Гувернантка бессмертного графа

Глава 1. Предложение из Блэкхолла

Дождь начался ещё до рассвета и к полудню превратил двор приюта Святой Агнессы в сплошное месиво из грязи, луж и опавших листьев.

Эвелин Хартли стояла у окна учебной комнаты, держа в руках раскрытую книгу. За стеклом ветер трепал голые ветви старой яблони, а по дорожке к главному входу торопливо шла сестра Маргарет, прикрывая голову чёрным платком.

— Мисс Хартли!

Эвелин обернулась.

У двери стояла мисс Бриггс, экономка приюта, женщина с узким лицом и неизменно поджатыми губами. Она относилась к Эвелин с той особенной строгостью, которую обычно проявляют к людям, способным самостоятельно прочесть вывеску над дверью.

— Вас желает видеть настоятельница.

— Сейчас?

— Нет, мисс Хартли. Через три недели. Разумеется, сейчас.

Эвелин закрыла книгу.

— Простите.

— И захватите свои вещи. Возможно, вам предстоит отъезд.

Эти слова заставили её насторожиться.

— Куда?

— Не задавайте вопросов прежде времени.

Мисс Бриггс развернулась и ушла, оставив после себя запах крахмала, лаванды и неодобрения.

Эвелин посмотрела на книгу. Это был старый сборник английских стихотворений, который она получила от покойной сестры Анны. Обложка давно потрескалась, несколько страниц были испачканы воском, но книга оставалась одной из немногих вещей, которые принадлежали ей по-настоящему.

Она аккуратно положила её на стол.

В приюте Святой Агнессы не любили любопытных девочек. Особенно тех, которые умели читать.

Эвелин умела не только читать, но и писать, считать, вести простые записи и разбирать торговые счета. Всему этому её научил отец.

Когда-то мистер Хартли торговал тканями, пряностями и привозным фарфором. Он никогда не был богатым человеком, но его маленькая лавка пользовалась уважением. У него имелись постоянные покупатели, несколько надёжных поставщиков и скромный дом с садом.

Потом один из крупных партнёров разорился, второй оказался мошенником, а третья сделка, на которую отец возлагал последние надежды, закончилась катастрофой.

Долги росли быстрее, чем таяли остатки имущества.

Эвелин помнила последний вечер в доме. Отец сидел за столом, перебирал бумаги и время от времени снимал очки, чтобы потереть переносицу.

— Запомни, девочка, — сказал он тогда. — Человек, который умеет читать, уже не совсем беспомощен. А тот, кто умеет считать, иногда даже понимает, когда его обманывают.

Она была ещё маленькой, но запомнила эти слова.

Через несколько месяцев отца не стало.

Дальше были дальние родственники, разговоры о расходах, холодная комната и, наконец, приют.

Эвелин не считала себя несчастной. Она предпочитала считать себя человеком, которому пока не повезло.

Это было гораздо удобнее.

Настоятельница принимала посетителей в своём кабинете. Помещение было небольшим, но аккуратным: тёмная мебель, тяжёлые занавеси, несколько религиозных картин и часы с медным маятником.

За письменным столом сидела мать-настоятельница, а рядом с ней расположился незнакомый мужчина.

Он был одет в тёмно-серый костюм хорошего покроя. На его пальцах поблёскивали перстни, а возле кресла стояла трость с серебряной рукоятью. Мужчина выглядел лет на пятьдесят, хотя его лицо было настолько сухим и неподвижным, что определить возраст точно оказалось непросто.

— Мисс Хартли, — произнесла настоятельница. — Познакомьтесь. Мистер Артур Пенроуз, управляющий поместьем Блэкхолл.

Эвелин присела в реверансе.

— Очень приятно, сэр.

— Взаимно, мисс.

Голос у него был спокойный, без заметного акцента.

— Садитесь, дитя моё, — сказала настоятельница.

Эвелин села на предложенный стул.

