Молитва

11

Однажды вечером, как обычно, Талгат пил на кухне чай. Календарь, висевший на стене, показывал дату – 1 июля

2011 года. Завибрировал мобильный – на экране высветился номер Самата, дальнего родственника. Он удивился неожиданному звонку родича, ведь он практически никогда не общался с Талгатом, но несколько лет назад зачем-то обменялись телефонами на одном из родственных мероприятий.

– Талгат, включи телевизор, там ваши вахи в поселке Шубарши джихад объявили. Представляешь? Вот это да! С ума совсем сошли, лучше ехали бы в Ирак, там вам место. Одним словом, террористы вы, – с возмущением и ненавистью он почти кричал в трубку, словно Талгат был главным виновником всего происходящего там, в Шубарши.

– Какие наши? О чём вы, ага? Какие террористы, какой Ирак? – недоумевал Талгат. Его разобрала злость из-за того, что его обвиняют в причастности к каким-то событиям, о которых он не имеет ни малейшего представления, и более того, включили в число обвиняемых всех, кто исповедует ислам.

– Да, конечно! Еще скажите, что вы ни в чём не виноваты. Ладно, созвонимся позже, – ответил ему родственничек с какой-то злобной иронией.

С тех пор, как Талгат стал ближе к вере, он стал замечать, что все вокруг стараются критиковать ислам. Он понимал, что не последнюю роль в этом сыграло телевидение. Во времена Союза люди верили партии, правительству и всему тому, что вещали по телевидению. Эта привычка верить всему, что говорит диктор с экрана телевизора, сохранилась у большинства людей, живущих на постсоветском пространстве. Поэтому они с лёгкостью продолжают принимать за истину всё, что говорится с экранов, пусть даже эту информацию преподносят бывшие противники – те, кто когда-то, во времена холодной войны, был в конфронтации с СССР. Людям неважно, кто и что именно говорит, если это передают в новостях по телевизору. А в новостях не могут врать, и значит, всё, что говорится в этих программах – ПРАВДА.

На следующий день Талгату нужно было вместе с дядей поехать в больницу. Дядя его всегда был шутником. Когда они вошли в фойе, все находящиеся в нём люди со страхом в глазах посмотрели на Талгата, на его длинную бороду. Он поначалу даже не понял, почему люди смотрят на него с таким испугом. Но дядя сразу сообразил, в чём дело, и пошутил:

– Скажи им – не бойтесь, сегодня я ничего не взял с собой.

Талгат был шокирован поведением окружающих. Это означало, что теперь, после событий в Шубарши, люди станут бояться всех, кто носит бороды и мусульманскую одежду, а к ярлыку «ваххабит» даже в Казахстане, в родном Актобе, добавится ещё и жуткое клеймо «террорист». Город наполнился слухами об убийствах полицейских, везде только и шли разговоры о «джихаде» и «мести ваххабитов» за смерть лидера небольшой мусульманской общины где-то в Аркалыке.

Многие братья теперь не высовывают носа из дома, дети их попрятались по комнатам, не смея громко разговаривать.

В городе чувствовалось напряжение и везде царил липкий гнетущий страх. Одних страшила неопределённость и тревога за судьбу близких, других охватил страх за свою веру…

Через неделю операция по поимке так называемых «ваххабитов» была окончена. Из газет Талгат узнал, что спецподразделения «Сункар» и «Беркут», а также оперативный батальон внутренних войск начал обход домов в посёлке Кенкияк, расположенном вблизи Шубарши. В 20:45 по полицейским был открыт огонь из дома №2 по улице Нефтяной. Один из сотрудников подразделения «Сункар» Айболат Иманбаев от полученных ранений скончался на месте. Также был ранен один из патрульных полицейских.

В местных газетах написали, что отказались сдаваться и открыли огонь. Местность была блокирована, а жители эвакуированы на безопасное расстояние. Бой продолжался до раннего утра, затем силовики начали штурм здания, в котором укрылись преступники. Штурм закончился около 12 часов дня 9 июля. В ходе операции было убито 9 человек, 6 из которых ранее были объявлены в розыск по делу об убийстве полицейских. салафиты

Талгат был глубоко потрясён всем, что прочитал в газетах и увидел в местных новостях. Его колотило и трясло, как в лихорадке, и, пытаясь найти душевное равновесие, Талгат стал истово молиться:

(Достаточно нам Аллаха, Он – наш Покровитель). – ХасбуналЛахууаниъмаль-вакиль

Прочитав дуа, Талгат посмотрел в сторону Абдуллы, к которому пришёл заниматься вместе с Заидом. Тот взял Коран и начал читать аяты, где описывалась ситуация, в которой в наше время оказались мусульмане всего мира. Братья сидели без настроения, и занятие, которое они собирались провести сегодня, не получилось.

Так впервые Талгат узнал о джихаде. Прежде он встречал это слово в некоторых аятах Корана, но не понимал его значения.

– Они нас ненавидят и поэтому придумали предлог, чтобы уничтожать нас, – совершенно подавленным голосом сказал Заид.

– Почему их называют ваххабитами? – не мог понять Талгат.

– Это всё грязная политика, – тихо отвечал Абдулла.

– Да, теперь будут гонения на нас и на наших братьев, – мрачно заметил Заид.

– Если так будет продолжаться, будет и у нас джихад, – отвечал Абдулла.

– Я ничего не знаю о джихаде. Почему все боятся произносить это слово даже шёпотом? Я, к примеру, хочу знать о нём как можно больше. Разве я не имею права просто узнать? – продолжал недоумевать Талгат.

– Всё не так просто. Право есть у всех, но не у мусульман. Шайтан будет сражаться со своим войском против верующих вплоть до Судного Дня, – ответил Абдулла.

– Но ведь шансы на победу всё же есть? – не унимался Талгат.

– Конечно. Но победят только те, кто будет придерживаться чистого таухида. Аллах дарует победу тем, кто будет искренне верить в Него, как в Единого Бога, не приобщая к Нему сотоварищей, – ответил Абдулла.

– А кто такой Бен Ладен? – вдруг спросил Талгат.

– Это моджахед. Он из Саудовской Аравии, – ответил Абдулла и почти шёпотом сказал: «Они пришли на родину Пророка (мир ему!). Они уйдут оттуда». Однако его слова были восприняты всеми, как призыв к Всемирному джихаду.

Придя домой, Талгат включил ноутбук, зашёл на сайт «Ислам для всех» и задал вопрос:

– Ассалямуалейкум. Не могли бы Вы разъяснить истинное понятие джихада в исламе и его цели? Джазакумуллаххайран.

Ответа сразу не последовало, он выключил ноутбук и, совершив намаз, лёг спать. Его разбирало любопытство, и на следующий день, не особо надеясь, он вновь зашёл на этот сайт посмотреть, ответили ему или нет. Талгат был сильно удивлён: ответ уже пришёл. На этот вопрос ему ответил некто, подписавшийся именем Муфтий Музаммиль Сиддик:

«Ваалейкум ас-салямварахматуллахвабаракатух. Во имя Аллаха Милостивого, Милосердного. Вся хвала и благодарность Аллаху, мир и благословение Его Посланнику. Дорогой брат, благодарим Вас за оказанное доверие. Мы взываем к Аллаху Всемогущему осветить наши сердца, дабы все мы восприняли истину, и даровать нам благословение в этом мире и в День Последнего Суда, Аминь. Традиционное толкование джихада таково, что это средство защиты мусульман против агрессии, а также сдерживающий фактор против любого замысла врагов ислама, однако его ни в коем случае не следует отождествлять с агрессией. Джихад – это не война против невинных и не притеснение слабых и униженных. Джихад в исламе – это уникальное средство, призванное защитить послание Бога от посягательств врагов и обеспечить ему свободный путь для распространения. Аллах говорит: (Коран, 22:78). «И проявляйте [в служении] Аллаху достойное усердие: Он избрал вас и не наложил на вас в [исполнении обрядов] религии никакого затруднения. [Следуйте] вере отца вашего Ибрахима. Именно он называл вас муслимами прежде, [как зоветесь] вы в этом [Писании], чтобы Посланник (т. е. Мухаммад) был свидетелем вашим, а вы [соответственно] были свидетелями для людей. Совершайте же обрядовую молитву, раздавайте закат и держитесь Аллаха. Он – ваш покровитель. И как прекрасен покровитель, и как прекрасен заступник!»

Джихад – один из аспектов ислама, сущность которого часто извращают ради корыстных политических целей, причем как мусульмане, так и немусульмане. А некоторые немусульмане извращают концепцию джихада для дискредитации ислама и мусульман.

Что такое Джихад?

Слово «джихад» означает не «священную войну», а «борьбу» или «усердие». Война в Коране обозначается словами «харб» или «киталь». Джихад означает серьезную и искреннюю борьбу, как на личном, так и на социальном уровне. Джихад – это усердие в совершении праведных деяний.

В Коране это слово использовано в различных формах 33 раза – часто наряду с такими понятиями, как «вера», «раскаяние», «праведные деяния» и «переселение» (имеется в виду хиджра). Джихад должен защищать веру и права человека.

Джихад – это не терроризм.

Необходимо подчеркнуть, что терроризм по отношению к невинным гражданским жителям посредством агрессии или актов насилия ни в коем случае недопустим в исламе. Шариат призывает угнетённых людей к борьбе за освобождение, а мусульманам, в целом, предписывает оказывать помощь угнетённым и страждущим. Но ислам ни в коем случае не позволяет совершать теракты против невоюющих сторон и невинных людей. Терроризм – это не джихад, а фасад (вред), идущий вразрез с учениями религии. Некоторые люди используют собственные лживые доводы, чтобы оправдать терроризм ради достижения собственных же целей, но он не имеет никакого оправдания: Аллах говорит: (Коран, 2:11—12). «Когда же им говорят: «Не творите нечестия на земле!» – они отвечают: «Мы творим только добрые дела». Да будет тебе известно, что они и есть нечестивцы, но сами не ведают [того]»

12

2012 год. После нового года Абдулла пригласил к себе в гости Джохара, Талгата и ещё одного брата по вере. Пока Абдулла готовил угощение, все смотрели фильм «Омар Аль Мухтар Лев». Это был фильм о герое национально-освободительной войны ливийского народа против итальянской оккупации. Актёр Энтони Куин настолько хорошо сыграл ливийца Омара аль-Мухтара, что среди мусульман распространились слухи о том, что актёр после участия в фильме принял ислам.

Талгат не мог сдержать слёзы, когда смотрел кульминационный эпизод фильма, где уже состарившегося Омара аль-Мухтара вели на казнь. И когда накинули на его шею петлю, он произнёс: «Благодарю тебя, Аллах, за то, что ты даровал мне смерть от рук неверных».

– На нашей многострадальной родине, Чечне, во время войны вдовы моджахедов прилюдно никогда не плакали. Лишь оставшись наедине с собой, вспоминая годы семейной жизни с погибшими мужьями, могли дать волю своим слезам, – с горечью начал говорить Джохар, его глаза увлажнились. Он рассказывал об ужасах чеченской войны, о том, как его соседку, 18-летнюю девушку, забрали только за то, что она показалась им слишком фанатично верующей.

– Согласитесь, в такие времена только вера может спасти человека от отчаяния… Три дня люди слышали её страшные, душераздирающие крики. Когда же крики прекратились, люди облегчённо вздохнули, надеясь, что она умерла, – сказал Джохар. Он рассказывал о том, что мусульман убивали медленно, не сразу. После изощрённых пыток они испускали дух.

– Людей жестоко пытали. Но родственники не получали ни тел, чтобы хотя бы их похоронить, ни известий об убитых и замученных. Люди пропадали каждый день. Пострадали все.

У них был план уничтожить чеченцев, и они выполняли его с особой жестокостью, – заключил Джохар.

Рассказ Джохара сильно взволновал Талгата. Домой он ушёл в глубоких раздумьях и долго был в подавленном настроении. После таких рассказов Талгат бессонными ночами размышлял о бытии. Он вспоминал свои первые дни, когда начал молиться:

(Нет Бога, кроме Аллаха, Великого. Кроткого, нет Бога, кроме Аллаха, Господа великого Трона, нет Бога, кроме Аллаха, Господа небес, и Господа земли, и Господа благородного Трона!). – Ля иляхаилляЛлаху-ль-«Азыму— ль-Халиму, ля иляхаилляЛлаху, Раббу— ль-«арши-ль-«азыми, ля иляхаилляЛлаху, Раббу-ссамавати, ваРаббу-ль-ардиваРаббу-ль-«арши-ль-кярими!

(Нет Бога, кроме Тебя, слава Тебе, поистине, был я одним из несправедливых). – Ля иляхаилля Анта, субханакаинниикунтуминаз-заалимиин!

Каждый по-своему приходит к Богу. Кто-то просто вначале ищет что-то доброе и светлое. Кто-то приходит в религию по традиции. Кто-то приходит ради кого-то и чего-то. Бывало и так, что парни женились на мусульманках, и впоследствии искренне уверовали в Господа. Но почти все в те моменты, когда начинали молиться, воображали какой-то иной мир в идеализированном виде. И это вполне естественно. Ведь люди потому и становятся на этот Путь, чтобы сбежать из того мира, где царят обман, фальшь, несправедливость, жестокость и зло. И, войдя в мир Веры, они наивно полагают, что можно просто «нафантазировать» в своей голове другой мир, по сути дела, «ослепнуть» и не замечать всё то, что творится вокруг. И мусульманин, становящийся на путь Веры, просто не осознаёт, что он не вырвался из этого грязного мира, а напротив, вошёл в центр его, как на поле боя, и бросил вызов этому злу, порой забывая надеть на себя «доспехи и взять в руки оружие для самообороны».

Талгат потом часто вспоминал рассказы Джохара. О том, что в Чечне до войны был джамаат. Были в нём лидеры,  – те, кто своими проповедями приводили многих в Ислам. Они, по словам Джохара, обладали знаниями в Исламе, хорошо знали арабский язык. Все старались в Чечне на них равняться. амиры

И в то время чеченские женщины вообще не носили хиджаб. Молились редко. Но когда началась эта жестокая, бессмысленная война, которую им навязали, вышло так, что эти амиры и лидеры, которых чеченцы считали уважаемыми и знающими, предали мусульман. В первую очередь взялись за них. Кто-то сразу сдался, кто-то сбежал за границу, кого-то убили. Война с каждым днём становилась всё ожесточённей, и тогда за оружие взялись другие. Воевали те, кто не состоял в джамаатах. Были те, кто прежде и не думал о намазе, но Аллах поворачивал их сердца, и они, уверовав, впервые в жизни взяли оружие в свои руки.

Не хватало знаний, нужны были фетвы. Учёные вели бесконечные споры о том, джихад это или не джихад. А чеченцам некогда было ждать фетвы. Их убивали ежечасно и убивали только за то, что они чеченцы. Они считали, что их предали все. Джохар сказал, что чеченцы разбросаны по всему миру, но каждый чеченец мечтает о возвращении на Родину! Но теперь, благодаря Кадыровым, мир наступил в республике, и она сейчас процветает, народ живёт лучше многих народов, проживающих на Северном Кавказе. Но какой ценой это досталось…

13

Джамаат разрастался, и младший брат Талгата обрёл ещё больше братьев по вере. Отец очень радовался тому, что его дети пошли по праведному Пути и за это бесконечно благодарил Аллаха.

– Отец, там ко мне брат Рустам пришёл. Мы на Каргалу сходим, порыбачим, – сказал как-то Нурлан.

– Хорошо. Не поздно ли? Да и вода ведь ещё холодная, – ответил отец, одновременно соглашаясь и предостерегая.

– Мы ненадолго и будем осторожны, – успокоил его сын.

Они вернулись, когда уже стемнело. Улов – четыре маленьких карася.

– Папа, пожарь нам их, пожалуйста. Рустам, оказывается, держит пост, – сказал Нурлан.

– Да, конечно. Но в этих рыбёшках и мяса-то нет, – посмотрев с улыбкой на рыбок, ответил отец.

Рустам был очень рад знакомству с Нурланом. Сам он по характеру очень скромным, спокойным парнем. Но его родителям не нравилось, что он так радикально поменялся, придя в веру. Когда его мама готовила что-нибудь мясное, он не ел, так как мясо покупалось обычно в магазине и не являлось пищей . Мать очень расстраивалась, что сынок отвергает приготовленную ею еду. Ему совсем не хотелось обижать свою маму, которую он сильно любил. Из-за таких противоречий постоянно происходили недопонимания в семье, поэтому Рустам старался чаще находиться в мечети, получая наслаждение от общения с братьями по вере. халяль

Отцу было отрадно, что его дети дружили с такими праведными ребятами. По его мнению, это были очень воспитанные и хорошие парни. Второй близкий друг Нурлана, Бауыржан, имел иной характер. Он был активен и целеустремлён, порой даже вспыльчив. Бауыржан уже закончил университет. Но его пытливый ум требовал всё больше и больше знаний.

Как-то Бауыржан принёс две распечатанные из интернета статьи об оккупации палестинских земель. Прочитав их, ребята вели долгие жаркие дискуссии о жертвах среди мусульманского населения в Секторе Газа. После таких словесных баталий они размышляли и о своей дальнейшей судьбе.

– Нурлан, что сделаем вначале? Женимся, а потом поедем за знаниями по исламу в одну из арабских стран? Или поедем за знаниями сейчас, а потом женимся? Одно другому не мешает, – предложил Бауыржан.

В то время поступить в университет в Саудовской Аравии было очень сложно, тем более, что документы принимались только у лиц, не достигших 21 года, а им было уже по 22. Они решили, что им нужно жениться.

В один из будних дней Бауыржан, как обычно, пришёл в мечеть на намаз. Оказалось, что в тот же день сестры по вере пригласили туда Даригу, которая только недавно начала молиться и ходить в мечеть, чтобы познакомить её с другими мусульманками. Все девушки были студентками университета.

Бауыржан в тот день впервые увидел Даригу – они случайно встретились взглядами. И этот взгляд изменил его жизнь навсегда, с того дня он не мог уже ни спать, ни есть, всё думал о ней. Имя Дарига в переводе с персидского означает – красивая, прекрасная. И действительно, она казалась Бауыржану прекрасней всех на свете. Но на все свои расспросы о Дариге, ни от кого не мог получить вразумительного ответа: её никто не знал. Он расспрашивал всех о ней как о «девушке с синей сумочкой».

Некоторое время спустя Бауыржан узнал, что Дарига приехала из другого города и поступила по гранту в один из актюбинских университетов. Любовь Бауыржана к Дариге оказалась той самой любовью с первого взгляда, о которой часто пишут в романах. Через пару месяцев ухаживаний он сделал ей предложение, которое она приняла, и они поженились по канонам ислама.

14

Вскоре после того, как Нурлан поделился с братом своими планами на будущее, Талгат при встрече с Абдуллой рассказал ему о своей новой заботе:

– Мой брат хочет жениться. Не знаю, где ему искать невесту. Мусульманок в нашем городе можно по пальцам пересчитать.

– Есть одна девушка, подруга моей сестрёнки. Мы с ней вместе у арабов учились. Мне кажется, она подходит твоему брату. Её зовут Жулдыз, – посоветовал Абдулла.

– Расскажи подробнее, какая она, чтобы я имел представление и предложил брату, – заинтересовался Талгат. Абдулла стал рассказывать:

– Жулдыз – девушка истинно верующая. Когда она впервые пришла в арабский университет, то была такой же джахиль, как и все мы тогда. Просто хотела послушать лекции, выучить арабский язык. Однажды шёл урок о Сире (жизнеописании) Пророка (Мир Ему!). И когда преподаватель дошёл до того момента, «когда Пророк (Мир Ему!) умер…», она стала плакать, глубоко потрясённая тем, что услышала. С того момента Жулдыз уверовала и надела хиджаб, в нём и пришла домой. Жила она в то время с матерью и старшим братом. Увидев её в платке, мама и брат пришли в ужас и сказали: «Ты что? С ума сошла? Не приходи домой в таком виде. А что, если во дворе станут над тобой насмехаться?» Немного подумав, брат добавил: «Ты моя сестра, и я должен оберегать тебя. Если кто-то будет обижать, скажи мне, я сам его за это побью». Это стало огромным облегчением для неё. А через три года её брат и сам уверовал.

– А какой у неё характер? – не переставал допытываться Талгат.

– Она добра, у неё хорошее чувство юмора. Но ей нужен мужчина с сильным характером, – ответил Абдулла.

– Об этом можешь не переживать. Мой брат не из робкого десятка, – улыбнулся Талгат.

Талгат рассказал брату и отцу о Жулдыз. Оказалось, что её брат регулярно ходит в мечеть и Нурлан уже знаком с ним. Талгат позвонил Марату, чтобы узнать и его мнение о Жулдыз:

– Вы же знаете Жулдыз. Как вы думаете, подходит она моему брату?

– Думаю, подходит. Умная и воспитанная. У неё умелые руки, из ничего может сделать конфетку, – ответил Марат.

Вскоре Нурлан и Жулдыз поженились. Это была первая свадьба по мусульманским обычаям, на которую были приглашены все верующие. К счастью, Нурлану удалось купить небольшую комнату в том же общежитии, и молодая семья поселилась рядом с отцом и братом.

15

Заканчивался священный месяц Рамадан. Это особое время для мусульман. Считается, что именно в этом месяце пророк Мухаммед в пещере Хира, что недалеко от Мекки, получил от ангела Джабраила первые стихи Священного Корана. Именно поэтому Рамадан считается благословенным месяцем, когда каждый мусульманин должен прийти к смирению своих земных чувств, посвятив себя служению Аллаху. И основным условием смирения и очищения считается особый, присущий только этому времени пост.

И вот в такое время Марат позвонил Талгату:

– Слушай, сегодня ночь предопределения. Давай пойдём в мечеть. Придут молодые ребята, которые интересуются верой, но пока не читают намаз. Пообщаемся, дуа сделаешь.

Талгат с радостью согласился, предварительно договорившись с другом о месте встречи.

Они пришли в мечеть уже к девяти часам вечера. Талгат любил ходить в эту мечеть, что находится в старой части города, в ней сохранился дух прежних времён. Эту мечеть начали строить еще в начале XX века. Талгат где-то прочитал, что вопрос о строительстве мечети в Актюбинске возник ещё в конце XIX века при начальнике уезда Сунгурове. На этот счёт было даже дано разрешение генерал-губернатора, но из-за малочисленности мусульманского населения и отсутствия денег в казне тема была закрыта до лучших времён. Да и сами мусульмане, проживавшие тогда в городе, ещё чётко не определились в выборе своего постоянного места жительства. Это были, главным образом, купцы-татары, селившиеся на восточном склоне Большого холма, названного потом Верхним посёлком или Татарской слободкой, которые в случае каких-либо нестандартных ситуаций могли в любое время покинуть укрепление. Ещё раз вопрос о строительстве мечети прозвучал во время присуждения Актобе статуса города, и поднял этот вопрос мусульманин, уездный начальник Султан Сейдалин. В третий раз инициативу проявили сами мусульмане, которых уже в начале XX века было более пятисот человек, не считая жителей ближайших поселений, в которых тоже проживали мусульмане. Администрация всегда была за открытие мечети, видя в этом способ закрепления казахов в городе, что, несомненно, способствовало бы его развитию. Уездный начальник Сухин, свободно владевший казахским языком и демонстративно не бравший переводчика в свои поездки по степи, искренне приветствовал решение мусульманских старейшин и даже сделал по этому поводу ряд несколько поспешных заявлений. Внешне всё шло благополучно, вопрос решался, и казалось, на небе нет ни облачка, но, когда он «посоветовал» поставить мечеть на вершине Большого холма, пусть даже в ущерб строившейся там каланче, положение резко изменилось, несмотря на его убедительные доводы.

– Мечеть должна стать украшением города и быть его главной достопримечательностью, – заявил он.

У старейшин по этому поводу были свои, тоже веские доводы. Зная своеобразный характер начальника и его крутой нрав, никто ему особо не возражал, но никто и не поддержал идею Сухина, тем более, что все уже были осведомлены, что казна вряд ли будет принимать участие в строительстве. Дело целый месяц топталось на месте, хотя Татарская слободка уже объявила «кружечный» сбор средств. Выход из создавшегося тупика был найден более чем оригинальный.

Кто-то из уездных чиновников, естественно, по подсказке заинтересованной стороны, посоветовал начальнику вопрос о местонахождении будущей мечети предоставить решить самим татарам, так как православный человек, являясь представителем другой веры, может только навредить хорошему делу, даже если у него будут самые благие намерения. Тем более, что казна всё равно не участвует в этом строительстве.

Сухин намёк понял, однако, решил всё же встретиться со старейшинами и попытаться уговорить их, чтобы те поддержали идею о месте строительства будущей «достопримечательности». Но старики, не вступая в долгие споры, ответили: «Место, где должна стоять мечеть, укажет сам Аллах. Это Его дом». Затем Сухину официально объявили о решении Малого Курултая, которое гласило: «Строительство мечети – дело самих мусульман, и где она будет стоять, кто её будет строить и из какого материала, решают сами мусульмане, так как казна в этом участия не принимает». Сухин оставил мечеть в покое и больше этого вопроса не поднимал.