– Тогда, почему мы осторожничаем?
– Ну, знаете… э-э… наверное, по привычке. – Ответил Тертий тоже почти шепотом. – Дарий так строго предупредил всех нас, чтобы мы ни в коем случае не выдали вас. Поэтому, даже у себя дома, когда никто не слышит, я все равно, знаете ли, осторожничаю.
Атэс с пониманием кивнул и чуть громче, но все равно тихо, сказал:
– Мне хотелось бы встретиться с ребятами, а особенно с Дунканом, ну и, конечно, с сестрой и Назиром. И второе, хотел узнать, зачем вы лично меня хотели видеть?
Патриций с готовностью кивнул и ответил, не повышая голоса выше того уровня, который задал Атэс.
– Что касается первого, господин Сахир… э-э, Шалу…
– Ничего страшного, уважаемый Руф. Нас же никто не слышит. Хотя, лучше, конечно, привыкать к моему новому имени.
– Ну-да, согласен. Так вот. По первому вопросу. С ребятами можно встретиться хоть сейчас. Ну, то есть, ни в сию минуту, а, скажем, сразу после нашего разговора. Поскольку вы верхом, это недалеко. И это, я бы сказал, очень даже уместно сделать сегодня, в крайнем случае, завтра, так как после этого мы запланировали ряд выступлений в другой провинции, где о них почти ничего не слышали. Это будет и для них хорошо, так как никто не будет их сравнивать с вашим великолепием, и они смогут чувствовать себя более раскованно. А с другой стороны, они смогут набраться больше опыта, и станут более уверенными.
– И надолго вы?
– Мы все уезжаем на месяц, а то и больше.
– А если я к ним поеду после разговора с вами, это не будет поздно?
– Я думаю, нет. Обычно они укладываются спать значительно позже.
– Ясно. Думаю, вы правы. Их действительно уместно посетить сегодня.
– А что касается второго вопроса, то узнав от вашего брата, что вы на свободе, я счел нужным донести до вашего сведения, что наша договоренность в силе, и я сохранил для вас вашу долю.
– Вы сказали, моего… брата? – удивленно поднял брови Атэс.
– Да, Дария, – ответил Тертий и тут понял, что выдал себя. Видя недоуменный взгляд Атэса, римлянин покраснел от смущения, но все же справился с собой и стал пояснять:
– Видите ли, господин Сахир… э-э… Шалу… вот ведь сила привычки! …Боги наградили меня необыкновенным слухом. Обычно я слышу то, что другие не могут. Поэтому так случилось, что, когда ваш брат Дарий благодарил вас, я слышал все, что он вам так тихо говорил. Поэтому я один из немногих, кто знает, кто вы на самом деле есть, принц Азарий. – Тертий тут же поднял две ладони перед собой и добавил. – Спешу вас заверить, господин принц, что я никому и ничего об этом не говорил.
– А Дарий знает… что вы знаете?
– Да, господин. Он знает, потому что я у него уточнял этот вопрос. И именно он меня и предупредил, причем, крайне строго, чтобы я держал язык за зубами.
– А ребята?
– Насчет ребят сказать не могу. Я от них ничего подобного ни разу не слышал. Если только вы им не говорили.
– Нет, не говорил. Кроме Назира и Феи, никому и ничего.
– Тогда, если только они не проговорились, думаю, что никто не должен знать.
– Ладно, это не так важно сейчас, – чуть нахмурился Атэс. – О какой доле вы говорили, патриций?
– О вашей. О трех четвертях. Точнее, чтоб было понятно, я с самого начала после вашего ареста предложил Дункану продолжить работать дальше на тех же условиях, но уже без вас. Конечно, качество выступления у них было значительно ниже, но, если не сравнивать с вами, то вполне приемлемое и зрелищное. Я со своей стороны их всячески продвигал и обеспечивал им площадки для выступлений, однако я сказал ему, что согласен на это только, если буду забирать вашу долю. Так вот, эту самую вашу долю я и забирал, и сохранял для вас, будучи уверенным, что вас однажды вызволят, или же для того, чтобы вас выкупить.
С этими словами Тертий поднялся из-за стола и вышел в другую комнату. Через пару минут он вернулся с небольшим мешком и вручил его Атэсу.
– Это ваша доля, господин Шалу.
– Сколько здесь?
– Не очень много, пару тысяч с небольшим, но сколько заработали, столько заработали.
В это время внесли ужин, и на какое время беседа перешла в облегченное русло. Когда Атэс утолил голод, Тертий сказал:
– Я хорошо помню, господин… э-э… Шалу, когда, сразу после вашего похищения, ваш отец искал вас. Я тогда еще был очень молод, но мне так хотелось вас найти. Я даже помню, что мечтал о том, как я нахожу вас, отбираю от разбойников, привожу во дворец, и меня все, соответственно, чествуют и благодарят. Я не спрашиваю у вас, кем вы были, и кто вас воспитывал, но все же, как получилось, что вы узнали о себе? Кто был первым, кто принес вам эту …э-э… радостную весть?
– Эмиль, – коротко ответил Атэс.
– Эмиль? Управляющий Дария? Как это случилось?
Атэс глубокомысленно взглянул Тертию в глаза и после не слишком продолжительной паузы ответил:
– Он увидел меня на базаре рядом с прилавком.
– О! Надо же! И как он вас узнал? Ах, да, помню-помню. У вас должно быть характерное родимое пятно на руке. – Тертий взглянул на руку Атэса и, увидев там рисунок, похожий на татуировку, спросил: – Вы ведь намеренно его скрываете, да?
Атэс снова задумчиво посмотрел патрицию в глаза, прислушиваясь к своей интуиции, как будто ему хотелось понять, с каким мотивом тот задает все эти вопросы. Затем он покачал головой и ответил:
– Пока что, как вы понимаете, для меня небезопасно быть самим собой. Поэтому я очень признателен вам, уважаемый Руф, что вы оказались человеком честным и обязательным. К сожалению, пока что я не могу отблагодарить вас должным образом.
– Ничего-ничего, господин С… Шалу. Я ничего и не требую.
– Можно вопрос? – Атэс смотрел прямо в душу, и патриций почувствовал, что под этим взглядом пытаться солгать бесполезно.
– Да, конечно.
– Для чего вы мне помогаете?
– О! – Тертий смутился и искренне пожал плечами. – Я, честно говоря, сам не знаю. Это, наверное, веление сердца, что ли.
Атэс покачал головой, о чем-то размышляя, а затем спросил:
– Благодарю за вкуснейший ужин. Вы проводите меня к ребятам, или я смогу добраться до них самостоятельно?
– Сможете, конечно. Я, с вашего позволения, уже сегодня никуда не поеду. – Руф приложил руку к сердцу. – День был тяжелым, знаете ли. Но, я вам все объясню. Если ехать по большой дороге прямо на юг, то минут через семь-десять вы увидите у дороги таверну и при ней гостиницу. Сразу за ней дорога ответвляется вправо. Езжайте по этой ветке до дорожной таблички с названием Таро. Там снова направо, и через пятьсот шагов постоялый двор и еще одна гостиница. Они все там. У них рядом с этим местом завтра еще одно выступление. Передавайте от меня всем приветствие.
Когда Атэс ушел, патриций глубоко вздохнул и с улыбкой сказал, мысленно обращаясь к своему недавнему собеседнику:
– Вы точно родились под счастливой звездой, принц Азарий. Хотелось бы и мне немного вашего везения по жизни.
***
Предупредив Карнеуса, что ему запрещено говорить о своей прежней службе у Астэр, И?рис, тем не менее, стала расспрашивать его, чем он занимался до этого, и что у него хорошо получалось, и как он попал во дворец. Бывший шпион с радостью отвечал на все вопросы, и у девушки создалось впечатление, что он, будучи взрослым мужчиной, до сих пор смотрит на мир широко-раскрытыми глазами маленького ребенка. Она не могла не заметить, насколько он хорошо помнит некоторые детали, особенно после того, как он рассказал ей, как его купил Тенер. Ирис захотелось проверить, так ли хороша его память, и она спросила: