Гувернантка бессмертного графа
Через несколько минут обнаружилась ошибка.
В примере на одной из страниц неверно складывались суммы.
Эвелин нахмурилась, проверила расчёт ещё раз и достала карандаш.
— Странно.
— Что именно?
Она подняла голову.
У окна стоял граф.
Эвелин быстро встала.
— Милорд. Простите, я не заметила, как вы вошли.
— Вы были увлечены книгой.
— Да, милорд.
Он подошёл ближе.
— Что вас заинтересовало?
Эвелин показала страницу.
— Здесь допущена арифметическая ошибка.
Граф посмотрел на цифры.
— Действительно.
— Возможно, опечатка.
— Скорее всего.
— Я подумала, что стоит отметить её, если кто-нибудь ещё будет пользоваться этим справочником.
Эшкрофт внимательно посмотрел на неё.
— Вы всегда проверяете книги таким образом?
— Только те, в которых замечаю ошибки.
— А если не замечаете?
— Тогда считаю, что книга права.
Граф слегка улыбнулся.
— Разумный подход.
Он взял том и изучил страницу.
— Вы хорошо разбираетесь в торговых расчётах?
— Отец был купцом. Он учил меня вести счета.
— Это весьма полезный навык.
— Да, милорд. Особенно когда приходится иметь дело с людьми, которые пытаются продать больше, чем у них имеется.
Граф рассмеялся.
Это был первый раз, когда Эвелин услышала его смех.
Не громкий, не раскатистый, но настоящий.
И неожиданно молодой по звучанию.
Она невольно улыбнулась в ответ.
— Вы могли бы помочь Пенроузу, если бы захотели, — сказал граф.
— Я не хотела бы вмешиваться в его обязанности.
— Я не предлагаю вам этого делать. Но если вам будет интересно, вы можете иногда помогать с проверкой учебных расходов.
Эвелин почувствовала, что ей приятно.
— Благодарю, милорд. Я с удовольствием.
— Тогда поговорю с ним.
Он положил книгу на стол.
— А теперь расскажите, что вы собираетесь читать с Сесилией.
Эвелин достала список.
Они обсуждали книги почти полчаса.
Граф внимательно выслушивал её предложения, задавал вопросы и иногда рекомендовал собственные издания. Эвелин заметила, что он не пытается навязать ей своё мнение. Напротив, он хотел услышать её рассуждения.
Это было приятно.
И немного опасно.
Потому что она начинала ждать таких разговоров.
В тот же день Эвелин впервые увидела, как граф разговаривает с управляющим.
Она проходила по коридору, когда услышала голоса из кабинета.
Дверь была приоткрыта.
— Я уже говорил вам, Артур, что не желаю видеть подобные счета, — произнёс Эшкрофт.
— Но поставщик утверждает, что расходы увеличились, милорд.
— Он утверждает это третий год подряд.
— Возможно, цены действительно выросли.
— Возможно. Но это не объясняет расхождение.
Эвелин остановилась.
Она не собиралась подслушивать, но разговор был слишком знакомым.
— Проверьте предыдущие записи, — продолжил граф. — И выясните, кто подписал накладную.
— Разумеется.
— Я не люблю, когда меня пытаются обмануть.
— Понимаю, милорд.
Эвелин тихо пошла дальше.
Она подумала, что граф, вероятно, очень требователен к своим служащим.
Но это было справедливо.
Ведь он платил им жалованье и обеспечивал всем необходимым.
И всё же в его голосе прозвучала такая холодная твёрдость, что она невольно вспомнила слова Пенроуза: в Блэкхолле полезно уметь хранить секреты.
Вечером Эвелин получила приглашение к графу.
Её попросили прийти в кабинет после ужина.
Она немного волновалась.
Не потому, что ожидала неприятного разговора, а потому, что не знала, чего именно от неё хотят.
Кабинет оказался просторным помещением с камином, книжными шкафами и большим письменным столом. На стенах висели портреты нескольких поколений Эшкрофтов.
Граф стоял возле камина.
— Мисс Хартли.
— Милорд.
— Проходите. Садитесь.
Эвелин заняла кресло.
На столе лежали бумаги.
— Я хотел бы поговорить с вами о Сесилии.
— Разумеется.
— Как вы считаете, ей нравится заниматься?
Эвелин осторожно подбирала слова.
— Думаю, ей нравится узнавать новое, но она не любит, когда занятия превращаются в обязанность.
— Это характерно для детей.
— Да. Но у Сесилии есть ещё одна особенность. Она иногда говорит о вещах, которые не совсем соответствуют её возрасту.
Граф посмотрел на неё.
— Например?
Эвелин решила быть осторожной.
— Она задаёт вопросы о браке, возрасте, отношениях между взрослыми. Иногда произносит фразы, которые я не ожидала бы услышать от шестилетнего ребёнка.
Граф некоторое время молчал.
— Она всегда была такой.
— Понимаю.
— Не стоит пугаться её слов.
— Я не пугаюсь, милорд. Просто хочу правильно реагировать.
Он кивнул.
— Вы поступаете разумно.
Эвелин заметила, что граф выглядит несколько усталым.
Хотя его осанка оставалась безупречной, вокруг глаз залегли тени.
— Милорд, могу я спросить?
— Конечно.
— Вы давно не отдыхали?
Он посмотрел на неё с лёгким удивлением.
— Почему вы спрашиваете?
— Вы выглядите утомлённым.
— Это всего лишь работа.
— Но даже лордам необходим отдых.
Эшкрофт слегка усмехнулся.
— Вы намерены давать мне советы по распорядку дня?
Эвелин почувствовала, что сказала лишнее.
— Простите, милорд.
— Не извиняйтесь. Это было любезно.
Он подошёл к столу и сел.
— Мисс Хартли, вы, вероятно, заметили, что в Блэкхолле существует множество старых правил.
— Да, милорд.
— Некоторые из них могут показаться вам странными.
— Это правда.
— Я прошу вас не пытаться менять их слишком быстро.
Эвелин кивнула.
— Разумеется.
— И ещё. Не следует заходить в северное крыло без сопровождения.
Она удивлённо подняла глаза.
— Северное крыло?
— Да. Там находятся помещения, которыми давно не пользуются.
— Они закрыты?
— Большая часть.
— Почему?
Граф посмотрел на неё.
— Потому что в этом нет необходимости.
Эвелин поняла, что разговор окончен.
— Я буду помнить, милорд.
— Благодарю.
Она поднялась.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, мисс Хартли.
Когда Эвелин вышла из кабинета, в коридоре её ждала Сесилия.
Девочка сидела на подоконнике, обняв колени.
— Леди Сесилия? Что вы здесь делаете?
— Жду вас.
— Зачем?
— Хотела узнать, о чём вы разговаривали с папой.
Эвелин улыбнулась.
— О ваших занятиях.
— Вы жаловались на меня?
— Нет.
— Совсем?
— Совсем.
Сесилия спрыгнула с подоконника.
— Вы хорошая гувернантка.
— Спасибо.
Девочка посмотрела на неё.
— А папа вам нравится?
Эвелин вздохнула.
— Вы опять за своё?
— Я просто интересуюсь.
— Ваш отец очень приятный собеседник.
— Значит, нравится.
— Леди Сесилия!
Девочка рассмеялась.
— Ладно, ладно. Я больше не буду.
Они пошли по коридору.
У лестницы Сесилия остановилась.
— Мисс Хартли?
— Да?
— Вы когда-нибудь были влюблены?
Эвелин задумалась.
— Нет.
— Почему?
— Наверное, потому что у меня не было времени.
— А теперь?
— Теперь у меня есть работа.
— Это не одно и то же.
Эвелин улыбнулась.
— Вы слишком много думаете о взрослых делах.
— Кто-то же должен.
Девочка убежала вверх по лестнице.
Эвелин покачала головой.
Поздно вечером она сидела у себя в комнате и писала письмо одной из бывших воспитательниц приюта.
Она рассказывала о новом месте, о своей комнате, о прекрасной библиотеке и о маленькой леди Сесилии.
Писала о том, что хозяин дома оказался человеком строгим, но справедливым.
И о том, что впервые за долгое время чувствует себя по-настоящему нужной.
Она уже собиралась поставить точку, когда услышала странный звук.
Будто кто-то прошёл по коридору.
Эвелин подняла голову.
Звук повторился.
Медленные шаги.
Она подошла к двери и осторожно открыла её.
Коридор был пуст.
На стене горела лампа, а в конце прохода виднелась лестница.
Эвелин прислушалась.
Тишина.
Она уже собиралась закрыть дверь, когда заметила движение.
В дальнем конце коридора стояла фигура.
Высокая, неподвижная.
Эвелин моргнула.
Фигура исчезла.
Она закрыла дверь и заперла её.
Потом долго стояла, прислушиваясь к звукам дома.
Наконец вернулась к столу.
— Старый замок, — прошептала она. — Сквозняки, лестницы и слишком много коридоров.
Она попыталась улыбнуться.
Но улыбка вышла неуверенной.
В это же время граф Эшкрофт находился в северном крыле.
Он стоял перед высоким зеркалом в старой галерее.
На поверхности зеркала отражались стены, свечи и массивная мебель.
Но там, где должен был стоять сам граф, не было ничего.
Он спокойно посмотрел на пустое пространство.
Затем повернулся к Пенроузу.
— Новая гувернантка заметила что-нибудь необычное?
— Пока нет, милорд.
— Хорошо.
— Она задаёт вопросы.
— Это естественно.
— И, кажется, ей нравится библиотека.
Граф едва заметно улыбнулся.
— Это тоже естественно.
Пенроуз помолчал.
— Вы уверены, что её присутствие не создаст проблем?
Эшкрофт посмотрел на него.
— Она нужна Сесилии.
— Я понимаю.
— Тогда не будем искать проблемы там, где их ещё нет.
Он снял с каминной полки старую фотографию.
На ней была изображена женщина с тёмными волосами и спокойным лицом.
Граф долго смотрел на портрет.
Затем тихо произнёс:
— Возможно, на этот раз всё будет иначе.
И погасил свечу.
Глава 5. Первый вечер в зимнем саду
В Блэкхолле существовало одно место, которое Эвелин полюбила почти сразу.
Это был зимний сад.
Он находился в южном крыле замка, за высокими стеклянными дверями, и соединялся с главным зданием длинной галереей. Внутри росли розы, камелии, папоротники и несколько экзотических растений, названия которых Эвелин даже не пыталась запомнить.
Здесь было тепло, пахло влажной землёй и цветами, а за стеклянной крышей иногда можно было наблюдать, как дождевые капли медленно стекают по прозрачным панелям.
В отличие от других помещений Блэкхолла, зимний сад не казался мрачным.
Он был живым.
Эвелин приходила сюда после занятий, чтобы читать, проверять тетради или просто отдыхать. Иногда вместе с ней приходила Сесилия, которая могла часами рассматривать цветы и разговаривать с плюшевым медведем.
В этот четверг они тоже отправились туда.
— Мисс Хартли, — произнесла Сесилия, останавливаясь возле большой кадки с белыми розами, — вы знаете, почему папа не любит цветы?
— Разве он их не любит?
— Не знаю. Он никогда не срывает их.
— Возможно, он просто предпочитает любоваться ими в саду.
Сесилия задумалась.
— А вы любите цветы?
— Очень.
— Какие?
— Розы. Особенно тёмно-красные.
— Почему?
Эвелин улыбнулась.
— Они красивые.
— И колючие.
— Иногда красота требует осторожности.
Сесилия посмотрела на неё с явным удовольствием.
— Вы говорите почти как мой отец.
— Надеюсь, это хороший знак.
— Не всегда.
Девочка подняла с пола упавший лепесток и положила его в корзинку.
— А вы любите мужчин?
Эвелин закрыла глаза.
— Леди Сесилия...
— Что?
— Мы договорились не задавать друг другу подобные вопросы во время прогулки.
