– Вот именно.
– Знаете, я два года чужого в руки не брал. Но ведь нам сейчас нужны деньги!
– Тогда их нужно заработать.
– Шеф, а это точно вы? – настороженно присмотрелся к Максиму Ахмед.
– Я уже и сам не понимаю, я это или кто другой, – вздохнул Максим. – Ладно, проехали. Пошли поищем, где приткнуться, и ты мне расскажешь о султане, принцессе, лампах и колдуне… напомни, как его там звали?
– Абаназар, – подсказал Ахмед.
– Во-во, о нем самом. А то меня начинают терзать смутные сомнения.
– Правда?
– Истинная.
– Побожитесь!
– Ахмед, я же просил: завязывай с феней.
– Но у вас такое странное лицо, шеф, – поежился Ахмед в предчувствии недоброго. – Не иначе ваш знаменитый третий глаз опять открывается!
– Нет, пятая чакра!
– Пя-атая? – уважительно протянул Ахмед.
– Ох, Ахмед, кончай уже тупить.
Глава 5. Дядя Абаназар
Ночью Максиму снился кошмар: Абаназар, почему-то в облике огромной тряпичной жабы в чалме, уговаривал его пойти за волшебной лампой и грозился хорошенько прожевать Максима, если тот откажется. Максим рад бы был идти за колдуном, но ноги его словно налились свинцом или приросли к полу, и он никак не мог сдвинуться с места. А жаба все разевала и разевала пасть, примериваясь, с какой стороны лучше начать есть Максима. И еще она хохотала голосом Ахмеда, словно умалишенная. А рядом крутился тот араб, что взял у Ахмеда лампу и все подзадоривал жабу. Максим узнал его – это был как раз тот парень, что устроил истерику в кинотеатре, сбежал куда-то из автобуса и странным образом пропал из самолета. Теперь Максим был уверен почти на все сто: мальчишку зовут Аладдин…
И тут жаба прыгнула, распахивая бездонную пасть, а Аладдин схватил за плечи вырывающегося, что есть мочи кричащего Максима и… Максим проснулся.
За плечи его тряс вовсе не Аладдин, а Ахмед.
– Проснитесь, шеф! – напряженно шептал Ахмед. – Что с вами? Вы стонали и извивались как безголовая змея.
– Спасибо за сравнение, Ахмед. – Максим сел на топчане и помассировал ладонями заспанное, отекшее лицо. – Между прочим, змеи не стонут, тем более без головы.
– Вы уверены? – почему-то усомнился Ахмед.
– Точно тебе говорю. – Максим спустил ноги с топчана, нащупал пальцами туфли и сунул в них ступни.
В чайхане, куда они забрели ночью, еще никого не было. Только кто-то неистово гремел посудой в небольшой комнатушке.
– Хозяин не ругался больше, что мы его ночью разбудили?
– После того, как я втюхал ему золотой? – вскинул брови Ахмед, зевая. – Вы шутите! Да он нас на руках теперь носить будет.
– Вот ваш завтрак, почтеннейшие! – Бесшумно приблизившийся к топчану хозяин, недовольно надувая щеки, бухнул на топчан тарелку с разогретым вчерашним – если не позавчерашним! – пловом без единого кусочка мяса и половинку сухой лепешки. – Что-нибудь еще? – грубовато осведомился хозяин, вытирая руки о засаленную тряпку. Ни салатика, ни чая, судя по всему, не предвиделось.
– Мда-а, – протянул Ахмед, с сомнением разглядывая предложенную еду, а Максим брезгливо выковырнул пальцем из плова дохлую муху и продемонстрировал ее хозяину чайханы.
– Э-э, такой пустяк! – скривил губы тот и щелчком сбил муху с пальца Максима. – Вот и все.
– Говоришь, на руках носить будет? – Максим демонстративно отер жирный палец о курпачу, на которой сидел.
– Так ведь золотой… – пробормотал Ахмед.
– Дай-ка мне ножичек, – протянул руку Максим, снизу вверх глядя на хозяина. Тот сглотнул и сильно сжал в руках тряпку.
Ахмед вытащил из-за пояса нож и передал Максиму. Не отрывая взгляда от побледневшего лица чайханщика, Максим принялся чистить ногти кончиком ножа.
– Значит, говоришь, завтрак?
– Я… ну…
– Я не понял, что ты там бормочешь. Тебе дали целый таньга, а ты что?
– Таньга за беспокойство. Я вам дал кров и постель, о неблагодарный! И это ночью, когда никто вас и на порог бы не пустил. А я добрый! – быстро пришел в себя чайханщик, стряхнув трусливое оцепенение.
– Добрый, говоришь? – прищурил один глаз Максим. – А я вот очень злой, особенно когда хочу есть, а мне вместо еды подсовывают всякие помои!
– Э, зачем так говоришь? Это прекрасный плов!
– О, разумеется. С вялой, сморщенной морковкой, сухим рисом и мухами вместо мяса? Да такое даже собака жрать не будет!
– Будет! Я всегда им ссыпаю, и ни одна еще не жаловалась, между прочим.
– Значит, мы, по-твоему, собаки?
– Какой ты привереда! Еда стоит денег. Плати, и я принесу тебе все самое лучшее.
– Ахмед, – Максим повернулся к другу, – а не сварганить ли нам шашлык из этого проходимца?
– Что? Что такое? – забеспокоился чайханщик, но Максим проигнорировал его. – Безобразие, я сейчас крикну стражу.
– А и правда, Ахмед, может, лучше вызвать стражу? Они здесь быстро порядок наведут. Ну как, хозяин? Позовем стражу? Или судью?
– Да зови хоть самого султана, оборванец! – подбоченился чайханщик, вскидывая подбородок. – Мне плевать. Тьфу!
– Хорошо, так и сделаем, – кивнул Максим. – Ахмед, сгоняй-ка быстренько за стражей, скажи, чайханщик взял пять таньга…
– Какие еще пять таньга? Что ты мелешь?! – возмутился чайханщик.
– Взял пять таньга, – как ни в чем не бывало продолжал Максим, – за еду и кров, а кормит собачьими помоями. Да, и еще скажи, что возводил хулу на судью и плюнул на султана.