Когда Сергей свернул в Политехнический переулок, беспокойство вернулось. Он стал оглядываться по сторонам, особенно обращая внимание на затемнённые места. В целом улица освещалась ярко, пешеходов встречалось мало, машин почти не было, но в тени под деревьями Харитонову время от времени мерещилась мужская фигура. Он ускорил шаг, а дойдя до подъезда старой отреставрированной девятиэтажки, где снимал квартиру, остановился и внимательно осмотрел каждый метр двора. Компания молодых людей на скамейках играла в голографическую игру, какой-то мужчина припозднился домой, вышел из автомобиля и направился к подъезду в противоположном крыле дома, и больше никого. Сергей резко обернулся в ту сторону, откуда пришёл, и ему показалось, что у угла дома мелькнула чья-то тень. Не может быть! Всё – домой, в подъезд.
Дверь автоматически раскрылась, и Харитонов, в несколько прыжков поднявшись на площадку между первым и вторым этажами, осторожно выглянул в окно. Козырёк подъезда перекрывал обзор. Тогда Сергей поднялся на этаж выше и сразу же увидел отроженского мужика. Да, это был он. Никаких сомнений. Мужик постоял у подъезда и вдруг вскинул голову вверх. Сергей отпрянул от окна, но через пару секунд осторожно выглянул снова: вроде бы мужик его не заметил и уже смотрел в другую сторону.
Тут к нему подошёл второй – в тёмных широких штанах, такой же тёмной кофте с капюшоном и смартглассом на глазах. После короткого разговора преследователь ушёл, а второй пересёк двор и сел в синий хэтчбек, но двигатель не завёл и никуда не поехал. «Всё, накрыли! – подумал Сергей и выругался. – Это явно те ребята, что ждали профессора. Почему следят? Почему не подошли сразу? Может быть, хотят удостовериться, что я – это я, и что за мной не ходят копы? Хорошо, что не стали сразу нападать… Ну, теперь-то я в курсе, ребята. Дырку от бублика вы у меня получите!»
Сергей достал из кармана флешку Пантелея Весёлого и сжал её в кулаке.
Суббота, 1 июня 2080 года. Россия, Воронеж
– Вова, ты почему вчера не зашёл? Я ужин приготовила, да и Дима ждал – хотел с тобой в новую игру поиграть.
Бабичев сидел на кухне у своей младшей сестры и пил чай с овсяным печеньем.
– Даша, я же предупредил вечером, что не приду. У меня много работы было: новое дело. Пришлось столько данных собирать! Домой еле дополз.
Дарья, зеленоглазая длинноволосая шатенка с круглым лицом, сидела напротив и наблюдала за братом.
– А Дима очень ждал: ты же всегда по пятницам приходишь. И он с самого утра ждёт.
– Ну, вот я поэтому сегодня и пришёл. И завтра приду ещё. Эти выходные я проведу с вами полностью.
– А как же твоя Женя? – поморщилась Дарья. – Обидится, небось.
– Не, с ней я договорился, – улыбнулся Владимир. – Мы в понедельник наверстаем.
– Тебе ещё чаю подлить?
– Да, давай.
– Кстати, ты не мог бы поговорить с Димой? Он очки совсем не снимает. Так и живёт в них: то в игры играет, то в соцсетях. С друзьями вживую совсем не общается. В школе только. И на улице почти не бывает. Я уже и запрещать пыталась, и прятала очки утром, чтобы в школу без них ходил. Но всё бесполезно. Одни скандалы только.
– А что тут можно сделать? – посетовал Бабичев. – Это жизнь. Без очков сейчас никак. Тем более Димка только первый класс окончил: ему же надо как-то в коллектив вливаться. А без очков ты ж ведь никто! Димка тебе рассказывал, что было в школе, когда он туда без очков ходил?
– Нет. Да я и не спрашивала. Думаешь, у меня времени много?
– А вот надо было спросить. Представляю, что он чувствовал, когда не мог нормально ни с кем общаться.
– Нормально? По-моему, нормально – это без очков.
– А в его мире это не так. Ты не права, сестрёнка. Больше так не делай. И попробуй с ним поговорить по душам, пока он совсем не замкнулся и не перестал тебя воспринимать как самого близкого человека. А я постараюсь кое-чем помочь. Например, сейчас я поведу его в парк. И вот там он будет гулять на свежем воздухе без очков.
