Книга Эхо спящего города - читать онлайн бесплатно, автор Леся Белл
Эхо спящего города
Эхо спящего города
Оценить:

Рейтинг: 5

Эхо спящего города

Эхо спящего города

Пролог. Новая цель

Дождь не прекращался уже неделю. Аурелия, столица империи Сильвэйн, постепенно превращалась в сплошное болото: улицы тонули в воде, мостовые скрывались под мутными потоками, а город терял свои очертания во влажной туманной дымке. Жители проклинали нескончаемую сырость, но в королевском саду нашёлся тот, кому погода была нипочём. Это была Астрея.

Чёрные волосы липли к плечам, вода стекала с ресниц, а в тёмных, почти бездонных глазах застыла такая печаль, что становилось не по себе. Она не сводила взгляда с мужчины напротив — и эти глаза видели не просто Энделлиона Валентайна, императора Сильвэйна и супруга её подруги Клариссы Селестиан, а самую суть его души.

В воздухе висело густое напряжение. И было ясно: они встретились здесь не ради разговоров о погоде.

В который раз Кларисса вместе со своим мужем пытались поднять ей настроение за последние годы? Не счесть. Всё было бесполезно: Рея опускалась всё глубже и глубже в свои безрадостные мысли. Всё чаще её видели стоящей посреди коридора со взглядом, уходящим в никуда. Всё чаще она, забывшись, начинала бормотать себе под нос невысказанные в лицо матери упрёки. Жизнь уходила из неё, и лишь бессмертие спасало девушку от гибели. Если бы не оно, возможно, Астрея уже давно свела бы счёты со своей затянувшейся жизнью.

Но Энделлион ушёл, оставив печальную девушку в одиночестве. Её смоляные волосы намокли и облепили лицо. По щекам заструились слёзы, смешиваясь с дождём. Судьба была с ней очень жестока: смерть отца на её глазах, жестокое обучение в храме Бога кошмаров и ремесло наёмницы, убийцы, а затем — подчинение падшему Богу и последовавшее за ним освобождение[1].

Став верной сподвижницей будущей императрицы, Астрея помогла Клариссе и Энделлиону преодолеть многое. И теперь, окунувшись в размеренное существование, Рея чувствовала, что живёт не своей жизнью: церемонии, тихие беседы за чаем, этикет, за короткое время прилипший как вторая кожа… Всё это давило и заставляло всё больше замыкаться в себе.

Казалось сама судьба подталкивала её к этой тихой гавани — и одновременно насмехалась над ней: ведь бессмертие, доставшееся по праву рождения от матери, обернулось для Астреи проклятьем. Оттачивая свои навыки, и без того могущественная дочь Богини звёзд стала грозным оружием, лишь несколько лет назад «списанным со службы».

«Может, оно и к лучшему, — часто думала Астрея, глядя на себя в зеркало. — Сильнейшая волшебница с маниакально‑депрессивным расстройством и суицидальными наклонностями, бессмертная и жестокая… Кому это надо?»

Наконец её старания окупились: свершилось то, чего наёмница так долго ждала. Сегодня правительница Сильвэйна дала Астрее долгожданное задание, которое могло освободить её. Но это был лишь самый желанный вариант развития событий. Как всё обернётся на деле не мог предсказать ни один провидец.

Речь шла о Торвейле — пропавшем городе, который многие называли Эльмиром. Веками он будоражил умы в Сильвастрии — страной лишь недавно ставшей частью империи после объединения с королевством людей Валеном.

Когда‑то Торвейл навлек на себя гнев мстительного Бога — и теперь был скован страшным проклятьем. Город исчез из реальности и миражом возникал в разных местах, оставляя в пространстве незаживающие раны.

Никто не мог его спасти. Но Астрея, дочь Астры, должна была взять эту ношу на себя. И выбора у неё не было: пространственно‑временная аномалия рвала ткань бытия в прямом смысле этого слова. Прорехи никуда не делись, и «зашить» их можно, лишь вернув город на своё место. Иначе… Кто может сказать, что ждёт нас с изнанки мира? Кто посмотрит на нас с той стороны, когда дыры станут достаточно широки?.. А все создания, которые пропали вместе с Торвейлом? Неужели они лишатся шанса вернуться и прожить собственную жизнь, если она не справится?

— Рея, иди во дворец, иначе заболеешь, — произнесла красивая красноволосая девушка, поделившись с Астреей своим зонтом.

Это была Кларисса, императрица Сильвэйна. Друзья звали её Риссой, но Астрея упорно обращалась к ней в соответствии с титулом.

— К чему всё это, Ваше Величество? Заболею — не заболею… Я бессмертна. Лёгкая простуда меня не убьёт.

— Рея, не глупи. Подхваченный насморк магией не вылечить, а это…

— А сопли могут помешать мне в пути. Не волнуйтесь — не заболею.

— Грубиянка, — хмыкнула Кларисса. — Да, столетия преступной уличной жизни из лексикона не выкинешь, даже прикрывая махровым этикетом. Астрея, что ты упрямишься? Я понимаю, что ты не хочешь отправляться в путь из-за своего настроения, но время пришло. В ближайшие месяцы Торвейл появится вновь. Я знаю, что лишь тебе дано снять проклятье, и знаю, что в конце пути ты получишь свою награду.

— На что мне сокровища…

— Это не сокровища… Во всяком случае, явно не в том смысле, который ты вкладываешь в это слово.

— Мне откроется истина, как открылась тебе несколько лет назад в пещере тысячи огней?

— Да.

— Ваше Величество, нужна ли мне будет эта истина?

— Это сокрыто от меня пеленой тёмного тумана.

— Странно. Тёмный туман ассоциируется у меня с матерью. Или с Эфилиасом. Но второй повержен вами.

— Нами, Астрея. Не умаляй своей заслуги и заслуг наших друзей. Мы сделали это вместе, объединив наши силы. Убери одного — и мы бы проиграли тот бой.

— Тогда это была Астра?

— Вполне возможно, что сама Астра скрыла от меня твою судьбу. Кто знает, может быть, это к лучшему.

— Как это может быть к лучшему? Скажите, как?

— О, неужели ты не помнишь нас с Дэлом? Предсказания говорили одно, сердце — другое, но в итоге всё обернулось совершенно иначе. Играя нашими судьбами, Боги наверняка искренне смеялись, глядя на то, как мы ходим кругами, не догадываясь об ошибке. Всего лишь ошибке родителей Энделлиона и Элиена. Назвав старшего сына именем моего возлюбленного из прошлой жизни, они думали, что судьба определена. Но я полюбила младшего… Как же мы были удивлены, когда в последний момент всё встало на свои места[2].

— Да уж, вы настрадались. Что в первой жизни, что во второй. И всё же, Ваше Величество, я боюсь.

— Чего же, Рея? Что может привести в ужас бесстрашную наёмницу, чьё имя многих приводит в ужас?

— Того, что моей мечте не суждено свершиться. Того, что я не смогу спасти город и его жителей. И поэтому я… сомневаюсь, стоит ли вообще браться за это задание.

— Кто сдался даже не попробовал — заранее проиграл. Имей терпение дойти до конца и увидеть финал этой истории. Ты столько ждала развязки… Подожди ещё немного.

— Да… Я ждала…

Девушка резко поднялась, и, словно по приказу, дождь утих. Капли перестали барабанить по мощёным дорожкам, а тяжёлый серый покров неба расступился, пропуская робкий луч солнца. Он скользнул по мокрым деревьям и лёг на лицо Астреи.

Воздух теперь звенел от внезапной тишины — такой пронзительной, что было слышно, как стекают последние капли с листьев раскидистого дуба у ограды. Ветер ворвался в сад, взметнув подол плаща Астреи.

— Ваше Величество, вам кто‑нибудь говорил, что шутки с погодой могут плохо кончиться?

— Говорили. И не раз. Но я не шутила с погодой, — невинно улыбнулась императрица, будто не она сделала привязку погоды на эмоции Реи. — Просто мне показалось, что ты хандришь из‑за затянувшегося ненастья, вот и сплела заклинание на безоблачное небо, пока мы разговаривали.

— Вы никогда не изменитесь, Ваше Величество, никогда! Даже если нарожаете два десятка ангелочков вроде Кристофера и Лорейн.

— Ох, не приведи Селестия! Я, конечно, не против детей, но уж слишком активной получилась у нас эта парочка. Матушка Энделлиона говорит, что дети характером пошли в него. Что будет в следующий раз?!

— Молитесь, чтобы следующие дети пошли в вас, Ваше Величество.

— Ох, ну и зануда ты, Астрея.

— А вы бываете слишком легкомысленной.

Так, обменявшись шпильками, подруги надолго замолчали. Каждая думала о предстоящей миссии Астреи, о шагах, которые той необходимо предпринять, и о том, чего делать категорически не следует.

— Рея, — вдруг сказала Кларисса, — я хочу тебе задать один личный вопрос. Он будет тебе неприятен, но мне важно это знать перед тем, как ты уедешь.

— Что? Да, конечно, Ваше Величество.

— Я помню, ты рассказывала мне о своём возлюбленном. Почему… Как ты решилась…

— Убить его? Да, вы правы, вопрос мне неприятен. Более чем неприятен. Мне до сих пор больно вспоминать об этом, — Рея помолчала, но затем продолжила. — Почему я убила Дерека… Почему сделала шаг ко тьме?..

Астрея снова помолчала, собираясь с мыслями и вспоминая ту страшную историю. В итоге она повернулась к Клариссе и продекламировала:

Можно ли любить, не разделяя

Убеждений друга своего?

Можно ли любить, не одобряя

В нём почти буквально ничего?

Развела по мыслям и по взглядам

Нас давным‑давно судьба,

Стала наша жизнь почти что адом —

Не спасала ближнего мольба.

Как же мне любить, не уважая,

Говорить о нежности навек,

При этом ясно понимая,

Что любимый — низкий человек.

Говорят, любовь не замечает,

Где какая протекает грязь:

Все сомненья вмиг сметает

Ставшая уж роковою страсть.

Как же мне любить, не уважая?

За него дружить и враждовать…

Нет, такого я не понимаю

И, наверно, не смогу понять.

Кларисса тревожно вглядывалась в лицо Реи и ждала продолжения. Тень неуверенности застыла на её лице. Несмотря на то, что императрица поняла намёк подруги, ей надо было услышать всё прямым текстом, чтобы определить: готова ли Астрея исполнить свою судьбу. Но дочь Астры молчала, считая, что высказалась вполне конкретно.

— Так ты… — не выдержала Кларисса и всё‑таки нарушила молчание.

— Смогли бы вы простить Его Величество и быть рядом с ним, если бы знали, что в душе он плохой человек? Что он убивал ради власти, предавал из зависти? Был подлым и низким по отношению к своим же друзьям? И даже к вам приблизился имея собственные цели?

— Я… Я не могу представить его таким.

— Я тоже не могла представить Дерека… «таким». Но именно «таким» он и оказался. Было больно. Но я поняла, что должна это сделать. Я должна была убить его, иначе пострадали бы многие люди.

Кларисса ещё некоторое время вглядывалась в лицо подруги, а затем проговорила:

— Ты готова. Теперь я уверена в этом.

— Мне пора собираться в путь. Многое нужно сделать перед отъездом.

— Загляни в нашу библиотеку. Обязательно загляни. Я уверена, ты найдёшь там много полезного, Рея.

— Ваше Величество, почему вы вечно пытаетесь заставить меня хоть что‑нибудь прочитать? — проворчала девушка. — Я уже насиделась в библиотеках, пока мы искали толкования пророчества и учили специфику рун гномов, чтобы проникнуть в их сокровищницу.

— А ты недооцениваешь пользу книг, — рассмеялась в ответ молодая императрица.

Астрея ещё немного поворчала и всё же решила воспользоваться советом подруги. Хуже не будет.

— Ваше Величество, вы думаете, я действительно справлюсь? — медленно выговаривая слова, спросила Астрея.

— Да, я считаю, что ты справишься, — спокойно ответила императрица.

— Тогда стоит рискнуть и начать путешествие.

Девушка развернулась и пошла во дворец, а Кларисса ещё долго смотрела ей вслед. Юной императрице почему‑то не верилось, что Рея может погибнуть: в прошлом — тренированная убийца, а ныне — одна из сильнейших магов в мире. Что может пойти не так? Рисса знала: наёмница не успокоится, пока не разгадает тайну. Императрица улыбнулась своим мыслям. Несмотря на то, что многое было скрыто от волшебницы, она ясно видела, что именно это незнание приведёт дочь Астры к счастью.

Глава 1. Город, которого нет

В огромной библиотеке Аурелии время текло иначе. Не по обычным часам и лунным циклам, а по шороху переворачиваемых страниц, по мягкому потрескиванию осветительных шаров, паривших под сводчатыми потолками на высоте в три человеческих роста.

Светильники знали своё дело: одни разгорались ярче, стоило читателю склониться над строкой, другие приглушались, когда чтение подходило к концу и книга закрывалась — ну точно бережливые и внимательные слуги, не желавшие тратить зря ни капли магии.

