демона связана с формацией клана Фориат, которая связана с формациями многих важных мест на Срединных Островах? И мы можем в один миг перелетать через полмира? Тааак?
— Так.
— И ты, старший, уже придумал, куда мы направимся дальше?
Вален улыбнулся:
— Само собой. Скоро ты увидишь, что такое настоящий великий город.
Глава 6. Город Башен.
— Мы показали себя в бою не так хорошо, как я надеялся, — заметил Вален на следующее утро, когда он и его спутники собрались за завтраком. — Один практик из заурядной секты, равный по цветам, может создать для любого среди нас опасные моменты. Значит, двое таких противников заставят биться не на жизнь, а на смерть, а трое непременно победят. К тому же, в сектах средней руки, которые контролируют один большой остров или несколько маленьких, обычно есть ещё и старейшина пяти цветов. Часто несколько. Поединок с практиком, превосходящим на цвет, будет очень рискованным. Если нет возможности напасть хотя бы вдвоём на одного – лучше не связываться.
Он отпил ещё чаю – по крайней мере, чай тут был вкуснее, чем в дикой прибрежной глуши – и обратился к Наттару:
— Насколько я мог увидеть, искусство оставления тела тебе пока не даётся.
«Оставление тела» здесь было образным, а не буквальным. Согласно описаниям, практик, сумевший его культивировать, обретал способность смотреть на самого себя и на своих противников, словно наблюдатель со стороны. Тело продолжало двигаться на чистых рефлексах, пользуясь всеми преимуществами обнуления мыслей – но разум оставался ясен и мог отдавать ему команды, как боевой кукле. Завершить культивацию оставления тела можно было лишь на внешнем единстве. И по силам это было немногим. Но тот, кто преуспевал, превращался в бойца, почти лишённого слабостей. Противники, обладавшие простым сердцем воина, вроде Валена, уже не могли с ним сравниться.