– Ой, спасибо, Вовчик! – Дарья вскочила, обняла брата и поцеловала в щёку. – Какой же ты молодец! Дима, собирайся! Вы с дядей Вовой едете в парк.
– А ты, сестрёнка, – предложил Бабичев, – отдохни дома, поспи.
– Поспи! – хитро прищурилась с улыбкой Дарья. – А вам обед готовить? Придёте-то голодные.
– Да мы в парке поедим и придём ближе к вечеру, – встал Владимир. – А ты себе что-нибудь вкусненькое закажи, фильм какой-нибудь включи и получай удовольствие.
Павел Крюков проснулся раньше жены. Осторожно вылез из-под одеяла, стараясь не разбудить Софию, натянул штаны и тихонько направился в ванную. Затем принялся на кухне готовить завтрак – овсяную кашу. София требовала, чтобы при любой возможности он готовил сам, не используя автоматики, и сама всегда следовала этому правилу. Поэтому Павел налил в кастрюлю молока и, как только оно закипело, высыпал туда хлопья.
Жена, стройная светловолосая женщина сорока лет с короткой стрижкой и острым носом, вошла на кухню, когда Крюков уже начал есть. София открыла кастрюлю, зачерпнула немного каши ложкой и скривилась:
– Опять корицы не насыпал?
– Ты же знаешь, я не люблю. Насыпь себе в тарелку.
– Корицу надо сыпать, когда каша ещё варится. Перед самым выключением. Сколько тебе говорить? Ничего нельзя доверить! – София со звоном закрыла кастрюлю.
Павел промолчал и продолжил завтракать.
– И хоть бы глазом повёл, а! – не унималась жена. – Как об стенку горох! Ничего в голове не укладывается! Сам теперь жри свою кашу. Попробуй только не доесть, – она с грохотом кинула ложку в раковину и вышла.
Крюков спокойно доел свою порцию, выпил чай и пошёл чистить зубы. Потом сел в гостиной и включил головизор двухметровой ширины. Шли новости: рассказывали об очередном саммите руководителей европейских стран, где обсуждали вопрос строительства Стены мира – высокотехнологичного барьера вокруг потенциально опасных исламских государств. Разрабатывалась новая Доктрина мировой безопасности, которая, по заверениям журналистов, полностью изменит ситуацию на планете.
Из ванной раздался крик Софии:
– Да что же это такое! Почему ты пасту опять свернул? Сколько говорила тебе, чтобы не сворачивал! Пальцами трудно выдавить? Обязательно надо в трубочку весь тюбик свернуть! Ты головой вообще думаешь?
Павел увеличил громкость. Он уже давно понял, что если жене не отвечать, то она выговорится и быстро остынет.
София вошла в гостиную:
– Хватит в телек пялиться – уборку кто за тебя делать будет?
– Обязательно сегодня? Соня, у меня была трудная неделя. Я отдохнуть хочу.
– Да, обязательно сегодня. У тебя каждая неделя – трудная.
– Почему не завтра? Или не на следующей неделе? Не обязательно же убирать каждые выходные! Мы что здесь, тонны грязи с улицы приносим?
– Я сказала – сегодня. Уборка должна быть еженедельной. И я хочу хотя бы один выходной проводить в чистой квартире, где пыль комками по углам не валяется.
– Да где ты видишь пыль?! Она ещё и накопиться-то не успела!
– Сказано – сегодня, значит, сегодня, – отрезала София. – Я завтра иду в бассейн. Может, мне из-за твоей безответственности свои планы менять?
– Вот пока ты будешь в бассейне, я всё и уберу.
– Уберёт он! Ага! Если над тобой не стоять, ты ж ничего как надо не сделаешь!
– Хорошо, хочешь сегодня – давай! – начал вскипать Павел. – Убирай сама. Я сегодня ничего делать не буду.
– Что ты мне нервы мотаешь, а?! – вскричала София. – Всё утро пререкаешься, ничего сделать не можешь как следует! Развалился тут! Вставай и вперёд!
– Знаешь, что? – Павел встал и несколько секунд молча смотрел на жену, сдерживая гнев. – Либо я занимаюсь уборкой завтра, либо вообще никогда! Ясно?
София замерла и затихла, плотно сжав губы. Павел прошёл мимо неё в спальню, оделся. Выходя из квартиры, бросил: