— Дева Эсмель из дома Утренней Росы, — объявила госпожа Ниэллин. — Снисходит.
Северин снял перчатки, положил их на подоконник и поклонился. Потом выпрямился, посмотрел на невесту и ровным голосом, каким, наверное, зачитывал в Совете по налогам годовой отчёт, начал:
— Приветствую вас, как дуб приветствует рассвет.
Как ясень ждёт дождя, я ждал ответа.
Под сенью лип…
Пауза вышла совсем короткая.
— Простите, у меня кончились деревья.
Госпожа Ниэллин застыла. Леди Ингрид закрыла глаза. Я впилась ногтями в собственную ладонь.
Эсмель смотрела на него секунду, две. Потом опустила ресницы и впервые за всё утро заговорила не через дуэнью, а сама, тонким, очень серьёзным голосом:
— Липа тоже дерево. Три дерева. Приветствие засчитано.
Госпожа Ниэллин раскрыла маленький томик в зелёном переплёте, который носила на цепочке у пояса, пролистала и нашла нужное место.
— Принято. Последняя строка является… комментарием автора. Такое в приветствии допустимо, том третий, страница сорок.
Я выдохнула. Северин надел перчатки. По его лицу нельзя было понять ничего, но, проходя мимо меня к столу, он почти не разжимая губ обронил:
— Я зубрил их два часа.
— Названия деревьев? — шепнула я.
— Их я знал и так. Рифму.
* * *
За стол сели в половине первого. Его поставили так, чтобы невеста сидела спиной к экрану с коровой, а значит, и к камину. Это была моя ошибка. Я поняла это потом, а в ту минуту считала, что всё продумала.
На столе стояли роса в хрустальных напёрстках, лепестки шиповника в мёде и хлеб, испечённый без огня. Он был плоский, бледный и твёрдый, как подмётка: пекари Хорнов начали его, как выяснилось, вчера вечером, а солнце в Арвене последние два дня светило плохо. Для остальных подали жаркое, причём не горящее, что для драконьего дома было большой уступкой. Тётушку Гуннхильд, к моему облегчению, к обеду не позвали, сославшись на мигрень. Я подозревала, что так назвали её голос.
Разговор шёл по тому четвёртому, через дуэнью. Северин задавал вопрос, госпожа Ниэллин передавала его невесте, хотя та сидела в двух шагах, Эсмель отвечала, и ответ тем же кружным путём возвращался к жениху. Выходило медленно, но, к моему удивлению, хорошо.
— Спросите деву, читает ли она что-нибудь, кроме этикета, — попросил Северин.
Через минуту ответ вернулся:
— Дева читает трактаты о звёздах и записки путешественников и спрашивает, бывал ли жених за Ледяным хребтом.
— Бывал. Дважды. Там очень холодно, и все врут о размерах рыбы.
Эсмель, не дожидаясь, пока дуэнья передаст, тихо засмеялась.
Я сидела сбоку, как полагается свахе, с блокнотом на коленях, и ставила галочки. Графа 22, «любознательность»: совпадение. Графа 52, «юмор»: у него сухой, у неё тихий, но смеётся она там, где надо. Графа 63, «отношение к путешествиям»: оба любят, оба ненавидят дорожную пыль. Шестьдесят четыре процента складывались на моих глазах в нечто вполне приличное, и я ощутила то тёплое удовольствие, которое бывает, когда графы встают на место. Только почему-то с кислинкой, как недозрелое яблоко. Я списала это на жаркое.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов