– Ярик, что там с моим делом? – спросил Кирилл. – Нет подвижек?
– Пока нет. Ты ж понимаешь, я только в свободное время этим занимаюсь. Структур у нас в стране множество, у всех свои базы, некоторые с очень сильной защитой, до многих через Сеть и не добраться вовсе – так быстро всю эту кучу не наломаешь. Но ты не боись, найдём мы Периметр. Если он где-то по базам проходит, то обязательно найдём.
– А мне тут на днях мысль пришла, – вступил в разговор Василий. – Сейчас у нас на медицину выделяют хорошие госгранты. Вот я и подумал, что если Серёга напишет проект по испытанию наров на людях с врождёнными патологиями для госпрограммы? А я бы поехал в Москву к господам из комитета и намекнул на возможность испытаний в Периметре. Это же для них рай будет: спрашивать согласия у пациентов не надо, платить никому не надо, если что, то и отвечать не надо. Должны ухватиться за идею, а?
– Да, всё бы хорошо, – вставил Сергей, – да вот только проект пропал. Где я им возьму данные, модели голографические? Да и опытный образец ещё не испытан.
– С образцом вообще не проблема! – отмахнулся Василий Гусельников. – Напишешь, что всё в порядке – им и так сойдёт. А вот со всем остальным – да, косяк. Но ты всё равно начни писать: вдруг найдут данные? Или хотя бы ту часть, что для презентации нужна… А я уж там как-нибудь поднажму потом. Трудно будет – батю подключу. Вместе продавим… Эх, Ярик, Ярик… Вот если бы твой славный Светослав Леонидович не взбрыкнул в своё время и не ушёл от нас в университет, то уж втроём-то мы быстро бы это дело провернули! А теперь мне одному там воевать.
– Отец не «взбрыкнул», а ушёл по совершенно чётким соображениям. И ты это прекрасно знаешь.
– Знаю-знаю. Да только легко вот так взять и отмахнуться от всего, груз с плеч сбросить и пойти со студентами цацкаться. А мы с батей разгребай!
– Тебя тогда ещё и в проекте не было, – огрызнулся Васильев. – «Мы»!
– Тем более, – не смутился Гусельников. – Одних их с Михаилом Дмитричем оставил. Трудно помочь-то было? При всей его популярности!
– Он не хотел иметь никаких дел с амерами. У тебя в голове это не уложилось ещё? Или для тебя это не значительное основание?
– Да, не значительное, – Гусельников встал и, подойдя к перилам террасы, обвёл рукой вид на водохранилище. – Какие амеры? Где?
– А кто у нас экономикой рулит? Кто нефть с газом качает, руду добывает, тебе напомнить?
– А тебе какая разница? Они налоги платят? Платят. Ну и всё. Когда наши качали, разве по-другому было?
– Они никакого права на всё это не имеют.
– Да? И революция без них вот так бы вот просто произошла?
– Ты знаешь, что я думаю по этому поводу, – сдержанно ответил Ярослав. – Они не могли сделать то, что им приписывают.
– Но ведь сделали!
– Нет. Спецгруппа ЦРУ не могла одним махом вырубить половину московской полиции и лишить боеспособности подмосковные военные части. Это сделали не они.
– А кто тогда?
– Я не знаю.
– Почему вы, Васильевы, так упёрлись в эту версию? – развёл руками Гусельников. – Из-за личной неприязни к амерам? Твой отец от управления отстранился, и ты никак не успокоишься!
– А вы в покое оставить не хотите. Ушёл отец, так и не вертели бы вокруг него это всё!
– Ага! – воскликнул Василий. – Мученика из себя захотел сделать?! Друзья-революционеры, дескать, выгнали из компании? Нет, хрена с два! Этого допускать было нельзя. Поэтому Московский проспект переименовали в Васильевский, поэтому в Музее Революции центральное место занимает биография Светослава Леонидовича, поэтому его бюст стоит в холле главного корпуса университета. Спроси любого моложе двадцати лет, что это за памятник Славы у нас в городе? И он ответит, что это памятник Славе Васильеву. Девять из десяти так ответят!
– Да отца уже тошнит от всего этого! И меня тошнит! – вскипел Ярослав. – Я не хочу быть всю жизнь сыном Светослава Васильева – великого революционера. Тьфу! Как вы все меня достали!
– Да что ж ты никак понять-то не хочешь?! У твоего отца был вес, он мог бы принести городу гораздо больше пользы, чем даже мой отец. Но он ушёл и стал заливать про амеров.
– А разве он не прав?
– Прав, не прав – не это главное! Ты же знаешь, мне плевать на амеров. Мы с отцом для города работаем и в играх американских стараемся не участвовать.
– Но иногда приходится, да?
– Кончайте уже! – попросил Сергей. – Вы при каждой встрече будете собачиться? Не надоело?
– Ладно. – Махнул рукой Василий и примирительно с улыбкой сказал: – Это у нас такая регулярная проверка убеждений. Щупаем жирок друг у друга – не нарос ли? Правда, Ярик?
– Да, – Васильев снова откинулся в кресле. – Надо иногда давать себе встряску. Полезно. Налей, Вась, того африканского чуть. Уж больно хорошо.
Кирилл наклонился к Сергею и тихо сказал:
– Пойдём в комнату. На пару слов.
Они оставили друзей на террасе и вошли в гостиную. Кирилл кинул в рот виноградинку и сказал:
– Ты знаешь, что Светка Черкашина вернулась? Я её вчера случайно встретил.
– Ну и?
– Что «ну и»? – удивился Грачёв. – Это всё, что ты хочешь сказать? Говорю же: Светка вернулась.
– Я тебя понял, Кирилл. Но что мне теперь – от радости скакать? Столько лет прошло…
– И тебе даже не интересно, оставила ли она мне контакты, спрашивала ли о тебе?
– Ты же и так скажешь, – усмехнулся Сергей.
– Да, скажу, – продолжая есть виноград, хитро сощурился Кирилл. – Спрашивала. И очень была бы рада встретиться. А если ты стесняешься спросить, то я отвечу – она не замужем. И совсем-совсем одна. А? И теперь контактиками не заинтересуешься?
– Ладно, ладно, – засмеялся Сергей. – Давай уже сюда.
– А я тебе уже послал. Так и знал, что не откажешься. У тебя просто оповещалка выключена.
Сергей развернул смартфон и прошёл по ссылке на соцпрофиль Светы. С фотографии на него смотрела улыбающаяся зеленоглазая брюнетка, совсем не изменившаяся за больше чем десять лет, что они не виделись. Сердце сжалось и на мгновение перехватило дыхание: неужели она снова здесь? Неужели всё можно вернуть? Неужели?..
– Засмотрелся? – вытянул его из иных миров Кирилл. – Да, тебе повезло… Что она в тебе нашла?
Сергей покосился на друга с деланной злобой.
– Всё-всё, молчу! – замахал руками Грачёв. – Пошли на воздух – тебе отдышаться надо, я смотрю.
Уже за полночь Сергей ехал домой в полупустом автобусе и думал о Свете, рассматривая её фотографии. Черкашина окончила новосибирский медицинский университет, стала дипломированным косметологом, имела множество наград и сертификатов. И теперь вот решила вернуться в Воронеж, город своего детства, чтобы работать над внешним видом его жителей. У Сергея промелькнула удивительная мысль: неужели она его не забыла и приехала ради встречи с ним? Это было бы, конечно, приятно, но почти не реально.
Задумавшись, Харитонов случайно выпустил из рук смартфон, и тот упал под сиденье. Сергею пришлось встать и наклониться, чтобы отыскать его. Поднимаясь, он невольно бросил взгляд на задние ряды и, только усевшись обратно, понял, что заметил нечто странное. Или кого-то. Сергей осторожно повернул голову: так и есть – это он. Не может быть! Нет, это кто-то другой, просто похож. Он и видел-то его несколько секунд всего! Просто стресс да вино сделали своё дело. Харитонов снова оглянулся. Сомнения рассеялись: это был мужик из Отрожки, с которым он столкнулся у пивной. Только одет он был не в ту бомжовскую одежду, а довольно прилично. Что мужик делает здесь, в одном автобусе с ним? Случайность? Сергей обернул смартфон вокруг запястья и встал. Он решил выйти на проспекте Труда и пройти до Политеха пешком.
Автобус остановился, Харитонов выпрыгнул и, обернувшись, дождался, пока двери задвинутся. Мужик сидел у окна, казалось, не обращая внимания на Сергея. Автобус тронулся, и Харитонов облегчённо вздохнул – случайность.