Стеллажи из тёмного морёного дуба поднимались от пола до самых сводов, и добраться до верхних полок можно было лишь по лестницам с перилами, отполированными тысячами ладоней. Книги стояли тесно, корешок к корешку: истончённые временем пергаменты, тяжёлые фолианты в кожаных переплётах с серебряными застёжками, свитки, укрытые в трубки из кедра, таблички из выжженного дерева — памятники эпох, о которых давно забыли все, кроме некоторых избранных учёных, поставивших себе цель раскрыть загадки истории.

И в этом храме знаний я сидела за длинным столом со столешницей из цельного камня. Перед мной лежал раскрытый фолиант — пухлый, необъятный, в переплёте из потемневшей бронзы; его обложку украшал барельеф: два лица, обращённые друг к другу, — одно в лучах, другое в полумраке. Книга называлась «Начало начал» и содержала в себе все известные легенды разных народов.

«Прежде чем возник мир, не было ни дня, ни ночи, ни гор, ни рек, ни дыхания жизни — лишь бескрайняя пустота, холодная и безмолвная, в которой даже ветер не смел шевельнуться. Имя ей — Безмолвное Море Покоя. В нём не звучало ни единого слова, не рождалось ни единого эха, и сама вечность дышала ожиданием того мига, когда тишина будет нарушена первым звуком, первым лучом, первым движением — тем самым, что положит начало всему сущему.

Из этой бездны явились двое. Первым пришёл Солар, владыка солнечного света, а следом за ним — Селестия, хранительница лунного сияния. Они были рождены в согласии единого замысла, потому и стали супругами, двумя половинами одного целого: он — как жар и сияние дня, она — как прохлада и тихий свет ночи. Их появление знаменовало, что мир не может существовать без равновесия, без того, чтобы свет имел тень, а тепло — прохладу.

Так утвердился первый закон мироздания: гармония рождается из единства противоположностей. Солар и Селестия дополняли друг друга, но, даже обретя очертания, мир оставался безжизненным — прекрасный, но пустой чертог, ждущий своих обитателей. Он был подобен великолепному дворцу, в котором ещё не зажгли ни одного светильника, не развели огня в очагах и где не прозвучало ни одного голоса.

Тогда супруги, соединив волю и силу, простерли руки над бездной. Из ладоней Солара хлынули лучи золотого света, из ладоней Селестии — поток серебряного. Сияние смешалось, сплетаясь в единый узор, и вдохнуло в землю душу. Там, где оно касалось поверхности, пробуждалась способность рождать жизнь: прорастали травы, тянулись к небу деревья, в реках зарождалось движение. Земля впервые вздохнула, и это стало первым ветром, который пронёсся над ещё юными холмами, шелестя в молодой листве.

Склонившись над самой тёмной частью бездны, Боги рассеяли свою силу. Свет рассыпался мириадами искр — и так родились звёзды. А из этих искр, впитавших в себя и солнечное тепло, и лунный покой, появилась Астра, Богиня звёзд, — дочь Солара и Селестии, живое воплощение их союза. Она взяла звёздную нить и расплела её по небесному полотну, связав воедино день и ночь, свет и тьму. С тех пор звёзды стали картой вечности: они указывают путь странникам, шепчут о грядущем и хранят память о минувших эпохах.

Но предание не скрывает и иной правды: в глубинах безмолвного космоса, куда не проникал ни солнечный, ни лунный свет, пробудилось нечто иное. Из самых дальних уголков мрака, порождённого границей света и тьмы, открыл глаза Эфилиас, Бог кошмаров. Он не был создан волей Богов — он явился как обратная сторона гармонии, как тень, неотделимая от света. Названный брат и Солара, и Селестии, он принёс в мир страх и сомнения, но не ради разрушения, а ради испытания: лишь преодолевая тьму, душа может по‑настоящему увидеть свет. Его появление было не проклятием, а необходимостью: мир, знающий только свет, не смог бы ценить его, не понял бы, что такое тепло, если бы не знал холода, не узнал бы радости, если бы никогда не ведал печали.

Поэтому, продолжая творить новый мир и понимая, что равновесие требует и света, и тени, Селестия вплела лунный свет в сны своих детей — так появились грёзы, способные исцелять, дарить надежду и ограждать от кошмаров. Солар даровал силу пробуждения, чтобы каждое утро всё возрождалось заново, и каждый рассвет стал обещанием, что тьма никогда не победит окончательно. Астра связала судьбы живых со звёздными путями, позволяя каждому найти своё место во вселенной и понять, что он — не случайная искра, а часть великого узора. А Эфилиас научил смертных смелости: ведь только встретившись со страхом лицом к лицу, душа обретает истинную стойкость, учится не бежать от тьмы, а видеть в ней мудрость и силу.

И по сей день, когда солнце восходит над горизонтом, луна отражается в водах, звёзды шепчут древние истории, а ночные страхи отступают перед рассветом, мир помнит о божественной чете и их великом замысле. Ибо истинная гармония бытия рождается в единстве света и тьмы, любви и испытания, созидания и преодоления. Так гласит предание, так написано в книге, и так верили наши предки, зажигая огни в своих домах и глядя на небо, полное звёзд, считая, что в каждом из этих огоньков живёт частица той самой первой искры, с которой всё и началось…»

Я выругалась и перелистнула добрых пять сотен страниц толстенной книги.

«В Сильвастрии, стране магов, был город, словно благословлённый Богами, — Торвейл. Он раскинулся на пересечении великих торговых путей — и оттого был богат и славен. Плодородные земли щедро дарили урожай, а жители, крепкие, цветущие, довольные своей долей, казались соседям почти безупречными: в них видели и чистоту помыслов, и пылкий нрав, и редкую гармонию — прекрасными не только телом, но и душой. Недаром Торвейл слыл столицей не одной лишь торговли, но и искусств, и ремёсел: здесь умели ценить красоту и превращать труд в творение.

Казалось, ничто не могло нарушить идиллию, царившую в Торвейле. Но случилось непоправимое. Прекрасная девушка по имени Злата полюбила Максима, который в то время был наследным принцем Сильвастрии и прибыл в священный город на театральный фестиваль. Влюблённые могли бы быть вместе, но Эфилиас, видя истинную любовь пары, внезапно почувствовал свою ущербность, воспылал завистью и потребовал принести Злату в жертву ему. Несчастные дети от всей души вознесли молитву к Богам, и они были услышаны. Брат с сестрой запретили Эфилиасу требовать человеческие жертвы, но Повелитель кошмаров не угомонился.

Он похитил Астру, выставив ультиматум: пусть ему вновь дозволят принимать людские жертвы. Боги отвергли его требование, и тогда между высшими силами вспыхнула война — небеса содрогнулись от столкновений божественных воль. Эфилиас, хоть и был вынужден отступить, не смирился с поражением. В его груди кипела ярость, и он жаждал отомстить тем, кого винил в своём унижении.

Собрав всю свою мощь, владыка страха обрушил проклятие на Максима и Злату. Ему не нужно было видеть их или знать, где они скрываются: его природа давала власть пронзать пространство и время. Сила, сотканная из теней и отчаяния, настигла влюблённых, невзирая на любые преграды.

— Я, Эфилиас — истинное воплощение кошмаров, проклинаю вас! — закричал он, и голос прозвучал ударом грома. — Живите вечно и будьте вечно несчастны! Каждое мгновение станет для вас горше разлуки, а каждый взгляд — острее ножа! Любовь же, что связала вас, обратится в цепь: чем крепче она будет держать, тем больнее вам станет дышать. И не найдёте вы ни покоя, ни забвения, ибо будете вы рядом, но не в силах прикоснуться друг к другу. И сколько бы лет ни миновало, ни один рассвет не принесёт облегчения, а ни один закат не подарит надежду. Да свершится моё слово!

В этот момент Злата и Максим сидели на разных берегах ручья: девушка звала его к себе, протянув руку, а юноша, сорвавший редкий цветок для возлюбленной, собирался переплыть реку. Так они и застыли, не в силах вернуться друг к другу. Их мозг продолжал работать, сердца — биться, глаза — видеть, но сдвинуться с места они больше не могли.

Так они и остались — вечно молоды и вечно несчастны…

Столетия простояли они, глядя друг на друга с разных берегов, пока однажды живые статуи не нашли озорные мальчишки из Торвейла и не рассказали о них местной колдунье. Это была волшебница Алёна, обладавшая силами природы. Она знала легенду о несчастных влюблённых и постаралась оживить их. Увы, женщина оказалась недостаточно умелой и не смогла вернуть юношу и девушку к жизни. Тогда колдунья обратилась с мольбой к Богам, но её не услышали, а если и услышали, то не захотели ответить…

И тогда в отчаянии Алёна закричала:

— Как можете вы быть столь жестокими, владыки мира?! Так пусть же проклятие обернётся против вас!

То, что не смогли сделать мольбы, с лёгкостью совершило проклятие: Эфилиас явился перед дрожащей женщиной и заговорил:

— Сколько прошло лет? Много… Я знаю, что много… Эти дети стоили мне силы… В своей ярости я проклял их своим могуществом и сам стал почти что человеком…

— Кто ты? — дрожащим голосом спросила Алёна, уже понимая, кто стоит рядом с ней.

— Ты не узнала меня, чародейка? Я — господин страхов, повелитель тьмы и Бог кошмаров — Эфилиас. Теперь я восстановлю свои силы, разрушив статуи!

— Не бывать этому! — сказала Алёна. — Пока ты слаб, я смогу прогнать тебя так же, как и призвала!

Эфилиас лишь рассмеялся. Но повелитель кошмаров в очередной раз недооценил противника: Алёна воспользовалась мощным артефактом, который преобразовал её силу в защитное поле, окружившее статуи. Когда женщина упала, Эфилиас усмехнулся бессмысленности поступка, но он не ожидал, что барьер, рождённый отчаянием и последней силой умирающей волшебницы, оказался не просто щитом. Алёна, отдавшая за это заклинание всё — до последней капли жизни, — вложила в него нечто, чего не ожидал даже Эфилиас: свою любовь к городу и его людям. И это чувство, чистое и яростное, сплелось с древней магией артефакта, обрело собственную волю и обрушилось на весь город абсолютной защитой — сонным покровом.

Торвейл заснул.

Замерли качели на площадях, остыл недопитый чай на столах уличных кафе, оборвалась на полуноте колыбельная, которую напевала мать ребёнку. Вода в фонтанах застыла в воздухе, ветер улёгся, птицы замерли с раскинутыми крыльями, и даже дым из труб повис в воздухе неподвижными серыми клубами.

Сон был не смертью, но ни один житель Торвейла больше не мог пошевелить пальцем.

Не успел Бог кошмаров прийти в себя от неожиданности, как прямо перед его глазами растаяли фигуры Златы и Максима. Он перевёл взгляд на городские стены, которые должны были виднеться вдалеке, но увидел лишь лес, нетронутый человеком.

Эфилиас взревел от ярости. Он понял, что произошло: магия Алёны, усиленная артефактом, обернула против него его же собственное проклятие. Он проклял Злату и Максима на вечное бодрствование в неподвижных телах — и теперь весь Торвейл разделил их участь: вечный сон без пробуждения.

Эфилиас, оставшись ни с чем, был вынужден убраться в глубины космоса, из которых он когда‑то был рождён. Там он зализывал свою раненую гордость и восстанавливал силы, чтобы вернуться и вновь нарушить созданную с его же помощью гармонию…

Прошли годы, потом десятилетия, потом века — Торвейл стал легендой. Путники рассказывали о прекрасном городе, исчезнувшем с лица земли. О том, что цветы там не вянут, вода не пересыхает, а жители замерли и не в силах вернуться к жизни.

Но город не давал забыть о себе. Зыбкой иллюзией он появлялся в разных местах, будоража умы путешественников и учёных. Кто‑то говорил, что слышал тихое пение. Кто‑то клялся, что видел, как кто‑то внутри бродит между спящими. Но войти не мог никто».

Я подняла глаза от книги и вслух, от души выругалась: уж слишком явно искажается истинная история. Эфилиас был ещё той сволочью, но едва ли настолько, чтобы завидовать человеческой любви. Как всё было на самом деле? И все ли книги здесь настолько предвзяты?

И эта Алёна, выставленная святой защитницей… Что за дивный артефакт у неё был? Какой же лютой силой она обладала, если смогла укрыть целый город? Вопросы роились в голове, цепляясь друг за друга, и ни на один не находилось внятного ответа.

Снова выругавшись, я с громким хлопком закрыла книгу. Неужели Кларисса не могла просто сказать мне, какую следует взять книгу? И желательно открыть на нужной странице? Королевская библиотека, насчитывающая тысячи книг, была прекрасным местом для поиска информации. Но времени искать её не было.

Смотрительница библиотеки, госпожа Эльвира, с удовольствием помогала мне, но пока попадались лишь общеизвестные легенды да комментарии «мудрейших» теоретиков, мало что смыслящих в практической магии. Это же надо — перепортить столько бумаги на одну и ту же тему, но толком ничего и не сказать! Одни предположения и ни строчки полезной информации. Неужели это изучают в высших школах? Пустая трата времени и сил!