Будем жить по-новому! Сопротивленец. Книга 1

Шубин поздравил нас, потом подошёл ко мне и, похлопав по плечу, произнёс:

- Молодец, Александр, правильно Жукову доклад сделал!

Я улыбнулся в ответ, как говорится, мой прогиб засчитан, и ответил:

- Рассказал всё, как было. Без вашего понимания ситуации ничего бы не случилось - до сих пор топтались бы перед Ельней, стреляя по пустым позициям.

В обед полк выдвинулся вперёд. Настроение было радостное, над колонной слышались разговоры о том, что в полку уже появились награждённые медалями бойцы, а значит и остальные смогут их получить. Разведчики же обсуждали, что им может перепасть за проведённую операцию в будущем. Мы проходили через Лысовку, когда ко мне подошёл Грачев.

- Товарищ старший лейтенант, разрешите смотаться в Леонидово? Мы с Воробьём слетаем по-быстрому, хочется посмотреть на бензовозы и вообще.

Мотоциклы мы отстояли, и теперь они числились в нашем взводе, как матчасть мобильной группы разведки. Самому было интересно, взорвали их или нет? Я махнул головой, мол, давай. Через полчаса Грачев догнал нас. По его лицу было видно - удачно съездил.

- Товарищ старший лейтенант, знатно там бахнуло. Видел отброшенные кабины: одна на улице валялась, а вторую даже в сад крайнего дома закинуло. Как бы там танк не перевернуло - много следов и пробуксовок гусениц. Похоже, переворачивали его. А ещё по дороге наши части топают на запад мимо Леонидово.

Пройдя за день больше тридцати километров, добрались к немецким окопам, после чего полк приступил к организации своей линии обороны. Подоспело время ужина. Повара колдовали у полевой кухни, наколдовав гороховый суп и перловую кашу с кусочками мяса. Штатный повар, пожилой сержант Семёныч, и его молодой напарник, солдат-срочник первого года службы из хозвзвода Ваня, которого я окрестил «студентом кулинарного техникума», где-то изыскали погибшего сегодня коня, в результате чего весь полк ел кашу с мясом.

К нам на огонёк заглянули Донников с командиром второго батальона и несколько знакомых сержантов. Я пригласил ребят «к столу»:

- Валер, Андрей, присоединяйтесь. Мы туту решили обмыть медали и ордена как полагается.

Достали котелок, в который налили спирт и опустили награды. И пошёл котелок по большому кругу. Все бойцы взвода и гости делали по глотку за медали, Победу и солдатское счастье.

- Ну, что, герои, поздравляю! Сань, делись, что вы натворили в рейде? - принялся за меня Донников. За ужином в общих чертах рассказал о наших приключениях. Разведчики иногда встревали в рассказ, уточняя отдельные моменты и вспоминая свои эмоции. Затем помянули погибших товарищей. Я толкнул очередную военную мудрость, обращаясь к пехтуре:

- Трудно вам, парни. Гибните, как мухи, а при переходах грязь ногами месите – тоже не подарок. Но помните – государства завоёвывает пехота, а все остальные элитные войска лишь помогают вам это делать.

Народ заулыбался, мол, пехота тоже не пальцем делана, а я задал вопрос Донникову:

- Валер, а у вас какая была обстановка?

- У нас? Быстро заняли окопы, немного постреляли да твоих пленных в штаб передали. Утром весь полк снялся и двинулся вперёд. Совершили марш-бросок к Ельне, встав немного севернее. Собственно, там вас и встретили. А потом пришла ваша радиограмма, что вы генерала гитлеровского в плен взяли. Тут такой кипиш начался. Шубин развил бурную деятельность. Сразу в дивизию доложил, ведь по прямой линии мы напротив друг друга оказались, и расстояние между нами не более двадцати километров. Вот и погнали нас вперёд за целым командующим дивизией и его портфелем с документами. Мы хоть артиллерией и долбили, но взять окопы не смогли - пулемётов у них много, здорово нашу пехоту отсекают. Жаль парней, что выбыли из строя – мёртвых и раненых много. Залегли и стали оборудовать позиции в ожидании ночи. А потом был ваш второй выход в эфир – сведения о том, что видели отход немцев, нам очень помогли. Однако командиры решили дождаться утра, а тут и вы вернулись.

Я поглядел на «студента кулинарного техникума». В мыслях парень точно захватывал самого Гудериана - такое у него было героическое лицо. Я рассмеялся, поделившись своими наблюдениями. Смеялись все, а паренёк покраснел, как помидор. Капитан потрепал парня по вихрам и произнёс:

- Вань, а чего ты стесняешься? Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом, и тот работник при кухне, который не мечтает стать шеф-поваром.

Я же продолжил:

- Присоединяюсь к словам товарища капитана. Расскажу тебе историю о том, что на войне всякое возможно, и при наличии смекалки и храбрости даже повару можно совершить не трудовой, который он совершает каждый день, когда под рвущимися снарядами привозит продукты и готовит еду, а настоящий боевой подвиг.

Народ заинтересовался, а я начал свой рассказ:

- Так вот, об этом я услышал на станции, когда мы отступали (на самом деле прочитал в интернете). Произошёл этот случай с поваром танкового полка Иваном Павловичем Середой, который 30 июня 1941 года, как обычно, готовил обед. Весь личный состав участвовал в бою, поэтому Середа находился один при кухне. Внезапно из лесу появился немецкий танк, обошедший наши части. Увидев его, повар укрылся в лесочке и стал ждать. Танк остановился, а его командир высунулся из башни и решил подкрепиться готовым обедом. Может быть, наглость немцев, попытавшихся захватить самое ценное, что есть у повара - его кухню, а может, иные мысли, но возникла следующая ситуация. Семеныч, что у вас, поваров, самое ценное в хозяйстве?

- Хозяйство разное бывает, товарищ старший лейтенант, с разными ценностями.

- Да ты философ! Хозяйства у него разные! В общем, Середа выбежал на танк с топором и танкист, не ожидавший такого поступка от русского мужика, просто испугался. Короче говоря, нырнул он в башню и захлопнул люк. Ударами топора Середа погнул пулемётный ствол, а затем закрыл смотровые щели закреплённым на броне танка брезентом. После этого попросил гранату у якобы подошедших товарищей и принялся барабанить обухом топора по танку, изображая активное движение вокруг машины. В итоге экипаж танка сдался. Так что, парни, кто знает, на какие поступки способен человек, когда ему очень надо. Думаю, эту историю услышит какой-нибудь военный корреспондент и напечатает во фронтовой газете.

Донников, почесав нос, глубокомысленно заметил:

- Знаешь, Семёныч, что я подумал? В этих боях мы ни одного фашистского танка не подбили, но теперь нам известно, как их надо уничтожать! Будем врага к тебе загонять, а ты уж с Иваном не подведи.

Громким смехом закончились посиделки, и народ разбрёлся, кто на дежурство, а кто спать.

С утра начались обоюдные артобстрелы и атаки пехоты на позиции противника. Штаб полка разместился в деревеньке Петрово, расположенной в двух километрах от передовой. Там же в палатках под сенью деревьев базировался наш взвод. Меня вызвал к себе наш полковой комиссар, невысокий мужичок с животиком лет пятидесяти. Внешность у него была, мягко говоря, отталкивающая. Весь какой-то масляный - поскользнуться можно, а кривая улыбка и взгляд с прищуром вызывали желание отойти. В общем, неприятный человек. Он расположился на постой в одной из пустующих после того, как здесь побывали гитлеровцы, деревенских изб.

Комиссар встретил меня радушной улыбкой и словами:

- Заходите, товарищ старший лейтенант, присаживайтесь. Времени у нас мало, поэтому сразу перейду к делу. Прошу вас подробно описать, о чём именно вы имели приватную беседу с фашистским генералом Вольфгангом Фишером. Пока будете писать, я, с вашего позволения, чаёк попью.

Меня даже напрягло явное желание комиссара найти шпиона, причём, не просто шпиона, а такого, о котором бы никто и не подумал, что это враг. Видать, тоже захотелось славы волкодава контрразведки. А то, что он уже определил меня во врага, было понятно по его интонациям. И момент, когда он подберёт нужные обоснования, чтобы меня арестовать, являлся лишь вопросом времени. Досадно, а так всё красиво началось - подвиги совершаю, медали получаю. Что ещё надо - воюй себе и воюй. Нет же, находятся гниды, которые ставят подножки тем, у кого что-то получается лучше, чем у них.

Я описал примерное содержание беседы. Комиссар прочитал рассказ, положил в свой портфель и убрал его за кровать. Затем продолжил допрос:

- Вы были знакомы с генералом ранее?

- Нет. Где бы я, обычный советский лейтенант, мог познакомиться с немецким генералом?

- В ваших анкетных данных указано, что вы посредственно владеете немецким языком. Однако, наблюдая вашу беседу со стороны, вывод однозначен - вы хорошо знаете язык, а беседовали с фашистским генералом, как старые знакомые. К сожалению, остальные бойцы владеют немецким языком существенно хуже вас, поэтому не смогли понять весь смысл.

- И вы на основании домыслов вашего доносчика, который даже перевести толком не может, обвиняете меня в шпионаже! В конце концов, вы можете опросить немецких пленных: самого генерала и полковника, после чего сверить наши показания.

- Я вызвал вас на беседу и вы, как настоящий советский человек, должны честно отвечать на вопросы. Вместо этого вы сразу идёте в «ничего не знаю». Вы называли его по имени и разговаривали о его военном пути по Европе. Сложилось впечатление, что вы знали, где он воевал, хотя сами говорите, что видите Фишера впервые.

- Я взял его в плен, поэтому имею моральное право называть его, как мне хочется: хоть по имени, хоть козлом. О его боевом пути можно догадаться, видя количество орденов на кителе. Их дают за успешные боевые операции, а немцы только что захватили Польшу и Францию. Ещё спросил про Данию, но он там не воевал. Мне хотелось услышать немецкое мнение о нашей армии, и он его высказал. К тому же, пока мы отступаем, то есть на сентябрь месяц немцы нас побеждают. Может быть, вы не согласны со сводками Совинформбюро, считая, что советское правительство обманывает советский народ и мы, наоборот, побеждаем?

- Лейтенант, как вы разговариваете со старшим по званию! Не передёргивайте смысл моего вопроса. Наше Правительство с товарищем Сталиным лучше нас знает, о чем говорить в сводках.

- Полностью с вами согласен, но не понимаю вашей позиции. Судя по тому, где проходит линия фронта, мы проигрываем. Именно это я обсудил с генералом Фишером. В заключении я высказал принципиальную позицию, что это только начало войны. Говоря шахматным языком, мы проиграли дебют, но ещё не разыграны миттельшпиль и эндшпиль. Наш народ разгромит вражеские орды, как это всегда было с захватчиками. Победа будет за нами! А вы мне говорите, что всё наоборот, что я неправ в реальной оценке текущей ситуации.

- А мне показалось, что вы, Кольцов, видя тяжёлое положение РККА, ищите способ переметнуться на сторону врага.

- Вы подозреваете, что я шпион или предатель? Что же это за шпион, который берет в плен генералов «как бы своей армии». А переметнуться я мог бы и вчера, когда находился за линией фронта. Только вместо этого совершал с товарищами нужные нашей армии боевые дела.

- Понимаете, Кольцов, я же вижу, что вы не тот, за кого себя выдаёте. Я чувствую это всем своим пролетарским нутром, всем опытом борьбы с контрреволюцией и врагами Родины. Вы как дворянин среди крепостных – другой, а это означает, что вы глубоко законспирированный немецкий шпион с далеко идущими задачами.

«Чёртов рентген с контрреволюционным опытом, - подумалось мне, - сразу увидел, что я отличаюсь от современных лейтенантов особенностями поведения». Ведь я действительно был чужим этому времени. Может быть, с годами сольюсь с народом, растворюсь в местном менталитете, а пока явно чужой. Что-то надо делать? А вообще, этот «перец» молодец, сечёт тему - несколько раз меня видел, а прицепился. Вспомнился один случай, когда мне было 43 года – уже немолодой труженик. Дело было в турпоездке по Чехии, где я отправился на экскурсию в Карловы Вары. Осмотрев городок, решил искупаться в бассейне с минеральной карловарской водой. Бассейн был большой и народу достаточно много. Для начала побултыхался на краю, где глубже, потом проплыл на скорость 50 метров. Хотя я плавал достаточно уверенно, чтобы не утонуть, меня спокойно «сделала» метров на двадцать молодая пловчиха.

Расстроенный позорным проигрышем девушке, хотя разворот её плеч немногим отличался от моего, стал бродить по бассейну. Поравнявшись с двумя почтенными женщинами из разряда «кому за 60», был остановлен ими каким-то вопросом. Кстати, я ведь плавал и бродил молча, но одна из них сразу обратились ко мне на русском. Минут пять мы пообщались об отдыхе, достопримечательностях, а потом она же меня и спрашивает, мол, вы не в «органах» работаете? Я не ожидал такого вопроса, но согласно кивнул в ответ: «Да, в органах». Улыбаясь, тётушка пояснила: «Понимаете, я 40 лет отработала в кадрах КГБ и ФСБ, и, зачастую, мне достаточно посмотреть на человека, чтобы сделать выводы о нём. Большинство из них подтверждаются». Так что опыт не пропьёшь.

Однако требовалось что-то ответить комиссару:

- Что значит «не тот»? Товарищ полковой комиссар, может, я и отличаюсь от среднестатистического лейтенанта, но разве у нас в стране все военные одинаковые и похожи на усреднённого лейтенанта? Ведь все люди разные. Образование, воспитание, знания – всё это накладывает свой отпечаток на индивидуальность человека, отчего появляются отличия между ними. Вы общались с учёными, артистами, технарями и гуманитариями - сами знаете, насколько они разные. А вы делаете такие серьёзные выводы, всего лишь несколько раз увидев меня.

- А почему вы не расстреляли пленного командира танка? Он же мог сорвать всю операцию?

- Я дал команду бойцу нанести ему удар по голове. Умер бы, значит, умер, а выжил - его счастье. А помешать он нам ничем не мог, свои задачи мы выполнили.

- Пожалели врага! Что я могу сказать о вас. Вижу, что сознаваться и добровольно сотрудничать с органами вы не желаете.