«Живем словом». Всеволод Некрасов в письмах и воспоминаниях

35

По словам школьных друзей, стал биологом; фотографию Малашенко с Соковниным см.: Михаил Соковнин в фотографиях Константина Доррендорфа. М.; Иерусалим, 2017. С. 28.

36

Соавторство школьных товарищей в «Дымоходе» (школьном рукописном журнале) подтверждается воспоминаниями Доррендорфа; ему же принадлежал и магнитофон «Днепр», о котором говорит Некрасов.

В «Днепре», магнитофоне любительском, бобины не использовались, только катушки (с боковинами), и у Некрасова тут, видимо, смешиваются впечатления от профессионального магнитофона с бобинами в Бахрушинском музее, где Соковнин работал, с впечатлениями от прослушивания записей дома у Соковнина в Брюсовом переулке. Доррендорф помнит, что носил свой «Днепр» Соковнину: именно в Брюсовом Соковнин с Мальковым записывали «Красную Шапочку», по стоявшему там столу выстукивали локтями и ладонями общение Бабушки с Дровосеком и Красной Шапочки с Волком.

37

Электронные версии см.: https://imwerden.de/publ-9662.html; https://imwerden.de/publ-9663.html (дата доступа: 06.09.2021).

38

Кстати, возможно, этот скепсис – реакция на ранние увлечения, – отношение к развитой метафоре как к частности, оттягивающей на себя внимание от целого и способной тем самым это целое разрушить, а еще и нелюбовь к собственным юношеским «метафорическим» стихам, выдержанным в духе времени, наряду с другими факторами позднее предопределили резко отрицательную некрасовскую оценку метаметафоризма.

39

Речь здесь, скорее всего, о «Продовольственной программе» (май 1982); время, когда действительно «разрешили возделывать землю», т. е. легализовали фермерство (1989), Некрасов вряд ли мог бы так оценить и описать: в конце 1980-х слишком многие изменения во внутренней политике коснулись его более непосредственным образом.

40

Некрасов вспоминает здесь свое раннее (до 1956 г.?) стихотворение, включенное им в машинописный сборник 1959 года «Ерунда сует» (текст см. на персональном сайте Некрасова: https://philology.hse.ru/vnekrasov-archive/), впоследствии не публиковавшееся.

Хотя эти стихи автор, повзрослев, ценил невысоко, их образность отчасти перешла в поэму «Синева» (1960–1970), программную вещь молодого Некрасова, которую он в первой половине 1970-х охотно читал вслух (но и ее не печатал, – по причинам, о которых судить не беремся; опубл. впервые: Знамя. 2018. № 8. С. 114–117).

41

Некрасов цитирует «Записные книжки» И. Ильфа по памяти («Что у вас там на полке? – Утюг. – Дайте два»). Фрагмент про Бога и сыр, кстати, вспоминает и Л.С. Рубинштейн в своем позднем эссе «За русский сыр».

42

«Каталог комедийных новшеств» (1976).

43

Есенин назван, напр., в стихотворении Некрасова «За весь год // один единственный / день…». Наиболее подробно о Есенине, которого Некрасов не только очень любил в юности, но от любви к которому не отказывался и позднее, говорится в материалах доклада о Мандельштаме (нач. 1980-х гг.): «Как только появился Есенин, обнаружилось, что весь этот гардероб великолепный Блока – реквизит… Ведь от лирического высказывания мы ждем чего-то совсем другого. <…> у Есенина мы знаем “Ты жива еще, моя старушка…”, “Куда пойти и с кем мне поделиться…” – ничего подобного у Блока нету и быть не может <…> вот именно этой степени непосредственности <…> рефлексия <…> она у Есенина, может быть, единственного поэта XX века <…> как бы вообще снята, он про это и ведать не ведает. В этом смысле Есенин как бы вне литературы. Есенинские стихи – это песни, они поются. <…> У Есенина высказывание осуществляется на самом деле, а у Блока оно под вопросом. <…> Мне кажется, что самые большие фигуры поэтические в XX веке – Маяковский, Есенин и Мандельштам. <…> Маяковский и Есенин заставляют с собой считаться именно как с лириками, как со свидетелями души, которая высказывается так точно, как это редко бывает. Лирическое высказывание – очень редкая вещь, это национальное событие. Национальное – потому что в этом языке…» (расшифровка аудиозаписи доклада, цитируется по машинописи из архива Некрасова).

