Гувернантка бессмертного графа

— Откуда оно?

— Из коробки.

— Это я вижу.

Девочка улыбнулась.

— Вы сегодня особенно наблюдательны.

Эвелин присела рядом.

На письме действительно стояла старая печать с изображением ворона. Бумага была хрупкой, чернила местами выцвели.

— Вы умеете читать такой почерк? — спросила Сесилия.

— Попробую.

Эвелин осторожно развернула лист.

Текст оказался написан довольно сложным почерком, но она смогла разобрать большую часть.

Моему дорогому брату...

Дальше следовало несколько строк, посвящённых семейным обстоятельствам. Эвелин нахмурилась.

— Это письмо кому-то из Эшкрофтов?

— Наверное.

— Откуда вы его взяли?

— Оно лежало в коробке с моими игрушками.

— Странное место для письма.

— В Блэкхолле много странных мест.

Эвелин посмотрела на девочку.

— Вы часто находите такие вещи?

— Иногда.

— А ваш отец знает?

— Папа знает почти всё.

— Почти?

— Он не знает, куда я спрятала шоколад.

Эвелин рассмеялась.

— Это действительно серьёзная тайна.

Сесилия быстро убрала письмо обратно.

— Можно сегодня не заниматься арифметикой?

— Нет.

— А если я буду очень хорошо себя вести?

— Тогда всё равно придётся заниматься арифметикой.

— Вы жестокая женщина, мисс Хартли.

— Благодарю за комплимент.

К полудню Эвелин закончила занятия и решила воспользоваться свободным временем, чтобы осмотреть библиотеку.

Она уже успела заметить её двери в конце главного коридора. Высокие двустворчатые створки из тёмного дерева украшала резьба с тем же вороном, который был изображён на гербе семьи.

Когда Эвелин вошла, она остановилась на пороге.

Библиотека оказалась огромной.

Книжные шкафы поднимались почти до потолка. Между ними стояли деревянные лестницы, а в центре комнаты располагались несколько столов с зелёными лампами. Окна были высокими, с узкими переплётами, через которые проникал рассеянный дневной свет.

Эвелин медленно прошла вдоль полок.

Здесь были исторические труды, географические атласы, философские сочинения, старые романы, книги по естествознанию и несколько томов на иностранных языках.

Она провела пальцами по корешкам.

— Великолепно, — прошептала она.

— Вам нравится?

Эвелин обернулась.

В дверях стоял граф Эшкрофт.

На нём был тёмный костюм, белая рубашка и жилет с серебряной цепочкой часов. Седые волосы были аккуратно зачёсаны назад.

— Милорд! Простите, я не хотела входить без разрешения.

— Библиотека открыта для домашних, мисс Хартли.

— Благодарю.

— Вы любите книги?

— Очень.

— Пенроуз говорил мне об этом.

Эвелин улыбнулась.

— Я надеюсь, вы не возражаете, если я иногда буду брать их для занятий с леди Сесилией?

— Напротив. Здесь достаточно книг для нескольких поколений гувернанток.

Граф подошёл к ближайшему шкафу.

— Что именно вас интересует?

— История, география, путешествия. Я бы хотела найти что-нибудь подходящее для Сесилии.

— Тогда посмотрите вон там. На нижних полках стоят книги, которые я приобретал специально для неё.

Эвелин направилась к указанному шкафу.

Там действительно оказалось несколько прекрасно изданных книг с цветными иллюстрациями.

Она достала одну из них.

— Атлас природы. Как замечательно!

— Вы умеете рисовать?

— Немного.

— А ваша воспитанница?

— Она любит рисовать, но не очень любит писать.

— Значит, у неё есть вкус.

Эвелин рассмеялась.

— Вы очень снисходительны к её недостаткам, милорд.

— Я отец.

— Это многое объясняет.

Граф посмотрел на неё.

В его глазах мелькнуло нечто похожее на улыбку.

— Вы быстро освоились в доме.

— Я стараюсь, милорд.

— И как вам наши порядки?

Эвелин задумалась.

— Здесь всё устроено несколько необычно.

— В каком смысле?

— Люди очень вежливы, но редко говорят прямо.

Граф чуть приподнял брови.

— Любопытное наблюдение.

— Возможно, я ошибаюсь.

— Возможно.

Он взял с полки старинный том.

— Блэкхолл действительно отличается от других домов. Но вы не должны бояться задавать вопросы, если что-то непонятно.

Эвелин посмотрела на него.

— Даже вам?

— Особенно мне, если вопрос касается вашей работы.

Она почувствовала облегчение.

— Тогда у меня есть один вопрос, милорд.

— Слушаю.

— Почему в доме так мало семейных портретов в жилых комнатах? Большинство находится в холле и галереях.

Граф медленно закрыл книгу.

— Потому что я предпочитаю не окружать себя изображениями умерших родственников во время завтрака.

Эвелин не ожидала такого ответа.

— Простите.

— Не извиняйтесь. Это разумный вопрос.

Он повернулся к окну.

— Некоторые картины имеют слишком печальную историю.

Эвелин не стала продолжать.

Она уже поняла, что в Блэкхолле существуют темы, которые лучше не затрагивать без необходимости.

В библиотеке они провели почти час.

Граф оказался неожиданно приятным собеседником, если разговор касался книг, истории или путешествий. Он знал множество подробностей о разных странах, помнил имена давно умерших исследователей и мог без труда рассказать, почему одна историческая теория оказалась ошибочной.

Эвелин слушала с искренним интересом.

— Вы много путешествовали, милорд?

— Достаточно.

— По всей Европе?

— По большей части.

— И где вам понравилось больше всего?

Граф задумался.

— В разных местах есть своя красота. Но я всегда возвращался сюда.

— В Блэкхолл?

— Да.

— Почему?

Он посмотрел на неё.

— Потому что здесь мой дом.

Ответ прозвучал просто, но Эвелин почувствовала, что за ним стоит нечто большее.

Она решила сменить тему.

— А леди Сесилия любит путешествовать?

— Ей нравится всё новое.

— Это хорошо.

— Но она не любит долгих поездок.

— Как и многие дети.

— Возможно.

Граф положил книгу на стол.

— Мисс Хартли, я хотел бы обсудить с вами условия вашей службы.

Эвелин выпрямилась.

— Разумеется, милорд.

— Вы уже ознакомились с договором?

— Да. Всё изложено ясно.

— Если вам потребуется что-то дополнительно для работы, обращайтесь к Пенроузу. Не следует тратить собственные деньги на учебные принадлежности.

— Благодарю, милорд.

— Кроме того, я распорядился, чтобы вам выдали одежду для занятий и прогулок. Вы не обязаны приобретать её самостоятельно.

Эвелин почувствовала, как её щёки слегка порозовели.

— Это очень щедро.

— Это часть условий службы.

— Всё равно благодарю.

— И ещё одно.

Он сделал небольшую паузу.

— Если кто-либо из прислуги позволит себе обращаться с вами неподобающим образом, немедленно сообщите мне.

Эвелин удивилась.

— Я не думаю, что это потребуется.

— Надеюсь.

Граф посмотрел на неё внимательно.

— Вы приехали сюда работать, а не терпеть чужое высокомерие.

Эвелин не сразу нашлась с ответом.

Впервые за долгое время кто-то говорил с ней так, будто её достоинство не зависело от происхождения.

— Благодарю вас, милорд.

— Не за что.

Он взял перчатки.

— До обеда, мисс Хартли.

— До обеда.

Когда граф вышел, Эвелин ещё некоторое время стояла возле стола.

Она неожиданно поняла, что ей хочется заслужить его уважение.

Не только потому, что он был хозяином дома.

А потому, что она начинала уважать его сама.

После обеда Эвелин решила устроить Сесилии небольшую прогулку.

День был прохладным, но солнечным. Они отправились к старой оранжерее, где росли розы, камелии и несколько экзотических растений.

Сесилия несла корзинку с печеньем.

— Вы знаете, мисс Хартли, — сказала она, — мой отец очень редко разговаривает с новыми людьми.

— Правда?

— Да. Обычно он просто смотрит на них.

— И что это означает?

— Что он уже всё понял.

Эвелин улыбнулась.

— Ваш отец производит впечатление человека наблюдательного.

— Он очень наблюдательный.

— А вы похожи на него?

Сесилия задумалась.

— Иногда.

— В чём именно?

— Я тоже замечаю, когда люди лгут.

Эвелин посмотрела на неё.

— И часто замечаете?

— Почти всегда.

— Тогда мне придётся быть с вами осторожнее.

Сесилия засмеялась.

Они вошли в оранжерею.

Внутри было тепло и влажно. На стеклянных стенах блестели капли воды, а среди зелени стояли небольшие каменные статуи.

Сесилия подошла к розовому кусту.

— Эти розы посадила моя мама.

Эвелин остановилась.

— Ваша мама?

— Да.

— Она давно умерла?

Сесилия опустила глаза.

— Очень давно.

— Мне жаль.

— Вы её не знали.

— Но всё равно мне жаль, что вы её потеряли.

Девочка осторожно коснулась лепестка.

— Папа говорит, что она была очень красивой.

— Наверняка.

— И доброй.

— Вам её не хватает?

Сесилия не ответила сразу.

— Иногда я забываю её лицо.

Эвелин почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Но вы помните её голос?

— Да.

— Тогда это уже очень много.

Сесилия посмотрела на неё.

— Вы добрая, мисс Хартли.

— Я стараюсь.

Девочка вдруг улыбнулась.

— А теперь можно съесть печенье?

Эвелин рассмеялась.

— Разумеется.

Они сели на скамью и открыли корзинку.

Сесилия взяла сразу два печенья.

— Вы ведь не собираетесь меня ругать? — спросила она.

— За два печенья?

— За три.

Эвелин посмотрела на корзинку.

— Леди Сесилия, я не собираюсь устраивать расследование по поводу каждого печенья.

— Тогда вы точно хорошая гувернантка.

Ближе к вечеру Эвелин отправилась в восточное крыло, чтобы вернуть в библиотеку несколько книг.

На обратном пути она услышала музыку.

Тихие звуки фортепиано доносились из одной из комнат.

Она остановилась.

Мелодия была прекрасной, но очень печальной. В ней было что-то старинное, словно её сочинили много лет назад.

Эвелин подошла ближе.

Дверь оказалась приоткрыта.

За инструментом сидел граф Эшкрофт.

Он играл медленно, не глядя на клавиши. Его длинные пальцы двигались уверенно, и в каждом звуке чувствовалось мастерство человека, который занимался музыкой не один год.

Эвелин невольно задержалась.

Когда мелодия закончилась, граф поднял голову.

— Мисс Хартли?

Она смутилась.

— Простите, милорд. Я не хотела мешать.

— Вы не мешаете.

— Я услышала музыку.

— И вам понравилось?

— Очень.

— Это старая композиция.

— Кто её написал?

Граф помолчал.

— Человек, которого я когда-то знал.

— Он был музыкантом?

— Да.

Эвелин посмотрела на ноты.

— Вы прекрасно играете.

— Когда-то я играл лучше.

— Не думаю, что это возможно.

Он слегка улыбнулся.

— Вы слишком любезны.

— Нет, милорд. Я говорю правду.

Граф поднялся из-за инструмента.

— Вы играете?

— Нет. Меня этому не учили.

— Жаль.

— Почему?

— Музыка помогает человеку выразить то, для чего иногда не хватает слов.

Эвелин задумалась.

— Возможно, мне стоило бы научиться.

— Если захотите, в Блэкхолле найдётся преподаватель.

Она улыбнулась.

— Вы действительно очень щедры.

— Не стоит благодарности.

На несколько секунд между ними повисла тишина.

Эвелин вдруг поняла, что рассматривает его лицо.

Седые волосы, глубокие морщины у глаз, тонкие губы, строгий подбородок.

В нём не было той молодости, которую обычно воспевали романтические романы.

Но его осанка, голос и манеры обладали особенным достоинством.

И, пожалуй, именно это привлекало её внимание.

Она отвела взгляд.

— Мне пора, милорд.

— Конечно.

Эвелин сделала реверанс и вышла.

Вечером, когда она уже собиралась лечь спать, в дверь постучали.

— Войдите.

На пороге стояла Сесилия.

Она была в ночной рубашке, а в руках держала мистера Бартоломью.

— Леди Сесилия? Что случилось?

— Я хотела поговорить.

Эвелин отложила книгу.

— Конечно. Проходите.

Девочка забралась в кресло.

— Вы завтра останетесь?

— Разумеется. Почему вы спрашиваете?

— Некоторые гувернантки уезжали.

— Почему?

— Потому что им не нравился Блэкхолл.

Эвелин задумалась.

— А вам хочется, чтобы я осталась?

Сесилия крепче прижала медведя.

— Да.

— Тогда я постараюсь не разочаровать вас.

Девочка помолчала.

— Вы нравитесь папе.

Эвелин удивлённо посмотрела на неё.

— С чего вы взяли?

— Он разговаривает с вами.

— Он разговаривает со мной, потому что я работаю в его доме.

— Нет. С другими он так не разговаривает.

Эвелин улыбнулась.

— Ваш отец очень вежливый человек.

— Иногда.

Сесилия спрыгнула с кресла.

— Спокойной ночи, мисс Хартли.

— Спокойной ночи, дорогая.

Девочка подошла к двери, но остановилась.

— И ещё.

— Да?

— Не влюбляйтесь в моего папу.

Эвелин застыла.

— Что?

Сесилия посмотрела на неё с совершенно серьёзным лицом.

— Он очень старый. И очень занятой. А ещё он ужасно упрямый.

Эвелин прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться.

— Леди Сесилия, это совершенно неподходящий разговор.

— Я просто предупреждаю.

— Благодарю за заботу.

— Пожалуйста.

Девочка вышла.

Эвелин ещё некоторое время смотрела на закрытую дверь.

Затем тихо рассмеялась.

— Невероятный ребёнок.

Она вернулась к книге, но сосредоточиться уже не смогла.

Почему Сесилия решила предупредить её именно об этом?

И почему слова девочки неожиданно заставили её вспомнить музыку, звучавшую сегодня в комнате графа?

Тем временем в кабинете Перегрина Эшкрофта горел единственный светильник.

Граф сидел за письменным столом, перед ним лежали письма и несколько старых документов.

В дверь постучали.

— Войдите.

Появился Пенроуз.

— Вы звали меня, милорд?

— Да. Как мисс Хартли?

— Хорошо освоилась. Леди Сесилия к ней привязалась.

— Это заметно.

Пенроуз положил на стол небольшой лист бумаги.

— Я проверил её рекомендации. Всё соответствует действительности. Девушка действительно получила образование от отца, а после его смерти воспитывалась в приюте.

— Она производит впечатление разумной.

— Да, милорд.

Граф посмотрел на огонь в камине.

— Она не боится задавать вопросы.

— Это может стать проблемой.

— Для кого?

Пенроуз не ответил.

Эшкрофт взял со стола один из документов.

— Она заметила, что люди в этом доме не любят говорить прямо.

— У неё наблюдательный ум.

— Это редкое качество.

— Особенно среди людей её происхождения.

Граф поднял глаза.

— Не следует судить о человеке по происхождению, Пенроуз.

— Разумеется, милорд.

Несколько мгновений они молчали.

Затем граф произнёс:

— Думаю, она останется.

— Надеюсь, милорд.

— Сесилия уже привязалась к ней.

— Девочке давно не хватало хорошего общения.

Эшкрофт медленно закрыл папку.

— Да. Давно.

Пенроуз поклонился и направился к двери.

— Артур.

— Да, милорд?

— Не рассказывайте мисс Хартли о старых семейных обстоятельствах.

— Разумеется.

— Пока она не должна знать больше, чем необходимо.

— Я понимаю.

Дверь закрылась.

Граф остался один.

Он посмотрел на старинные часы на каминной полке.

Стрелки показывали без четверти одиннадцать.

В Блэкхолле давно привыкли к тому, что его хозяин не спит ночами.

Но новая гувернантка пока не знала, что граф Эшкрофт никогда не завтракал до рассвета.

И что уже более четырёх столетий он не старел ни на один день.

Глава 4. Правила старого дома

За первую неделю в Блэкхолле Эвелин успела усвоить несколько важных правил.

Во-первых, завтрак подавали в восемь часов, обед — в два, а ужин — в семь. Исключения случались, но о них заранее сообщали.

Во-вторых, лорд Эшкрофт предпочитал, чтобы его не беспокоили во время работы. Если требовалось передать ему документы, следовало обращаться к мистеру Пенроузу.

В-третьих, леди Сесилия могла отменить любое занятие, если у неё болела голова, портилось настроение или внезапно возникало желание заняться чем-нибудь более интересным.

Последнее правило, разумеется, было придумано самой Сесилией.

Эвелин не собиралась ему следовать.

Однако в остальном жизнь в Блэкхолле оказалась удивительно приятной. Слуги работали быстро, комнаты содержались в идеальной чистоте, еда была превосходной, а её собственная комната ежедневно украшалась свежими цветами.

Впервые за долгое время Эвелин не приходилось думать о том, хватит ли ей денег на новую пару перчаток.

И это было восхитительно.

Она всё ещё не привыкла к мысли, что может попросить дополнительную свечу или заказать новое платье для занятий и не услышать в ответ недовольного вздоха.

Но постепенно привыкала.

А ещё она всё чаще замечала, что Блэкхолл живёт по правилам, которых никто не объяснял.

В понедельник утром Эвелин обнаружила на своём столе записку.

Мисс Хартли.

Прошу вас сегодня после занятий уделить некоторое время осмотру учебных материалов. Возможно, потребуется приобрести новые книги для леди Сесилии.

Пенроуз.

Эвелин улыбнулась.

Наконец-то ей предстояло заняться чем-то, что она действительно любила.

Она быстро закончила завтрак и отправилась в учебную комнату.

Сесилия уже ждала её.

На этот раз девочка сидела за столом и рисовала.

— Доброе утро, леди Сесилия.

— Доброе утро.

— Что вы рисуете?

— Замок.

Эвелин подошла ближе.

На листе действительно был изображён замок. Он выглядел довольно мрачно: высокие башни, узкие окна, чёрные деревья и огромная луна над крышей.

— Очень красиво.

— Это не Блэкхолл.

— А какой же?

— Тот, который я придумала.

— И кто в нём живёт?

Сесилия отложила карандаш.

— Старый король, его дочь и один очень неприятный дракон.

— Почему неприятный?

— Он всё время хочет есть.

— Это действительно неудобно для окружающих.

— Особенно для короля.

Эвелин села рядом.

— А что делает дочь?

— Она хочет сбежать.

— Почему?

— Потому что король не разрешает ей выходить из замка.

Эвелин посмотрела на рисунок.

— Возможно, он боится за неё.

— Возможно. Но это не значит, что она должна сидеть взаперти всю жизнь.

Эвелин улыбнулась.

— Полагаю, у принцессы сильный характер.

— Очень.

— Тогда ей следует придумать, как убедить отца.

Сесилия посмотрела на неё.

— А если отец не хочет слушать?

— Тогда нужно найти другой способ.

— Например?

— Например, доказать, что она достаточно взрослая, чтобы принимать некоторые решения самостоятельно.

Сесилия задумалась.

— Вы умная, мисс Хартли.

— Спасибо.

— Но иногда слишком доверяете взрослым.

Эвелин решила, что девочка опять говорит о своём отце.

— Не все взрослые одинаковы.

— Это правда.

Занятия начались с чтения.

Эвелин выбрала небольшую книгу о путешествии по Англии. В ней рассказывалось о старых городах, замках, монастырях и необычных местных обычаях.

Сесилия читала хорошо, но постоянно прерывалась.

— Почему люди строили такие большие дома?

— Чтобы жить в них.

— Это я понимаю. Но зачем такие большие?

— Некоторые семьи были очень многочисленными. Кроме того, большие поместья демонстрировали положение владельца.

— Значит, они хотели показать, что богаты?

— В определённой степени.

— А сейчас?

Эвелин улыбнулась.

— Сейчас тоже существуют люди, которые любят показывать своё богатство.

— Мой отец не любит.

— Ваш отец не похож на человека, которому нужно кому-то что-то доказывать.

Сесилия посмотрела на неё с любопытством.

— Вы хорошо его понимаете?

— Пока нет. Но постепенно узнаю.

Девочка задумалась, затем произнесла:

— Он очень одинокий.

Эвелин подняла глаза.

— Почему вы так думаете?

— Потому что у него нет жены.

— Возможно, он не встретил подходящую женщину.

— А вы бы вышли замуж за моего папу?

Эвелин поперхнулась воздухом.

— Леди Сесилия!

Девочка невозмутимо продолжила рисовать.

— Что?

— Мы обсуждаем географию.

— Это не ответ.

— Такие вопросы не относятся к уроку.

— Значит, вы не хотите отвечать.

Эвелин вздохнула.

— Ваш отец — достойный мужчина. Но я приехала сюда работать, а не обсуждать его семейную жизнь.

— Очень осторожный ответ.

— Очень правильный ответ.

Сесилия хихикнула.

Эвелин решила, что пора вернуться к книге.

После занятий Эвелин отправилась в библиотеку.

Она собиралась составить список необходимых книг для Сесилии и проверить, какие учебники уже имеются в доме.

В библиотеке было тихо.

На одном из столов лежали несколько томов, оставленных кем-то накануне. Эвелин открыла первый и принялась записывать названия.

Вскоре она заметила, что на нижней полке стоит несколько книг по бухгалтерскому делу.

Она достала одну.

Это был старый справочник по торговым счетам, изданный более пятидесяти лет назад.

Эвелин заинтересованно перелистнула страницы.

Ей всегда нравились подобные книги. Отец часто показывал ей записи из своей лавки и объяснял, как проверять расчёты.

Она села за стол и начала читать.