— Но сейчас мы не гуляем. Мы стоим.
Эвелин не удержалась от смеха.
— Вы совершенно невозможны.
— Мне это часто говорят.
После прогулки Эвелин вернулась в свою комнату и обнаружила на кровати новое платье.
Оно было тёмно-зелёного цвета, из хорошей шерстяной ткани, с аккуратным воротником и длинными рукавами. Рядом лежала записка от миссис Уэбб.
Мисс Хартли.
Лорд Эшкрофт распорядился выдать вам несколько платьев для повседневной службы. Остальные будут готовы в ближайшие дни.
Эвелин осторожно провела рукой по ткани.
Платье было гораздо лучше всего, что она носила прежде.
Не роскошное бальное, не украшенное драгоценностями, но добротное, элегантное и сшитое по фигуре.
Она улыбнулась.
Ей нравилось, когда к ней относились с уважением.
Особенно когда это уважение выражалось не только словами.
Вечером она надела новое платье и спустилась к ужину.
В столовой уже находился граф.
Он сидел за небольшим столом возле окна и читал газету.
Увидев Эвелин, он отложил её.
— Добрый вечер, мисс Хартли.
— Добрый вечер, милорд.
— Вам передали платье?
— Да. Оно прекрасно. Благодарю вас.
— Надеюсь, оно удобно.
— Очень.
Граф кивнул и предложил ей занять место.
Сегодня они ужинали вдвоём. Сесилия попросила разрешения поесть в своей комнате, сославшись на головную боль.
Эвелин подозревала, что никакой головной боли не было. Просто девочке иногда хотелось побыть одной.
Первые несколько минут они ели молча.
Затем граф спросил:
— Как продвигаются занятия?
— Хорошо. Сесилия читает значительно лучше, чем я ожидала.
— А арифметика?
Эвелин вздохнула.
— С ней сложнее.
— Я предупреждал.
— Но она способная. Просто не видит смысла в упражнениях.
— В детстве я тоже не любил арифметику.
Эвелин посмотрела на него с удивлением.
— Вы?
— Да, мисс Хартли. Неужели это кажется вам невероятным?
— Вы производите впечатление человека, который никогда не совершал ошибок.
Граф тихо рассмеялся.
— Боюсь, вы сильно ошибаетесь.
— Тогда мне приятно это слышать.
— Почему?
— Потому что дети иногда нуждаются в примере того, что даже взрослые люди не всегда бывают правы.
— Весьма разумно.
Он отрезал небольшой кусочек мяса.
— А что касается Сесилии, не следует торопить её. Она учится лучше, когда сама проявляет интерес.
— Я заметила.
— И ещё, мисс Хартли.
— Да, милорд?
— Вы можете обращаться ко мне, если вам потребуется что-либо для работы. Не стоит всякий раз ждать, пока Пенроуз освободится.
— Я не хотела бы злоупотреблять вашим временем.
— Мой кабинет не является храмом, куда запрещено входить простым смертным.
Эвелин рассмеялась.
— Это весьма утешительно.
Граф посмотрел на неё.
— Вы часто смеётесь.
— Разве это плохо?
— Нет. Просто в Блэкхолле давно не было человека, который смеялся бы так свободно.
Эвелин слегка смутилась.
— Возможно, здесь слишком много старых портретов.
— Вы считаете, что они портят настроение?
— Некоторые из них выглядят так, будто собираются осудить меня за то, что я взяла лишний кусочек пирога.
Граф снова рассмеялся.
И Эвелин подумала, что ему идёт улыбка.
После ужина граф предложил пройти в зимний сад.
— Вы говорили, что любите это место, — произнёс он. — Думаю, вечером оно особенно красиво.
Эвелин удивилась.
— Вы часто там бываете, милорд?
— Раньше бывал чаще.
— Тогда я с удовольствием составлю вам компанию.
Они вышли из столовой и направились по галерее.
Вечер был прохладным. За окнами темнело, и в парке уже зажглись фонари.
Зимний сад встретил их тёплым воздухом и ароматом цветов.
Граф остановился возле белых роз.
— Они были любимыми цветами моей жены.
Эвелин посмотрела на него.
— Простите. Я не знала.
— Ничего страшного.
Он провёл пальцами по краю листа.
— Она любила этот сад.
— Она часто здесь бывала?
— Каждый день.
Эвелин не стала задавать новых вопросов.
Некоторое время они молчали.
Затем граф предложил ей сесть на небольшую скамью возле фонтана.
— Вы давно потеряли отца? — спросил он.
Эвелин удивилась.
— Да, милорд.
— Сожалею.
— Это было давно.
— Потеря близкого человека не становится менее значимой оттого, что прошло много времени.
Она посмотрела на него.
— Вы тоже потеряли многих близких?
Граф не сразу ответил.
— Больше, чем хотелось бы.
В его голосе было что-то такое, что Эвелин не стала продолжать расспросы.
Вместо этого она рассказала о своём отце.
О маленькой лавке, о фарфоровых чашках, о том, как он учил её считать деньги и различать хорошие ткани.
Граф слушал внимательно.
— Он, должно быть, был достойным человеком.
— Да. Он очень старался.
— И сумел дать вам образование.
— Это было самое ценное, что у меня осталось.
— Не совсем, мисс Хартли.
Эвелин посмотрела на него.
— Что вы имеете в виду?
— Вы сохранили не только знания. Вы сохранили его отношение к жизни.
Она опустила глаза.
Эти слова неожиданно тронули её.
— Благодарю, милорд.
Они ещё немного поговорили.
Эвелин узнала, что граф любит музыку, старинные книги и прогулки в одиночестве. Он не особенно интересовался охотой и редко посещал соседние поместья.
— Вы предпочитаете уединение? — спросила она.
— С возрастом начинаешь ценить тишину.
— Но иногда тишина становится слишком тяжёлой.
Граф повернул голову.
— Вы считаете?
— Да. Человеку нужны другие люди. Даже если он привык жить один.
Он некоторое время смотрел на неё.
— Возможно.
Эвелин почувствовала, что сказала что-то слишком личное.
— Простите, милорд. Я не хотела...
— Вы можете говорить свободно.
Он поднялся и подошёл к фонтану.
— В молодости мне казалось, что одиночество — это свобода. Теперь я не всегда уверен, что был прав.
Эвелин смотрела на него.
Она не знала, почему эта фраза произвела на неё такое впечатление.
Возможно, потому что он произнёс её совершенно искренне.
Когда они возвращались в замок, из соседней комнаты донёсся звук фортепиано.
Граф остановился.
— Сесилия играет?
— Возможно.
Они подошли ближе.
За инструментом действительно сидела девочка.
Она играла простую мелодию, иногда ошибаясь, но старательно повторяя фрагменты.
Увидев отца, Сесилия перестала играть.
— Папа!
— Продолжай, дорогая.
— Я уже закончила.
— Очень жаль. Мне понравилось.
Девочка посмотрела на Эвелин.
— Вы тоже слушали?
— Да. Очень красиво.
— Я ошиблась три раза.
— Но всё равно сыграла замечательно.
Сесилия довольно улыбнулась.
Граф подошёл к дочери и положил руку ей на плечо.
— Может быть, завтра ты сыграешь для нас ещё раз?
— Если мне дадут шоколад.
— Ты торгуешься?
— Я учусь у взрослых.
Эвелин рассмеялась.
Граф покачал головой.
— Полагаю, это моя вина.
Позднее, когда Эвелин уже собиралась уходить, граф задержал её у двери.
— Мисс Хартли.
— Да, милорд?
— Я хотел бы поблагодарить вас за то, что вы уделяете Сесилии столько внимания.
— Она замечательная девочка.
— Она не всегда бывает простой.
— Дети редко бывают простыми.
— Но вы не раздражаетесь.
Эвелин улыбнулась.
— Иногда раздражаюсь. Просто стараюсь не показывать.
Граф тихо рассмеялся.
— Это весьма достойное качество.
Она присела в реверансе.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов