Ночные тени. Темные образы

— И что это за дар?

Я глубоко вздохнула.

— Лечить могу. Ты видел.

— Видел. Только у Юна рана на глазах затянулась. Не припомню, чтобы ваши служительницы так умели.

Я провела большим пальцем по шву халата.

— Я не знаю, что они умеют. Меня учили снимать боль.

— А с раной что сделала?

Я не ответила сразу. Рассказать, как тянулась к чужой боли, было проще, чем объяснить, что случилось с рекрутом. Но одно могло повести за собой другое.

Данияр откинулся назад.

— Вот ведь как. Мои ответы из меня щипцами тянешь, а сама — будто язык проглотила.

— Я тебя не заставляла отвечать.

— Конечно. Я отдохнуть присел, а ты просто мимо спрашивала.

Я поджала губы. Он усмехнулся, но на этот раз продолжил без издевки:

— Мне не нужны все твои тайны. После такого лечения ты в седле удержишься? Или вас обоих придется везти поперек?

— Сейчас удержусь. Но иногда после лечения бывает тяжело. Чужая боль переходит ко мне.

Я остановилась. Этого ему хватит.

— С Юном так было?

Я отвела взгляд.

— Немного. Не так, как раньше.

— А раньше?

— Раньше было иначе. Больше я пока не хочу об этом говорить.

Под тканью халата я нащупала край шрама на бедре и убрала руку. Вновь вспоминать казарму, кровь и то, как не могла остановиться, не хотелось. Тем более — рассказывать об этом человеку, с которым познакомилась сегодня.

— Юн сейчас жив… Я не знаю, что будет в следующий раз…

Данияр посмотрел на мои руки, потом снова мне в лицо. Я ждала нового вопроса, но он лишь потер ладонью затылок.

— Будет плохо — сразу говори. В дороге геройствовать некогда.

— Я не геройствовала.

— Вот и дальше не начинай.

Он помолчал и уже тише добавил:

— Мне следует тебя поблагодарить.

— За что?

— За то, что спасла моего друга.

— Не нужно благодарностей.

— Знаю, но я все равно хочу. Спасибо.

В комнате воцарилось неловкое молчание, которое медленно начинало колоть мое тело от поступившего смущения. Это было так странно.

— Что ж, до утра осталось не так много времени, — он хлопнул ладонями по коленям и встал. — Я останусь здесь до смены караула. Где у вас тут место для несносного жнеца? Ах, вот оно,— Данияр довольно похлопал ладонью по перине.

— Что? — воскликнула я с возмущением, одаривая его гневным взглядом.

— На полу, понял, — Данияр посмотрел на узкое кресло у камина. — За такую заботу обо мне спасибо. Если к утру разогнусь, поклонюсь в пояс.

Он внимательно наблюдал за моей реакцией:

— Ты же не серьезно думаешь, что я буду спать на холодном полу, — Данияр растянулся в довольной ухмылке, стягивая с себя сапоги. — Да не дрожи ты так, я не люблю плос…

— Я не говорила, что ты можешь остаться.

Он наклонился ко мне.

— Тогда уйду, — он потянулся за сумкой. — Юн будет за дверью. Спит чутко: пискнешь — тут же прибежит. Только спросонья может волком перекинуться.

— И что?

— Да ничего. Вломится, цапнет за бочок. Потом разберется, кого спасать.

Я невольно прижала локоть к боку и посмотрела на дверь. Вспомнилась серая волчья морда, желтые глаза. Юн вел себя со мной ласково, но откуда мне знать, как он спросонья отличает своих от чужих?

Я повернулась к Данияру. Он сжал губы, щека дернулась. Жнец отвел глаза и кашлянул в кулак, но плечи его затряслись.

Вот же скотина.

— А тебя он спросонья не кусает?

— Пробовал. Сапогом подавился.

Данияр все-таки фыркнул и тут же прикрыл рот ладонью.

— Очень смешно, — процедила я.

Я уже хотела велеть ему убираться, но за дверью скрипнула половица. Я прислушалась. Наверняка кто-то из слуг. Или Юн.

Про волка Данияр, скорее всего, выдумал. Только я не знала ни здешних порядков, ни людей в этом доме. Они впустили меня, накормили — и все еще смотрели так, будто ждали неприятностей. Стоило ему уйти, и каждый шорох заставит меня хвататься за кинжал. А ведь я едва держалась на ногах.

Я покосилась на его сумку. Не хотелось доставлять этому мужлану еще больше удовольствия, но просидеть до утра у запертой двери хотелось еще меньше.

— Останься до утра. Но на своей половине.

Данияр покосился на кровать.

— Какая щедрость. Мне разрешат дышать?

— Тихо.

Недовольно фыркнув, я демонстративно откинула плотное покрывало и забралась под его теплые объятия, сильнее укутываясь в него.

Данияр снял сапоги, погасил лампу со своей стороны и забрался под край покрывала. Он лег у самого края, закинув руку под голову. Между нами оставалось столько места, что я положила туда вторую подушку.

— Пограничная стена? — спросил Данияр.

— Попробуй пересечь — узнаешь.

Я потянулась к прикроватному столику и потушила лампу со своей стороны кровати, издав при этом нервный смешок. Когда это у меня появилась своя сторона кровати…

Свернувшись калачиком, я охватила руками пухлую подушку и закрыла глаза, пытаясь не думать о том, что может ждать меня завтра с утра. Мне нужен был крепкий сон, без кошмаров. Из коридора доносились голоса сменявшихся стражников. Я различала отдельные слова, потом перестала. Когда Данияр тихо засопел, я уже почти спала.

*******

Едкий запах гари врезался мне в нос, заставляя морщиться. Дышать обжигающим воздухом, пропитанным черным и густым дымом, было очень сложно. Пахло паленой плотью и кровью.

Я с большим трудом поднялась с колен, шатаясь и осмотрелась по сторонам. Огромное количество трупов у моих ног утопало в лужах темной крови и черной скверны. Тлели большие костры на поле боя, увлекая за собой уже неразборчивые знамена на штандартах. Все еще слышалось звуки битвы.

Я опустила взгляд на свои руки, которые были по локоть в крови и в черных подтеках скверны.

Тяжело дыша, я сделала несколько неуверенных шагов вперед на ватных от усталости ногах.

— Данияр! — истошно закричала я, всматриваясь сквозь густой дым, пытаясь разобрать до боли знакомый силуэт, но не видела ничего. Сердце тревожно сжалось, обрекая чувствовать меня глубокое отчаяние.

— Данияр!

Но мне никто не отвечал.

Я пробиралась сквозь буераки и мертвые тела, ища глазами того, кого так сильно жаждала увидеть.

Не хочу думать, что его больше нет, что я вновь осталась одна. Так не должно быть.

— Добилась своего? — услышала я знакомый голос позади себя. — Вся эта кровь на твоих руках! Это ты во всем виновата!

— НЕТ! — с истошным криком я вскочила с кровати, задыхаясь от паники. Меня стянул страх, не давая дышать полной грудью. Я проморгалась несколько раз, пытаясь понять, где нахожусь. В темноте еще густых сумерек я с трудом различала все ту же комнату в крепости Грозового Перевала. Это был еще один кошмарный сон, который так сильно стиснул все мои внутренности своей ледяной реальностью.

— Все хорошо? — осторожный вопрос Данияра вернул меня из плена кошмара и я вспомнила, что он все еще находился в комнате.

Тяжело дыша, я зарыла потное лицо в свои ладони.

— Да. Мне приснился кошмар.

— Я это уже понял, — буркнул он. — Ты кричала мое имя. Я пытался тебя разбудить, но ты никак не хотела просыпаться.

— Это всего лишь дурной сон, — смутилась я.

— Ну, я здесь. Можешь больше не орать на весь город, а то решат, что ты меня режешь, — пробормотал он. Потом сел и подвинул ко мне кружку воды. — На. Пей понемногу.

— Боги, почему ты такой…

— Какой? — сонно отозвался Данияр.

— Невыносимый. Почему ты не можешь быть чуточку мягче, что ли?

— Подушка мягкая, красавица. Я полезнее. Воды еще?

Я закрыла глаза и плюхнулась на подушку.

Данияр поставил кружку так, чтобы я могла до нее дотянуться, и лег обратно. Ни обнимать, ни расспрашивать он не стал. Я прислушалась к его дыханию. Сердце постепенно переставало колотиться. Несносный мужлан. Но воду подал вовремя.

С этими мыслями я вновь провалилась в сон.

*****

Проснувшись по привычке рано утром, я не обнаружила в кровати Данияра. Он ушел гораздо раньше моего пробуждения. Подушка была уже совсем холодной, когда я к ней прикоснулась.

Встав с кровати, я с удивлением обнаружила на прикроватном столике стопку чистой одежды. По виду удобные штаны и свободную белую тунику. Боги, даже Лиза умудрилась встать раньше меня и принести мне чистую одежду. Я потрогала край туники. Уже высохла. Значит, пока я спала, кто-то успел выстирать и высушить мои вещи.

Быстро одевшись и умывшись, я вышла из комнаты и спустилась на первый этаж.

В большом холле, который мне не удалось как следует рассмотреть вчера вечером, уже расставили длинные столы, за которыми завтракали люди. Как и сказал Данияр, здесь было все действительно проще. Люди сидели бок о бок, независимо от своего положения или пола. Женщины спокойно общались за столом с мужчинами, пили медовуху, а мужчины, в свою очередь, шумно переговаривались между собой, отпуская порой непристойные шутки, от которых у меня сразу вспыхнули уши.

Среди всех я разглядела Юна, который сидел в компании молодых людей, с такими же необычными глазами, как у него. Заметив меня в проходе, он радостно поднял руку вверх и помахал мне, приглашая к ним за стол.

Я немного помялась нерешительно, но все же направилась к ним, видя с каким любопытством на меня смотрели его друзья.

— Доброе утро, Аврора. Как спалось? — Юн положил на чистую тарелку несколько жареных яиц из общего блюда и протянул мне.

Я осторожно протиснулась на свободное место на лавке между двумя молодыми людьми, которые добродушно со мной поздоровались.

— Спасибо. Немного неспокойно, но все же лучше, чем ночевать в Пустоши.

— Ты была в Пустоши? — отозвался юноша по левую руку от меня.

Я вздрогнула, звякнув ложкой о край тарелки. Несколько человек за столом повернулись ко мне. Вот зачем я вообще об этом заговорила?

Я положила ложку и заставила себя спокойно посмотреть на соседа. Ему было на вид лет семнадцать; из-под рыжих кудрей на меня смотрели широко раскрытые глаза. В них было только любопытство. Он переспросил то, что я сама только что сказала.

Я кивнула.

— Ага. Она там была и сама прошла до леса, — подтвердил Юн, закидывая себе в рот кусок жареного мяса.

— Если бы не ты, то я бы не смогла пройти.

— И тем не менее, не всем это удается, — восхищенно вторил рыжий. — Меня зовут Миша.

— Очень приятно, Ава.

— Необычное имя для наших краев. Откуда ты?

— Я…

— Она из Двуречья, — ответил за меня Юн. — Подруга Данияра. Мы долго не задержимся в Грозовых. Пойдем дальше.

Рыжий быстро побледнел и притих, уткнувшись в свою тарелку.

Я вопросительно посмотрела на Юна, требуя объяснений. Но тот лишь повел весело плечами и продолжил есть.

Мне же кусок в горло не лез, хотя завтрак пах восхитительно. Налив в медную чашку немного чая из стоящего рядом самовара, я добавила в него побольше меда и отпила несколько глотков.

— На сколько мы здесь? — решила спросить у Юна, так и не дождавшись его пояснений.

— Всего на несколько дней. Нам нужно пополнить запасы до следующего города и убедиться, что твои друзья нас не посетят.

— Они мне не друзья, — фыркнула я, понимая, о чем он говорит.

Юн отодвинул пустую тарелку и вытянул ноги под скамьей.

— Очень зря. Я бы с большим удовольствием с ними познакомился. Говорят, душевные ребята.

Я растянулась в улыбке, с трудом сдерживая смех.

— Ух ты. У меня получилось тебя рассмешить. Ты давай ешь скорее, а то уже идут по твою душу, — он повел подбородком за мою спину, заставляя меня резко развернуться.

К нам шел Александр. По пути он останавливался у столов, отвечал на приветствия, о чем-то коротко переговорил со стражником. Вчера у двери я приняла его за одного из старших в крепости. Теперь было видно: к нему обращались все — от кухонной девчонки до людей с мечами на поясе.

— Рад видеть довольные лица, — сказал Александр, остановившись возле нас. Сегодня он смотрел на меня приветливее, чем вчера у входа. Я невольно вспомнила Семёна: тот тоже всегда замечал, поела ли я и не замерзла ли. Как он там? Все так же мучается с ногами?

— Доброе утро, Аврора. Лиза сказала, вы устроились. Ничего не понадобилось?

— Доброе. Нет, спасибо. Мне всего хватило.

— Хорошо. Как закончите, найдите меня. Хочу поговорить с вами о дальнейшей дороге, — он кивнул на мою тарелку. — Не торопитесь, я пока буду во дворе.

— Я могу сейчас.

Я отодвинула чашку. Хотелось наконец узнать, что Александр думает о моем пребывании здесь, пока за меня опять не договорились другие.

— Александр, боюсь, что наш противный друг не особо обрадуется, если узнает, что ты увел Аврору.

Александру достаточно было нахмурить брови, чтобы Юн выпрямился на скамье и прикусил язык.

— Данияру я сам сообщу.

Юн изобразил пальцами возле своего рта что-то вроде замка и подмигнул мне, заставляя вновь улыбнуться.

Ловко встав и перешагнув через скамейку, я встала рядом с Александром, с большим трудом доставая ему до середины груди. И действительно, как большой медведь.

Александр по-отечески улыбнулся и протянул мне согнутый локоть. Я благодарственно слегка присела, склонив голову, и взяла его за руку.

Мы прошли вдоль большого холла, приковывая к себе все больше удивленных лиц и вышли на улицу.

При свете дня мне посчастливилось разглядеть всю красоту, которая окружала город. Все утопало в золоте осенней листвы, и в воздухе витал приятный запах печеных тыкв, меда и яблок. Я глубоко вдохнула чистого воздуха и подняла голову вверх, рассматривая большие пушистые облака на чистом, голубом небе.

— Как тут красиво.

Александр проследил за моим взглядом и улыбнулся.

— Осенью здесь всегда красиво.

Я остановилась.

— Осенью?

До этого я замечала только, как холодно стало по ночам. В дороге было не до деревьев. Теперь же передо мной лежали желтые листья, под стеной темнела корзина спелых яблок, а на ветке над головой осталось едва ли с десяток зеленых листочков.

— В Яви только началось лето, — сказала я. — Я не могла пробыть в пути так долго.

— И не пробыла. Здесь время идет быстрее. Из-за Светоча.

Я посмотрела на него.

— Он и на время влияет?

Александр кивнул.

— Пока у вас проходит лето, у нас успевают смениться времена года. Так что по вашим деревьям нашу осень не считай.

Я подняла с дорожки желтый лист. За стеной Ордена могли еще цвести те же цветы, которые я видела перед побегом, а здесь уже собирали урожай. Мне вдруг захотелось узнать, какой там сейчас день.

— Значит, пока я здесь, в Яви проходит меньше времени?

— Да.

Я провела пальцем по подсохшему краю листа. Здесь мне предстояло привыкнуть даже к тому, что дни для нас шли по-разному.

Главная крепость имела большой внутренний двор, внутри которого дети играли в салки. Несколько человек чистили и кормили коней возле конюшни, а кузнец подготавливал новые подковы. Мы прошли мимо всей этой суеты и сели на лавочку, установленную рядом с каменным ограждением охранной стены. Александр достал из внутреннего кармана своего сюртука маленький мешочек с табаком и стал его развязывать, иногда подкидывая слегка на ладони, проверяя количество табака.

— Так что тебя привело к нам поздно ночью, в компании этих двух сомнительных личностей?

— Сомнительных? Мне показалось, что вы давно знакомы.

Александр засмеялся, закручивая себе сигарету.

— Уж лучше бы я не знал этих мальчишек. От них вечно одни проблемы. Я сейчас вернусь, — сделав себе самокрутку, он встал с лавочки и направился к кузнецу. Сказав ему несколько слов и похлопав по плечу, он зажег свою самокрутку от раскаленной подковы и вернулся ко мне, падая обратно на лавочку. — Так откуда, ты говоришь, пришла?

— Мне кажется, что уже не особо важно откуда я пришла, важно, куда теперь я иду и с кем.

Александр понимающе закивал, делая глубокую затяжку.

— Верно, — он выдохнул клуб дыма. — Стоит ли мне волноваться?

Я тяжело вздохнула, понимая, что стоит. Александр понял меня без слов, за что я ему благодарна.

— Понимаю, что ты мне точно не расскажешь всей истории. Думаю, что она очень интересная и увлекательная, но мне очень хочется знать, угрожает ли тебе опасность, — он повернулся, и его пронзительный взгляд прожег меня насквозь. — Данияр сказал, что за тобой может идти погоня из Яви. Подробностей не назвал. Мне не нужны твои тайны, но нужно знать, к чему готовить людей. За тобой идут солдаты?

— Возможно, солдаты. И служительницы Ордена. Больше я не знаю, — я стыдливо опустила голову, — мне очень жаль, что так получилось. Мне совсем не хочется доставлять вам неудобства или проблемы. Если вы скажете, я готова уйти хоть сегодня…

Его брови поползли вверх, а потом резко нахмурились.

— Если я скажу… - повторил он, словно пробовал на вкус каждое слово. — В этом городе любой, кто ищет помощи, находит ее. Так было всегда и так будет всегда.

— Спасибо.

— А еще, — он улыбнулся одними глазами и бросил взгляд мне через плечо, — думаю, что мне необходимо отселить этого прохвоста от тебя подальше.

Я уже хотела спросить почему, но проследила за взглядом Александра. В метрах ста от нас, под большим тополем, Данияр с жаром обнимал высокую, стройную девушку. Судя по черной одежде, она была жнецом. Я удивилась: как, при такой хрупкости, она стала жнецом, который борется с мороками и чуди.

Девушка была очень красива. Ее длинные русые волосы были собраны в тугой хвост на макушке. Они спадали густой волной на ее плечи и спину.

Данияр шагнул ближе, заставив ее отступить к стволу, и поцеловал так резко, что я невольно замерла. Девушка вцепилась в ворот его туники и рванула на себя, отвечая с не меньшим напором. Он обхватил ее за талию, притиснул к себе; она запрокинула голову и коротко рассмеялась ему в губы, прежде чем снова поцеловать.

Мимо прошли двое стражников. Один что-то бросил им на ходу. Данияр, не отпуская девушку, лениво махнул рукой, а та даже не взглянула на прохожих — потянула его за ворот обратно к себе.

Я поспешно отвернулась. В этих движениях не было ни робости, ни осторожных ласк. Они будто дразнили друг друга, и каждый немедленно получал ответ. Смотреть было неловко, но взгляд сам возвращался к ним.

Они не прятались. Не ждали, пока двор опустеет, не боялись чужого взгляда. Я вспомнила, как озиралась сама, когда шла к Яру, и от этого воспоминания стало горько. Здесь можно было вот так — при всех. Только я пока не понимала, чему завидую больше: их близости или этой беспечности.

— Кто она?

Александр вновь затянулся самокруткой и ухмыльнулся.

— Это Яна.

— Его невеста?

— Нет, — Александр засмеялся. — Они просто иногда проводят время вместе.

Я покраснела. Для меня это было необычно. Все это было необычно, но в то же время…

Не могу понять, что именно я чувствовала и как к этой буре эмоций относилась. Все было в новинку.

Проведя все свое детство в рамках сдерживания своих эмоций и чувств, в удержании своих желаний, потому что это женская добродетель, я терялась в смысле своего восприятия. Правильно ли то, что мне обидно сейчас? Правильно ли, что я завидую сейчас? Почему мне неуютно: потому что они проявляют свои чувства на людях, совершенно не беспокоясь о том, что о них подумают или все потому, что я хочу быть на месте Яны?

Я прикусила внутреннюю сторону своей щеки почти до крови, чтобы перестать думать о паре под деревом.

Александр заметил, каким бушующим потоком текли мои мысли, и тихо цокнул.

— Я знаю их с пеленок, — перевел он тему, и я с облегчением выдохнула. — Они все время попадали в разные неприятности и приходили сюда, чтобы спрятаться. Часто прятались от учителя.

— От Дала?

Александр округлил глаза.

— Да, от него. Он учил их обоих. Взял под крыло, когда им было чуть больше десяти лет. Воспитывал, как своих детей.

— А где их родители?

— Они погибли во время войны. Родители Данияра были убиты в плену в Яви, а родители Юна… — Александр осекся и затушил остатки самокрутки о скамейку. — Родители Юна так долго пробыли в шкуре животного, что переродились в чуди. Совсем немного, они бы загрызли свое дитя от переполнившей их ненависти.

Я смотрела на него, забыв, что держу в руке лист.

— Во время войны… между богами?

Александр кивнул.

Я разжала пальцы. Лист рассыпался по коленям сухими крошками.

— Но она была почти тысячу лет тому назад..

Он не поправил меня.

Я оглянулась туда, где оставались Данияр и Яна, потом снова посмотрела на Александра. Еще вчера я думала, что Данияр старше меня на несколько лет. Ну, на десяток.

— Сколько же ему лет? И Юну? Вы ведь сказали, что знали их детьми…

— Знал. Я еще старше, — спокойно ответил Александр.

Я ждала, что он улыбнется, как Данияр, когда хотел меня разыграть. Но он лишь стряхнул с рукава табачные крошки.

— Как это возможно?

— Магия Нави. Она поддерживает в нас жизнь. Здесь стареют иначе, Аврора.

Я невольно посмотрела на его руки. Обычные руки — широкие, загорелые, с мозолями на ладонях. Этими руками он мог держать маленького Данияра, когда в Яви еще не родились люди, о которых я читала в летописях.

— Но вы сказали, время здесь идет быстрее.

— Идет. Только это не значит, что мы стареем так же быстро.

Я опустила глаза на крошки листа. Утром мне казалось невероятным, что здесь уже осень. Теперь я сидела рядом с человеком, для которого война богов была частью собственной жизни.

— А Данияр и Юн… после гибели родителей они остались одни? — спросила я наконец.

— Да. Скитались, пока Дал их не нашел и не привел сюда. Он их вырастил. Поэтому вытащить его для них важнее, чем выполнить приказ короля.

Я кивнула не сразу. Дал, скрюченный на соломе в темнице. Данияр, смеющийся над моими вопросами. Юн с набитым ртом за завтраком. Я только сейчас начала понимать, сколько жизни было за каждым из них.

Александр дал мне помолчать.

— А ты своих родителей помнишь?

Я поникла, не зная, что мне сказать после услышанного. Я не была привязана к семейным узам и ни за кем так не стремилась, как они. Хотя, возможно, за Семёном или Асей я бы пошла так же, как Юн и Данияр.

— Я не знаю своих родителей. Никогда их не видела, - немного подумав, я добавила. — Мое детство не было таким мрачным. Наверное, оно было даже счастливым. За некоторым исключением…

Александр перевел взгляд на мои руки, изучая виднеющиеся шрамы.

— Эти шрамы из детства?

Я отдернула рукава и отвела взгляд. Не хотела видеть жалость Александра.

— Нет. Но они, безусловно, связаны с моим детством.

Он понимающе кивнул и больше не стал спрашивать. За это я была ему благодарна. Александр был тактичным, мягким и добрым. Ему не важно было кто я, чтобы хорошо ко мне относиться. В его взгляде не было оценки, он не смотрел на меня как на вещь - он смотрел на меня как на человека. И мне это нравилось.

Александр встал на ноги и отряхнул свои штаны.

— Хорошо, что мы поговорили, Аврора. Если понадобится помощь, обращайся ко мне. Не обязательно каждый раз искать Данияра.

Я поднялась следом за ним.

— Спасибо. Я буду знать.

Александр улыбнулся.

— Мне кажется, что тебя охраняют гораздо бдительнее, чем может показаться на первый взгляд, — прошептал он.

— А ее следует охранять от тебя? — Данияр протянул ему руку, и Александр с хлопком пожал ее.

— Кто знает. Не часто ты приводишь красавиц в мой город.

Я захихикала, наблюдая за тем, как следом за Данияром к нам подошла Яна. Ее губы немного опухли, а щеки раскраснелись, но даже сейчас она выглядела уверенной, совершенно не озабоченная тем, что их ласки увидела, как минимум, половина двора. Она любопытно смерила меня взглядом и сложила руки на своей пышной груди.

— Удивительно, — хмыкнула она.

— Яна, и я рад тебя видеть. Как патруль?

Яна коротко ответила Александру про патруль, но смотрела на меня. На мои руки, на чужую тунику, потом на Данияра. Он обнял ее за талию, и она привычно накрыла его ладонь своей. Вчерашняя настороженность стражника вспомнилась сама собой. Только сейчас к ней примешивалось что-то еще.

— Значит, ты и есть Аврора. Из Двуречья? Интересно познакомиться с девушкой, ради которой Данияр вернулся.

— Так тебе Юн сказал?

Глаза у Яны заблестели недобрым огоньком.

— Юн. А ты что скажешь?

Я помедлила. В столовой Юн ответил за меня, и поддерживать его выдумку сейчас было страшно.

— Мне показалось, что он вернулся сюда ради нескольких теплых постелей, а не ради меня.

Яна перевела взгляд на Данияра.

— Главное, чтобы он не забрался в твою.

— Так он уже, — ответила я прежде, чем Данияр успел открыть рот.

— Вот как, — тихо сказала Яна.— И давно ты подбираешь в Пустоши девушек из Двуречья?