44

Возможно, имеется в виду «Объяснительная записка» 1979–1980 г., где есть, в частности, слова: «…хотелось <…> новенького – да, конечно, но иного, главное, невиновного. Не сотворять – творцы вон чего натворили – открыть, понять, что на самом деле».

45

Не вполне точная цитата; у Ильфа: «…как писал Александр Блок». См.: Ильф И. Записные книжки // Ильф И., Петров Е. Собр. соч.: в 5 т. Т. 5. М.: ГИХЛ, 1961. С. 223.

46

Легендарные слова Пикассо («yo no busco, yo encuentro»). Впервые были опубликованы на русском языке в составе т. н. «Письма в редакцию журнала “Огонек”» (1926. № 20. С. 9); предполагается, что это кем-то составленная подборка. В мире эти слова известны как устное высказывание в разговоре с Грэхемом Сазерлендом. Они же приведены в статье последнего «A Trend in English Draughtsmanship» (1936).

47

Неточная цитата, у Сатуновского: «Главное иметь нахальство знать, что это стихи» (1976).

48

Дописано над строкой. – Примеч. М.А. Сухотина.

49

Возможно, имеются в виду слова о Сатуновском из «Объяснительной записки» Некрасова: «Ловится самый миг осознания, возникания речи, сама его природа…»

50

Последние слова стихотворения Сатуновского «Ты говоришь: он всё забыл…»

51

Дописано над строкой. – Примеч. М.А. Сухотина.

52

Напечатано над строкой. – Примеч. М.А. Сухотина.

53

Напечатано над строкой. – Примеч. М.А. Сухотина.

54

У Е.Л. Шварца в «Драконе»: «Но зачем же ты оказался первым учеником, скотина этакая?»

55

Имеется в виду Александр Гербертович Раппапорт, архитектор и искусствовед. Некрасов нередко вспоминал эти слова и говорил, что слышал их в выступлении Раппапорта в 1981 г. в Центре технической эстетики.

56

Дописано над строкой. – Примеч. М.А. Сухотина.

57

Напечатано над строкой. – Примеч. М.А. Сухотина.

58

Имеются в виду публичные выступления Дмитрия Владимировича Щедровицкого, посвященные суфизму (такие выступления стали возможны с начала 1980-х), и Светланы Григорьевны Семеновой о философе Николае Федорове (которым она занималась с семидесятых годов); если считать, что слова о Хлебникове, на котором было мало народу, относятся к его столетнему юбилею, то речь идет здесь о середине 1980-х.

59

Около 1968 г. Сатуновский, видимо, предпринял неудачные попытки напечататься в «Новом мире» и в «Москве»; в «Новом мире» ему по соображениям, так сказать, эстетическим, отказал Лев Абелевич Левицкий, в «Москве» – Николай Николаевич Котенко, по соображениям скорее идеологическим; аргументы описаны в стихах Сатуновского («Снабженцу, исполняющему обязанности литератора…», «“Ник. Котенко“ – ник-то…»)

60

В составленном Некрасовым сборнике стихов для детей «Между летом и зимой» (М.: Малыш, 1976) были напечатаны «Капель», «Печку топят» и «Из поэмы “Бабушка сказка”» Сатуновского.

61

Какие именно строчки С.Я. Маршака имел в виду Некрасов (а он явно имел в виду какое-то определенное стихотворение), установить не удается. Можно сказать только, что у Маршака нет ничего, очевидно посвященного вынужденному молчанию А.А. Ахматовой, хотя есть стихи о скромности как поэтической добродетели, о пользе строгого отбора и проч., напр., «Дождись, поэт, душевного затишья…» (из позднего цикла «Лирические эпиграммы», опубл. в 1962 г.).

Возможно, что Некрасов ошибается и воспринимает как связанные с Ахматовой стихи Маршака, обращенные к Т. Габбе.

Позволю себе здесь мемуарное свидетельство. В конце 1980-х (точнее не помню) я спросила Некрасова, как он оценивает стихотворение Маршака «Когда вы долго слушаете споры…», и оценка оказалась очень жесткой. Если над статьей о Сатуновском он работал тогда (удается датировать только относительно: не раньше конца 1985 г.), то, возможно, о Маршаке ему напомнил этот разговор и «довольно средними» он называет именно эти стихи с их противопоставлением якобы пустых и искусственных забот о литературной форме «правде» жизни. – Примеч. Г.В. Зыковой.

62

«Последнюю в жизни фигу от редактора Сатуновский получил именно кривулинскую, когда отослал ему Витя назад 12 страничек с любезной просьбой сократить. Ибо не оказалось места – последний “37” необходимо было выпустить не меньше как с сотней страниц Лены Шварц. Из них 50 – повторение, перепечатка из предыдущего номера, но тут важен был принцип – раз всем с “37” норма – полста страниц, значит, Лене Шварц – два полста и еще сколько захочет. Короче, после этого с Витей разговоры у нас уже не клеились» (Письмо Некрасова «Иосифу» (Киблицкому?) 1983 г.).

63

Некрасов и сам пытался в советское время (не позднее 1978 г.) предлагать какие-то свои стихи «Новому миру»; об этом см., напр., стихотворение «были бы люди солидные»; возможно, имел дело непосредственно с В.Я. Лакшиным, судя по неоднократным упоминаниям о нем в полемической прозе и особенно стихах Некрасова.

64

Дописано над строкой. – Примеч. М.А. Сухотина.

65

Возможно, имеется в виду посмертная публикация стихов в «Московском комсомольце» (7 апреля 1967 г.).

66

См. в настоящем издании воспоминания об этой выставке Вл. Назанского и Эл. Худошиной.

67

См. об этом также интервью Булатова в настоящем издании.

68

Об этом см., напр., статью Булатова «“ВОТ” (Слово в пространстве картины)» (впервые опубл. в журнале «Word Art Музей», 2004. № 11).

69

Воспроизводится по авторской рабочей машинописи с карандашной правкой, слово в ломаных скобках читается предположительно; насколько нам известно, не публиковалось; время создания неизвестно.

70

Возможно, имеются в виду, в частности, Константин Кинчев, Гарик Сукачев. Рок как таковой Некрасов не любил и последовательно высказывался о нем демонстративно несправедливо; заметим, однако, что выступления Кинчева у Белого дома оценивались критически и мемуаристами с совершенно иными, чем у Некрасова, музыкальными вкусами: «К вечеру появился Костя Кинчев из “Алисы”. Пел плохо, зато курил среди бутылок с зажигательной смесью, а там бензин. Я был рад, когда он ушел» (анархист О. Кокотов, цит. по: http://alisa-tver.ru/putch.html; дата доступа: 04.03.2020).

71

Некрасов искажает слова не нравящейся ему песни «Поручик Голицын», возможно, нарочно.

72

Игорь Тальков? Александр Городницкий?

73

Иван Степанович Силаев, председатель Совета министров (1990–1991).

74

Александр Александрович Пластинин.

75

Иван Константинович Апанович (1907–1989) – зять отчима Некрасова. Репрессирован в 1941 году, помилован в 1942 году. Ушел на фронт, закончил войну в звании подполковника; кавалер орденов Отечественной войны II степени и Славы III степени. Железнодорожник, начальник станции «Москва-Белорусская товарная». См. о нем: https://www.polkmoskva.ru/people/1051486/ (дата доступа: 17.01.2021); https://pamyat-naroda.su/awards/26576471 (дата доступа: 17.01.2021); https://1418museum.ru/heroes/28345337/ (дата доступа: 17.01.2021).