— Мистер Пенроуз приехал с севера, — продолжила женщина. — Его хозяину требуется гувернантка для дочери.

— Для дочери? — переспросила Эвелин.

— Совершенно верно.

— Какого возраста девочка?

— Шести лет.

Эвелин кивнула. Это было вполне подходящее занятие для молодой женщины, умеющей читать и писать. Правда, она никогда не работала гувернанткой, но считала, что сумеет справиться.

— Лорд Эшкрофт желает, чтобы его дочь получила хорошее начальное образование, — сказал Пенроуз. — Девочка должна научиться читать, писать, считать, знать основы истории и географии. Кроме того, хозяин хотел бы, чтобы она привыкла к порядку и хорошим манерам.

— Понимаю.

— Вы умеете читать и писать?

— Да, сэр.

— Считать?

— Да.

— Вести записи?

— Если потребуется.

Пенроуз впервые внимательно посмотрел на неё.

— Вы получили образование в приюте?

— Нет. Меня обучал отец. Он торговал тканями и фарфором.

— Значит, вы умеете обращаться со счетами?

— Немного. Достаточно, чтобы заметить ошибку.

— Это полезное качество.

Настоятельница едва заметно кашлянула.

— Эвелин, ты должна понимать, что подобная возможность выпадает далеко не каждой воспитаннице нашего дома. Блэкхолл — старинное поместье, а граф Эшкрофт принадлежит к одному из наиболее уважаемых семейств на севере.

Эвелин постаралась не показать заинтересованности.

— Насколько далеко находится поместье?

— Достаточно далеко, — ответил Пенроуз. — Дорога займёт несколько дней.

— А сам граф живёт там постоянно?

— Да.

— И его дочь тоже?

— Разумеется.

Эвелин почувствовала, что собеседник не особенно любит вопросы. Впрочем, он отвечал на них терпеливо, пусть и не всегда подробно.

— Простите, сэр, но почему вы выбрали именно меня?

Пенроуз сложил руки на серебряной рукояти трости.

— Нам рекомендовали вас как воспитанницу с хорошими способностями. Вы не только читаете, но и пишете достаточно грамотно. Кроме того, у вас нет семьи, которая могла бы возражать против переезда.

Последнее прозвучало несколько неприятно.

Но это была правда.

— Я понимаю.

— Условия будут следующими. Вы получите отдельную комнату, питание, одежду для работы и жалованье. Также вам предоставят ежегодный отпуск, если ваши обязанности будут исполняться должным образом.

Эвелин невольно выпрямилась.

Жалованье.

Она слышала это слово и прежде, но никогда не относила его к себе.

— Какое именно жалованье? — спросила она.

Настоятельница бросила на неё укоризненный взгляд.

Пенроуз, однако, не рассердился.

— Двадцать фунтов в год, с возможностью повышения.

Эвелин молчала.

Двадцать фунтов.

Это были деньги, которые она могла откладывать. Покупать книги. Хорошую обувь. Платья, которые не приходилось бы донашивать после других воспитанниц.

Она могла бы накопить сумму, достаточную для того, чтобы однажды снять комнату и жить самостоятельно.

А может быть, даже больше.

— Это щедрое предложение, — наконец произнесла она.

— Лорд Эшкрофт ценит хороших служащих, — ответил Пенроуз. — Если человек честен и выполняет свою работу, он может рассчитывать на достойное отношение.

Эвелин посмотрела на настоятельницу.

— Я согласна.

— Не торопись, дитя моё, — вмешалась женщина. — Тебе следует хорошо подумать. Блэкхолл находится далеко от привычного окружения. Там свои порядки, а лорд Эшкрофт человек строгий.

— Я подумаю, матушка.

Пенроуз достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги.

— Здесь указаны основные условия. Вы можете прочитать их и подписать, если согласны.

Эвелин взяла документ.

Бумага была плотной, дорогой, с водяными знаками. Она пробежала глазами по строкам, затем вернулась к началу и перечитала внимательнее.

Условия были изложены вполне ясно. Комната, питание, жалованье, обязанности, срок службы. Никаких странных требований.

Она заметила, что в одном месте была пропущена запятая, но решила не обращать на это внимания.

— Вы читаете очень внимательно, — заметил Пенроуз.

— Отец говорил, что договоры следует читать дважды.

— Мудрый совет.

Эвелин подписала документ.

Её рука слегка дрогнула.

Не от страха.

От волнения.

В тот вечер она долго не могла уснуть.

Соседки по комнате уже спали. Кто-то тихо посапывал, кто-то ворочался под одеялом. За окном шумел дождь.

Эвелин лежала на спине и смотрела в темноту.

Блэкхолл.

Само название звучало как место из старинной легенды.

Она представляла длинные коридоры, высокие потолки, каменные лестницы, картины в золочёных рамах и окна, выходящие на огромный парк.

Возможно, там будет библиотека.

Настоящая библиотека, не полка с несколькими книгами, которые разрешалось брать только по воскресеньям.

Может быть, в ней найдутся исторические труды, географические атласы и романы.

А ещё там будет собственная комната.

Эвелин улыбнулась.

Она не собиралась всю жизнь оставаться бедной воспитанницей приюта. Не для того отец учил её читать и считать, чтобы она всю жизнь смотрела на чужие книги через плечо.

Ей нравились красивые вещи.

Нравились хорошие ткани, изящная посуда, блестящие украшения и удобная мебель. Она не видела в этом ничего постыдного.

Когда-то у отца была лавка с дорогим фарфором. Он позволял ей рассматривать изделия, осторожно поворачивать их в руках и объяснял, почему одна чашка стоит дороже другой.

— Красота тоже имеет цену, Эвелин, — говорил он. — Но не всякая дорогая вещь действительно хороша.

Она тогда не совсем понимала его.

Теперь понимала.

И надеялась однажды окружить себя хорошими вещами.

Не обязательно самыми дорогими. Но своими.

Через два дня Пенроуз приехал снова.

На этот раз он привёз небольшой дорожный сундук, который должен был принадлежать Эвелин, и письмо с печатью графа.

Настоятельница лично передала ей письмо.

— Лорд Эшкрофт желает, чтобы вы прибыли в Блэкхолл до конца месяца.

Эвелин осторожно вскрыла конверт.

Почерк был красивым, старомодным, с характерными длинными росчерками.

Письмо оказалось коротким.

Мисс Хартли.

Мне сообщили о вашем согласии занять должность гувернантки моей дочери. Надеюсь, вы понимаете важность возложенной на вас обязанности и сумеете найти общий язык с леди Сесилией.

В Блэкхолле вы будете обеспечены всем необходимым для исполнения своей работы.

С уважением,

П. Эшкрофт, граф Эшкрофт.

Эвелин перечитала письмо.

— Очень сдержанно, — заметила она.

— Лорд не любит лишних слов, — пояснил Пенроуз. — Он предпочитает, чтобы люди судили о нём по поступкам.

— А леди Сесилия? Какая она?

Управляющий на мгновение задумался.

— Девочка особенная.

— В каком смысле?

— Она очень умна.

Эвелин улыбнулась.

— Это хорошо.

— Иногда даже слишком.

— Дети часто удивляют взрослых.

— Именно так, мисс Хартли.

Он произнёс это с такой серьёзностью, что Эвелин невольно рассмеялась.

Пенроуз, однако, не улыбнулся.

— Советую вам не делать поспешных выводов о Блэкхолле. Это старый дом. У него есть свои привычки.

— У каждого дома они есть, мистер Пенроуз.

— Не у каждого.

На этот раз Эвелин не нашла подходящего ответа.

День отъезда выдался холодным, но ясным.

У ворот приюта стояла карета с гербом Эшкрофтов. На дверце был изображён чёрный ворон на серебряном поле.

Эвелин вышла из здания с небольшим дорожным сундуком и сумкой, в которой лежали две книги, несколько писем от отца и пара личных вещей.

Она остановилась у ступеней.

Пять лет.

Пять лет она прожила здесь, среди строгих правил, холодных завтраков и чужих историй.

Она не испытывала к приюту ненависти. Некоторые женщины были добры к ней, некоторые — равнодушны. Но это никогда не было её домом.

— Эвелин!

Она обернулась.

Настоятельница стояла в дверях.

— Не забывай, кто ты и откуда вышла.

— Не забуду, матушка.

— И помни, что хорошее положение требует хорошего поведения.

— Я постараюсь.

Женщина подошла ближе и протянула ей небольшой пакет.

— Здесь немного денег на дорогу. На всякий случай.

Эвелин посмотрела на пакет.

— Благодарю вас.

— Не благодари. Просто будь благоразумна.

Эвелин спрятала деньги в сумку.

Затем поднялась в карету.

Пенроуз уже сидел внутри.

— Готовы, мисс Хартли?

— Да, сэр.

Дверца закрылась.

Карета тронулась.

Эвелин смотрела в окно, пока знакомые здания не исчезли за поворотом. Потом она откинулась на спинку сиденья и осторожно положила ладонь на дорожную сумку.

Впереди была новая жизнь.

И впервые за много лет её будущее зависело не от чужой милости, а от её собственной работы.

Она улыбнулась.

— Надеюсь, лорд Эшкрофт любит хороших гувернанток, — сказала она.

Пенроуз посмотрел на неё.

— Лорд Эшкрофт ценит преданность.

— Тогда мы непременно поладим.

Управляющий отвернулся к окну.

За стеклом проплывали поля, деревни и редкие фермерские дома. Чем дальше на север они уезжали, тем реже встречались поселения. Дорога становилась уже, леса — гуще, а небо — тяжелее.

К вечеру Эвелин заметила, что Пенроуз несколько раз проверил часы.

— Мы опаздываем? — спросила она.

— Нет.

— Тогда почему вы так беспокоитесь?

— Я не беспокоюсь, мисс Хартли.

— Разумеется.

Она решила не спорить.

Когда они остановились на ночлег в придорожной гостинице, Эвелин впервые увидела, насколько Пенроуз привык к особому распорядку.

Он настоял, чтобы ей приготовили отдельную комнату, проверил, хорошо ли заперты окна, и попросил трактирщика принести горячий чай.

— Вы очень заботливы, мистер Пенроуз.

— Это моя обязанность.

— Вы давно служите графу?

— Достаточно давно.

— Он хороший человек?

Управляющий посмотрел на неё.

— Лорд Эшкрофт — достойный хозяин.

— Это не совсем ответ.

— Другого у меня нет.

Эвелин вздохнула.

— Вы, должно быть, прекрасно храните секреты.

— В Блэкхолле это полезное умение.

Она хотела задать ещё один вопрос, но Пенроуз уже поднялся.

— Спокойной ночи, мисс Хартли. Завтра нам предстоит долгий путь.

На следующий день погода испортилась.

Сначала пошёл мелкий дождь, затем поднялся ветер. Карета двигалась по дороге, окружённой густыми лесами. Время от времени между деревьями мелькали старые каменные ограды и полуразрушенные часовни.

Эвелин читала книгу, но вскоре почувствовала, что укачивание мешает сосредоточиться.

Она отложила томик.

— Мистер Пенроуз, а лорд Эшкрофт часто принимает гостей?

— Иногда.

— У него большая семья?

— Нет.

— А родственники?

— Есть дальние.

— Они живут поблизости?

— Некоторые.

Эвелин посмотрела на него с лёгкой улыбкой.

— Вы отвечаете так, будто каждое слово стоит денег.

— Я привык говорить только то, что необходимо.