76

Некрасов, кажется, не знал, что его собственный отец, Николай Матвеевич, избежавший гибели после революции (ошибочно считалось, что он, директор гимназии в Мокшане и член партии кадетов, был расстрелян в 1918 г.; см., напр.: http://musei.penza.memo.ru/mokshan-vremya-sobirat-kamni-k339p1.html; дата доступа: 18.01.2021), видимо, погиб в 1943 г. в лагере на острове Свияжске – от голода, как и множество других там, – осужденный за «клевету на колхозное строительство и условия жизни колхозников» (Книга памяти жертв политических репрессий: в 22 т. Т. 7. Казань: Ин-т истории АН Татарстана, 2003; https://base.memo.ru/person/show/522534; дата доступа: 07.09.2021); в семейных бумагах хранилось свидетельство о смерти с другой датой (1944) и без упоминания лагеря (во время войны, в эвакуации, мать и отец Некрасова разошлись, поэтому сын и знал так мало о судьбе Николая Матвеевича). Правда, в одном раннем стихотворении («Мама знает»), не публиковавшемся Некрасовым, есть строчка «Есть убитые отцы…», но контекст не проясняет ее смысла (см. машинописный сборник 1959 г. «Ерунда сует»: https://philology.hse.ru/vnekrasov-archive/).

Двоюродный дед Некрасова по отцу, священник Константин Никитич Некрасов (священномученик Константин Можайский), был расстрелян в 1937 г. (погребен на Бутовском полигоне).

Предки Некрасова по отцовской линии устанавливаются нами предположительно, причем эти предположения отчасти противоречат словам самого Некрасова, впрочем, не вполне уверенным: «У отца <отец> – священник на Рязанщине. Его я застал чуть-чуть: жил у нас в квартирке <т. е. до войны на Тихвинке>, туберкулезный, скорей всего, умирал. Не помню, мал был, и спросить не у кого» (интервью Елене Калашниковой для «Русского журнала», опубл. 3 июня 2003 г.: http://old.russ.ru/krug/20030731.html (дата доступа: 8.10.2021)). «Священниками на Рязанщине» были предки жены Некрасова, А.И. Журавлевой: может, отсюда некоторая аберрация памяти? Понятно, что фамилия «Некрасов» очень распространена среди русского духовенства, но священника Матвея Некрасова, который годился бы Некрасову в деды и который имел бы сына Николая, погибшего во время войны в Казани, пока удается обнаружить не на Рязанщине, а ближе к Москве: это Матвей Никитич, последний настоятель Воскресенского собора в Волоколамске, умерший, как сообщается, в 1929 году. Какого старика встречал Некрасов в раннем детстве? Для Николая Матвеевича брак с Валентиной Филипповной был вторым, – может, на Тихвинке жил его первый тесть?

Отец жены Некрасова, Анны Ивановны Журавлевой, Иван Игнатьевич Чукин (1891–?), главный инженер Бесланского маисового комбината, был арестован в 1942 году; судя по доступным сведениям, в 1943 году «дело прекращено за недоказанностью обвинения», но дальнейшая судьба Чукина неизвестна.

Первый муж матери Некрасова, Александр Николаевич Секиринский, выпускник физико-математического факультета Московского университета, учитель Ногайской гимназии, погиб при неизвестных нам обстоятельствах во время Гражданской войны.

77

См., напр., написанную в соавторстве с Сергеем Кружковым «Глазковиаду» (1955; машинописные экземпляры есть, например, в фонде А. Гинзбурга в архиве общества «Мемориал» и в Мытищинском краеведческом музее).

78

Повесть С. Розанова написана в 1928 г., переделана в 1951-м.