— Это, должно быть, очень удобно для управляющего.

На этот раз Пенроуз слегка улыбнулся.

— Возможно.

Карета свернула с большой дороги на узкий тракт. Впереди показались каменные столбы с гербом ворона.

За ними начиналась территория Блэкхолла.

Эвелин невольно подалась вперёд.

Она ожидала увидеть большой загородный дом, но то, что возникло перед ней через несколько минут, оказалось куда внушительнее.

Сначала показалась высокая башня.

Затем другая.

Потом из-за деревьев выступила длинная линия каменных стен с узкими окнами, а над ними — тёмная крыша главного здания.

Блэкхолл стоял на возвышении, словно вырос из самой скалы.

Это был не просто дом.

Это был настоящий старинный замок.

Эвелин смотрела на него, забыв о дожде и холоде.

— Господи, — прошептала она. — Какой же он огромный.

— Да, — согласился Пенроуз. — Блэкхолл строили несколько поколений.

Карета пересекла мост и остановилась перед массивными дубовыми воротами.

Они медленно открылись.

За воротами лежал широкий внутренний двор, вымощенный тёмным камнем. Вдоль стен стояли несколько экипажей, а у главного входа виднелись фигуры слуг.

Эвелин почувствовала, как сердце забилось быстрее.

Она приехала.

У входа её встретил пожилой дворецкий.

Он поклонился Пенроузу, затем внимательно посмотрел на новую гувернантку.

— Мисс Хартли?

— Да.

— Добро пожаловать в Блэкхолл. Я Томас Рид, дворецкий.

— Очень приятно.

— Ваши вещи уже отнесли наверх. Миссис Уэбб покажет вам комнату.

— Благодарю.

Эвелин вошла в холл.

Первое, что она заметила, был потолок.

Он находился так высоко, что казался почти недосягаемым. С потолочных балок свисала огромная люстра, украшенная множеством свечей. На стенах висели портреты людей в старинных одеждах, а у дальней стены стояли два рыцарских доспеха.

Пол был выложен чёрным и белым мрамором.

Здесь пахло воском, камнем и чем-то ещё — едва уловимым, напоминавшим сухие травы и старые книги.

Эвелин медленно повернула голову.

— Это всё великолепно, — невольно произнесла она.

Дворецкий посмотрел на неё.

— Блэкхолл старше большинства домов в графстве, мисс.

— Я никогда не видела ничего подобного.

— Со временем привыкнете.

Эвелин сомневалась, что такое возможно.

Миссис Уэбб оказалась полной женщиной лет пятидесяти с добрым лицом. Она отвела Эвелин на второй этаж, показала её комнату и объяснила распорядок.

Комната была просторной, с большим окном, письменным столом, кроватью с балдахином и отдельным шкафом.

На столе лежали чистая бумага, перья и чернильница.

Эвелин подошла к окну.

Отсюда открывался вид на парк, старые деревья и дальние холмы.

— Это моя комната? — спросила она.

— Да, мисс. Лорд распорядился, чтобы для вас подготовили именно её.

Эвелин провела пальцами по спинке кресла.

Мягкая ткань, гладкое дерево, аккуратно застеленная кровать.

Всё это было не временным местом в общей комнате приюта.

Это было её пространство.

— Здесь очень красиво, — сказала она.

— Надеюсь, вам понравится жить в Блэкхолле.

— Уверена, что понравится.

Миссис Уэбб улыбнулась.

— Тогда переодевайтесь. Ужин будет через час. Лорд желает видеть вас за столом.

Эвелин повернулась.

— Сегодня?

— Разумеется, мисс.

— А я должна буду сразу познакомиться с леди Сесилией?

— Если она пожелает присутствовать.

— Она часто ужинает с отцом?

Миссис Уэбб на мгновение замолчала.

— Не всегда.

— Почему?

— У каждого в этом доме свои привычки, мисс Хартли.

Эвелин уже начинала узнавать эту фразу.

Похоже, в Блэкхолле действительно было много привычек.

К ужину Эвелин выбрала своё лучшее платье — тёмно-синее, скромное, но аккуратно сшитое. Она тщательно причесала волосы, закрепила их простой заколкой и посмотрела на себя в зеркало.

Она выглядела немного бледной после долгой дороги, но вполне прилично.

— Ну что ж, Эвелин, — тихо сказала она своему отражению. — Не каждый день тебя приглашают ужинать с графом.

Она поправила воротник и вышла.

Дворецкий провёл её в столовую.

Это помещение было ещё более впечатляющим, чем холл. Длинный стол из тёмного дерева занимал почти всю комнату. Над ним висели три люстры, а на стенах размещались портреты предков Эшкрофтов.

У дальнего конца стола стоял мужчина.

Эвелин остановилась.

Она ожидала увидеть богатого аристократа, возможно, лет пятидесяти, с представительной внешностью и строгими манерами.

Но перед ней стоял человек гораздо старше.

Ему можно было дать около шестидесяти пяти лет. Волосы были совершенно седыми, лицо прорезали глубокие морщины, а тонкие губы подчёркивали суровость выражения. На нём был чёрный вечерний костюм, сидевший безупречно.

Он держался прямо, опираясь одной рукой на спинку стула.

В его внешности было что-то необычайно благородное и одновременно пугающее.

Эвелин присела в реверансе.

— Милорд.

— Мисс Хартли.

Голос графа оказался низким, глубоким и удивительно приятным.

— Надеюсь, дорога не слишком вас утомила?

— Благодарю, милорд. Всё прошло хорошо.

— Пенроуз сообщил, что вы умеете читать, писать и вести счета.

— Да, милорд.

— Ваш отец был торговцем?

Эвелин удивилась.

— Да. Он торговал тканями и фарфором.

— Значит, вы получили домашнее образование.

— Именно так, милорд.

Граф медленно кивнул.

— В наше время это становится редкостью даже среди людей, которые могут позволить себе учителей.

— Мне повезло с отцом.

— Возможно.

Он указал на стул.

— Прошу вас, садитесь.

Эвелин села.

Граф занял место напротив неё.

Вскоре появились слуги, принесли суп, горячее мясо, овощи и несколько блюд, названия которых Эвелин знала только по старым книгам.

Она старалась не показывать удивления.

Посуда была из тонкого фарфора, приборы — серебряные, а бокалы украшены изящной гравировкой.

Она никогда прежде не ужинала за таким столом.

— Вы впервые в Блэкхолле? — спросил граф.

— Да, милорд.

— И какое у вас впечатление?

Эвелин позволила себе улыбнуться.

— Я думаю, что никогда не видела дома прекраснее.

— Это весьма лестно для старого здания.

— Я не считаю его старым в плохом смысле.

— А в каком же?

— В хорошем. У него есть характер.

Граф посмотрел на неё с едва заметным интересом.

— Вы судите о доме по первому впечатлению?

— Пока да, милорд. Но мне хотелось бы узнать его лучше.

— Это разумно.

Он сделал небольшой глоток вина.

— Леди Сесилия завтра позавтракает с вами. Я полагаю, вы сможете начать занятия после обеда.

— Конечно, милорд.

— Не ждите от неё слишком быстрого послушания.

— Я постараюсь найти к ней подход.

— И не пытайтесь заставлять её делать то, чего она не желает.

Эвелин слегка удивилась.

— Но ведь образование требует определённой дисциплины.

— Разумеется. Однако дисциплина и принуждение — не одно и то же.

Он произнёс это без раздражения, но так, что спорить не хотелось.

— Я согласна, милорд.

Граф некоторое время молчал.

— Вы любите читать?

— Очень.

— Какие книги предпочитаете?

— Историю, географию, путешествия. Иногда романы.

— Романы?

— Да, милорд.

— И что же вы находите в них интересного?